Алене

Как верить слухам мне отныне,
Что жизнь, мол, лишена чудес?
Тебя увидел я в витрине
Салона связи МТС.

Видать, судьбы каприз печальный –
Вот так свести тебя со мной.
Кто ты там? Менеджер? Начальник?
А я… Я дворник. Низший слой.

Но от меня не отвернулась
И, сам не знаю, почему
Ты просто мило улыбнулась,
Как-будто другу своему.

Вся жизнь моя течёт по руслу –
С утра листва, метла, совок,
А по ночам на пару с грустью -
Бутылка, плавленый сырок.

И этим вечером, спустившись
В свою каморку, сняв пальто,
К стене устало привалившись,
Набулькал в стопку граммов сто.

И хлопнул. Просто. Без закуски.
Зажмурился и через миг,
Занюхав рукавом по-русски,
Подумал, жалко, что старик,

А то бы мог с тобой на танцы,
В кино на задний ряд пойти…
Эх, мне годков бы скинуть двадцать
Да волосами обрасти.

А впрочем, где нам, «кучерявым».
Забудь. И думать не моги.
Моя постель – матрас дырявый,
А все богатство – лишь долги.

Зато их много. Очень много.
Эх, жизнь-жестянка, мне ли в рай?
Что ж, друг-бутылка, нам недолго
С тобой осталось. Наливай.

Зачем просить меня два раза?
Ну как такому отказать?
Вот и сырок на хлеб намазан.
А вот и стало забирать…

И наконец, почти забывшись
В нетрезвом дреме колдовской,
К трубе горячей привалившись,
Мечтал я, что найду покой.

Вдруг хмель исчез. Да нет! Ошибка?
Мираж в пустыне? Сон во сне?
Один-в-один твоя улыбка -
Как Галка улыбалась мне.

Моя любовь из жизни прошлой,
Мой недописанный куплет…
Каким все мирным и непошлым
Казалось в девятнадцать лет.

И бурный наш роман короткий,
И поцелуи у дверей,
Когда я пьян был и без водки,
И ночь единственная с ней…

Опять стоят перед глазами
Её улыбка, светлый взгляд…
Меня истерзанная память
Несёт на много лет назад

В далёкий девяносто пятый
На самый краешек земли.
На наш любимый и проклятый
Волшебный остров Сахалин.

Все собирается по горстке…
Весна, сводящая с ума…
И эта полночь в Нефтегорске,
Когда подпрыгнули дома.

Наш клуб был в этот вечер полный –
Шёл выпускной прощальный бал.
И многим тот последний школьный
Звонок последним в жизни стал.

А мы с прогулки возвращались.
«Пока», - она шепнула мне.
Вдруг стены как с цепи сорвались,
А дальше… будто бы во сне.

Нас раскидало как игрушки.
Живой? Да вроде повезло.
Ну где ж ты Галка-хохотушка?
Протер глаза. Не помогло.

И ничего о ней не зная
Я проклинал свою судьбу,
Во тьме от пыли задыхаясь
В бетонном узеньком гробу.

Пять дней. Без влаги. Без лучины.
Но многих новый метод спас,
Когда на пять минут машины
Движки глушили каждый час.

Взглянуло на меня «светило» -
Мертвец. Но в госпиталь послал.
Кому-то больше подфартило,
А я попал… Куда попал.

Ни санитаров, ни каталки –
Простой больничный беспредел.
Они все делали для «галки»,
А я для Галки жить хотел.

Не верил, что она пропала.
Плевать, что там несет молва,
Мне сердце через боль стучало:
Жива… жива… жива… жива…

Я выжил. Даром что давали
Неутешительный прогноз.
А документы прое… потеряли,
Мол, труп оформить – не вопрос.

И только начал ковылять я,
Со справкой выперли меня,
Мол, неча тут... Нужны кровати.
А в справку глянул: я – не я.

По прихоти судьбы-гадалки,
Из-за растяпства докторов
Ушёл в ничто Серёга Галкин,
Явился Вася Иванов.

Но время зря зачем терять-то?
Что в имени тебе моём?
Её отправился искать я.
Хотел быть с ней всегда вдвоём.

И я мотался по России,
Калымил, справки наводил…
Искал, покуда были силы.
Покуда мог, ходил-бродил.

И все ж судьба меня добила.
А кто бы рук не опустил?
Тогда такое время было –
Ни интернета, ни мобил…

Так кончились мои мытарства.
И все безумие тех дней
Мечтал я спиртом, как лекарством,
Стереть из памяти своей.

К тому же просыпаться стали
Болячки, что не долечил…
Один раз еле откачали -
Тогда в больницу угодил.

А умирать совсем не тяжко,
Уж если жизнь твоя – фигня.
Но доктор, вредный старикашка,
Зачем-то вытащил меня.

Мол, не греши. И пнула коли
Судьба тебя в наш городок,
Ну и живи, работай, что ли…
И сын его, чем смог, помог.

Так я приют нашёл, и тяга
Пропала к перемене мест.
Как написал один Бродяга:
«Я на себе поставил крест…»

Хромой, на левый глаз ослепший,
Кому теперь я нужен стал?
Обуза ты, мой кореш лепший…
Уж лучше без вести пропал.

И вот, убавив обороты,
С метлой по улице кружу.
А пью? Так то ж после работы.
Людей-то я не подвожу.

И потихоньку все приелось.
И покатилось, пыль клубя.
Так я и жил – на сером серость,
Пока не глянул на тебя.

Так кто же ты? Вмиг, в одночасье,
Как в омут взглядом бросив в дрожь,
Напомнившая, что был счастлив
Полукалека-полубомж?

И счастлив вновь – ведь я же лично
В глаза любимые взглянул!
А завтра? Завтра, как обычно…
И тут я наконец заснул…