Из глаз
разлитое манящей синевой,
в которую хотелось всей рукой, до бесконечности,
до ломоты в изломанном суставе, до боли
в посиневших от свободы пальцах;
там нет тепла, в той сумасшедшей сини,
где обитает пустота,
чем выше, ведь, тем чище, проще, холоднее,
и тем страшнее,
чем дольше всматриваешься в белую спираль
разверстых в бездне облаков,
спадающих из центра на идеальную окружность горизонта.
Никто так не умел, как вы, смотреть из глаз,
выглядывать оттуда и скользить по лицам ровным светом,
не оставляя памяти о нас
себе,
себя не оставляя ни взглядам, ни словам, ни пальцам,
которые искали вас в прикосновениях;
но шли себе куда-то разливая небо, выплёскивая синь на окна,
стены, на асфальт, – куда угодно,
только не другим глазам, чьё разноцветье утомляло вас,
высасывая бездну и свободу.
Я не запомнил ваших лиц,
и только потому что черточки, окружности, углы
лишь линии для передачи облика на холст,
но в линиях нет вас,
за образом размытых синих глаз, от нас запрятанных
в переплетении разрозненных фрагментов.
Я падал в небо и не мог понять,
куда на самом деле летит моё разбитое о стёкла тело?
Две пары глаз скользнули мимо,
макнув мои зелёные зрачки в вихрящуюся синь,
и позабыли,
а я до смерти помнил их, всю ту мне отведённую минуту мысли.
.
Свидетельство о публикации №119042808628