Выцветень хорея

      И РЕВУТ, РЕВУТ ГИЕНЫ, ЗАРЫВАЯ НОС В ПЕСОК…(Николай Гумилёв)

На строку в "Легион"

Солнце село. Вечереет.
Время в рубище другом.
День, как выцветень хорея
И окаркан вороньём.

Истерит морзянкой дятел
Нафталиня мозжечок.
В раскардаше чёрных пятен
ВЕРЛИБРирует сверчок.

У лиричного болотца,
На кудрях полынных свит,
Моль репейная толчётся
В разновидностях любви.

Нехоть зиждется и похоть,
Жабья слизь и тина слов.
В тесноте чертополоха
Ждет паучий прайд улов.

Глухомань свои рефрены
Исторгает из кишок,
И ревут, ревут гиены,
Зарывая нос в песок.

Впопыхах клубятся змеи.
Ветер пудрит всем мозги – 
Под чужой личиной вея
В карнавале мелюзги.

Эхо помнит глас пернатых,
Их нетлеющий верлибр,
Но разносит плагиаты,
То на шелест, то на скрип.

Амфибрахий маскарада
В такт пускает пузыри.
На роскошество заката
Взор вперяют упыри.

Черепахой, завязь ночи
Когти рвёт от хохломы
И катренами стрекочет
Из дегтярных литер тьмы.

Скоро ночь сокроет грани.
Замазюкает следы
И свой ливер устаканит
Всё отребье черноты. (2019г.)

Рецензия, отзыв от Ольги Чернявской 1  Благодарю за искренность и поддержку. Мира и добра!
 
Это стихотворение построено на густой сети неологизмов, каламбуров,
звуковых игр и гротескных образов. Оно действительно напоминает не
столько Гумилёва, сколько смесь позднего авангарда, местами даже
стилистику Андрея Вознесенского, где смысл рождается из столкновения
слов и образов. Автор буквально «лепит» новые слова:
* **«выцветень хорея»** — день сравнивается с выцветшим стихотворным
размером, утратившим живость и ритм.
* **«окаркан вороньём»** — день не просто окружён воронами, а
словно «обкаркан», проклят, испорчен их карканьем.
* **«нафталиня мозжечок»** — старит, затхлит сознание.
* **«ВЕРЛИБРирует сверчок»** —
Практически каждая строфа содержит подобные языковые эксперименты.
Стихотворение о современной поэзии и литературе: «верлибрирует
сверчок»; «тина слов»; «разновидности любви»; «чужая личина»;
«карнавал мелюзги» Перед нами словно болото литературы, где
множество голосов стрекочут, каркают, жужжат, производят тексты,
но настоящей высоты мало. Тогда стихи становится язвительной
сатирой на литературную тусовку. Но стихи можно приписать и
современному обществу-болотцу людей. Здесь: похоть соседствует
с ленью («нехоть зиждется и похоть»);все носят маски («под
чужой личиной вея»);общество превращается в карнавал мелких
существ; информационный шум («морзянка дятла», «рефрены»,
«ревут гиены») заглушает смысл. Такое прочтение делает
текст философской сатирой на деградацию общественных
отношений. Эпиграф из Н. Гумилёва соотносится со стихами,
но у Гумилёва образ обычно прозрачен и ведёт к сюжету. Здесь
же автор намеренно сгущает метафоры до почти сюрреалистического состояния.
Если собрать всё воедино, то стихотворение выглядит как сатирическая картина
Финал особенно важен:
«Под чужой личиной вея
В карнавале мелюзги.»
Это, вероятно, ключ ко всему тексту. Все предыдущие вороны, сверчки, змеи, моль, гиены и пауки — участники одного большого карнавала, где каждый играет роль, скрывая своё настоящее лицо. Так что стихотворение можно читать и как злую пародию на литературную среду, и как метафору современного общества. Причём сила текста именно в том, что оба прочтения существуют одновременно.

Ольга Чернявская 1