Битва за поле в стихах

Всё началось с того, что он влюбился –
Влюбился так, как будто в первый раз.
Тогда на небе свет от звёзд искрился,
Она шла мимо, так начнем рассказ.

Но не об этом дивная поэма,
Не о любовной связи двух сердец!
Хотя, затронем мы и эту тему,
Не в красках, правда, я себе не льстец.

Он часто приходил, порой, бывало,
Дарил в букетах яркие цветы.
Она его часами обнимала,
Просила иногда, чтоб сбрил усы.

А рядом было поле золотое –
С него и началась эта любовь.
Гуляли они там с собакой вволю,
А у самих кипела в жилах кровь.

Так проходили месяцы и годы,
Сменялось лето осенью, зимой.
И принимали все они невзгоды,
Ведь вместе легче справиться с судьбой.

Охотничьи инстинкты воцарились
И становилось как-то невдомёк:
Ну как же так? Ведь только помирились,
И друг от друга снова наутёк.

Но прежде всех невзгод, обрушившихся с неба,
История случилась, полная чудес!
И в ней второстепенным он героем не был.
Так вот, попал герой в волшебный лес.

А дело было так – на этом поле
По древнему преданью старины
Однажды пастухи пришли и вскоре
Воздвигнули шалаш без новизны.

Из досок старых, из овечьей шкуры,
И из ковров, что выкинуть пора.
В работе было много той халтуры,
Но все же тот шалаш стоял пока.

Ни до, ни после так никто не видел,
Чтоб кто-то, притомившись от овец,
В том шалаше прекрасный сон увидел,
Пока не оказался там беглец.

Герой, что убегал от мыслей мрачных,
На поле находил он свой покой.
Он видел красоту цветов невзрачных
И кто-то звал его вслед за собой.

Напротив шалаша остановился,
Ведь он давно таинственно манил.
Из темноты никто не появился,
И он, шагнув вперед, страх победил.

В том шалаше была кровать и столик,
И что-то ещё было на земле –
Луч солнца отразила сталь и вскоре
Герой поднял кольцо, а с ним и дверь.

Оттуда на него томящим взором
Холодная смотрела темнота.
Герой был любопытным и упорным,
К тому же что-то так влекло туда.

Раздумывать в то время неуместным
Он посчитал и прыгнул в темноту.
Темно там было, холодно и тесно,
А сверху что-то веяло беду.

И не было в том тёмном подземелье
Каких-нибудь извилистых ходов.
Герою было уж не до веселья –
Шум сверху, и он двинулся на зов.

И не было тогда сильнее боли,
Чем та, которой был сейчас томим,
Ведь пять минут назад он был на поле,
Теперь же лес вокруг – он там один.

Внезапно дикий вой с кустов раздался,
А следом заунывный страшный свист.
Тогда герой совсем не растерялся,
И, развернувшись, сиганул обратно вниз.

Но перед этим он немного оступился
И полетел туда вниз головой,
А долетев, на время отключился.
Проснулся в комнате с горящею свечой.

Немного было в комнате убранства,
Лишь старый стол из высохшего пня.
Оставшееся малое пространство
Собой укрыла призрачная тьма.

Герой лежал на пуховой перине,
Укрытый тёплой шкурой слоя в два.
С угла глазами, вроде бы не злыми,
Смотрели на него два уголька.

Заметив, что проснулся он, скользнули
Они к свече и тут увидел он –
Барсук присел на примитивном стуле
И вдруг сказал: «Ну, ты упал, как слон!

Ну, кто же так спускается под землю?
К тому же полетел вниз головой!
Скажи спасибо чудному спасенью
Тётушке, дремавшей под норой.

Нет, не было такого удивленья,
Ведь у героя был тогда немалый шок.
Глазами он искал вокруг спасенья,
Присел. Он лучше выдумать не мог.

Барсук же продолжал, пристально глядя
На рот открывшего от страха паренька -
То отвернется к стенке, то опять присядет.
Да, в жизни хуже не было денька.

«Пойми, на нас наложено проклятье!
Но прежде расскажу я вот о чём:
Наш мир был создан для любви и счастья,
И прежде хорошо все было в нём.

Ведь долго наш король сидел на троне,
И королевство мудростью хранил.
А враг не смел и думать о короне,
Ведь знал, не хватит ни ума, ни сил.

Но, как бывает, ничего не вечно,
И наш король однажды занемог.
Он стал наивным, чуточку беспечным,
И удержать корону он не смог.

Пришёл ему на смену злой, коварный
Из королевства ближнего злодей.
Он приказал отлить златые ванны
И обложил налогами зверей.

Тюрьма была построена из камня
Для тех, кто не способен был платить.
И стали закрываться на ночь ставни,
И в мире неспокойно стало жить.

Но среди всех невзгод, безжалости и горя
Нашелся вдруг отчаянный герой.
Ворона, или Ворон – с ним не спорят,
Все звери знают – Ворон не простой.

Плохого много сделал самозванцу –
Он армию собрал за два, три дня.
Хоть был он в своей жизни оборванцем,
Мечтает все-же свергнуть короля!

Но дело это очень непростое –
И день, и ночь у каждого куста
По четверо, когда стоят по трое
Служители великого лжеца».

Так говорил барсук, переминаясь
С ноги на ногу, опершись об стол.
Свеча горела, медленно кончаясь,
А наш герой в тревожный сон ушёл.

Проснулся он от суеты и шума –
Барсук метался от угла к углу.
Какие были у героя думы,
Когда он понял – худо барсуку?

Вот, наконец, барсук остановился,
И полной грудью тяжело вздохнул:
«Наш мир уже не тот, каким родился,
Он в лету непроглядную канул.

Миры такие часто создаются,
Для этого достаточно заснуть,
Представить, как в долинах реки льются,
Бояться красоту лесов спугнуть.

А где-то в поле создаётся дверца,
Ведущая во вновь созданный мир.
Найти её поможет только сердце,
И ты успешно эту дверь открыл.

Но что же я стою? Не время медлить!
Идут за мною стражи короля!
Ты – тот, один, кому мы можем верить,
Спасение придёт лишь от тебя.

Пророчество из древности гласило,
Что королева мир от зла спасёт…
Хм, странно, как решили сверху силы –
Пришёл король… Постой, кто-то идёт!

Тебе надо скорее выбираться,
И помни – нам не справиться одним!
Придёт, я верю, время целоваться
И радоваться жизни. Поспешим!

И всё-таки, подумай на досуге
О том, что причиняет сердцу боль.
Ты обо мне не мни, как худшем друге –
Нужна нам королева, не король».

Зверёк с последним словом вдруг осёкся,
И выпустил героя из норы.
На поле он, вокруг туман разлёгся.
Ушёл, оставив мысли до поры.

Любимую свою он звал Ильмира -
Она была красива и умна,
А для него она была принцессой мира.
Володя – так она его звала.

И после вышесказанных событий
Прошло немало времени – дней пять.
Решили раз друзья на поле выйти –
С собакою, со Скалли погулять.

Ничто не предвещало неприятность
Июльским, тёплым, безмятежным днём.
Шалаш вдали устроил в мыслях ясность –
Герой и думать уж забыл о нём.

Теперь же, вспыхнув в сердце ярким светом,
Картинки из загадочного сна –
Иль былью это было, иль наветом
Прекрасных снов на отголоски дня.

Но все же, не раздумывая, смело
К пастушьему шагнул он шалашу.
Собака где-то вдалеке белела,
Ильмира была рядом, начеку.

Разворошив солому под ногами,
Увидел он невзрачное кольцо.
Как был он поражён – решайте сами,
Когда вдруг понял – это был не сон.

Кольцо поднялось вверх, а с ним и дверца
Открыла дверь в темнеющий тоннель.
Забилось в учащённом ритме сердце…
«Пошли», - сказал, бросая вниз портфель.

Спустились осторожно, по верёвке.
Там было очень сыро, не тепло.
Пришли они сюда без подготовки:
Фонарь, хлеб с маслом, больше ничего.

Включился свет и побежал по стенам,
Ища какой-то выход, или вход.
Вдруг что-то в этом свете забелело…
Но что это? Они открыли рот.

Расширились глаза, пульс участился,
А лица быстро начали бледнеть.
Глазами исполинскими в них впился
Огромный с шерстью белою медведь.

«Не бойтесь, я вам зла не пожелаю!
Барсук – мой друг, он рассказал про вас.
Где он теперь, к несчастию, не знаю.
Он, слова не сказав, ушёл в тот раз.

Я видела в двери кору от дуба –
Уверена, послание на ней.
Прочтите, что написано. Отсюда
Вам нужно выбираться поскорей».

Сначала Скалли, а потом Володя,
Ильмира следом к двери подошли.
Как-будто ничего не видно, вроде…
Но в свете фонаря письмо нашли.

На той коре коряво, неумело,
И неразборчиво написаны слова:
«Хорошее вы делаете дело,
Давайте вместе мир спасём от зла!

В подземный ход вам нужно, поспешите,
Идите к дому старого крота.
Наружу только ночью выходите –
Там воины повсюду короля».

«А где подземный ход?», - Осёкся голос,
Пустой тоннель фонарик осветил…
От ветра дрогнул длинный, чёрный волос,
А белого медведя след простыл.

Вдруг угрожающе собака зарычала:
«Давайте в дом – я знаю, где проход!
У каждой дырки есть свои сигналы –
Откройте дверь, недоброе идёт!»

Царил за дверью сущий беспорядок –
Весь дом был перевёрнут кверху дном.
Вдали уже слышны удары пяток.
«Он здесь», - сказала Скалли, - «под столом».

А стол то тот нетрудно поднимался,
Под ним зиял чернеющий проход.
За дверью кто-то встал и постучался.
«За мною», - Скалли бросилась вперед.

В холодном, тёмном, призрачном тоннеле,
Под сводами свисавших паутин
Прошли, казалось, месяцы, недели
И был подземный ход непобедим.

Но впереди забрезжило спасенье –
Из досок деревянных тлела дверь.
Погасла, промелькнув лишь на мгновенье –
Без фонаря они продолжат путь теперь.

Холодный ход сменился норкой тёплой –
В камине еще тлели угольки
А на полу – разбросанные стёкла,
Разбитые кувшины и горшки.

В доме навели они порядок,
Накрыли стол, картошку запекли.
И в мыслях даже не было догадок,
Что дальше делать и куда идти.

И только Скалли, бормоча под нос, бродила,
Обнюхивая каждый уголок:
«Покинет пусть меня собачья сила,
Но под ковром он точно спрятать что-то мог».

Под ковриком обрывок был бумаги,
На нем же нарисованы слова:
«Везут меня чрез горы и овраги,
А место назначения – тюрьма…

Найдите Лиса – дом его за лесом,
За полем и широкою рекой.
Хоть знатным был он в юности балбесом,
Теперь у Лиса нрав совсем другой».

Письмо на этом слове обрывалось,
А на его обратной стороне
Неполная пусть, карта раскрывалась –
Там были все секреты о войне.

«Никто нам не поможет, вероятно.
Нам следует немного отдохнуть», -
Сложив клочок бумаги аккуратно,
Сказал Володя – «Длинный ждёт нас путь».

Лишь двое в тёплой норке сон искали
Под звуки тихо трескавшихся дров…
Их верная покой хранила Скалли
Под запертою дверью на засов.

Прошло ли много времени, иль мало,
Герой проснулся в полной темноте.
Треща, в печи полено догорало,
Под потолком пах горный чистотел.

В норе все было убрано, помыто,
Заправлена Ильмирина постель.
Засов на чурбаке, а дверь открыта,
Кричал с лугов далёких коростель.

«Давно уже, наверное, все встали», -
Подумал он и вышел из норы.
Снаружи на него смотрела Скалли:
«Хозяйка в душе, долго же ты дрых.

Мы водопад нашли под этой горкой,
Но мне было приказано сидеть
И ждать, когда ты вылезешь из норки.
Мы друг на друга будем долго так смотреть?

Еды совсем немного оставалось,
А нам еще немало дней идти!»
«Ну что ж ты сильно так разволновалась?
Ты лучше здесь костёрчик разведи.

А я займусь подводною рыбалкой,
И хватит нам еды на много дней».
А Скалли была умною собакой –
Сравниться очень мало, кто мог с ней.

Володя, возвращаясь уж заметил,
Что Скалли растянулась у костра,
И с черным волосом игрался резвый ветер –
Ильмира тут же, рядышком была:

«Угли в печи, едва заметно тлея,
Еще давали толику тепла –
Тогда у Скалли родилась идея,
А я из них костёр и развела».

Так говорила девушка, несмело
Свой взгляд потупив, ведь она ждала
И знала, что всю душу и всё тело
Она ему навеки отдала.

А рыбу они, было кой немало,
На том костре немедля запекли.
Наевшись, Скалли тявкнула устало,
Что «всё-таки вперёд пора идти».

Собака притомилась не на шутку,
Ведь ночью охраняла их покой.
Достал Володя карту из-под куртки:
«Смотрите, мы за этою рекой.

Нам строго нужно двигаться на север,
Открытого пространства избегать».
«Тогда», - Скалли, пожевывая клевер,
Сказала: «Через лес будем шагать».

«Но если нас застанет ночь?», - Ильмира
Взволнованно смотрела на неё:
«Что делать будем, рыжая задира?»
Но выход был один, на этом всё.

Ведь лес – это единственное место,
Укрыты где они от вражьих глаз.
«Да это же любого лучше квеста», -
Подумали, решив пойти тотчас.

До леса было пару километров –
Раздвинув лапы, сосны стали в ряд.
Там лес густой, там не пробиться ветру.
Там корни старых пней стеной стоят.

Не видно там и солнца из-за леса,
Капли дождя на землю не падут.
От дрёмы там не чувствуется веса,
Но путники отважно вдаль идут.

Закончилась еда – да ну и Бог с ней…
Последняя бутылка от воды.
Глоток, Володя сел, Ильмира – возле.
Не думал он, что близко до беды.

«Послушай», - он поднял глаза на Скалли, -
«Мы долго тут не сможем протянуть.
Закончилась вода, а мы устали –
Тебе нужно проделать важный путь!

Найди нам пропитание и воду,
Сама же осторожней будь, прошу!
Найди одну нам, верную дорогу,
Я спать пока Ильмиру уложу».

Часы сменялись долгими часами,
Но не достиг земли и малый света луч.
Закрыла белым всё перед глазами
Та злая пелена из серых туч.

Много ли часов они проспали,
Свинцом налитый вдруг открылся глаз.
В кровати он, а рядом дышит Скалли,
Коснулся уш родной, любимый глас.

Открылась дверь, в неё вошла Ильмира,
А следом – два упитанных бобра.
«Не видел еще свет такого пира,
Который мы устроим в честь добра», -

Так говорил один бобёр, который выше,
Бобриха стол помчалась накрывать.
Дождь барабанил каплями по крыше.
«Как хорошо», - сказал бобёр, - «успел собрать».

Ведро на стол поставил он с малиной,
И ежевику где-то, хитрый, смог достать.
А чай хотел заваривать с рябиной,
Чтобы Володю к жизни возвращать.

Когда услышал, что уже не надо,
Воскликнул: «Как я счастлив, как я рад,
Что сохранили целостность отряда!
Ни шага мы не сделаем назад.

Наш враг всеобщей силой будет свергнут,
Мы все его отростки поразим!
Пойдём мы ходом долгим, пусть и пешим
Стрелою в сердце зла. Мы победим!»

«Садись», - жена достала чай с мелиссой
И за столом все дружно собрались.
Дурманил запах свежего Ириса
И в сон клонила голубая высь.

В своей плотине жили беззаботно
Бобры уж не один десяток лет.
Клюкву собирали на болотах,
Ловили рыбу, делали обед.

В лесу любому зверю помогали,
Кто в путь идёт – тех звали на ночлег.
Про дом бобров в окрестности все знали,
Для многих он – спасительный ковчег.

Но лес осиротел с войны приходом,
И роль бобров безмерно возросла.
Ценил их Ворон больше с каждым годом –
Река была границей от врага.

По той реке провизия сплавлялась,
Оружие – и стрелы и мечи.
Река эта надёжно охранялась,
За ней – костры врагов и палачи…

«Друзья, идти придётся через реку –
Должны прийти к закату в лисий дом.
Пройти там будет сложно человеку –
Враг может вас за каждым ждать кустом.

Еды вам хватит где-то на неделю,
Там лис еще покормит вас сполна.
Спасибо, что так быстро к нам поспели –
К концу, я чую, близится война».

Покинули на слове том плотину
И по полю несмело вдаль пошли.
Им нужно пересечь эту долину,
Но рядом ни берёзы, ни сосны.

Лишь тут и там, сомнительно вздыхая,
Как в шахматах разбросаны кусты.
За каждым может ждать врагов их стая.
«Собака, тут поможешь только ты!

Скажи, куда нам двигаться отсюда,
Чтоб в лапы зла нам всем не угодить?
Ведь лучше твоего нет в мире нюха,
Нам точно здесь не нужно долго быть».

«Хозяйка, следом вслед за мной идите,
Держитесь чуть поодаль от меня.
Как встану я, вы тот же час замрите –
Пусть скроет вас высокая трава.

Сбегу, запомни, от любого зверя,
Запутаю ему я все следы.
Одно боюсь – что ты мне не поверишь
И доведёшь всё дело до беды.

Готовы если вы – вперед, за мною!
Я чую среди сотен верный путь.
А если враг дорогу перекроет,
Его я уведу, спокойна будь».

Помчалась Скалли медленною рысью
Сквозь заросли, овраги и холмы.
А на привалах любовались они высью,
Где ястребы летали и орлы.

С травой выше колен резвился ветер,
И раздавались птичьи голоса,
Был горизонт красив и разноцветен –
Змеёй далёкой вилась полоса.

Прошёл так целый день и вечер близок,
Завыл холодный северный циклон.
Не ждал Володя страшного сюрприза –
Холодным обещал ночной быть сон.

Окрасилось в закатном блеске небо
В огненно-рыжие и красные цвета.
Закат быть может, был, а может, не был –
Вдруг скрыла всё ночная темнота.

Из найденных поленьев, мелких веток
Разжёг Володя маленький костёр.
Горел он плохо, было мало света –
Лишь малую картину ночи стёр.

И под холмом, свою жизнь догорая,
В борьбе с ветрами и коварной тьмой
Двоих людей упорно согревая,
Огонь сменился черной темнотой.

В кромешной тьме, озябшей, непроглядной
Ильмира вдруг со страхом поняла,
Что нет ее любимой, ненаглядной
Собаки рядом… Где теперь она?!

Тут на холме забрезжил лучик света,
Открылась в нем загадочная дверь.
Словно в лучах июльского рассвета
Стояла Скалли и какой-то зверь.

«Поторопитесь», - прорычала Скалли, -
«Внимание не нужно привлекать!
Места эти страшнее ночью стали –
Сейчас надо немедленно поспать».

А холм то оказался домом Лиса –
Внутри было уютно и тепло.
В норе стоял и стол из кипариса,
Кровать, кресло-качалка и весло.

У каждого порядочного Лиса
Есть в доме чёрный ход и не один!
На выходе – кусты из барбариса,
Бывает – тройка молодых осин.

Как только пред дверьми собака встанет
И лапой беспокойно заскребёт,
Конечно, Лиса там уже не станет –
Не зря же он построил чёрный ход.

Когда Скалли почуяла опасность,
Она тот холм три раза обошла.
Была одна далёкая пристрастность –
Копать она без устали могла.

И рыла, не жалея лап и силы,
Вгрызаясь в мягкий, тёплый чернозём.
Любовь, к Ильмире, что она носила,
Вложив в свой труд, забыла обо всём.

Копала, задыхаясь без устали,
Пока земля под лапами, как крот.
Ещё ни разу так не рыла Скалли,
И в один миг она упала в чёрный ход.

А Лис в тот час пил в кресле чай с малиной.
И булочкой с изюмом заедал,
Как появилась вдруг измазанная глиной
Собака, то ли чёрт и Лис упал.

Поведала о том ребятам Скалли
С хохочущим зверьком наперебой.
Сказал им Лис, что «Вы давно не спали»,
И, накормив, отправил на покой.

Как долго длился сон, никто не знает –
Раздался скрип открывшейся двери.
И кто-то будто крыльями порхает,
А за окном видны уж проблески зари.

На столике – дымящиеся кружки
И булочек с изюмом аромат,
И словно две старинные подружки
Лис с вороном, беседуя, сидят.

Открыв один лишь глаз, лежала Скалли,
Прислушивалась, уши навострив.
Вот кружки со стола уже убрали,
Лис дверь закрыл, Ворону проводив.

Вот ночь с рассветом до поры простилась
И Лис всех за одним собрал столом:
«Задача наша сильно усложнилась –
Закрыл дорогу вражий гарнизон!

К убежищу вела одна дорога –
Ущелье нужно лишь преодолеть.
Теперь же страшно выйти и с порога –
Так с голоду несложно помереть.

А всех, кто гарнизону попадётся,
Связав, везут в темницу короля.
Там кормят очень плохо, как придётся –
Там сгинешь за решёткою за зря».

Ильмира, подмигнув, приободрилась,
Володя понял – есть хороший план.
«Как много там врагов объединилось?
Нам нужно знать, что делается там!

Кто пленников увозит до темницы,
Кто стражу меж высоких гор несёт?
Об этом пусть разведывают птицы –
Скорее, время нас совсем не ждёт!»

А Лис был очень умным, хитрым лисом –
Водил он дружбу с многими зверьми.
Лишь стоило ему тихонько свистнуть,
Как сотни птиц уселись пред дверьми.

«У вас сегодня непростое дело», -
Слегка был голос Лиса напряжён, -
«Кто пленников в тюрьму увозит смелых,
Что нам несёт проклятый гарнизон?»

Умчались птицы, потекли минуты,
Сливаясь в очень долгие часы.
И даже дом, окутанный уютом
Не заменил для них краёв родных красы.

А лис то, время даром не теряя,
Грибные им показывал места.
Смородина в лугах росла златая,
Трава была высока и густа.

В ней Скалли, обо всём забыв, резвилась,
Ильмира на лугу рвала цветы,
И рыба на реке уже ловилась –
Володя с Лисом долгий спор вели.

Однажды ночью чёрной, все уж спали,
Такой же чёрный Ворон прилетел.
Настороже была, как водится, лишь Скалли –
Никто пройти бы мимо не сумел.

Как только Ворон улетел и скрылся
В чернильной и холодной темноте,
В своих вещах Лис долго ещё рылся,
Собрал рюкзак, провизию в мешке.

И, растолкав детишек полусонных,
Сказал им: "Мы немедленно идём!
Нас много ждёт ночей и дней бессонных,
Я другом буду и проводником".

Свет погасив, из дома Лиса вышли
В холодную, безжалостную ночь.
Бежала Скалли чуть поодаль Мышью,
И кто же мог им в этот час помочь?

Закончилась родимая долина,
И узкою тропой они пошли
Меж сосен и берёз, сквозь паутину,
Пугаясь даже шороха, брели.

"Поведал Ворон мне такие вести", -
Так начал Лис свой маленький рассказ, -
"Кишит зверьми, не знающими чести
Ущелье, и у них один приказ.

Два стража, до зубов вооружённых,
Везут в огромной клетке двух зверей.
Их вечная ждёт участь заключённых
И нет судьбы ужасней, тяжелей.

А план был очень прост, как дважды восемь,
Тех стражников двоих застать врасплох.
Хотел Володя сбросить их с утёса,
Но Лис сказал: "С собой возьмём пройдох".

Так весело общаясь, беззаботно,
По лесу непроглядному бредя,
Они уж в мыслях всех спасли животных,
Беду от королевства отведя.

Лес замер, раздвигая свои лапы
И на опушку выпустил ребят.
А дождик так и норовил закапать -
Уже на небе молнии гремят.

"Нам на руку такая непогода", -
Сказала Скалли, - "Так чего мы ждём?"
"Не торопись, сначала бутерброды,
А после мы немного отдохнём".

Палатку разложили чуть поодаль
В лесу между берёзой и сосной.
Забыли про великие невзгоды,
Сминая бутерброды с колбасой.

Ущелье меж высоких гор виднелось.
Осталось до него – рукой подать.
Но чтоб войти туда, нужна не смелость –
И хитрый план Лис начал создавать.

От птиц узнали, что в огромной клетке
Еноты бедных пленников везут.
«Мы свяжем их», - достав из сумки сетку,
Лис шёпотом сказал: «Они идут!»

Нашёл Володя помассивней ветку,
И с сеткою укрылся Лис в кусту.
А Скалли побежала на разведку,
Ильмира была тоже начеку.

Ошиблись птицы с вороном немного –
Еноты по другой пошли тропе.
За торопливость не судите вы их строго.
А дальше дело было при заре.

Рассвет окрасил жёлтую дорогу,
Раздался деревянный скрип колёс.
В повозке – два огромных носорога,
А в клетке среди всех – Ильмирин пёс!

Не думая о том, что дальше будет,
Отбросив свои мысли на потом,
Вскочив, Ильмира путь закрыла грудью,
Взвыл носорог с огромным животом.

На землю, замахав руками, спрыгнул,
Но получил по морде по кривой:
Над головой своей Володя ветку вскинул,
И завязался на тропе неравный бой.

А Лис, не тратя время понапрасну,
Из клетки всех животных вызволял.
Непросто это было и опасно –
Замок большой на клетке той стоял.

Но Лис в лесу не зря слыл хитрым лисом –
Отец его учил вскрывать замки.
Из клетки первой выбежала крыса,
Потом полезли зайцы-старики.

Собака между двух титанов вилась,
Кусая носорогов за бока.
С лица Володя кровь струёй сочилась
И ранена была его нога.

Без сил упала на тропу Ильмира,
Ногой Володя правою хромал.
«Беги отсюда, рыжая задира!
И Ворону скажи, чтоб выручал!»

Герои наши пленниками стали –
Не смог оставить Лис своих друзей.
Казалось, где-то рядом дышит Скалли,
Когда повозка мчалась всё быстрей.

К углу прижался Лис с повинным взглядом
И осуждал себя за все дела.
Ильмира и Володя были рядом,
Лишь Скалли неизвестно где была.

Прошёл так день, и сумерки сгущаясь,
Собой накрыли узкую тропу.
По ней повозка, медленно качаясь,
Везла уснувших пленников в тюрьму.

За ней, земли не чуя под ногами,
Через кусты и заросли репья
Неслась, лап не жалея наша Скалли.
«Ильмира!» - Только выкрикнуть смогла.

Без сил на землю голую упала,
Захлёбываясь воздухом дыша.
Что делать дальше ей, она не знала,
Решила помереть здесь неспеша.

«Вставай, не нужно тут лежать без дела!» -
Раздался строгий глас над головой.
Поднявшись, Скалли сразу посветлела –
Стоял, зияя, Ворон чернотой.

«Беги скорей к бобрам! Чтоб не забыла,
Записку для Бобра я написал.
Покинут скоро лошадей их силы
И встанут носороги на привал.

Должны успеть догнать их до рассвета,
Бобры помогут пленников спасти.
Беги сейчас, лети быстрее света,
Но рядом не смогу я быть, прости…»

От Ворона услышав новость, Скалли
Стрелой помчалась в сторону бобров.
Потоки ветра мордочку ласкали,
Когда она бежала вдоль лесов.

В репейниках, измазанная глиной,
Уставшая – на выкате глаза –
Собака заявилась на плотину,
Когда на небе правила луна.

Визжа и лая, страшно задыхаясь,
И до смерти бобриху напугав,
Всё выдала, в детали не вдаваясь.
Бобёр записку сунул за рукав.

«Хорошую ты выполнила службу.
Как долго этот ждали мы приказ!
И смерть пусть не разлучит нашу дружбу,
Пойдём войной – давно нас ждёт баркас!»

А на плотине было уж бобров немало,
Желающих войны со злом – не счесть.
Собака на баркасе задремала,
Бобёр считал бойцов – сто двадцать шесть.

На борт зашли лишь опытные «волки» -
Десятка два увесистых бобра.
На дно пошли счастливые осколки
От глиняной бутылки для вина.

В лесах же, там, вдали, за жёлтым полем
Три пленника томились взаперти.
Свобода за собой звала, на волю,
Но волей любоваться лишь могли.

Луна светила ярко на дорогу,
Вокруг не видно было ни души.
Лис видел раз лишь зайца недотрогу.
Не слышно даже птиц в ночной глуши.

Вот на опушку выбрались из чащи,
Повозка встала колом, задрожав.
Заколотилось сердце лиса чаще,
Как только звери в лес ушли, заржав.

«Нельзя мне оставаться за решёткой,
Я долго не смогу так протянуть!
Была уж слишком жизнь моя короткой», -
Осталось лису тяжело вздохнуть.

А два огромных, толстых носорога
В то время на поляне разлеглись
И пили что-то из большого рога
И бурному веселью предались.

А после каждый на бок повалился,
Забылись долгим, пьяным они сном.
Ильмира, лиса взгляд поймав застывший,
Сказала: «Мы таким пойдём путём:

Прибудет Ворон рано или поздно –
Попросим дятлов из лесу собрать,
Чтоб вместе потрудились скрупулёзно –
Решётки нужно эти разломать».

«Но что же тогда делать будем дальше?
В лесу ночном не выжить нам одним!», -
И лис, взглянув на призрачную чащу,
Промолвил: «Точный план необходим».

И, как всегда, не предав ожиданий,
В тиши полночной ворон прилетел:
«На вашей доле много испытаний,
Но пленниками быть не ваш удел!»

Тогда друзья о плане рассказали
И ворон одобрительно кивнул.
Он тенью в том лесу ночном растаял,
Как в море, в черной чаще утонул.

Прошло немного времени – мгновенья,
Как дятлы вокруг клетки собрались.
Быстрее в книге не было спасенья –
У птиц глаза азартом налились.

Решётки, как бумажные салфетки
За две минуты все изрешетив,
Умчались птицы на родные ветки.
Свободы воздух чуден был, красив.

«Теперь идите в лес, в гнилые топи,
Спешите, скоро близится рассвет.
И знайте о великом мизантропе,
В котором ничего святого нет.

То – филин, прозябающий в болотах,
Загадками он любит говорить.
Кто хочет избежать его работы,
Он в топях навсегда оставит жить».

Наедине друзей оставил Ворон с лисом,
Во тьму они смолистую вошли.
И были рядом комары да бесы –
Часами их запугивать могли.

Часы же шли так медленно, уныло.
Володя чуть прихрамывал ногой.
О Скалли сердце девушки изныло,
А Лис отряд вёл в чащу за собой.

Как обладатель фирменного нюха,
Прокладывал он безопасный путь.
Касался любой запах его уха.
Ребятам же хотелось лишь вздремнуть.

Как долго они шли через ухабы
Никто не знал, но вдруг застыла кровь –
Раздался вой, сначала очень слабый,
Но вскоре повторился вновь и вновь.

Горели звёзды яркие сапфиры,
И в свете зарождавшейся луны
Увидел страх в глазах своей Ильмиры…
В тот час были они обречены.

Гонимый то ли трусостью, иль страхом
В ночи кромешной растворился лис.
Но где же их спасительная Птаха?
Над ними вновь протяжный вой повис.

А в густоте таинственного леса,
На берегу выше описанной реки
Баркас закончил роль в короткой пьесе,
На землю вышли бобры-старики.

Вела их неизведанной тропою
Собака Скалли, уши навострив.
Вокруг был только лес, укрытый мглою,
Отряд бобров же быстр и молчалив.

Где лунный свет пробиться не сумеет,
Там зоркий начеку собачий глаз.
А в голове одна лишь мысль, что не успеет.
В тот миг вдруг воздух волчий вой сотряс.

За ним второй себя ждать не заставил,
И третий, и четвертый волк завыл.
«За мной, туда, вперёд», - сказала Скалли,
Умерить не желая в сердце пыл.

Лес замер, собиралась волчья стая,
Чтоб страшное в ночи лесной свершить.
Бежала Скалли, воздух ртом хватая
С единственным желанием – убить.

От горестных очнулась мыслей Скалли,
Когда её схватили волки вкруг.
Они еще, наверное, не знали,
Что позади неё десяток крепких рук.

«Удачно же мы вышли на охоту!
И если рыжий лис от нас ушёл,
То ты не принесёшь большой заботы –
Сама добыча к нам пришла на стол».

Всё ближе приближались волки к Скалли
Под лапами развесистых елей.
«Постойте! Вы забыли об уставе,
Который Ворон ввёл для всех зверей?»

Так бобр говорил с большой дубиной,
Со злобой сузив мелкие глаза.
Другой укрылся под густой рябиной,
Оставшаяся часть приказ ждала.

От стаи отделился самый крупный,
С клыкастой пастью страшный серый волк:
«Ну, где твой Ворон, храбрый иль безумный,
Который мне указывать бы смог?»

Оскалив свои зубы до предела,
И громким грозным рыком зарычав,
Он прыгнул на зверька, словно Акелла,
Забыв и про мораль и про устав,

Но был сражён дубовую дубиной,
И испуская свой последний вздох,
Он провалился на бок под рябиной,
И тут же под рябиною и сдох.

А волки только этого и ждали –
Набросились они на вожака
И с яростью на части разорвали.
Потеря та была невелика.

«Спасибо, что от бремени такого
Избавили вы стаю навсегда!
Вожак был сильный, только бестолковый,
Теперь в долгу у вас мы навсегда».

«Скажите, не почуяли вы запах
Двоих пропавших без вести людей?
А с ними лис и шли они на запад.
Не виделись мы с ними много дней».

Ждала собака с трепетом ответа,
Он долго не заставил себя ждать:
«В лучах луны сияющего света
Лис, рыжий плут, сумел от нас удрать.

И он увёл всю стаю нашу смело
От тех людей, чей запах мы нашли.
Они тогда отправились налево,
А мы по следу лисьему пошли.

Как только стая лиса окружила
И собралась на части разорвать,
В тот миг от лиса даже тень простыла,
Осталось только на луну кричать».

«В то место поскорее нас ведите,
Забудьте про усталость и про страх,
И мир от зла спасти нам помогите!
Победа наша в наших лишь руках».

Отправились они за волчьей стаей,
Всё дальше углубляясь в чёрный лес.
Собака шла, за ней, не отставая,
С дубинками бобы наперевес.

Как долго они двигались, не знаю.
С горы очередной спустились вниз,
А под горой там их совсем не замечая,
Сидел в кустах малины рыжий лис.

Давайте мы на миг перенесёмся
В тот день, когда свой выбор сделал лис,
И к правде настоящей прикоснёмся.
Итак, лес замер и не слышно птиц.

Когда вожак почуял запах лиса
И вкусный запах рядом с ним людей,
В тот час над лесом тишина повисла,
Неслышно было птиц или зверей.

Когда ходили волки на охоту,
То пряталась от них живая тварь.
В тот день им было есть очень охота
И бросился за лисом волчий царь.

Недолго длилась славная охота,
И быстро они лиса взяли в круг.
Тут рядом прорычал как будто кто-то
И затащил, рыча, под землю лиса вдруг.

Тогда лис не на шутку испугался –
Держал его большой кто-то за рот.
И как бы сильно он не извивался,
Но вырваться из плена он не мог.

Завыли наверху от злости волки,
И убежали в темноту лесной ночи,
А Лис сидел, как-будто на иголке,
Как вдруг зажёгся огонек свечи.

Увидел лис себя в просторной зале,
Среди пропахших древностью вещей.
Столы вокруг красивые стояли,
На них немало фруктов, овощей.

Под ними же расположились бочки
Размеров малых, средних и больших.
В них – разные соленья и грибочки,
У стен – шкафы в оправах золотых.

В описанном же выше подземелье
Со свечкой, освещавшей всё вокруг,
Стоял чуть-чуть поодаль в ожерелье
Из рыбьих глав и косточек барсук.

В доспехах из блестящей прочной стали,
И в шлеме, что кувалдой не пробить.
Глаза его воинственно сверкали,
Когда он начал тихо говорить.

«Не бойся, не кричи, не нужно шума!
Со мною, вероятно, ты знаком.
Нас ждёт всех впереди большая дума,
Как одержать победу над врагом».

Большая лапа лиса отпустила
И смог он с облегчением вздохнуть.
Свеча во тьме тоскливо осветила
Медведя белого, за ним – какой-то путь.

Увидев лиса взгляд такой пристальный,
Медведица сказала, чуть дыша:
«Подземный ход здесь под рекой идёт кристальной,
О нём не знает ни одна душа!

Нам ход подземный в трудный час поможет,
Ведь здесь и пропитание и кров».
Вдруг вспомнил лис, и дрожь прошла по коже,
Ведь злых он от ребят увёл волков!

«Я должен уходить, ведь до рассвета
Мне нужно отыскать своих друзей.
С лучами утром солнечного света
Увидят носороги – нет детей.

Тот час же каждый куст они проверят,
И каждую секретную тропу.
Найдут детей безжалостные звери,
Так дайте отвести от них беду!»

Тогда барсук взглянул на лиса строго,
Сказал ему: «Ты сделал всё, что мог!
Мы будем ждать сигнал большого рога,
Когда поднимет Ворон свой народ.

Судьба страны в тот славный день решится,
Войной пойдёт на замок каждый зверь.
Спасение когда-нибудь свершится,
И ты нам нужен здесь сейчас, поверь!

Работа есть у тётушки в берлоге –
Запасы делать ягод и грибов,
Смотреть, не появился ль на пороге
Едва заметный запах от врагов».

Вот так остался бедный лис по службе
Провизию готовить про запас.
С медведицею жили они в дружбе.
Ну что ж, продолжим дальше наш рассказ.

С утра, вооружившийся корзиной,
Вразвалочку отправился он в лес,
Чтоб запастись для дела свежею малиной,
И там, в кустах малины и исчез.

Тогда же во главе со храброй Скалли
Отряд волков в то место подошёл,
И лиса они долго не искали,
Он сам их на свою беду нашёл.

Совсем забыв про всякую опасность,
Лис вышел прямо к стае из волков.
Рассудка своего утратив ясность,
Упал он вглубь малиновых кустов.

Сознание с трудом вернулось к лису,
Увидел Скалли он перед собой.
Под ароматы нежного ириса
Меж ними разговор был непростой.

Искать ли им томившихся в неволе,
Иль ворона с вестями подождать?
Решили прямо здесь они на поле,
Что нужно им в убежище шагать.

То было вправду райское местечко –
Давно покрытый древностью вулкан.
Внутри него текла неспешно речка
И песню исполнял златой фазан.

Давно ли это было, я не знаю.
Когда-то много тысяч лет назад
Вулкан с тяжёлым вздохом умирая,
Взрастил внутри себя прекрасный сад.

Как феникс он из пепла возродился,
Внутри него зелёный лес возник.
Сначала малый зверь в нём появился
И слышен был в округе птичий крик.

Шли годы, и росла о месте слава,
Но всех зверей вместить вулкан не мог.
Тогда вокруг поставили заставы –
На страже стал медведь и носорог.

И сотни лет стоял он неизвестный,
Потухший, но не умерший вулкан.
Внутри был мир – большой и интересный,
Снаружи покрывал его туман.

Когда правитель мира воцарился,
И немощного свернул короля,
У многих нрав в то время изменился,
Пошли они служить во имя зла.

А среди них – еноты, носороги,
И волки, но немногие из них
Заняли в королевстве все дороги –
Ловить зверей здоровых и больных.

Оставим же на время Скалли с лисом,
Решивших в дальний путь вдвоем идти.
Вернёмся к тем, о ком роман написан –
Там ждали их болота впереди.

Володя шёл уверенно, Ильмира
Старалась от него не отставать.
Какая-то неведомая сила
Глаза невольно стала закрывать.

Но не было главы где приклонить им
В той местности, болотистой весьма,
Когда невдалеке стал ясно виден
Гигантский силуэт, лишивший сна.

Огромный дуб, десятка в два обхвата,
Как замок возвышался над землёй.
В нём вырублен был вход продолговатый.
Решили они в нём найти покой.

Зайдя во тьму таинственного дуба,
Они забылись вмиг мертвецким сном.
Но вскоре разбудил их кто-то грубо,
И голос этот был им не знаком.


«Несчастные, посмели как без спроса
Устроить здесь вы жалкий свой ночлег?!
У славного хозяина под носом,
Теперь вы мои пленники навек!»

Лучи вновь зародившегося света
Открыли пред друзьями силуэт.
На ветке он у входа ждал ответа,
Но тут другой последовал ответ.

То Ворон был чернее тёмной ночи.
Он, как всегда, неслышно прилетел:
«Открой же ты свои пошире очи!
О как же, Филин, жалок твой удел!

Ты знаешь, что пророчество гласило?
Вот, на глазах сбывается оно!
И лишь твоя волшебнейшая сила
Поможет свернуть в бездну это зло».

Взгляд Филина ничуть не изменился.
Прикрыв глаза, лениво он зевнул,
И вежливо за это извинился,
Сказал: «Загадку дам я вам одну.

Попытки будет три, вы не спешите!
И верный постарайтесь дать ответ.
Ответите – своим путём идите,
А нет – тогда со мной вам жить сто лет».

Тогда к ребятам ворон обратился,
Сказав: «Ничем помочь вам не могу…
Таким уж этот Филин уродился,
Готов он всех зверей тянуть ко дну.

Скорее вы загадку разгадайте,
Ваш путь будет лежать на юг, в тюрьму.
Находится там Крот, но только знайте –
Не верьте ничему в этом лесу».

Расправив крылья, Ворон устремился
На свет недавно вспыхнувшей зари.
Володя между сучьев укрепился:
«Давай свою загадку говори».

«Тебе будет и спутником и другом,
Ничто от её взора не спасёт.
Нет, не придёт она нежданно с громким стуком,
Она с тобой родится и умрёт».

Пока разгадкой заняты ребята,
Давайте наших навестим зверят.
На волков лис просматривал предвзято,
Ведь в долгий путь отправился отряд.

А топать суток трое надо в среднем,
Пройти сквозь лес, долину, и холмы,
Где мог для них стать каждый день последним.
Старался каждый ниже быть травы.

В лесу идею высказала Скалли:
Волков двух на разведку отправлять.
Её, конечно, дружно поддержали –
Кто знает, что их дальше может ждать?

Чрез полчаса отряд стал на привале,
Вожак волков поставил сторожить,
А Скалли с лисом, чтоб не заскучали,
Задачу дали, запахи отбить.

А Скалли была умною собакой,
Об этом говорил уже не раз.
Нашла она траву и стала плакать,
На землю слёзы полились из глаз.

К хвостам своим траву, себе и Скалли
Верёвкой лис походной привязал.
Вернувшись, всех в отряде обмахали
И запах у отряда вмиг пропал.

Ночь близилась и солнце заходило,
Когда отряд покинул чёрный лес.
Кровь в жилах в темноте от страха стыла,
В долину вышли и отряд исчез.

В ночи чернильной не было ни света
Украденной, иль струсившей луны,
И не было какого-то ответа
От ворона, но храбростью полны

Сердца зверей, сплотившихся в отряде,
Покинувших надолго отчий дом…
Шли строем все, а лис со Скалли сзади –
И отбивали запахи хвостом.

Прошли пути, возможно, половину,
И встали на заслуженный привал.
Окинув своим взглядом всю долину,
Увидел лис, что холм огнём пылал.

С того холма к ним волки семенили,
Несли они с собой плохую весть:
«Враги там лагерь за холмом разбили,
А пленников в том лагере не счесть».

Тут Скалли встрепенулся и завыла,
Но лис успел пасть лапою закрыть.
«Идём туда», - так Скалли говорила,
И лис вздохнул: «Не вздумай только выть».

К холму они неслышно подоспели,
Взглянули на равнину с высоты.
Там искры от костра наверх летели,
Вокруг земля, помятые цветы.

Сидели рядом волки, росомахи,
Вооружённые до самых до зубов.
Уж сколь они голов спустили с плахи,
Наверное, не знает даже Бог.

И вот, среди волков под старой ивой,
На малом удаленьи от костра
Лежал, когда-то будучи игривым,
Друг Скалли – Тор с соседнего двора.

Забыв про наставления и страхи,
Хотела Скалли волком тут завыть,
Но лис успел дать лапою по ряхе:
«Молчи, нам нужен план, как дальше быть».

Вернулись они в лагерь и решили,
Что нужно все-же друга выручать.
А чтоб отряд совсем не окружили,
Одним придётся им теперь шагать.

Тепло они с друзьями попрощались,
Отправился в убежище отряд,
А Лис со Скалли планом занимались.
Оставим их, наведаем ребят.

Была пред ними сложная задача:
У Филина загадку разгадать.
Ответ быть должен верным, а иначе
Никто не знает, что их может ждать.

Не повезло им раз, осталось две попытки,
И со второй не получилось разгадать.
А филин, в предвкушеньи скорой пытки,
Им всячески старался помешать.


Ильмира вдруг задумалась: «Ну как же?
Как отыскать дорогу нам не свет?
Стоит у наших чувств всегда на страже
Совесть – вот последний наш ответ!»

Глаза у нашей птицы округлились,
Наполнился отчаянием взгляд.
Туман исчез и небеса открылись –
Пред ними теперь не было преград.

Вела от дуба ровная дорожка
И за собою уводила прямо в лес.
«Остерегайтесь ведьму о бараньих рожках», -
Сказал так Филин, топнул и исчез.

Но главного им Филин не поведал:
В лесу нельзя том кушать ничего.
Пошли они за дружеской беседой
Мимо деревьев высотою метров сто.

И было там прекрасным всё – грибочки,
И листья на деревьях, и цветы.
Не написал бы я про этот лес и строчки,
Но вот предстал пред ними дом мечты.

В два этажа, с шикарнейшим балконом
И с окнами размером метра два,
А рядом стол пред этим самым домом
И на столе том всевозможная еда.

Забыли и про нормы, про морали,
Про всё, что вдруг могло им помешать,
И голод свой и жажду утоляли,
Не в силах от стола глаз оторвать.

И зажили они в прекрасном доме,
Вдали от всех напастей и от бед.
Не предавались они более истоме,
И каждый день готовили обед.

И жили они счастливо и долго,
Там не одна прошла, наверно сотня лет.
Бродя однажды по лесу без толку,
Володя вдруг нашел на всё ответ.

Увидел он – сидит на ветке Ворон,
А в лапе – с темной жидкостью флакон.
Завидев его, птица с диким ором
Взлетела ввысь, до неба, выше крон.

В том месте лишь сосуд висеть остался,
Чарующий роняя аромат.
Володя долго не сопротивлялся
И выпил толь лекарство, то ли яд.

И в миг тот самый темной пеленою
Окутала Володю чернота.
Сковал все мышцы холод, как зимою,
И он с трудом открыл свои глаза.

Лежал он на полу в холодном доме,
А рядом – Ворон чёрный, словно ночь:
«Скажу тебе серьезно, шутки кроме,
Что нужно вам бежать отсюда прочь!

Скорее нужно нам спасти Ильмиру
И страшную отвлечь от вас напасть –
Известна злая ведьма всему миру
Тем, что умеет молодость украсть».

На этом слове Ворон попрощался,
И в чёрное окошко улетел.
Один Володя в доме том остался,
С трудом подняться на ноги сумел.

«Навеки мы отрезаны от мира», -
Подумал он и тут раздался скрип.
Открылась дверь, в неё вошла Ильмира
И с нею в дверь пробрался лунный лик.

Безмолвное молчание повисло,
И тут же был придуман смелый план.
«Нам здесь сидеть нет никакого смысла,
Бежим скорей к высоким тополям!

За ними – долгожданная свобода!»
«Постой же, ведь проклятие на мне!
Как только выйду я за те ворота,
То сила злая нас вернёт к избе…»

«Такому не бывать, ведь я не верю,
Что может что-то быть сильней любви!
Пойдём за мною и за этой дверью
Мы зло сразим, лишь ты мне помоги!»

Из тёмной мрачной ведьминой избушки
Две выскользнули тени прямо в ночь.
Кричали где-то хором две кукушки,
Володя уводил Ильмиру прочь.

Но вот остались позади ворота,
И тянется змеёй забор вдали.
Ильмира бредит: «Что-то спать охота.
Оставь же здесь меня, а сам беги!»

Свинцом налилось тело, ноги, руки –
Проклятие злой ведьмы началось.
«За что же мне, за что мне эти муки?
Ведь мы должны быть вместе, а не врозь!»

Вдруг молнии сверкнули ярким светом,
Предстала рядом страшная карга:
«Тебе я помогу одним советом –
Ступай отсюда вон, живой пока!»

Но с места и не сдвинулся Володя,
И стала ведьма заговор творить.
Но вдруг всё стало ярким, днём как, вроде,
И голос добрый начал говорить:

«Приветствую тебя, премилый странник!
Стал гостем добрым в этом мире ты.
Ты смелый рыцарь, доблестный охранник,
Тебе поют деревья и цветы!

Твоя самоотверженность и воля
Ещё немало добрых душ спасёт.
Я вижу, ждёт нелёгкая вас доля,
Так пусть же ведьма чары отзовёт!»

Сквозь яркий свет с земли до небосвода,
Что тьму с полей смывает, словно грязь,
Узрел Володя лик единорога:
«Ступай же в добрый путь, отважный князь!

А ведьма свою шапку-невидимку
Пускай отдаст вам в руки навсегда!
И небо ей покажется с овчинку,
Коль путь вам преградить решит она».

Погас небесный свет и снова вечер,
Плывёт по небу тот же лик луны.
Поднял Володя девушку за плечи,
У ведьмы взяли шапку и пошли.


В тот час же под пригорком лис со Скалли
Свой план хотел вы реальность претворять.
Они всё это время не дремали,
Чтобы врага врасплох коварного застать.

«Вперёд, за мной!» – промолвил лис вполсилы,
Когда враги готовились ко сну.
Лис должен был забраться вверх на иву,
И сбросить вниз пахучую траву.

По ветвям по развесистым забрался
Неслышно, осторожно, словно мышь,
И жуткий запах в волчий нос пробрался,
А вой разрезал всю ночную тишь.

И дым густой всё больше разрастался,
Злой запах разнося от той травы.
На иве лис надолго не остался,
И бросился на землю, вглубь борьбы.

Искала друга верная собака
В дыму густом, не видная врагам,
А Лис успел затеять с волком драку,
И врезал ему лапой по зубам.

Насилу Скалли Тора отыскала,
И с поля боя вынесла его,
Где добрая команда поджидала,
Что Тора оттащила далеко.

На помощь лису Скалли побежала,
Вгрызаясь в шеи мягкие волков.
Рассеялся туман и видно стало
В бою героев, павших от клыков.

Волков и росомах они сразили
Немало, но и сами взяты в плен.
Стеной их Росомахи окружили,
А волки не давали встать с колен.

Тут важный вышел в круг енот и грозно
На пленников обоих посмотрел.
Бежать в то время было уже поздно,
Ждал пленников безрадостный удел.

«Обоих разорвать», - сказал сопливый
Зверёк, махнул рукой и был таков.
Раздался вой зверей под старой ивой,
Смыкается уже кольцо врагов.

Задолго до изложенных событий
Над местностью той Ворон пролетал,
В одном из своих множества укрытий
Исход он этой битвы угадал.

Тогда послал он почтой голубиной
Для воинов приказ в поход идти.
Вести их будет зоркий глаз орлиный.
Часа как три были они уже в пути.

В то время вышли путники из леса,
И по долине шли до самой до зари.
Ночлег решили сделать без навеса,
Под дубом старым спать они легли.

Опасно было двигаться при свете,
Решились день под дубом переждать.
И вот, под утро, рано на рассвете,
Под дубом стал тихонько кто-то ржать.

Так жалобно, как-будто бы от боли,
И дикая ударила в нос вонь.
Вкруг дерева пошли, собрав всю волю…
Израненный лежал под дубом конь.

Стрела из-за спины его торчала,
Последние секунды доживал.
Река на благо рядышком журчала,
Володя за водою побежал.

Стрелу Ильмира вытащила смело,
А рану обработали водой.
Подняться ещё солнце не успело,
Как конь мотнул устало головой.

Сознание его вернулось в тело,
Открылись жизни полные глаза.
Спасителей бесстрашных оглядел он,
Поднялся на колени и сказал:

«Я вам за всё премного благодарен,
Ведь жизнь уже закончилась моя,
Но мир опять красив и лучезарен,
Теперь служить вам верой буду я».

«Скажи нам только, как к тюрьме добраться,
И можешь быть свободен навсегда».
«Ах, я бы вам советовал остаться,
Не нужно отправляться вам туда.

Там долгих десять лет я жил в неволе,
На хлеб я зарабатывал горбом.
Хотелось оказаться мне на поле,
И вот нашел спустя я годы дом.

Но если очень нужно вам, конечно,
До самой до тюрьмы вас довезу,
Но помните, что в той тюрьме навечно
Останетесь, и я вас не спасу!»

«Как только солнце скроется за лесом,
Вези нас поскорее до тюрьмы.
Назад нам путь уже давно отрезан,
Теперь вперёд лишь двигаемся мы».

На том и порешили, а до ночи
Им нужно было выходить коня.
Что ж, сделаем рассказ наш покороче,
Воротимся к холму, где шла война.

Союзники с медведицей поспели,
Когда без сил на землю рухнул лис.
Отважно воевали, как умели,
Но ждал их неприятнейший сюрприз.

Пришли к холму соседние отряды,
Жестокий бой под ивой назревал.
Сражалась Скалли с бледным лисом рядом,
Бобёр же их дубиной защищал.

Недолго эта битва бы продлилась,
Но воздух вдруг сотряс протяжный рог,
И в жилах кровь врага остановилась –
Бежал на них гигантский носорог.

За ним же мчались мощные гориллы,
Себя в грудь ударяя кулаком.
Неравными тогда казались силы –
Шутя гориллы справились с врагом.

Когда же хорошенько их связали,
На свет седой к ним вышел, старый лис.
Направился к израненной он Скалли,
Над лисом молодым склонился вниз:

«Ты - добрая и верная собака,
За жизнь спасибо сына моего!
Нелёгкая была сегодня драка,
Поступка не забуду твоего.

Всех раненых в убежище везите,
Пусть лучшие их лечат доктора!
А пленных за решеткою заприте,
Им время на раздумье до утра».

Друзья же наши тоже не грустили,
В течение всего честного дня
Кормили свежим сеном и поили
Водою родниковою коня.

Темнело, ближе к ночи конь поднялся,
Три раза вокруг дуба обошёл.
С Ильмирою Володя в путь собрался,
В последний раз взглянул на тёмный дол.

Покинули они приют под дубом,
В ночную неизвестность устремясь.
Теперь лишь конь их будет верным другом,
И та звезда, что первая зажглась.

Они шли рядом с речкой, прямо к лесу,
За ним же поле вдоль пересекли.
Пустынная ждала за полем местность,
И степь за ней, тюремные огни.

Оставил конь спасителей в овраге,
Густой укрытом зеленью, травой.
Что делать им? Нет ни ружья, ни шпаги.
Ильмира встала вдруг: «Идём за мной!»

Володя понял – план  созрел великий,
Пошёл он за избранницею вслед.
У врат их ждали острых копий пики –
Из тени вывел носорогов двух рассвет.

«Король отправил нас найти собаку,
Что ночью со двора ушла гулять.
Велел до наступления он мрака
Всех стражников в округе покарать.

Быть может, кто-нибудь из вас, не зная
В тюрьму собаку эту посадил?
Тогда его ждёт участь непростая,
Король бы ему это не простил.

Но если вы ключи нам отдадите
От камер, где животные сидят,
То мы её найдем, а вы живите,
Ведь головы ничьи не полетят.

Мы скажем, что собака заблудилась,
А мы её в лесу густом нашли».
У стражников всё чаще сердце билось,
Один из них отдал свои ключи.

Другой же проводил их до темницы,
Открыл Володя ржавым дверь ключом.
Сидела в первой камере лисица
С пушистым рыже-огненным хвостом.

Пылал напротив камер яркий факел,
Животных освещал унылых он.
Бобры там, львы сидели, даже раки,
И зайцы, бегемотиха и слон.

Вдоль стен освободители шагали,
Но не было среди зверей крота.
Вдруг топот, крики сзади услыхали –
За спинами погоня начата!

Помчались со всех ног, но неудача –
Из тьмы глухая выросла стена.
«Ну что же делать нам?» – едва не плача,
Взмолилася Ильмира к небесам.

«Постой, давай последнюю откроем
Из дерева ту крохотную дверь!
Быть может, повезёт нам не обоим,
Но чувствую, ответы там, поверь».

Нашёл Володя ключик самый мелкий,
Щелчок раздался – дверь отворена.
В той камере у мокрой, грязной стенки
Избитый Крот сидел, едва дыша.

Надел Володя шапку-невидимку,
Обнял Ильмиру, бедного крота,
И стали они меньше, чем песчинка,
Невидимы для грозного врага.

Открылась дверь, и морда скунса влезла,
Огонь углы и стены осветил.
Взревел зверёк, умчался так же резво,
И носорогов тоже след простыл.

«Снимайте же скорее эту шапку», -
Промолвил вдруг набравший силу Крот, -
«Одним ты станешь с ведьмою проклятой.
И дайте же смочить водою рот».

Подали ключевой воды напиться
От жажды измождённому кроту.
«Нам нужно выбираться из темницы,
Теперь проход я снова рыть могу.

Пойдите в самый дальний, левый угол –
Подземный ход заложен кирпичом.
Меня убьет тяжёлая натуга,
А вы легко разрушите плечом».

Стена и правда не сопротивлялась,
И вскоре был свободен тайный ход,
Где тень крота в потёмках затерялась.
Пошли туда, где рыл когтями Крот.

Лапами орудуя умело,
Он вскоре пробурился до стены,
А там – свободы воздух свежий, небо,
Сердца надеждой, храбростью полны.

Пошли они, невидимо для взора
Охранников, прочёсывавших степь.
«Не стать бы целым с шапкою раздора,
Нам только бы до леса дотерпеть».

Непрост был путь, опасностями полный,
Казалось, что не хватит им и дня.
Сосновые всё ближе были кроны,
Как вдруг они увидели коня.

Заметив суматоху вкруг забора,
Он поспешил убраться прямо в лес,
Где встретился с друзьями очень скоро,
Мгновенно с ними вместе и исчез.

До леса они быстро доскакали,
И в чаще средь кустов нашли приют.
«Ах, как же там моя родная Скалли?
И хитрый, рыжий, добрый, верный плут?» –

Сказала так Ильмира и ответом
Ей голос добрый вторил с высоты:
«От ваших я друзей с большим приветом!
Удачно вместе путь они прошли».

И снова, как нельзя на ветку кстати,
К ним ворон прилетел, чтобы помочь:
«Избавиться пора от подлой знати,
И самозванца гнать с земли родимой прочь!

Идите же скорее вы к драконами,
Крот скажет, как их логово найти!
Зовите их на битву за корону,
Я через птиц скажу, куда на бой идти.

Крота пусть конь в убежище доставит,
Займутся, наконец, им пусть врачи.
Слуга покорный тоже вас оставит,
Идите с наступлением ночи».

В то время лис проснулся на перине,
В стенах просторной комнаты с окном.
Собаки рядом не было в помине,
Решил он выбираться, но ползком.

Так вышел он из дома, ковыляя
Направился вперёд на зов души.
Вверху сквозь жерло свет вниз проникая,
Святил поля и реки, и сады.

Тут сердце лиса вдруг заколотилось,
Когда за дивным садом вырос дом.
Во сне ему не раз такое снилось,
Сейчас казалось тоже это сном.

Неслышно дверь у дома отворилась,
И вышел на крыльцо помятый лис.
Улыбка на лице его искрилась:
«Твоей собаке дать бы надо приз!

Она тебя отважно защищала!»
«Отец!? Но ты… ведь ты давно погиб!»
«Да, жизнь меня немного потрепала –
Так нужно было, чтобы ты остался жив.

Но что судить теперь? С тобой мы снова вместе!
А вот и Скалли, добрая душа».
Собака принесла для лиса вести:
Им нужно выдвигаться не спеша:

«На помощь нас зовёт к друзьям тревога,
И мы не в силах больше здесь сидеть!
Раздастся скоро звук большого рога,
До этого нам нужно подоспеть».

«Тогда прошу на чай в моё жилище,
Уж булочки с изюмом испеклись.
На пользу будет скромная пусть пища –
Вам силой нужно свежей запастись».

За дружеским столом из пня берёзы
В далёком словно детстве собрались.
В глазах у лиса заблестели слёзы,
Воспоминанья пред глазами пронеслись.

Недолго длилась трапеза. В дорогу
Опасную и трудную пошли.
Простившись с папой-лисом у порога,
Убежище покинули они.

Их путь лежал сквозь лес и через поле,
А дальше – чаща, степь, и путь к реке.
Возник вдруг тот, чьей не было здесь роли –
Охотник с арбалетами в руке.

В то время они поле пробегали,
До чащи было лишь рукой подать,
Как жалобно вдруг застонала Скалли,
На ногу стала левую хромать.

Ещё одна стрела упала в землю,
Другая рядом с ухом пронеслась.
Старались целым стать со своей тенью –
Огромная собака к ним неслась.

До них не добежала пару метров,
Вцепились в шею мощные клыки,
И в тот же миг душа ушла по ветру.
Стоял пред ними Тор: «Вперёд, в кусты!»

Там лис помог взвалить на спину Скалли,
Опасность же увёл в далёкий дол.
В убежище в то время не дремали:
Лис-папа за собой отряд повёл.

В тюрьму, освобождать животных плененных,
И шли они весь день и пол-ночи.
«Негоже им в сырых томиться стенах», -
Сказал так Ворон, - «Нам нужны бойцы!»

Был план у лиса прост и гениален –
Всех стражников тюрьмы застать врасплох.
Две белочки ключи от врат украли,
И погасили сотни факелов.

Теперь настала очередь отряда –
Никто им помешать уже не мог.
И тысячи зверей шагали рядом
Туда, где зазвучит протяжный рог.

Ильмира и Володя в это время
На тот берег реки перебрались.
Несли они отважно это бремя
И в логово к драконам забрались.

Не очень-то и храбрым оказался
Вожак драконов – просто сущий трус.
Конечно, очень храбрым быть старался,
И мог смертельным быть его укус.

Во вражью понеслись они долину,
Туда же шёл с большим отрядом лис.
Две тысячи бобров пошли с плотины,
С убежища бойцы спустились вниз.

И славная была в то утро битва,
Победою закончилась война.
Была с ними надежда и молитва,
И ворон крикнул: «Выберем царя!

Спаситель, от людей пришедший с мира,
Что делит с нами общий кров и стол,
Отважная и добрая Ильмира,
Займи же ты великий наш престол!»

«Прости меня», - Ильмира говорила, -
«Но завтра мы в обратный путь идём.
Удача будет с вами пусть и сила,
А Лис пусть будет вашим королём!

Тут крики раздались, аплодисменты –
Все звери прославляли короля.
Летели только шапки вверх и ленты,
Сей праздник долгих два продлился дня.

Глаза свои открыла утром Скалли –
Сидела рядом вся её семья.
«Ах, как мы за тебя переживали!
Вставай же, нам домой идти пора».

Недолго длились проводы, в последний
И быстрый собрались ребята путь.
Исчезли вдруг деревья, сосны, ели.
«Вернёмся мы ещё когда-нибудь».

А вот дорога, что ведёт до дома,
Словно ручей они ту реку перешли.
Всё радует здесь глаз и всё знакомо.
Все лучшие моменты впереди!