Змеебог

Средь забытых дорог в темноте и пыли 
Чахнет умерший бог, грозный змей - бог земли. 

Подземелья его перл и злато хранят, 
Но клыков берегись там опаснейший яд. 

Как с клыков каплет яд, так с души каплет боль.   
Одинок в целом мире зелёный король 

Хвост его как река простирается вдаль, 
И блестит чешуя словно горный хрусталь. 

Хладный взгляд ядовит, он пугает в ночи, 
Будто дьявола смех в пылкой адской печи. 

Пусть богатством наполнены недра земли, 
И возвысились кроны лесные вдали, 

Он не рад ни камням, он не рад ни листве, 
Ведь тоскливо и скучно в мирском естестве. 

И от скуки своей змей все рвётся на свет,   
Где живое с живым пляшет свой минуэт. 

Там, в деревне людской, все простор и гульба, 
Переливом сверкает избушек резьба. 

Змей, обличье сменив, по деревне идёт, 
И клюёт на уловки любой идиот, 

Каждый в рот ему смотрит - бог в злато одет, 
Всякий то поклонится, то крикнет “привет”. 

И готовы те люди хоть в пропасть нырять, 
Чтоб каменьев побольше и злата собрать. 

Но земля обращает живых в мертвецов, 
Всё становится меньше в селе мужиков. 

Всё равно люд бежит покорять глубь земли, 
А злой бог всё плетет ложь-рассказы свои: 

Что он жалкий шахтёр, что стал в шахте богат, 
А про смерть под землёй все наврали стократ. 

Старожилы бранятся теперь меж собой ¬– 
Все хотят свою дочь гостю сделать женой. 

И девицы его не хотят отпускать,
То одна, то другая утащит в кровать. 

И смеётся царь-бог, стала жизнь весела, 
Пока вдруг не попалась красотка-вдова. 

И коса словно шёлк, изумруды-глаза, 
И вся тонкая, юркая как стрекоза. 

Но в избушке томится её красота – 
Не нужна скорбной деве людей суета.   

У вдовы кроток нрав, голос сладок как мед, 
Но в душе поселился трепещущий лёд. 

Не нужна ей любовь, драгоценностей блеск. 
На могиле, на чувствах поставлен уж крест. 

Но клянётся царь-бог этот лёд растопить, 
Иль придётся от гнева весь мир схоронить. 

Страшна бога любовь, но богаты дары. 
Он готов класть к ногам ей цветы и миры. 

Он приходит к ней в дом, с приглашеньем иль без
И ведёт себя словно назойливый бес. 

Клятвы в вечной любви красноречьем пленят, 
Наконец провели шумной свадьбы обряд. 

Прожив год или два с молодою женой, 
Змей вернулся с ней в царство камений – домой.

Там пылает топаз на гранитных стенах, 
Не листва – малахит зеленится в садах. 

Неба нет. С высоты почерневших камней 
Светят скромно алмазы, как россыпь огней.

Вместо солнца блестит золотая руда, 
Но не греет теплом неживая звезда. 

Мрак и холод царит средь несметных богатств. 
Чудный мир одинок, тише всяких аббатств. 

Дева бусы плетет себе дни напролёт, 
А за ней змеебог всё неслышно ползёт. 

Пусть его грозен нрав и объятья хладны 
Он без девы не может как волк без луны. 

Но цветы распускаются лишь на свету, 
Не привыкло живое терпеть темноту. 

Под землёй смерти нет: нескончаемый век 
У камней, у богов. Смертен лишь человек. 

И прошло десять лет, что для бога как миг, 
Потускнел в глазах девицы радостный блик.
 
Вот ещё через год она словно свеча 
Догорела, потухла, весь мир омрача. 

Долго боже скорбел, и ревела земля, 
Не ожила природа в конце февраля. 

Травы все оскудели, пожух целый мир. 
Там, в лесах, скорбят нимфы и плачет сатир. 

Они кликают бога и молят помочь.
Смерть цветов и деревьев терпеть уж невмочь. 

Должен бог все забыть, заступить на свой трон, 
Но святым для него стал обряд похорон. 

Он предал тело девы земному огню 
И свернул серый прах в шелкову простыню. 

Схоронил свёрток в почву. На месте его 
Зародили озера свое естество. 

И у края озёр, будто на алтаре, 
Расплела косы ива в своём серебре. 

Много ив под землёй, от чужих скрыты глаз, 
И печальный змей-бог вторит им свой указ. 

Чтобы мир те держали на сильных ветвях, 
Чтоб на жизни стоял, а не серых камнях.