Не может быть

ИЗ ФАРФОРА \ ПАСТУШКИ & ПАСТУШКИ

Ах, милый Августин, ах, милый,
Идут по улице дожди.
Кого ты, песенка, забыла
И спишь в фарфоровой груди?

Ах, слишком нежно, слишком хрупко
Носить стеклянные сердца.
И незабудка, и забудка –
Динь-динь – и разбиваются.

Мы бы поладили с дождями,
Мой милый Августин, мой… ах…
Дожди не властвуют над нами,
Но умирают на руках.

И снова ходят по дорогам,
И ждут пастушку у крыльца.
И недотрога, и дотрога –
Динь-динь – и разбиваются.

Мы с пастушками из фарфора
О милости поговорим,
Когда покинем этот город
И разобьемся вместе с ним.

О чем ты, песенка, жалеешь?
Любовь пропала, ну так что ж.
И нас бы вздернули на рее,
Да в поле реи не найдешь.

Ах, моды ветреные эти,
Ах, электронный менестрель!
Со всем мы сладили б на свете –
Динь-динь – и снова динь-дилень.
………
У магазина раритетов
Я иногда еще смотрю,
Как за приличную монету
Твою пастушку выдают.



ИЗ КРАСНОГО И ЧЕРНОГО

Не оставляй меня одну,
Я буду говорить с дождями –
Под них идут гулять ночами
И пьют вино, как тишину.
И чем пьянее моряки,
Тем меньше в городе тоски.

Мы жили в городе дождей,
Там очень быстро забывают.
Там забывают и прощают,
Но забывают там быстрей.
У моря заповедь такая:
Волна от слез не промокает.

Пообещайте мне рассвет,
И мы продержимся до лета.
Ребром поставлена монета.
Какой вопрос – такой ответ,
А мы качаемся, как чайки.
И все-таки пообещайте.



ИЗ ТИШИНЫ

Если есть этот край тишины,
Где трава вырастает до неба,
Значит, кто бы он ни был и не был
Там молчит на тебя с вышины.
От молчания звезды цветут
И поют невозможные птицы,
И не ходит никто объясниться
Ни на облако, ни на звезду,
Если даже шумит голова –
Это ветром играет трава.
И плывут по зеленой реке
Два кораблика в белых рубашках,
И в его небывалой руке
Спит под небом душа нараспашку.
А когда и она улетит,
Ни о чем на земле не жалея,
Зазвенит колокольчик на шее
И распустится лютик в груди.

И наверное, скажет «Входи»
Тот, кого на земле не найти.



ИЗ ТРОИ

Еще младенец не кричит
В руках дежурной акушерки,
А я готовлю им мечи
И шью мундиры без примерки.

Еще цветочные дожди
И выпускные поцелуи,
А я распоротой груди
Венки могильные рисую.

…Когда бесплодная земля
Найти не может целой кровли
И нет детей у февраля –
Я колыбели им готовлю.
Лишь новый дом не строю я.



ИЗ ВЕТРА И ДОЖДЯ

Мой плащ из ветра и дождя
Заходит в каждый дом.
Вот так вошла бы к вам и я,
Но нет мне места в нем.

Мой плащ из галок и ворон,
Синиц и снегирей,
При всем при этом и при том
Со всех сторон ничей.

Он расцветает по весне…
Ну, должен расцвести.
Не по моей же там вине
То ливни, то дожди.

И нет смешнее ничего,
Чем спрашивать с плаща
За соль из моря моего,
За ветер на плечах.



ПОЛУКРОВКА

вхожу в комнату как привидение
меня не узнала собака
ладно тебя не предупредили а мне говорили что ты продажная
но еще в апреле как ты облизывала мои руки
неужели только потому что они пахли мясом
да и черт с тобой ты вообще не моя
но из-за тебя я теперь не могу верить даже в собак



КТО НА СВЕТЕ

самый важный все равно могильщик –
любой йорик знает как свою маму
если не своего то в принципе
тому тоже без разницы кого хоронить сегодня
Папу римского или мать Терезу
и что ж его дети? – те же могильщики
экий индюк
никогда не заказывайте паштет из такой надутой печенки
слишком много холестерина



ЛУЧШИЙ ШАРЛАТАН

ничего подобного лучший лекарь счастье
а время просто обманщик
не верьте шарлатанам
они лечат триппер святой водой и добрыми наставлениями
а потерю чувств благовониями
когда труп всегда пахнет трупом
чем же ему еще пахнуть
и оно это прекрасно слышит
но если хочешь стать историей…
ну дальше вы знаете
если не последнюю версию то в принципе



НЕ МОЖЕТ БЫТЬ

все существует пока в него веришь
ровно до того
сказала любовь в образе Офелии и умерла

не может быть захлопал зритель
не верю

господи боже мой сколько можно
триста девяносто шесть лет спектаклю
выругалась Офелия и ушла поправлять грим

вот глупая подумал зритель
за триста девяносто шесть лет не поумнела
над чем же мне завтра плакать

на самом деле он как культурный человек думал вежливо
безрассудная как любовь
но это же Шекспир
а что вы хотели



РУМЯНЫЕ ЩЕЧКИ

            Весной молодая ветка родила цветок. Всего один-единственный – и ветер пожалел его и не оборвал. Скоро из цветка получилось маленькое зеленое яблоко.

            – Смотрите, какой у меня красивый ребенок, – шелестела ветка старым соседкам, – самый лучший на дереве! У него уже краснеют щечки. Как вы думаете, это не аллергия, случайно?

            – Нет-нет, все в порядке, – отвечали соседки, – это наш фамильный признак, мы же не Симеренки какие-нибудь. Румяные щечки – определенно хорошо и красиво.

            – Спасибо, я тоже так думаю, просто волнуюсь, – она продолжала шелестеть и волноваться, – это ведь мой первый ребенок, единственный. А вдруг он скучает в одиночестве? С другой стороны, я люблю его в десять раз сильнее, чем вы каждого из своих. Он должен вырасти в десять раз счастливее. А вы не думаете, что у него сильно бледные щечки? Ну, как для не Симеренок. Вдруг он болен меланхолией?

            И старые ветки жалели ее и не обрывали, лишь молча раскачивались, подставляя детей солнцу всеми боками по очереди. Они знали, что на этом дереве рождаются только близнецы.

            Осенью кто-то прогрыз некрасивую дырку в красной щечке, высунул противную голову и, щурясь на солнце, сказал «мама…». Но ветка уже не шелестела, она облетала и была очень занята.



МЕЖДУ ГОРОДОМ И НЕБОМ

любовники сумасшедшего дома живут в не очень спокойном месте
как то бывает на горе с вулканом
зато отсюда открывается прекрасный вид на аккуратный пряничный город а о самом городе ничего не слышно
да и собственно они никому не доставляют хлопот
разве что когда вниз падает металлическая посуда
тогда в ожидании дождя жители открывают зонты и видимость портится
но преимущества перевешивают некоторые неудобства так что можно не затеваться с переездом
к тому же других домов поблизости нет на горе помещается только один
по утрам в открытое окно влетает сестра Вера
и приносит маленькие новости подножного мира и немного горней амброзии
до счастья всегда не хватает
Вера безнадежно глупа и много жужжит
у нее полосатая спинка с прозрачными крылышками
все ревнуют и бросаются в открытое окно чтобы успеть первыми
никто не успевает – за окном мягкое небо и ватные облака
а вулкан настолько старый что можно кричать в него до вечера
но если дождешься эха ночь пройдет веселей
перекуришь и ждешь первого жужжания
пытаюсь представить поцелуй Веры
ничего не получается сестра так не целует
нет-нет они слишком разумны чтобы подставить щеку лучше дразнить вулкан
немного огня в нелетную погоду то что надо для одной сигареты и двух идиотов



ДНЕВНИК ОДНОЙ ВЕСНЫ (отрывок)

*
смерть сильнее
поэтому я за жизнь
*
поставили единицу за хороший стих
останусь на второй год
*
спина чувствует горб Квазимодо, а язык проглотил все слова
горит Нотр-Дам
*
все силы уходят на крики и костры
сколько святой простоты
но зачем они пишут
*
я как еврей-антисемит – всегда за здоровую эволюцию, в которой мне нечего делать
*
если очень большая мысль не укладывается в строчку, ты или слишком умный, или недостаточно сумасшедший
но есть еще проза
*
в поэзии главное – чувство меры
сто грамм мало, пол-литра уже плохо
*
свита понятно, что делает
просто интересно, сколько в короле чистого королевского мяса
не могу решить, с шутом взвешивать или по частям
*
вот если шут тяжелее короля, его ни к чему сажать на диету
его следует сразу убить
не за наглость, а за килограммовые шутки в карманах
*
у меня короткая память на чудеса
только они перестают случаться, я перестаю в них верить
зато уж в момент столкновения никто так не верит друг в друга, как мы с ними
им остается напоминать о себе лоб в лоб без перерыва
*
я как тот поросенок, который все думал, из чего домик строить – из любви или надежды
третий раз как уже умный построил из пепла
*
неважно чего ты ждешь
но предвкушение…
вот всё ради него


Рецензии
На это произведение написаны 23 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.