в июле

Пока вступала бабушка в траву
Ей чудилось она там тоже
Все было в памяти и все похоже
И лиц спокойней не было во рву
Хотя трава одна везде как клён и ель
И мягкий смысл ее зелёный
Тугие в бархате пологом склоны
Одни и те же хоть за тридевять земель
И вот за океаном где жую чужую пищу
И наконец ни голода ни грязных кличек
Её тоска неведомых привычек
Вдруг прятаться как будто ищут
А я без этих неизвестных войн
Без добывания куска и поиска работы
Я вдруг пытаюсь улизнуть из волн
Всей тошнотворной бытовой заботы
Я остаюсь одна и шорох из газет
Или звонок случайный во входную дверь
Меня толкает прятаться в клозет
Я в темноте сижу и сердце вдрызг теперь
И страх как будто бы внутри набат
И грохот по ступеням сильных ног
Я прячусь и стыжусь и кто б помог
И кто бы мог быть в этом виноват
Теперь унылый утренний вокзал
Где вроде бы ни войн ни стрельбы
Мой страх у ног не голуби а ястребы
Выпрашивают крошек пристально в глаза
Я пробегаю новости в айфоне
И вижу странную статью на трёх листах
В четырнадцати поколениях как в клоне
Записанная радость или страх
Теперь я там и в нитях моего генома
Поверх привычек или цвета глаз
Их страх быть на траве не дома
Вдруг уведённых против воли в первый раз
У бабушки коса пшеничная и свет небесный
Из глаз отчаянно и страшно голубых
Всех увели она теперь без них
Их увели куда лишь неизвестно
И утро дом со львами утро школ
И я бегу по мостовой из переулка
В руке завёрнутая городская булка
И память шепчет хрипло на ушко
Бежать вернуться там есть шкаф
Где не найдут где не отыщут
Зарыться в темноте мешка
И спать дней сто а может тыщу
Лет через сорок как из комы
Вдруг выйти из ворот или дверей
И прятаться опять как зверь искомый
От света голосов травы людей
Мне говорили это плод ненужных книжек
Я вообразить Испанию б могла
Или же дуло вдруг из-за угла
Кривых пистолей где-нибудь в Париже
И в тошноте тяжелой головы
Как в паралич жена немая Лота
Впадаю и боюсь чего-то
Как бабушка в июле скошенной травы