Восьмидесятые

Город проснувшийся, медленно таял,   
словно сугроб запоздалый, нахмурился.
В гомоне птиц и собачьего лая
медленно жизнь возвращалась на улицы.

Чьи эти дети, такие спокойные?
Чьи эти жены, красивые, верные?
В мыслях – поступки, желанья достойные,
Но многолетней пропитаны скверною.   

Лестью распятые, ложью задушены, 
страхом  - опутаны  и разобщенные.
Смотрят, не видя. Слышат, не слушая,
сами собой покоренные…

Трещины на тротуарах дощатых
людям подвалов, хрущоб и окраин -
вышли на улицы восьмидесятых,
каждый друг другу и Авель, и Каин…

Братья.
Мы братья с тобой по несчастью…
Нам не увидеть друг в друге Создателя!
Не потому ль мы готовы всечасно,
Видеть друг в друге врага и предателя?..

Лестью распятые, ложью задушены, 
страхом - опутаны и разобщенные.
Смотрим, не видя. Слыша, не слушаем,
сами собой покоренные…

Но город проснулся. И город увидел
серость домов, черноту своих окон,
кого он возвысил, кого он унизил,
кому он создал свое царство пороков...

1983 - 1989.