Голем

Всё только начиналось, но тогда
казалось, что ещё должно начаться.
Бетонные коробки-города,
безликие фантомы-домочадцы
неведомых фамилий и семей,
наследные князья-аристократы.
И красным полыхал воздушный змей
в том времени, где брат ходил на брата

за городом на пыльных пустырях -
ничейных территориях района.
И враг бежал, разбитый в пух и прах,
поверженный, смятенный, разорённый,
хромая, шепелявя, матерясь
и хлюпая разбитыми носами.
Мы будущее втаптывали в грязь,
хотя ещё о том не знали сами.

И вот сейчас подросшие щенки,
уже половозрелые питбули,
кусок добычи рвём из-за щеки
у тех, кого в заморское обули,
одели в забугорное шмотьё.
И можем наплевать на страх и совесть.
какая к черту совесть, мать её,
блатуем, с этой совестью условясь,

что наше - нам, закон бетонных плит,
дворовый юмор - вот залог успеха.
Всё рано или поздно отболит,
зато в награду новенькая бэха,
приватный дом, девицы класса люкс,
ночёвки в пятизвёздочных отелях.
Бетонный город, я в тебя вселюсь,
я стану арматурой в сером теле.

Я стану вхож в твой метрополитен,
в любой кабак, в любую подворотню.
Одной стеной, из тех бетонных стен,
построенных повзводно и поротно,
что шли на войны против или за,
не важно что - пески, равнины, топи.
Князья в любви не смыслят ни аза,
ревнители наивнейших утопий -

за родину, за бога и царя
и за царя, за родину, за веру.
Найди всё сам, а после потеряй
и сам себя спроси - какого хера
я верил в это красное сукно,
шинельный ворс и россказни бывалых...
Бывает, арматура гнётся, но
она тебя пока не предавала,

моя земля бетона и стекла,
пустырь, политый кровью малолетних.
А то, что жизнь почти что истекла,
так это больше домыслы и сплетни.
Цари, убийцы - стянутые швы
твоих бетонных ран, мой город Голем.
И ты пока живее всех живых,
как труп вождя, залитый алкоголем.