Прочти, ведь ты же я

Дождь. Тропа. Иду, совсем промок.
Грязь налипает так, что не поднять мне ног.
В лесу один, темно, не видно света.
Иду уже три дня, минут пятнадцать до рассвета.
Вдали вдруг вижу деревянный дом,
Старинный сруб, покрытый мхом.
Петля висит, и ржавый в ней замок,
А на окошке ключ, одетый на пруток.
Я захожу, передо мной комод.
Так жутко здесь, что аж бросает в пот.
Иду, стоит огромный стол,
А рядом стул, гвоздями вбитый в пол.
На нём свечи — стоит огарок, а рядом стопка из тетрадок.
С трудом я свечку разжигаю
И взгляд на стопку из бумаг бросаю.
Беру тетрадку, в паутине вся.
На ней написано: — «Прочти, ведь ты же я».
С опаской открываю лист и начинаю чтенье.
В начале — имя чьё-то, дата, год рожденья.
А после мелким подчерком рассказ,
Залитый воском весь, не видно половины фраз.
Он пишет: — «Жил как все мальчишки,
Стрелял с рогатки, не любил я книжки.
И вот однажды в старшем классе в школе
Влюбился в девушку я искренней любовью.
Мы целовались, вдвоём рассвет встречали,
А после школы жить мы вместе стали.
И я скажу, что лучше всех мы жили,
И жизнь любя, счастливей всех мы были.
Но всё кончается, как пачка сигарет,
Как день, как ночь, как темнота, как свет.
И подойдя однажды, мне она сказала: —
«Я ведь всегда тебя любить не обещала».
А утром, молча и не взяв вещей,
Ушла, оставив связку из ключей...
И всё по жизни пошатнулось,
И в бездну мрака окунулось.
Я много пил и всё продал,
Счастливым был, бездомным стал.
И я решил, что мне осталось
Старухе руку протянуть,
Та что с косой, та что не звала,
И дверь свою ей распахнуть.
И я решил, что выпью яду,
И не хотелось в рай, хотелось в лапы ада.
Для храбрости я коньяка напился,
Не помню, как в лесу я очутился.
Не помню, сколько я бродил,
Я пьяным был и грязным был».
Он дальше пишет, что нашёл здесь дом
И жил полгода или год он в нём.
Тут жизни смысл он изменил
И заново ушёл, чтоб стать кем был...
Всё прочитав, я вдруг подумал:
«Я ж тоже глупый, на всё плюнул.
Хотел от жизни убежать,
Схватить судьбу и горло сжать».
Я посмотрел — уже светало,
Горящей свечки уж не стало.
И взял я чистую тетрадь
И начал про себя писать.
Я всё писал, как всё сгорело,
Как в жизни смысл я потерял,
Что в жизни всё мне надоело,
Я все надежды растерял.
Писал про всё, не прекращая,
Ни строк, ни фраз не сокращая.
Писал чернил я не щадя,
Ни про кого, лишь про себя.
Закончив, имя лишь писать не стал,
И только на тетрадке написал: —
«У каждого судьба своя,
Прочти, мой друг, ведь ты же я».