Солдат и Смерть

Бой отгремел кровавый, долгий, страшный.
Закат кровавый в небе догорал.
А на сырой, железом взрытой пашне
Солдат, пока живой ещё, лежал.

А тот солдат – совсем ещё мальчонка,
Давно ли он сбривал свой первый пух?
Вот только не осталось в нем ребенка.
В бою один он стоил взрослых двух.

Но фрицы, твари, сами виноваты –
Отец погиб, сожгли сестру и мать.
В душе убитой гулко бьют набатом
Всего два слова: «мстить» и «убивать».

Быть может время зарубцует раны
Потом, когда покончит он с врагом,
Когда добрее люди в мире станут…
Да будет ли нелепое «потом»?

В груди железо, остывают ноги.
Уже не важно, будет ад иль рай.
В подлунный мир Смерть вышла из берлоги –
Сегодня был богатый урожай.

А Смерть – она явилась в мир такая,
Какой её спокон рисуют все –
Безносая, в плаще, коса кривая.
И капли свежей крови на косе.

Пустых глазниц бездонные провалы,
А в них зловещий тлеет огонёк.
Идёт по полю как хозяйка бала,
Костяшками сжимая черенок.

Она неспешно подошла к солдату.
А он… В её лицо он заглянул,
Отпрянуть попытался. Да куда там.
Вдруг тихий голос в уши стеганул:

«Ну что, родной, вот и настало время.
Пойдём туда, где вся твоя родня.
Тебя уж заждались в моём гареме.
Да сколько можно бегать от меня?

Калинин, Волга… Страшный сорок первый…
Вновь Волга, и в руинах Сталинград…
Потом Дуга… Ты потрепал мне нервы.
Какой-то ты невежливый, солдат.

Уж сколько раз к себе я приглашала?
Сам посуди, болезный, за тобой
Я танки, самолёты посылала,
А ты их жег. И снова рвался в бой.

Но мы теперь не будем торопиться.
Ты далеко с осколком не уйдёшь.
Победа будет. И парад в столице.
Но ты до этих дней не доживешь.»

И что-то там ещё она молола.
Мол, ты б свою гордыню поунял.
А он, в кулак собрав остаток воли,
На две секунды голову поднял.

И то, что он увидел в те мгновения,
Вдруг придало ему душевных сил.
Развеялись последние сомненья,
И он без страха в голосе спросил:

«Скажи, старуха, не пойму я что-то,
Кругом грязища, слякоть, кровь и гной.
И саван твой, смотрю, в потеках пота.
А ноги – будто только из парной.

А на свою б ты рожу посмотрела…
Но извини, зеркал я не ношу.
Так будь добра, поведай, в чем тут дело,
Последнее желание, прошу.»

«Не вечны люди, - гордо Смерть сказала –
 Но не хотят из жизни исчезать.
И чтоб от них я хоть на день отстала,
Они готовы ноги мне лизать».

«А что с лицом?» Тут Смерть слегка замялась,
Как видно неприятен ей ответ.
Её ладонь в кулак костлявый сжалась:
«А не скажу. Пусть будет мой секрет».

«Кого ты голым задом напугала?
Ежа? Или морозы января?
А главное ты мне уже сказала.
Победа будет! Значит, все не зря.

Так что идем, забавная старушка.
К тому ж раскрыт секрет нехитрый твой.
Склонись, а я тебе шепну на ушко,
Вдруг рядом кто-нибудь ещё живой…»

«Смотри, каков стервец, еще плюется, -
И санитар утер  своё лицо, -
А сколько схоронить ещё придется
Таких неоперившихся юнцов».

«Похоронить-то завсегда успеем, -
Ему седой товарищ отвечал, -
Ну, понесли. Авось спасти сумеем.
Ведь он с самой безносой воевал».

И за носилки санитары взялись,
И понесли от этих страшных мест
Туда, где люди вновь за жизнь сражались –
В палатку, на которой красный крест.

Они ушли. А Смерть стоять осталась,
И на мгновенье отвела свой взгляд.
Вдруг все неуловимо поменялось
И вот уж за спиной её стоят.

Стоят бойцы, что полегли на поле,
А ведь еще могли бы жить и жить
Но для себя не знали лучшей доли,
Чем за Отчизну голову сложить.

Про них еще немало сложат песен.
И голос их навечно не умолк.
Тот, кто спалил коричневую плесень,
Зачислен навсегда в Бессмертный Полк.

И им теперь вовек стоять на страже
В одной шеренге с тем, что умирал,
Но половцев рубил в дружине княжьей,
И от орды Владимир защищал.

И с теми, что псов-рыцарей топили,
И ляхов гнали, позабыв покой,
И с теми, что мусьев нещадно били
В осенний день на поле под Москвой

А вместо той старухи перед ними
Любовь стояла. И людская рать
Её спасала жизнями своими.
Её и дальше будет защищать.

Любви бывает много проявлений:
К Родителям, к Жене, к Стране своей,
К Науке или к Правде… Без сомнений,
Весь мир принадлежит одной лишь ей.

А бывшая старуха в покрывалах,
Каких белей не видел этот свет,
Солдату вслед без устали шептала:
«Таким как вы, ребята, смерти нет».