Отчаяние. Из книги Невестка

 Я не знал, что мне делать дальше. Человек, который всегда представлял себе более ли менее чётко то, что его ждёт впереди. Наверное, обладал какой-то внутренней интуицией. Непонятное чувство тревоги, словно атлетически сложённый мужчина, стоявший напротив меня, и с лёгкостью сжимавший в своих руках кистевой тренажёр, сжимало моё сердце. Неизбежность происходящего события вертелось в голове, как смерч, вырывающий с корнями деревья, разрушая всё на своём пути. Можно «обозвать» это зрелище как-то поэтически: «погибшие надежды с обнаженными корнями мечты» - неужели это и есть картина краха, которая на фоне возможно предстоящих испытаний кажется такой жалкой. А старое убогое окно, со следами брызгав грязной дождевой воды, напоминающее паутину, затягивающую в свои сети гипнотическим свойством - просто угнетает. Будто злобный маг вскрыл черепную коробку, вынул мозг и просто забыл закрыть или набил её огромной пустотой. Неужели я способен ещё что-то чувствовать? О ком-то или о чём-то думать?
По-моему кого-то повезли на операцию или это был уже труп. Труп? Нет, тогда бы ему закрыли лицо. Жалко я не взглянул на него как следует, а может и к лучшему?! Думаю, он был под наркозом. Значит, я всё-таки думаю, хорошо. Какой отвратительный запах! О, просто не возможно...
- Сынок! Где здесь приёмное отделение? - Обратилась ко мне женщина весьма преклонных лет. Её знакомый до боли образ из детства и швабра с тряпкой, задевшие мою обувь, мгновенно вернули меня к реальностям жизни.
- Пахнет отвратительно, - прошептал я, глядя при этом на пожилую даму. - Это я хлорку разлила, - буркнула санитарка с той самой шваброй, - подвинетесь. Женщина, в белом халате мыла полы плавно покачивая бёдрами. Её движения тела напоминали мне плавающую по воде утку, на озере, возле дома моего дедушки.
- Где запись? Предварительно… - Спросила меня снова пожилая дама.
- Приёмное отделение находиться на первом этаже. - Ответил я женщине, которая чем-то напомнила мне мою бабушку.
- Бесполезно, - вмешалась санитарка, - правда? – Обратилась к пожилой даме - Идите в палату, Склерозина. - Важно произнесла она и пошла дальше «уткой», взяв под руку женщину.
Я снова один, в пустом коридоре больницы, просто задыхаюсь. Кислород словно выкачали из здания, сплошной вакуум в тишине. Может я оглох или опять какой-то колдун-садист упражняется на мне в своих фокусах. Зачем-то напустил туманное облако прямо в глаза. Наверное, вот-вот потеряю сознание?! Нет. Чувствую, подступает кашель и откуда-то тянет табачным дымом. Кто-то курит.
- Семёнов, погасите сигарету! Сейчас система сработает! - Мужчина в белом халате стоял в «недовольной позе», в коридоре, и заглядывал в палату, из которой валил дым на весь этаж. Фигура, напоминающая ангела, стала приближаться ко мне. Постепенно стало возвращаться чёткое зрение, и я разглядел доктора Бобковича.
- Доктор! - Обратился я к мужчине в белом.
- Да. А это вы? Почему вы ещё здесь? Я же сказал вам прийти завтра. - Удивился мне доктор Бобкович Станислав Григорьевич. - Ваш дедушка в полном порядке, послезавтра его переведут в палату.
- Спасибо вам, Станислав Григорьевич, вы спасли моего отца. Мой дед вырастил меня... - Я как одержимый жал руку доктору, разрыдался и разоткровенничался, словно малое дитя.
- Ну-ну. Всё позади, - успокоил меня Станислав Григорьевич, похлопав по плечу. - Станислав Григорьевич, где приёмное отделение? - Спросила моя старая знакомая, которая возникла перед нами как будто извне. У меня да и наверное у доктора Бобковича, как говориться, «душа ушла в пятки».
- Склерозина, Зинаида Михайловна, у меня из-за вас точно будет инфаркт! Приёмное отделение на первом этаже… Кардиологу нужен корвалол, - сказал доктор.
- Бесполезно, - со смехом сквозь слёзы произнёс я, - Склерозина...
- Всё хорошо, - сказал Бобкович и похлопал, ещё раз, меня по плечу, - идите домой. Доктор Бобкович взял старушку под руку и повёл её по коридору.
- Станислав Григорьевич, нынешняя молодёжь такая не воспитанная, - прокряхтела Склерозина, бросив напоследок свой суровый взгляд на меня. Доктор долго что-то вежливо ей объяснял, а я смотрел, как две фигуры отдалялись от меня всё дальше и дальше. Да... пора домой, к бабушке. Она волнуется, надо её успокоить. Боже, как хорошо... Как же хорошо, что ты уберёг нас от настоящего отчаяния. И в этот вечер, я так его и не познал.

Деятель искусств Рузана Биштова (с)