Я - робот. День 8. Такая короткая ночь

----------
В этом тексте спрятались названия литературных произведений. При желании, можете попробовать угадать их количество, и их название, естественно. Удачи, уважаемые.
----------


Геральд сидел на крыше высотки. Вокруг была тёмная ночь. Максимально тёмная, для мегаполиса. Робот сидел на парапете, свесив ноги вниз. Рядом стояла недопитая бутылка алкоголя. На промокшей этикете едва читалась надпись: «Вино из одуванчиков».

Геральд сидел и думал. Думал о многом, думал о разном. Размышлял о том, кто же мы? И почему, в самом деле, он такой идиот? И как тяжело же ему дались эти сто лет одиночества.

Он устремил взгляд в небо. Там, если до рези в глазах всматриваться, можно было различить огненные всполохи.

– М–да. Наверное, очередная война миров, – сказал Геральт, и отпил внушительный глоток прямо из горла бутылки. – Или же это всё просто иллюзии.

Я родился очень давно. Когда на календаре значилась цифра 1984, по телевизору крутили «Красавицу и чудовище», а в школе заставляли читать «Войну и мир», да «Мёртвые души». Э–х–х–х. А сейчас, когда атлант расправил плечи, а в фаворе повелитель мух… О дивный новый мир. Ладно. Это всё звучит как тост. И робот снова приложился в бутылке.

Мне всю жизнь хотелось быть кем-то похожим на героев «Повести о настоящем человеке» или, на худой конец, «Данко». А выходит то, что выходит. Хотя матушка дала мне имя, похожее на героическое – был такой литературный персонаж. Толи ведьмак, толи волкодав – это я уже подзабыл.

Талита старалась войти тихо, и не мешать. Но шуршащий керамзит под ногами выдал её присутствие.

– Привет, – чуть слышно сказала девушка.

Геральд в ответ кивнул.

– А зори здесь тихие…, – произнесла Талита мечтательно, вглядываясь в предрассветные сумерки.

Робот покосился на книгу в её руках:

– «Имя розы»? Уважаю, – одобрил он выбор спутницы.

Они сидели долго и молчали, глядя как просыпается мир. Они были как в том романе: «Над пропастью во ржи». Только в этом случае они были над пропастью во лжи.

– Как ты? – спросила девушка.

Геральт пожал плечами.

– Устал. Трудно быть Богом, знаешь?! Иногда так хочется взять, и обрушить на весь этот мир гроздья гнева. Но… На войне как на войне.\
– Ты мне напоминаешь больше Чайку по имени Джонатан Ливингстон. Ну, или на худой конец, хоббита из «Властелина колец».

Внизу, по проспекту, промчалась машина с мигалками и сиреной.

– По ком звонит колокол? – спросила Талита, заглядывая Геральду в глаза.
– Если бы я только знал…, – ответил робот. – Я как алхимик во времена инквизиции.
– Хочешь, уедем? Создадим себе сами свой «Тихий Дон» или свою «Колыбель для кошки»?
– Не знаю даже. Самое главное, мне кажется, пролетая над гнездом кукушки, успеть спросить её: «Песен ещё ненаписанных сколько, скажи, кукушка?»
– Мы всё успеем, – мягко ответила Талита.

Они ещё долго сидели, взявшись за руки. Им было просто хорошо вдвоём. Вдвоём, в целом свете.