Особенное

Это было нечто неуловимо особенное. Что-то, что вызывает настолько необъяснимые чувства, но именно эта неизвестность, эта дразнящая недосказанность так манила к себе. Я толком не мог объяснить, что же это было. Я этого не знал. Мне даже стало казаться, что я не хочу знать этого. Я просто хочу идти к этому. В этом были и звуки отчаяния, и отголоски надежды. Они менялись друг за другом, словно одно вытекало из другого, как водка и томатный сок. Ещё там был какой-то тусклый, но мягкий и необъяснимо теплый свет. Как лампа на подоконнике в холодный осенний вечер. Это было сильнее кокса или героина. Уж мне ли не знать разницы. Это цепляло куда быстрее и оставалось в сердце. Я был готов часами лежать на полу, раскинув руки, словно я большая морская звезда, только бы не переставать думать об этом. Только бы не потерять ниточку. Я считал это моей отдушиной, моим тылом, местом, где точно никого нет, но я чувствовал, что мне там рады. Мне радовалась сама пустота. И никто больше мне не был нужен. Когда я чувствовал это, то знал, что нахожусь именно там, где должен. Я всегда хотел бежать, за чем-то гнаться, чего-то добиваться, но ощущая это, я понимал, что лишь в этом и есть я, и есть смысл моей жизни. Жаль, что у этого у меня никогда и не было. Оно всегда было где-то рядом, витало в воздухе, дразня, гладило меня по щекам, как смешная рыжая девушка, танцующая передо мной в баре после пары коктейлей. Я знаю, что ничего не будет, я знаю лишь её имя и её весёлую улыбку, что скоро она поедет домой и я больше никогда её не увижу, но я, почему-то, счастлив, когда смотрю на неё. Это смогло заменить мне всех, кого я потерял, кого не приобрел по трусости или потому что они просто были неприятны мне. Наверное, оно так и будет маячить где-то рядом, но, как и солнце, будет отдаляться, как бы быстро я за ним не бежал. Зато я точно знаю, что лишь один на семь миллиардов землян чувствую это, и именно это делает меня таким особенным. Особенным, как и оно. Особенным и одиноким, потому что я ни с кем и никогда не смогу разделить эту эйфорию. А может оно и к лучшему. Это значит, что только у меня и есть душа, и как бы я не старался её испоганить, ведь это сейчас так модно, оно не даст мне согнуться окончательно. Возможно, именно в этом и есть суть бытия. Хотя, наверное, это и есть бытие. Я думаю, что проще умереть, чем сражаться с этим, настолько оно переполняло меня. Но я оставался жив. Чёрт. Мне хочется кричать! Но какое же оно особенное!