Человек, который был Честертоном

Недавно был день рождения английского мыслителя и писателя Гилберта Кийта Честертона. Католика, которого очень любят православные – некоторые его книги можно купить даже в книжных магазинчиках при храмах, - ну, в продвинутых, конечно. Впрочем, его детективы, где преступления раскрывает священник патер Браун, можно найти и в любом хорошем книжном.
Детективы, кстати, замечательные! Всегда в них есть не только точные психологические наблюдения, но и настоящая философская глубина. Надо только приглядеться – и на донышке всегда обнаружится притча,  а то и что-нибудь поинтереснее. А на поверхности – тоже нескучно: неторопливое распутывание криминальных узелков в лучших традициях доброй старой Англии.
И в изобразительной силе Честертону-писателю не откажешь. Сказывается художественное образование: по молодости он учился на иллюстратора. Хотя по юности хотел быть и актером, и писателем… В общем, к творчеству тяготел с младых ногтей.
Ну, а главным его ремеслом, как и у многих литераторов, стала журналистика. Колонку в одной из британских газет он вел аж 30 лет подряд.
В молодости Честертон живо интересовался мистикой, оккультизмом, и именно это со временем привело его в церковь. Правда, стал он католиком, что для англиканской в основном Великобритании не особенно обычно. Философом или богословом в прямом смысле слов он не является, но вся его публицистика пронизана религиозно-философскими размышлениями, что делает Честертона вполне достойным звания религиозного мыслителя. Довольно консервативного, но вполне вменяемого и, что особенно приятно, тяготеющего к парадоксам. Таким образом Гилберт Кийт  по праву занял место в компании замечательных британских писателей, под занимательными сюжетами прятавшими весьма серьёзные мысли: речь о Толкиене и Клайве Льюисе. И вот – Честертон третий. На фантастическо-сказочной стезе, в отличие от авторов хоббитиады и «Хроник Нарнии», он не отметился. Но порой творил интереснейший сюр, как, например, в повести «Человек, который был четвергом», - пожалуй, самой лучшей и самой странной из книг Гилберта Кийта (иногда его ещё пишут - Кит).
Кстати, о китах. Дядька и впрямь был крупный – под два метра ростом, и весьма упитанный. Это давало поводы для шуток, в том числе, и со стороны друга Честертона драматурга и остроумца Бернарда Шоу. Байка гласит, что однажды Честертон сказал Шоу, который был весьма сухопар: «Глядя на тебя, люди могут подумать, что в Англии был голод». На что Шоу тут же ответил: «А если посмотрят на тебя, то подумают, что случился он из-за тебя».
Притчей во языцех стала и неуклюжесть Честертона, а также его рассеянность. Как многие великие, он постоянно был погружён в собственные мысли, и оттого в быту был непрост: вечно всё ронял, терял, забывал, путал. Таких называют: не от мира сего. Но, к счастью, у супруги писателя хватало терпения и понимания, чтобы относиться к этим его особенностям с доброжелательной иронией.
Но когда речь заходила о вопросах, действительно занимавших Честертона, он демонстрировал блестящую сообразительность, остроумие, парадоксальность и образность мышления. Ничуть не стесняли его и публичные выступления, поэтому Честертон охотно участвовал в диспутах. Его оппоненты были под стать: всё тот же Бернард Шоу, Герберт Уэллс, философ Бертран Рассел. Встречался с Честертоном во время поездки в Лондон и наш Николай Гумилёв, - оба остались очень довольны содержательной беседой.
Словом, весьма симпатичный был, судя по воспоминаниям современников, человек. Даром что консерватор. Впрочем, как заметил А. П. Чехов, «дело не в пессимизме и не в оптимизме, а в том, что у девяноста девяти из ста нет ума».