Недостаточно русский. О Владимире Набокове

Слова, вынесенные мной в заглавие, принадлежат самому Набокову.

За два года до смерти, в своём телеинтервью французскому журналисту Бернару Пиво, в ответ на вопрос об изгнании и чувстве потерянности ( мотив, очень присущий творчеству данного автора ), Набоков сказал, что потерянным он себя чувствует везде, что это никак не связано с "географической, физической, политической Россией". И добавил, что эмигрантские критики, "так же как и мои школьные учителя в Санкт-Петербурге, были правы, жалуясь на то, что я недостаточно русский". Выросший в семье англоманов, получивший образование в Кембридже, достигший мировой славы на американской земле, говоривший и читавший, как минимум на трёх языках, он знал, о чём говорил.

Набоков, безусловно, - явление уникальное. Это, пожалуй, единственный русский писатель, сумевший реализовать себя вне пространства русского языка. В сущности, русское литературное Рассеянье ( т.е. так наз. "первая волна эмиграции" - интеллигенция, покинувшая страну после прихода к власти большевиков ) подарило мировой литературе всего два выдающихся имени - это Гайто Газданов и Владимир Сирин ( Набоков ). Лично мне эстетически и человечески ближе Газданов, творчество которого я очень люблю, но не могу не признать, что объективно Набоков был художником куда большего дарования. Выражается это не только в объёме и качестве написанного, но и в том, что Набоков умудрился написать свои лучшие романы на двух языках - "Дар" на русском и "Лолиту", соответственно, на английском ( он же осуществил блестящий автоперевод, хоть и грешащий порой довольно корявыми выражениями ), в то время как Газданов писал свои произведения на русском. Писатель - вообще существо зависимое, ему сложно существовать вне стихии родного языка. Недаром Бродский - нобелевский лауреат, несомненная мировая величина, так и не смог написать что-нибудь выдающееся на иностранном языке, хотя попытки и были. А Набоков смог. И это делает его фигурой, вне всякого сомнения, уникальной.

Вообще на этом вопросе стоит остановиться поподробнее.

В школе, в бытность мою обыкновенным российским школьником, меня учили, что хороших писателей в Советской России не было, а если и были, то их сажали в тюрьмы, этапировали в лагеря, расстреливали в подвалах, заставляли спиваться, вешаться или стреляться. Ну а те, кто по какому-то недоразумению выживал, были либо бездарными конформистами либо же успели эмигрировать. Я, по малости и дурости лет, всему этому верил и даже не мог сформулировать простой и логичный вопрос: откуда же тогда брались все эти писатели, у которых отбирали Нобелевские премии и всячески унижали? Не с неба же они падали, в конце-то концов?!

Но меня уже тогда посещали сомнения несколько иного рода: будучи уже вполне себе начитанным юношей, я не мог понять: неужели авторы горячо любимых мной художественных произведений - "Белеет парус одинокий", "Военная тайна", "Как закалялась сталь", "Педагогическая поэма", "Республика ШКИД" и многие другие - неужели они были плохими писателями и подлыми конформистами? Судя по словам учителей и доводам учебников, так оно и было. Ведь Гайдара, Катаева, Макаренко, Островского и Пантелеева никто не сажал, не ссылал, не депортировал (справедливости ради скажу, что соавтор Пантелеева по "Республике ШКИД" - Григорий Белых - умер в пересыльной тюрьме, а Рыбаков, автор замечательного "Кортика", несколько лет провёл в ссылке), а ведь именно это и стало в постсоветское время чуть ли не единственным мерилом и художественным критерием, обязательным условием пребывания того или иного автора в литературных святцах. Неужели Аркадий Гайдар, героически погибший в первые месяцы Великой Отечественной войны, был плохим человеком? У меня это в голове не укладывалось.

Уже много позже, став взрослым, прочитав и осмыслив много книг сверх школьной программы, я понял, как массировано мне промывали мозги в школе, как минимум, в том, что касается советской литературы и литературы русского Зарубежья. На самом деле, с установлением и упрочением советской власти, русская литература пережила свой ренессанс, явив на свет такие таланты как Замятин, Зощенко, Ильф и Петров, Леонов, Олёша, Платонов, Фадеев, Шолохов и многие другие, не говоря уже о прославленных мастерах России дореволюционной, которые обрели второе дыхание, как, например, Горький, Серафимович или Шишков. И - наоборот - литература русского Зарубежья ничего не дала миру кроме упомянутых мной Газданова и Набокова. Все остальные, включая Бунина, Зайцева, Иванова, Мережковского, Ходасевича, Шмелёва и прочих, сформировались как писатели задолго до революции, и если и писали что-то выдающееся, то это были либо перепевы старого, либо пережёвывание воспоминаний об ушедшем. Это звучит грубо, но это так. Писатель не может творить без языка и почвы. Взять хотя бы трёх русскоязычных нобелевских лауреатов: Бунин написал в эмиграции "Жизнь Арсеньева" и "Тёмные аллеи", которые, по большому счёту, являются сентиментальными воспоминаниями о том, как хорошо было бл*довать в царской России; Бродский, как уже говорилось выше, несмотря на свои попытки писать на английском, потерпел сокрушительную неудачу; Солженицын, чья слава явно была раздута искусственно, в угоду противникам СССР в "холодной войне", после 1991 года оказался никому не нужен со своими "узлами истории" и архаическими представлениями о том, "как нам обустроить Россию".

Забавно, как мы в перестроечные годы радовались "возвращению имён" и публикациям произведений, до того запрещённых к печати. Всё это оказалось лишь громким пшиком. Ну напечатали Владимира Максимова - кто его теперь вообще читает? Ну напечатали "Архипелаг Гулаг" - до сих пор пытаемся разгрести авгиевы конюшни лжи, подтасовок и передёргиваний, которыми напичкано сие творение. Ну напечатали Войновича и Довлатова - все посмеялись, что дальше? За "возвращением имён" проморгали собственную страну. Как мне кажется, обмен, мягко говоря, неравноценный.

Руку на сердце положа, я бы спокойно жил себе без романа о страданиях стареющего педофила и его трагической страсти к пустоголовой нимфетке. А Набокова, напомню, "вернули" читателю именно в те годы. В биографии Набокова был один забавный эпизод, о котором сам писатель рассказал в интервью писателю Герберту Голду. Когда Набоков проживал в Берлине, с ним встретился некий Тарасов-Родионов - пролетарский писатель, наделённый полномочиями советского эмиссара. Он предлагал Набокову вернуться на Родину:

"Я поинтересовался, разрешено ли мне будет свободно писать о чём захочу и уехать из России, если мне там не понравится. Он сказал: будете так восхищены всем у нас происходящим, что времени не останется думать про отъезд. И ещё, добавил он, я совершенно свободен выбирать любую из многих тем, которые щедро предлагает писателю советская Россия, смогу написать про колхозы, про заводы, про хлопководство в Хлупистане - масса захватывающих сюжетов. Пришлось ответить, что колхозы и пр. меня не занимают, и тогда невезучий соблазнитель оставил меня в покое."

Прочитав подобное в школе, я бы, наверное, посмеялся: гы-гы, как ловко "опустил" пролетарское быдло этот берлинский сноб. Сейчас же, честно говоря, я ничего не вижу в словах Набокова, кроме аристократического презрения к восставшим холопам, спеси европейца по отношению к недочеловекам. Строят там у себя какие-то колхозы и заводы, пентюхи, а я тут важным делом занимаюсь, бабочек ловлю и романы пишу.

Вообще это высокомерие и самодовольство - характерные человеческие черты Набокова, с возрастом проступавшие всё нагляднее - очень отталкивают от него. Набоков, с его барской спесью, с его хвастовством насчёт американского паспорта, с его публичными замечаниями о поддержке действий США во Вьетнаме, аутентично смотрелся бы сейчас на каком-нибудь "Эхе Москвы", брезгливо морщащим и зажимающим нос и рассуждающим об "этой стране". Он - явный предшественник Акунина, живущего в Лондоне, Сорокина, живущего в Германии, Шишкина, живущего в Швейцарии и прочих подобных персонажей, которым бы изредка не мешало вымыть рот с мылом.

Только вдумайтесь в эти строки, которые Набоков пишет в 1943 году:

Каким бы полотном батальным ни являлась
советская сусальнейшая Русь,
какой бы жалостью душа ни наполнялась,
не поклонюсь, не примирюсь

со всею мерзостью, жестокостью и скукой
немого рабства - нет, о нет,
ещё я духом жив, ещё не сыт разлукой,
увольте, я ещё поэт.

Скажу без обиняков: уже этого восьмистишия мне хватает, чтобы испытывать к Набокову отвращение, как к человеку и как к художнику. Этот отчуждённо-эстетский взгляд на трагедию миллионов советских людей как на "батальное полотно" мне откровенно противен.

В русской литературе вообще немного писателей, которые были бы мне настолько неприятны: Булгаков, Бунин и Набоков. Булгаков потому что написал ужасный, расистский, социал-дарвинистский, просто человеконенавистнический памфлет под названием "Собачье сердце", гаже которого в русской литературе, кажется, не было ничего, ну а Бунина за русофобские "Окаянные дни" и потому что он вёл себя в эмиграции абсолютно идентично Набокову, они вообще были похожи, и недаром поначалу испытывали друг к другу пиетет, хотя позже их отношения испортились, благодаря мерзким характерам и того и другого.

Но, как ни крути, Набоков действительно был великим писателем. Без преувеличения, он - литературная величина уровня Джойса, Кафки и Пруста. По мастерству владения словом, по изысканности формы, по изобразительной мощи ему было мало равных. Но даже чисто в литературной сфере его мерзкий характер проявлялся во всей красе. Может быть, стоит понять и простить его отношение к советской власти: в конце концов, он - сын видного кадета, одного из деятельнейших участников Временного правительства, по-своему даже симпатичного либерала, искренне желавшего превратить Россию в просвещённую европейскую страну. Но мне нечем оправдать поведение Набокова-младшего, например, в случае с публикацией романа "Доктор Живаго". Нам много рассказывали о травле Пастернака в Советском Союзе, в речевой обиход вошло знаменитое "я Пастернака не читал, но осуждаю", травили действительно весьма грубо, но самое смешное, что Набоков не отставал в этой травле от столь ненавистных ему советских литераторов. Он буквально возненавидел "эту ничтожную, мелодраматическую, фальшивую, неумелую книжонку, которой, по моим понятиям, место только в куче отбросов, что бы там ни говорили про пейзажи и про политику", о чём неоднократно сообщал и публично и в частных разговорах. И даже после смерти Пастернака этот мерзавец не успокоился. В позднем и самом никудышном романе Набокова "Ада" фигурирует романчик "Страсти доктора Мертваго". И самое циничное и ужасное заключается в том, что причиной подобного отношения, видимо, послужили не какие-то "художественные критерии", а банальная зависть: ведь автору "Доктора Живаго" дали Нобелевскую премию, которую так чаял получить Набоков, а сам роман выбил из списка бестселлеров набоковскую "Лолиту". Можно по-разному относиться к Пастернаку и его роману, лично мне эта книга - натужный плод долгого пути Бориса Леонидовича к христианству и христианской историософии и осмысление этого пути на художественном уровне - нравится куда меньше некоторых романов Набокова, но само человеческое отношение этого "поборника свободы" крайне показательно. В этом отношении из литераторов русской эмиграции, помимо Бунина, с ним сравним разве что Ходасевич, не постеснявшийся после смерти Маяковского напечатать гнуснейшую статейку, фактически - плевок на могилу великого советского поэта.

Набоков вообще славился своим высокомерием в отношении общепризнанных авторитетов. Сколько желчи вылито, сколько усилий было им приложено для "развенчания" Достоевского, хотя у набоковского Гумберта ноги явно растут из Свидригайлова и Ставрогина. Сколь злобно Набоков отзывался о джойсовских "Поминках по Финнегану", хотя сам попытался повторить похожий эксперимент в своём самом неудачном романе "Ада". Сколько таланта он вложил в полемику с Чернышевским, ставшим полноправным персонажем набоковского "Дара", и с самой концепцией "романа идей", хотя сам "Дар" обладает ярко выраженной идейной направленностью, против которой его автор так тщетно боролся, более того, Набоков так и не создал "герметичного" произведения, которое бы полностью соответствовало его критериям о произведениях, лишённых всякого внелитературного контекста. Воистину можно сказать, что Набоков плевал в колодец, из которого сам же пил.

Эстетизм Набокова для меня - такая же крайность, какой крайностью является и сугубо утилитарное понимание литературы, выраженное в известной сентенции о том, что "сапоги выше Пушкина". Литература не то и не другое. Литература без идей мертва, литература не может существовать в отрыве от окружающей её действительности, но она и не исчерпывается описанием этой действительности. Творческая страсть - есть страсть к преображению жизни, и мысль о том, что русская литература породила русскую революцию не так глупа, как может это показаться на первый взгляд. Вся русская литература, с Пушкиным, писавшим послания декабристам и "Клеветникам России"; с Гоголем, написавшим "Выбранные места из переписки с друзьями"; с Достоевским, ведущим свой "Дневник писателя"; с Некрасовым и его "Размышлениями у парадного подъезда"; с Чеховым, едущим на Сахалин, наконец, с Толстым, который выше и важнее собственной литературы поставил преображение жизни в христианском духе - вся русская литературная традиция, попросту не умевшая и не могущая существовать в сугубо литературном контексте, является опровержением взглядов Набокова. И советская литература с её пафосом созидания нового человека является законной наследницей этой литературы. И современная русская литература - от Прилепина и Шаргунова до Лимонова соответственно - ей и остаётся.

Возвращаясь к заглавию, я рад, что Набоков самолично охарактеризовал себя как "недостаточно русского". Пусть он будет считаться великим американским или же великим европейским писателем - мне не жалко. Между "искусством ради искусства" Набокова и "эстетическим отношением искусства к действительности" Чернышевского я выбираю второе. Между стареющим педофилом и его болезненной тягой к пустоголовым нимфеткам и между Мальчишом-Кибальчишом, ждущим прихода Красной армии и так и не выдавшим военной тайны, я, безусловно, выбираю второго. Набокова вы мне "вернули", верните теперь всех остальных.