Спекуляции на крови

Своим видео о Колыме Юрий Дудь поднял нешуточный хайп. Причём с обеих сторон: либералы, от Навального до Венедиктова включительно, Дудя наперебой хвалят; левые, от Сёмина до Клима Жукова соответственно, Дудя неистово "разоблачают".
И, честно говоря, в этом вопросе оппоненты Дудя мне не менее противны, чем он сам и его сторонники.
Вообще меня забавляют все эти бесконечные споры антисталинистов со сталинистами: первые во всю глотку орут, мол, ваш Сталин убил 10/20/30 миллионов, ну а вторые тихо опровергают: мол, ну не десять, а полтора/миллион/полмиллиона... Удобно говорить о циферках расстрелянных, сидя в уютной студии. Вообще удобно быть диванным комментатором, популярным блогером, воином фэйсбука, распинаясь о "классовой борьбе", "эффективном менеджменте", заниматься прочим сталинодрочерством. Удобно пикироваться словами и цифрами в своих виртуальных битвах за ту или иную трактовку нашей истории, но ведь за этими цифрами стоят человеческие трагедии, людские боль и страдания: как можно об этом забывать, упиваясь собственным красноречием?
Да, я тоже понимаю, что не все пострадавшие в ходе сталинских репрессий были "невинными жертвами", но были и такие. Взять хотя бы наиболее близкую мне поэзию: в памяти сразу всплывают Павел Васильев, Осип Мандельштам, Владимир Нарбут, Ярослав Смеляков... Другой советский поэт в своё время написал:

Я судил людей и знаю точно,
что судить людей совсем не сложно, -
только погодя бывает тошно,
если вспомнишь как-нибудь оплошно.
Кто они, мои четыре пуда
мяса, чтоб судить чужое мясо?
Больше никого судить не буду.
Хорошо быть не вождём, а массой.

Вот и мы легко отмахиваемся от собственной совести заявлениями в духе "раз сажали - значит были причины" и вообще "достижения сталинской эпохи перевешивают её преступления". Да, может и так. История имеет свою цену, и за все достижения советского периода было сполна уплачено и Гражданской, и репрессиями и депортациями: тут уже не то что "слезинкой ребёнка" не пахнет, тут целые реки слёз человеческих и лужи крови местами. Но не надо плевать на чужие могилы только потому что это могилы не ваших родственников или могилы "классовых врагов". Имейте уважение к боли и страданию своих соотечественников.
Варлам Шаламов называл подобный поток бессовестной пропаганды "спекуляциями на крови". Легко спорить с не очень умным Дудём, а вы попробуйте поспорить с Шаламовым. А ведь это он писал:

"Документы нашего прошлого уничтожены, караульные вышки спилены, бараки сровнены с землёй, ржавая колючая проволока смотана и увезена куда-то в другое место. На развалинах Серпантинки процвёл иван-чай - цветок пожара, забвения, враг архивов и человеческой памяти.
Были ли мы?
Отвечаю: "были" - со всей выразительностью протокола, ответственностью, отчётливостью документа..."

Есть ли моральное право у Клима Жукова говорить нечто подобное? А у Шаламова было, всей его ужасной жизнью было уплачено за право говорить правду.
И Шаламов ведь не был антисоветчиком. Он до последнего дня был коммунистом, называл себя "честным советским писателем" и "честным советским гражданином". Это он, после того как "Колымские рассказы" без его же ведома напечатали на Западе, в личном письме Солженицыну, к которому относился резко отрицательно, писал:

"Я знаю точно, что Пастернак был жертвой холодной войны, Вы - её орудием."

Я не знаю, как можно после "Колымских рассказов" пренебрежительно отмахиваться от Шаламова: "да он вообще троцкист был". Как будто это что-то меняет и оправдывает.
Борьба за историческую память - это хорошо. Но надо быть честными перед собой. Нельзя идеализировать прошлое и видеть в нём только хорошее в целях пропаганды пусть даже самых благороднейших идей. Да, я против очернения множества того хорошего, что в нашей истории было. Но я и против того чтобы обеляли плохое. Варлам Шаламов писал:

"Человек счастлив своим умением забывать. Память всегда готова забыть плохое и помнить только хорошее."

А в рассказе "Прокуратор Иудеи" Шаламов приводит пример подобного "счастья":

"...Пятого декабря тысяча девятьсот сорок седьмого года в бухту Нагаево вошёл пароход "КИМ" с человеческим грузом - тремя тысячами заключённых. В пути заключённые подняли бунт, и начальство приняло решение залить все трюмы водой. Всё это было сделано при сорокоградусном морозе. Что такое отморожение третьей-четвёртой степени, как говорил Браудэ, - или обморожение, как выражался Кубанцев, - Кубанцеву дано было знать в первый день его колымской службы ради выслуги лет.
Всё это надо было забыть, и Кубанцев, дисциплинированный и волевой человек, так и сделал. Заставил себя забыть. Через семнадцать лет Кубанцев вспоминал имя, отчество каждого фельдшера из заключённых, каждую медсестру, вспоминал, кто с кем из заключённых "жил", имея в виду лагерные романы. Вспомнил подробный чин каждого начальника из тех, что поподлее. Одного только не вспомнил Кубанцев - парохода "КИМ" с тремя тысячами обмороженных заключённых."

И я знаю, что на это скажут люди со "сталинизмом головного мозга": те бунтовали, вот их и усмирили.
Ну-ну.
Далеко пойдёте, товарищи эффективные менеджеры.