За гранью

Мой свет, я умирала много раз,
Почти за гранью, вспоминая нас,
Пыталась раздвигать руками полночь.
Я не молилась, помня, что любовь
Не жалует молящихся рабов,
Но было больно. Если б знал, как больно!

Считать рассветы не хватало сил,
А чей-то голос шёпотом просил –
Я так хочу,  чтоб новый день пришёл к нам.
И день являлся в светло-серой мгле,
Обычный день на будничной земле,
Не выстланный ни золотом, ни шёлком.

И каждый день всё те же палачи –
Мне здесь сказали – их зовут «врачи»,
Те, что сердца уснувших забирают,
Включали свет и тоненьким лучом
Пытались заглянуть ко мне в зрачок,
Позвякивая ключиком от рая.

А мой зрачок сужался и хитрил,
Немёртвым притворяясь, что есть сил,
И пульс  тянулся тоненьким дрожаньем.
И самый старый, самый страшный врач
Досадливо бросая – Не пора!
Шёл дальше, тихо звякая ножами.

О, сколько их, уснувших навсегда,
Собой укрыла тёмная вода.
Пустых кроватей вид  лишал рассудка.
Их уносили ночью из палат,
А утром только серая зола
Собою заполняла промежутки.

Незаменимых – понимаю, нет.
Но, как об этом страшно думать мне
Под звук ритмичный  стареньких приборов…
Упасть золой – и нет другой судьбы.
Переродиться – значит, всё забыть?
Страшнее нет, наверно, приговора.

Мой свет, я умирала много раз,
Уверенность, что кончена игра
В тот каждый раз меня сопровождала.
Я вовсе не себя жалела – нет!
Последний стих чертила на стене –
Ты без меня останешься – вот жалость.