Мнение о книге Некоторые не попадут в ад

Тех, кто ждал выхода нового романа Захара Прилепина, я буду вынужден разочаровать: книгу "Некоторые не попадут в ад", несмотря на красующееся на обложке определение "роман-фантасмагория", романом нельзя назвать даже с натяжкой. Эту книгу можно назвать, скорее, мемуарами, своеобразным подведением итогов, лирической исповедью, набором бытовых зарисовок и художественных портретов. Прилепин - верный и последовательный ученик Лимонова, а последний, как мы знаем, с какого-то времени просто перестал писать художественные произведения, справедливо решив, что самые интересные объекты для описания - это сам Дед и окружающие его люди. Новая книга Прилепина - это не ремейк "Патологий" и уж точно не наш русский "По ком звонит колокол". Я бы даже назвал эту книгу признанием в любви. Несмотря на то что рассказчиком и, по сути, главным героем книги является непосредственно сам Захар, "Некоторые не попадут в ад" написана прежде всего о тех, кого Захар любит и без кого своей жизни не представляет. И компания у него подобралась самая разношёрстная: тут и сам Батя - глава ДНР Александр Захарченко, тут и Томич - комбат Прилепина Сергей Фомченков, тут и бойцы ополчения с позывными Граф, Казак, Тайсон и др., тут и всемирно прославленные кинорежиссёры Эмир Кустурица и Никита Михалков, тут и рэпер Хаски, и поэтесса Женя Бильченко и певица Чичерина, тут и жена и четверо детей самого Захара. Ну и, конечно, "старик Эд" - великий Эдуард Лимонов, блистательный и точный, хотя местами и пристрастный портрет которого, на мой взгляд, является одним из лучших мест книги.
"Некоторые не попадут в ад" является логическим продолжением предыдущих книг Прилепина - "Не чужая смута" и "Всё, что должно разрешиться" - и составляет с ними своеобразную трилогию. Пять лет уже длится эпопея с Донбассом, и все эти пять лет Захар тем или иным образом принимал самое деятельное участие в этих событиях: в качестве военкора, в качестве гуманитарщика и, наконец, в качестве боевого офицера Донецкой республики. Это важный и большой этап жизни даже для такого, вполне себе состоявшегося, человека как Захар и настало время подводить его, уж не берусь судить насколько преждевременные, итоги. Итоги эти, чего уж греха таить, не очень утешительны: мертвы символы этой войны - Гиви, Моторола, Захарченко, мертвы или покалечены сотни ополченцев, имена и позывные которых менее известны, но вклад которых не менее важен, и поэтому ближе к концу книга приобретает воистину щемящую трагическую нотку:

"Мать ( или бабушка? ) одного бойца пишет: мы так верили вам, а он мечтал, хвалился: я буду служить у Захара - и служил, - а теперь лежит с перебитым позвоночником. Мы отдавали вам молодого, прекрасного, здорового парня. Где он?..
Сразу, быстрым движением - откуда что взялось - двинул курсор на крестик в углу: щелк! - и вроде не было этого письма; приснилось.
Вспомнил, как Захарченко, ночью, - мы куда-то шли посреди темноты, - скривившись, как от досадной боли, говорил: "Захар, я сначала помогал, переписывался, спрашивал, как там дела; первому помогал больше всех, ездил к нему; пятому помогал, десятому, двадцатому. Потом, когда счёт перевалил за сто, за тысячу - перестал об этом думать. Помогаю, но не думаю. Нет такого сердца на земле".
Через день я включил ноут, нашёл то письмо, быстро набрал текст: "Помню о каждом своём бойце". ( Соврал, у половины не запомнил даже позывные. ) "Чем смогу помочь?"
Мать ( бабушка? ): "Спасибо, что ответили. Сын говорил, что вы хороший".
Но ещё через час меня забанила. Чтоб никогда больше не отвечал. Даже такой хороший. Чтоб не было ни моего лица, ни имени, ни Донбасса, ничего - потому что вот он, твой Донбасс: парень ходил, бегал, смеялся - теперь лежит, зовёт из другой комнаты: мама! - сам никогда не придёт к маме. А приходил. Он приходил сам.
Ещё много чего могу рассказать, ничего не нужно выдумывать.
Могу говорить так долго, что постареют мои собаки, заснувшие у ног.
Но теперь что-то болезненное, огромное, тяжёлое упало - и лежит посреди совести: не сдвинуть."

И смерть продолжает собирать свой печальный урожай: буквально на днях погиб ещё один товарищ Прилепина с позывным Анапа.
Но самое страшное даже не в этом, война есть война, самое страшное в том, что всё, что должно было разрешиться, так и не разрешилось. В Киеве продолжается политический цирк, бывших ополченцев, вроде Ирины Воронцовой, самым паскудным образом пытаются выдворить за пределы России, Донбасс по-прежнему пребывает в состоянии "ни мира ни войны", а донбасская вольница/герилья закончилась тем, что самопровозглашённые республики под началом санкционированных Кремлём управленцев стали марионетками в политических играх очень и очень больших дядек. В своей последней на данный момент книге "Азбука" Эдуард Лимонов, члены партии которого в великом количестве принимали участие в боевых действиях на Донбассе, пишет:

"Важно не то, чего хотели, а важно то, что получилось. ДНР не получилась народной республикой, а получилось полицейским государством, как Россия, только мельче, потому что захолустней.
...
Мы собирались делать революцию в России, а не вести войну на чужого дядю в Донбассе. Пока мы верили, что в Донбассе идёт русское восстание, партия поддерживала Донбасс, у нас там люди погибли, а когда началась замосковлённость территорий, мы мало-помалу ушли оттуда, остались заблудившиеся.
...
Моё личное охлаждение к Донбассу наступило после того, как Россия превратила русскую донецкую революцию в две послушные Московии: ДНР и ЛНР.

Вот такой я гадёныш, мне честную революцию подавай!"

И с ним в этом трудно не согласиться.
Тут, конечно, многие недоброжелатели Прилепина обязаны позлорадствовать: "Ну что, навоевался, придурок? Сколько пушечного мяса положил ради галочки в собственной биографии, мразь и подонок." Я бы и сам задался сакраментальным вопросом "за что воевали", если бы не понимал, за что воевал Захар: за Русский мир, за родную землю, за славу русского оружия, за всё то, что касается лично его, Захара. За то чтобы хотя бы частично переиграть результаты исторического геополитического поражения России в 1991 году. За то чтобы чувствовать себя органичной частью русской истории, безусловно, во многом подлой, кровавой, неприглядной, но и - славной, блистательной и величественной. Захар - романтик и литератор - ощущает себя верноподданым большой, ленивой и грозной Империи, неряшливо раскинувшейся на одной шестой части суши, ей он служит, за неё чувствует ответственность, ради неё он готов брать грехи на собственную совесть. Короче говоря, "если надо объяснять - то не надо объяснять." И не его вина, а его беда, что жернова истории всегда перемалывают таких искренне и честолюбиво настроенных людей.
Книга "Некоторые не попадут в ад" ничего не прибавит и не убавит для тех, кто Захара откровенно ненавидит, равно как и для тех, кто относится к нему с уважением и даже с сердечным трепетом. Лично я отношу себя ко вторым. Для меня Захар - свой. Я рад, что он жив, хотя много раз всё могло сложиться несколько иначе. Я рад, что гуманистка-Полозкова не получит лишний повод выпить шампанского. Я рад, что Захар твёрдо стоит на своём месте на своей земле и пишет свои книги. Ведь, по большому счёту, Захар отчитывается и исповедуется уже не перед нами, своими читателями и поклонниками, но - перед Богом и вечностью. За всех нас.