Что-то там... о шляпках и... любви...

Что-то там... о шляпках и... любви...

Что изменилось?
Вопрошали персонажи любимейшей книги детства -
"Звездный мальчик"...

Тишина... необычная... ручей замерз...
Лежу... смотрю в потолок и спрашиваю себя – что
изменилось?
Прислушиваюсь к тишине... повожу плечами...
высвобождаю руки из-под теплого одеяла...
Всё как обычно...
Как обычно?
Нет... не как обычно...
Я разлюбила...

Я лежу и не ощущаю себя влюбленной и любящей...
Я ощущаю себя... никакой...
И мне становится страшно... так страшно, как не было
еще никогда в жизни...
Долгие годы просыпалась я в блаженном упоении,
которое давало силы жить... творить... ощущать себя
необыкновенным существом... отмеченным... а
сейчас...
Мне страшно встать с кровати... я не уверена – будут
ли держать ноги...
Я не ощущаю голода... подумать невозможно о том,
что надо... надо будет что-то съесть...
Съесть?
Нет... это выше сил моих...
Встать... принять душ... выпить кофе...
Это же из другой жизни... это из вчера...
А вчера я любила... еще любила...
Что же заставило разлюбить...
Я и об этом боюсь думать... мне кажется, если
получится уснуть... вот сейчас, то часа через два, я
забуду о сиюминутных ощущениях своих и всё будет
как прежде...
Но разве получится? Уснуть...
Хочется читать монолог Гамлета... со всеми его
вопросами... ответами и предположениями...
"Уснуть... и видеть сны быть может... вот в чём
трудность... "

Недавно получила изумительное письмо... от друга...
человека пишущего... пишущего нерядово... и...
Как он описывал девушку... мельком увиденную...
чужую...
И... немного свою... потому что - кто запретит
проводить её... темноволосую... теплым взглядом
мужских глаз?
Никто...
А человеку пишущему состояние влюбленности
необходимо... как воздух... вода... солнечный свет...
Иначе... иначе... гибель...
Неоткуда взяться слову, с которого начинается всё,
этому "хлорофиллу" обязательному... во все времена...
И всё-таки я встаю... выползаю из-под одеяла в
прохладу зимнего утра...
Мерзлячка, я сплю в итальянском жилете... длинном...
меховом... вернее, сотканном из шерсти живой ламы...
Надеваю его поверх розового облака кружев и самой
себе кажусь феей, выпрастывая руку в изящных
воланах...
Остальное... за скобками...
Что-то многовато уходить стало за эти самые скобки...
но... ничего... вот наладится всё во мне самой...
образуется... засияет вновь и снова утраченная любовь
моя...
Нет сил думать, что навсегда она покинула меня...
Ну что ей не сиделось... не жилось... не пелось во мне?
Куда? Куда?
Подхожу к зеркалу... волшебному стеклу...
туманному...
Бррр...
Как я нехороша нынче...
Такой, видимо и останусь, если не сумею вернуть
чувство волшебное... любовь мою...
Смотрит на меня из глубин зеркальной глади худышка Ида...
или Гитель... или...
Что-то нужно делать... чем-то себя занять...
Писать не получится... стало быть... занять руки...
пальцы завернуть в узелки, чтобы отвлечь сознание от
недоумения...
Ммм... что же... чем же...

Вот... вот оно...
Заказ на шляпку пришелся как нельзя кстати...
Еще вчера я думала о деньгах. Деньги были нужны
позарез...
И сделать умопомрачительную шляпу я собиралась в
целях коммерческих. Сейчас же я хотела тонкой,
чёткой работой отвлечь себя... запутать мысли...
утомить тело...
Так. Что мы имеем?
Из Парижа я привезла десять шляп из черной
соломки...
Недорогих и ничем не украшенных...
Заготовки. Так я их окрестила.
Всё остальное я должна придумать сама...
Сейчас самым модным считается нечто из... скажем...
бисера...
Стразы... да... но...
Ладно...
Наборы фирма "Кроше" производит отменные, мало
того... есть у меня там "свой" человечек и самые
размодные тона... мне оставят...
Искристый бисер веселит глаз. Открываю комод и
начинаю перебирать косынки... блузки... шарфики...
всё то, что может пойти на создание шедевра... шляпы,
аналога которой не будет на земле и за ее пределами...
Творить летнюю шляпу зимой задача нелегкая... нет
ощущения правильности... но та, для кого будет
создаваться она... живет в вечном лете...

И вдруг... вдруг я поняла... для кого сделаю шляпу...
шляпку, которую можно обновить в зимней Москве...
Римма напоминала мне свекровь...
Овалом лица... голосом... выражением глаз...
Моя дражайшая Анна говорила - мечтаю о платье из
коричневого бархата. И я понимала почему. Глаза
Анны были как этот бархат... волшебная ткань её
мечты...
Но... как я ни старалась... найти не сумела ничего
подобного...
Анны нет... нет давно... а несделанное гложет... такая
малость, а вот... не сумела... не смогла...
А Римма... совсем старенькая... говорила как-то, что
мечтает о шляпке, подобной той, что была на ней в
день первой её премьеры.
На фото - молодая Римма, актриса провинциального
театрика... потерявшая голос переболев какой-то
страшной гадостью.
Но... она осталась актрисой на всю жизнь. И все
считали и числили ее только АКТРИСОЙ...
Я сделаю шляпку для Риммы...
Я сделаю это ради неё и ради Анны... на добрую
память...
Рассматриваю фото иначе... пристальнее... вижу то, что
никогда не высвечивал глаз мой.
Непонятно, откуда взялись эти детали...
Непонятно?
Вполне понятно... от невнимательности нашей...
незаинтересованности в чужой судьбе...
И это я... я... которая и любила и интересовалась... а
вот... пропустила...
Достаю огромную лупу, раскрываю, отводя ручку -
словно собираюсь пользоваться бритвой... опасной...
Рассматриваю фото через это вспомогательное
приспособление...
Боже мой!
Сколько чудес пропустили глаза мои... сколько
пленительных деталей...
Шляпка Риммы надвинута на глаза, а глаза так сияют,
искрятся... такой восторг выплескивается из них...
Премьера только-только состоялась... Римма на пороге
рая...
Успех...
Я вижу цветы в корзинах... какие-то изящные
безделушки на фоне которых позирует упоенная
счастьем актриса...
Каким недолгим было это счастье...
И... как мужественно приняла слабенькая Римма беду
свою...
Осталась в театре...
Кем?
Всем...
К ней привыкли, как к стенам старого здания... но...
даже молодежь относилась с почтением...
К Римме... маленькой старушке, которая сидела в
крошечной билетной кассе... или заменяла
капельдинершу у входа в зал...
Я достала заготовку из фетра... соломка здесь не
подойдет...
Форма вполне соответствовала замыслу. А вот шелк...
Шелк должен быть отменным... и ничего-то не
соответствовало моей задаче-задумке...
Вот... вот оно...
Я достаю из недр комода изумительный шарф...
Чёрный, тусклый шелк... невесомый...
Шарф двойной... очень длинный... с концами
затканными розовыми и голубыми крошечными
минералами...
Красиво... но...
Нужна лишь ткань...
И всё получилось... складочки дивные... живые...
кокетливый излом... украшение...
Украшением послужила шляпная булавка, купленная
недавно... там... в городе счастья...
Нет-нет... мне не жаль этой булавки... не жаль этого
великолепия - шарфа моего...
Я хочу вернуть Римму в тот день, когда она была
счастлива...
Так счастлива, как была счастлива я... вчера... еще
вчера...
Я провела за работой минуты-часы-дни... не знаю...
Я не могла оторваться...
Мне казалось - я обязана спешить...
Будто поезд в страну счастья мог уйти без нас...
меня и Риммы.
И зависело всё это от ловкости моих пальцев.
Успею сделать... успею вскочить на подножку
отходящего поезда...
Со шляпкой, цветами и тортом я отправилась
навестить Римму...

Даже во время чаепития Римма не сняла подарка...
Она сидела на фоне старенького пианино с
облысевшим, растрескавшимся лаком, на котором
стояли в рамочках старинные и вполне современные
фотографии и... мне казалось - она сошла с той самой и
сидит сейчас здесь в комнате... со мной... молодая...
Так сияли её глаза... искрились...
А я... я чувствовала себя... премьершей...
Да... настоящей премьершей...
Я поняла, что испытывала Римма в тот далекий-
далекий день...
Я вернула ее туда...
А Римма... счастливая Римма вернула меня в дни
любви... недавние... незабытые еще...

И мне уже неважно - буду ли любима я...
важно лишь то, что сама я - люблю...



РИНА ФЕЛИКС