По ком звонишь...

По ком звонишь ты, колокол... Сегодня мы,
равняя то, что было, с тем, что есть,
не мним себя ни ротными, ни взводными -
солдатами, в которых тлеет месть.
За умерших, убитых, обесчещенных,
за стёртое, сожженное дотла.
За страшное, что выплакали женщины,
за то, что унесли с собой тела
в суглинок, в землю в лёсс, в испепелённое
на тех местах, где был последний звон.
И мы хотим сравняться с миллионами,
что с глаз долой, но не из сердца вон.
Привыкшие скорбeть и веселиться мы,
не вровень с ними - в этом и беда.
А мир молчит, он горд Аустерлицами,
и кровь уходит в землю, как вода.
За каждым Ватерлоо - смертный вымысел,
за каждым человеком - вся страна.
Кого Господь из глины в глину вымесил
до Курской со времён Бородина.
По ком звонишь ты, колокол надколотый,
по миру, что летит в тартарары?..
А чем война тебе плохая школа-то -
программы те же, только мы стары.
Одна шестая карты - рай спасённому?
Европе - смерть, Америке - кранты?
И церкви возвышаются над зонами,
да мёртвые взирают с высоты.
По ком звонишь - полно не похороненных,
не найденных - полно пробелов, ниш.
Малиновая мрачная ирония,
по ком звонишь, по ком же ты звонишь.
По миру, по Парижу или Лондону?
А может, по Нью-Йорку и Москве?
Не взводные, не ротные. Нам холодно,
солдатам на ничейной полосе.
По ком, скажи, быть может, по Израилю -
земле, что сам Господь прибрал к рукам?
По правилам, которые исправили,
по Риму, по Эгейским берегам.
Балканам, как всегда войной беременным...
По ком ещё звонят колокола?
Жизнь истекает. Но не кровью - временем.
А может быть - и вовсе истекла.