6 - Да не такой уж он и страшный этот Норильск

За год или два до отъезда с северу, уж и не помню точно, мы наконец получили отдельную двухкомнатную квартиру. После многих лет жизни сначала в общем бараке, а потом в коммуналке, это было непередаваемая радость. Мама вся ходила и светилась от счастья. Была прикуплена кое-какая мебель, а главное, чудо техники – телевизор "Знамя". До этого в коммуналке, был патефон, по которому мы по выходным и вечерами слушали оперетты и детские сказки. Теперь вся семья наслаждалась праздничными концертами и художественными фильмами. У нас с сестрой Лилей, теперь была отдельная комната. И вот когда по телеку показывали фильм до 16, (В эту категорию, в то, целомудренное время, попадали фильмы с поцелуями), нас выгоняли из зала спать к себе и закрывали дверь. Но нам ТАК хотелось приобщиться к большому искусству, что мы тихонько подбирались к двери и сестра смотрела в замочную скважину, а я, подсунув под дверь шланг от стиральной машинки, слушал звук. Потом делились, услышанным и увиденным.                Коммунальных соседей, теперь, не было и поэтому, когда я один оставался дома, мать, строго настрого  приказывала никому дверь не открывать. – Смотри Юрка, - говорила она, злые дядьки могут голоса подделывать, как волк из сказки "Семеро козлят", поэтому не верь никому! И вот сижу я один дома, слышу звонок. Не подхожу к двери, не открываю. Потом звонят, ещё и ещё. Начинаю бояться. Затем в дверь настойчиво стучат кулаком – сердце сжимается от страха, точно злые дядьки! Слышу голос: "Юрка, открой, это я тётя Майя." Вот о чём умная мать предупреждала меня - ещё и голоса подделывают у кузнеца. Весь синий от страха прячусь в шкаф, в ужасе от того, что могут сломать дверь. Через полчаса тишины, вылезаю из шкафа и жду родителей с работы. Вечером вместе с мамой приходит тётя Майя и с укоризной, выговаривает мне свою обиду, на так и не открытую дверь. Я всё объяснил и мама с тёткой долго смеялись над моими страхами, а мне было обидно, что меня так обманули.
Отец мой, в то время, работал маркшейдером (геодезистом) на руднике "Заполярный" и иногда брал меня на работу. Я сидел, помню, за его столом, где были  кульман и другие непонятные мне вещи и рисовал карандашом детские рисунки, чем очень гордился. 
Из приятных воспоминаний, это походы в тундру за голубикой и на озеро "Долгое", когда выдавалось тёплое, по северным понятиям, лето чуть выше 20 градусов. Хорошо что, вода в озере была всегда тёплая, потому что, в него сбрасывала тёплую воду Норильская ТЭЦ.  На озере был обустроен пляж, где любили проводить выходные и устраивать пикники горожане. А зимой, в любой "собачий" холод, когда на улице сопли на ходу мёрзнут, во дворе играла детвора. Помню и я гулял всегда "до упора", пока уже не чувствовал ни рук, ни ног от мороза. Прибегал домой из последних сил и ревел благим матом, когда начинали оттаивать замёрзшие конечности. Мать, опуская мне их в тёплую воду, грела, по ходу, ругая на чём свет стоит. А на следующий день я снова рвался на улицу, как ни в чём не бывало. – Иди, чёрт с тобой, - говорила мать, только не ной потом. – и я бежал радостный  в тонком пальтишке, холодных ботинках  и цигейковая шапке на трескучий заполярный мороз, радуясь жизни во всех её проявлениях.  Вот такие мы были не избалованные благами цивилизации северные дети.