Две недели без неё, или записки Романтика

Разбирая старые записи(2000-2001 год)обнаружил пару рассказов из прошлой жизни. После развода эти свидетельства былой любви кажутся неуместными и неудобными, и всё таки решил опубликовать. Сохранил стилистику и речевые обороты, старался не вмешиваться в тогдашнее настроение.

12 Мая, сегодня моя любимая покинула Россию. Решив отдохнуть от скучной, серой действительности. Её поездка висела надо мной дамокловым мечом. О Египте она говорила давно, но я надеясь на авось, пропускал её слова мимо ушей. Как гром среди ясного неба, грянуло известие о туристической путёвке. День отъезда 12 Мая 2001 года. Хоть стой, хоть падай. Я не сразу осознал, что мне предстоит пережить первую, серьёзную разлуку с этой девушкой. Я выспросил, когда и откуда они полетят, во сколько вылет, когда регистрация. И набился проводить её. Иришка кажется удивилась такой навязчивости, но ей понравилась моя тяга к её священной фигуре. Я перекинул все дела с 12 на другое время (в результате мой график стал похож на бред сумасшедшего нормировщика). Заказы громоздились друг на друга, образовывая такой коктейль из заказов, установок, замеров, переговоров..... От одной мысли о реальности происходящего, хотелось застрелиться. Учитывая, что до этого я, таким же волевым усилием так же освободил пару дней для Майских праздников, можно догадаться как обстояли мои дела. В то же время я сознавал, что без встреч с моим зайчонком, с моей ласковой, ненаглядной, моей единственной, мне просто нечем дышать.  Она полыхает огнём в моём сердце, заставляя его биться скорее. Она прорастает в моей душе тонким ростком надежды на любовь и понимание. Мой мир разделился на прекрасное далёко, (в виде станции Бирюлёво товарное) и на обыденное, повседневное существование. Как ни горько было это сознавать, но моё «прекрасное далёко» стало просто недосягаемым. Как минимум на две недели. Прощальный вечер мы организовали 9 Мая. Я сорвался с половины рабочего дня, чем вызвал немалое возмущение своих сослуживцев, и отправился к Ирише смотреть салют. Из Клина я добрался без приключений, прибыв в распоряжение к моей фее, вовремя, и без потерь личного состава, в смысле с цветами, и при всех делах. Мой приезд вызвал бурю радости. Ира открыв мне дверь, тут же метнулась в ванную, чем немало меня удивила. Я не привык к таким проявлениям восторга. Правда позже выяснилось, что она просто снимала бигуди. Вечер удался, мы готовили плов, Ира печатала диплом, я читал, и всячески ей мешался, то есть помогал. Правда на салют мы так и не сподобились выбраться, решили салютовать победе дома. Было открыто две бутылки красного вина, вымыты фрукты, включён телевизор, в общем, подготовлены все атрибуты праздника.
(Предшествующие строки были изъяты комиссией по цензуре, как не отвечающие духу высокой нравственности и морали строителей коммунизма).
Вернувшись в Клин десятого, после обеда, я получил массу полезной и приятной информации о себе, своих родных, о своих связях с работой, и об интимных отношениях, которые якобы были у моих сослуживцев со мной. Естественно я не поверил ни единому слову, но обижаться то же не стал. На Руси закон таков, нет суда на дураков.
Вечером 11 числа я получил полный расклад. Вылет 12 Мая в час, регистрация в 11.00. терминал Шереметьево-2 , встречаемся у большого табло.

12 Мая, Суббота, проснулся с головной болью, и чувством странной тревоги, как будто у меня отобрали все чувства, ничего не оставив в замен. К общему «радостному» настроению прибавилась тревога, вдруг не успею проститься со своей ненаглядной. Дорога прибавила мне нервозности. Автобус плёлся нога за ногу, останавливаясь в каждой мало-мальски приличной пробке. Моросил мелкий дождь, время от времени я впадал в странное забытьё, похожее не то на сон, не то на бред. В подсознании живо рисовались странные картины. То виделось, как я подхожу к чете господ Добренко, сидящих на чемоданах, и щеголевато поклонившись, говорю, «разрешите представиться, Сергей Анатольевич Лазорцев. Близкий друг и поклонник вашей дочери Ирен». На что её папа, седеющий, солидный господин, нехотя вставая, говорит «таких друзей, за х.... да в музей» при этом его рука начинает крутить моё ухо, с явным намерением проверить крепко ли оно пришито к этой пустой голове. Резко проснувшись от боли в ухе, я понял что слишком сильно прижался к стеклу ухом, и оно затекло. Успокоившись, я вижу следующюю картину, аэропорт, центральный зал, в него врывается толпа хулиганов, и крушат всё и вся. Охрана и менты побиты и смяты. Пассажиры в панике, персонал попрятался кто где. И тут на этом празднике жизни являюсь я. Конечно не в белом фраке, но всё таки довольно элегантный и солидный. Прошу хулиганов успокоиться, стращаю их цитатами из писания Божьего. Урезониваю настолько же вдохновенно, насколько  и безуспешно. Они окружают меня плотным кольцом, и тут один из них хватает мою Ирочку, неизвестно откуда нарисовавшуюся. И с явным вожделением пытается её поцеловать. Меня начинает трясти, я крушу этих гадов всеми мыслимыми и немыслимыми способами и приёмами, раскидываю их как щенков, отбиваясь всем чем могу. В общем отрываюсь за себя и за того парня. Пробуждение как холодный душ. На меня смотрят человек шесть. Какие с непониманием, какие со страхом, некоторые с любопытством. Пассажиры, обернувшись в мою сторону, пытаются понять, то ли я спятил, то ли вспомнил старый мордобойный боевик, то ли уснул сев на ежа. Короче равнодушных не было. Настолько резко я дёргался и метался. Я делаю вид, что это не про меня, и не обо мне. Зевая поворачиваюсь к окну, с самым безразличным видом смотрю на окрестности Зеленограда. На протяжении дальнейшего пути я не позволял себе так далеко залезать в забытьё. Так, пару раз спасал её самолёт от международных террористов, потом пробирался под фюзеляжем с букетом цветов, что бы проехавшись в багажном отделении встретить её в Шарм эль Шейхе. Ну и так, по мелочи, разобрался с парочкой природных катаклизмов и глобальных проблем человечества. Глупые картинки прекратили рисоваться только по приезде на Речной вокзал. Тут я вывалился из автобуса, ещё не проснувшись. И на фига все пассажиры подставляли свои карчажкимне под ноги, и совали свои сумки как раз туда, куда я только что хотел наступить. Не успев остановиться, я врезался в какую то гражданку. И что бы хоть как то мотивировать такое несанкционированное поведение, тут же обескуражил её вопросом, как попасть в Шереметьево-2 ? На лице дамы просматривался ответ, что по мне психушка плачет. Но учитывая мои массогабаритные показатели она просто махнула рукой в сторону первого отходящего автобуса. Влетев в него, и сшибив по дороге пару пешеходов, я наконец то проснулся. Выяснив что это за автобус, куда, и за какое время он доберётся. 851 действительно шёл в Шереметьево, в районе второго терминала мы окажемся примерно в 10.25. Я должен был успеть, хотя и начал себя ругать за поздний приезд. Всю дорогу я с интервалом в десять секунд смотрел на часы, ругая водителя за нерасторопность, а пассажиров за желание выходить из автобуса до нужной мне остановки. Второй терминал, моросит дождь, стоит гул от взлетающего лайнера, много суеты, мало смысла. Бегу в центральный зал, вот большое табло шелестит номерами вылетающих бортов, уйма народа шныряет под ногами, все нервные, как я. Моих не видно. Начинаю вращательное движение башней, при этом не снижая скорости движения по залу. Задачи две. Первая, найти Иру, вторая, раздавить при этом как можно меньше граждан.
Я увидел её. Она стояла у эскалатора с двумя дорожными сумками, в синих коротких шортиках, и белой симпатичной курточке. Господи, как же она прекрасна! Длинные, светлые волосы струятся по плечам, таким хрупким и женственным. Руки сжимают походную сумочку, в её пальчиках она кажется довольно таки увесистой, хотя в моей ладони эту игрушку даже заметить было бы трудно. При взгляде на неё я просто растаял. Улетучились все страхи и сомнения. Ушла обида и раздражение, всё вокруг покрылось розовым туманом, я ещё раз убедился, как сильно я её люблю. Я подошёл незаметно, и не зная что сказать, просто улыбнулся ей. Иришка как всегда, в своём репертуаре, я даже не успел толком поздороваться с её мамой, как она выплеснула на меня все последние новости. Без перерывов и рекламных пауз, она в течении пятнадцати минут говорила. Говорила о том кто и сколько раз звонил её папе вечером (и даже по каким телефонам они это делали). Говорила о том, сколько и с кем трепалась, кому успела дозвониться, кому нет. Говорила о том как добила диплом, как ездила с ним в институт. Говорила как работает,  а верней, как не работает это учреждение.  Говорила о том, что они с мамой вчера сбились с ног, собирая и пакуя вещи, пытаясь собрать всё самое необходимое, включённое в список. Говорила что место отдыха переместилось из Хургады, как планировали раньше в Шарм эль Шейх. Говорила что папу срочно вызвали по работе, и их привёз в аэропорт его друг. Я не перебивал её. Мне всегда приятно слушать, как она говорит. Я просто прижался к ней, слегка обнял её за талию, и внимал журчанию её голоса. Когда поток её красноречия слегка ослаб (это выразилось в том, что Ирина Аркадьевна смогла несколько раз перебить дочку, и вставить парочку фраз) я пользуясь затишьем, которое длилось не более полу секунды, вручил ей именную икону святой, преподобной мученицы Ирины. При этом объяснив моей наглядной что это её именная икона. С плохо скрываемым удивлением, она убрала странный дар в сумочку, и сказала что я умею удивить её нестандартностью своих действий и мыслей. Лицо же Ириной мамы вообще выражало странные чувства. Казалось она думает « ну и пафнут, прискакал из на пол часа из какого то Мухосранска за семь вёрст киселя хлебать, да ещё в дорогу вместо нормального подарка иконку притаранил. И где такое чудо моя дочка откопала?»  Правда потом мне Ирина сказала, что мама забыла взять в дорогу образ Николая угодника, который всегда сопровождал её в путешествиях. И мой странный подарок пришёлся как нельзя к стати. За разговорами мы не забывали следить за табло, которое ласково шурша, перетасовывало рейсы. Время неумолимо подходило к моменту прощания. Вот мы перебрались к турникету, я подал сумки, всё ещё не не веря в очевидное, мне казалось, что в последний момент что то случиться, и мой ангел останется со мной. Чудес не бывает, она поцеловала меня долгим, прощальным поцелуем, я сказал ей, что люблю её, она улыбнулась, и впорхнула в людской поток. Я с трудом различал в этой безликой толпе её милую головку. Вдруг она вырвалась из толпы, и обернувшись, стала искать меня глазами. Я махал ей, и она кажется меня заметила, улыбнулась в ответ. Мелькнуло желание перемахнуть через эти жидкие ограждения, растолкаю охрану, брошусь ей в ноги, и обняв за колени буду целовать её, целовать бешено, страстно, нежно, отчаянно. Задыхаясь от слёз и давящей разлуки. Единственное, что удержало меня от этой глупости, так это нежелание ставить мою Иришку в неловкое положение. Она выходила из очереди ещё раз, но уже не разглядела меня. Пожала плечами, решила что я уже ушёл. А я был там! Я видел как она проходила регистрацию, как прошла в левый край зала на таможенный досмотр, как их провели на посадку в самолёт. Я потерял её из виду в 11.10. Во мне что то сломалось. Ноги не шли, да и куда мне теперь было идти?
Мир, серый, мрачный, с моросящим дождём, смотрел на меня с холодным презрением, и равнодушием. Совсем недавно здесь было так оживлённо, так людно. А теперь какие то нервные люди ползали под ногами, бессмысленно шатаясь взад и в перёд. Я вышел на улицу, холодный, сырой ветер довершил картину. Смелым, размашистым мазком, брошенным на холст небрежным художником. Закурил, холодно, странно немеет сердце. Мыслей нет, чувств то же нет. Иду на остановку автобуса. Он махает мне хвостом,  и исчезает за поворотом. Жду следующего, нервно курю, пытаюсь ожить. Немного удалось прийти в себя. Я разговорился с парнем, он провожал сестру в Хургаду. Жаловался, что она уже четвёртый раз за границей отдыхает, а он только на рыбалку выбраться может. Я поймал себя на мысли, что не важно куда и в какой раз она полетела, лишь бы вернулась живой и здоровой, лишь бы вернулась. Подошёл наш 851, из него торопливым шагом выходили пассажиры, толкаясь у входа, их было много, все с багажом, все нервные.  Совершенно неожиданно я почувствовал странный прилив нежности, подал руку пожилой женщине, и улыбаясь, помог ей выйти из автобуса. Следом выходила молодая мама, с огромным чемоданом. Я снял его, и поставил на асфальт, помог ей сойти. Её дочка, девочка лет четырёх, в жёлтом нарядном костюмчике, боялась спускаться по ступенькам. Я поднял её с верхней площадки, и аккуратно поставил рядом с мамой. «Спасибо вам, молодой человек», сказала мне эта женщина, а ребёнок, ухватившись за маму, посмотрел на меня снизу вверх, и робко, застенчиво улыбнулся.  Никогда не был сентиментальным, а тут, ни с того ни с сего чуть слезу не пустил. Видимо нервишки расшалились. Дорога из аэропорта была довольно скучной, я пялился в окно, с видом удава, заглотившего дюжину кроликов, и на ближайшие две недели отрешившегося от мирской суеты. Ира обещала позвонить вечером, как только разберётся с роумингом. Это радостное обстоятельство вселяло в меня надежду, и не давало совсем скиснуть. Навязчивая мысль о недельном запое была безжалостно отвергнута, во первых это удел слабых, во вторых это дорого, и в третьих, мне столько не выпить.... Да и какой смысл губить свою молодую жизнь сейчас, когда я встретил ту единственную, неповторимую, милую, добрую.  Ту, чьё имя заставляет меня трепетать, словно я молодой листок. Неокрепший, но жаждущий жизни. С речного я поехал домой, всю дорогу мёрз и дремал. Ехать было крайне неудобно, поэтому водитель не торопился, подольше растягивая это садистское шоу. Клин встретил меня не ласково, чему я особо не удивился, тогда обидевшись, он подстроил мне подлянку. Я её обнаружил, подойдя к своей квартире. Дома никого не было, потрезвонив с минуту я полез в карман за ключами, нащупал пустоту и неизвестность. Только тут я вспомнил что с утра не взял ключи, надеясь на то, что дома кто то останется. Торчать в подъезде было мало радости, я пошёл на рынок, шлялся без дела, людей смотрел, себя казал. Проболтавшись минут сорок, я почувствовал что совсем замёрз, от холода даже есть расхотелось. Мелкой рысью я потрусил к своему дому, влетел в подъезд, и со всей силой навалился на звонок. Когда последний отзвук затих где то в глубине моей берлоги, я понял, сегодня не мой день. Выйдя на улицу, я постарался убедить себя в том, что это не самое худшее положение, из тех, в которых я побывал. Как бы поддерживая эту мысль, закапал дождь и подул промозглый ветер. Спустя почти два часа, к дому медленно подплыла моя мама, с двумя сумками, и удивлёнными глазами. Не вдаваясь в подробности, скажу что был утешен, обласкан, накормлен, и насильственно напоен водкой, естественно в профилактических целях. Вечер был сыр, сер, и хмур. Пометавшись по квартире без видимой цели, я, что бы не нервировать стариков, ушёл в себя, в смысле в свою комнату. Где и начал писать эту галиматью. Не успел я как следует распустить нюни, как ко мне ворвалась Любашка, моя двоюродная сестра. Не тратя времени на церемонии, она, чмокнув меня в щёку вывалила на стол кучу старых кассет, и начала мне объяснять, что и как надо переписать. На кассетах был записан курс иконописи.  Какой то гнусавый батюшка, прорываясь сквозь помехи некачественной, старой записи, пытался втолковать мне как писать иконы, не нарушая каноны. Когда я настроил магнитофон для записи, Любашка поняла, что я от неё отвлёкся. Что бы исправить это досадное недоразумение, она выпросила у меня фотоальбом, и стала требовать комментарии к каждой фотке. В это же время в коридоре моя мама и тётушка гундели о сложностях ремонта. Какофония стояла такая, что я стал сомневаться в своей нормальности. Мне пришла в голову мысль, что до полного бардака и сумятицы не хватает долгожданного звонка из Египта. И только я так подумал.... Аппарат бешено затрещал, тётушка лихо обошла меня на повороте, и хватая трубку со словами «это точно меня». Ну конечно, все знакомые и родственники проведали что она у нас гостит, и тут же стали ей названивать, будто у неё своего телефона нет. С лёгкой тенью разочарования, и удивления, тётушка передала мне трубку, «Серёжа, это тебя, тебя девушка!?!». Я с благоговейным трепетом принял в руки это хрупкое связующее звено, которое дарило мне чудо общения с моей мечтой. Я почувствовал, что погружаюсь в то состояние, которое сродни тихому помешательству. Мне звонила она! У неё всё было прекрасно. До места они добрались, об устроились, огляделись. Ей там понравилось, и это главное. Она вкратце обрисовала прекрасный, благоустроенный пляж, продуманный ландшафт, и уютные, комфортабельные домики. Много говорить по сотовому телефону вредно, может наступить истощение бумажника. Поэтому наш разговор был давольно лаконичен. В конце разговора я успел вставить фразу «Иришенька, я тебя люблю» она как раз начала говорить о том, что за ней тут начинают ухаживать. На что я мрачно выдавил «ну да, ну да» «что ты сейчас сказал?» переспросила Иринка. Я сказал «ну да, ну да». «Нет, до этого, что то приятное» «я говорил, что люблю тебя». После мгновенной паузы, я услышал «знаешь, я тебя то же». За все перепетии этого дня, за все нервы и огорчения, я получил воистину колоссальный подарок, который просто утопил меня в счастье и радости.

13 Воскресение, что хорошего можно ждать от Воскресения, когда оно 13? Да ещё рабочее, к тому же надо ехать на установку, и погода не фонтан, и Ира уехала. Но, видимо я неисправимый романтик, потому что попытался себя убедить, что это даже прикольно и весело. Действительно, весело было. Мы конопатились часов до трёх, ставили окна. Нам помогал дотошный заказчик, рвущийся пособить дельным советом, и ледяной порывистый ветер. К концу установки я чувствовал себя таким разбитым, будто меня гоняли поганой метлой, лысые ведьмы, по местному шабашу. Как и следовало ожидать, после работы нам устроили лёгкий фуршет, то есть предложили выпить за нашу работу. Я обрадовался. Пить действительно хотелось, но на мою просьбу дать мне водички, почему то отреагировали странно, точнее меня просто не поняли. В результате домой я вернулся загруженным тремя стопками водки на голодный желудок. Старая идея о недельном запое стала зловеще приобретать реальные очертания. Это меня насторожило, ведь я почти не пью, а начинать в моём возрасте как то неприлично. Об этом я рассуждал сидя за игрой Герои меча и магии. Партия была сложной и задиристой, но я всё равно выиграл, правда, мне представилось, что в диалоговом окне программы сейчас появиться надпись *ПОЗДРАВЛЯЕМ, ВЫ ПОБЕДИЛИ, ВЫПЬЕМ? *. Вечером меня осчастливила Ирочка, она рассказала как ей отдыхаеться, что она делала, и что планирует делать. Вечер сразу потеплел, тревога перестала грызть моё сердце. Я почувствовал какая она милая и добрая, и умная и хорошая, и красивая и обаятельная, и желанная и неповторимая, и....................... в общем Любимая.

14 Мая Понедельник. Работа сошла с ума, навалилась так, что того гляди кишки полезут. И какой болван составил такой рабочий график? Ах да, это же я сам. Вечером приходил Виталька, приглашал в гости в Среду, толком поговорить не удалось. Он спешил домой, к жене. Я смотрел на него, и чуть не плакал от зависти. Ведь он увидит свою Настю через какие нибудь пару минут, а я свою любимую Иришеньку через какие то пару недель. Ира не позвонила, хотя и не обещала. Я читал её книжку, и как обычно, незаметно уснул.

15 Мая Вторник. День как день, спихнул небольшой заказец, правда денег ещё не получил, что обидно. На радостях свинтил с работы пораньше, и задулся на концерт хоровой музыки. Примерно 60 человек, мальчиков и девочек слаженно орали дурными голосами что то из классики. Хорошо ещё, что половина из них откровенно халтурила, и просто открывала рот. Иначе они запросто могли разбудить бОльшую часть публики. Ира опять не позвонила. Как я к ней привык. Видимо так привыкают к наркотикам. Наверно я попал в Иринозависимость, а сейчас у меня начинается ломка.

16 Мая Среда. С утра чуть не проспал на работу, снилась Она. Мне представилось, что она лежит в шикарном шезлонге, в красивом купальнике, в стильных, солнцезащитных очках, и улыбается мне. Я подхожу, и садясь перед ней на колени трепетно целую её руку. «Серёжа, это ты?» Говорит она, слегка удивлённо. «Кажется я, а что не похоже?» Потом она обнимает меня за шею, и долгим, ласковым поцелуем заставляет поверить в реальность происходящего. Ира как то грустно улыбается, и голосом моего папы говорит «хватит лыбиться обалдуй, мы на работу проспали». В дверях стоит мой взлохмаченный папа, и это уже не сон. Так всегда, придёт поручик Ржевский, и всё опошлит. Рабочий день прошёл без эксцессов, один раз съездили на замеры, отправили пару заказов, получили предоплату, слегка посрались, в общем всё как обычно. Пока ехали домой, я немножко полаялся с контрой, в смысле с контролёром. Мало того что эта тётенька спрашивала что у меня за проезд раза три, не меньше, так она, протискиваясь по узкому проходу так вдавила меня в щель между спинками сидений, что я чуть не оставил там своё мужское достоинство. И где их только набирают, таких грациозных. Каждая весом под полтонны, кажется что автобус слишком мал для перевозки такой глыбы, да тут ещё и пассажиры под ногами путаются. Дома меня встретила сестра Антонина, с племяшкой на руках. Гелька милый ребёнок, когда не орёт. А орёт она часто, почти всегда когда видит меня. Может это любовь? Виталька так и не появился, видать заработался. Весь вечер сюсюкал с племяшкой, потом читал Пикуля Нечистую силу. Ира не звонила, хотя с чего я вдолбил себе в голову, что она будет звонить каждый вечер. Что у неё своих дел нет? Просто я слишком избаловался, надо учиться терпеть.

17 Мая Четверг. Почти неделя как я живу без моей Иры, хотя какое там живу, существую, тяну лямку. Странно быстро кончается курево, что то я зачастил с этим делом, вторая пачка за неделю.  Как я раньше жил без этого человека, годами, даже десятилетиями. А сейчас несчастную неделю протянул еле еле. Как говориться, всё идёт хорошо, только мимо. Сегодня привёз с работы шкаф на балкон, стеновую панель туда же, а так же полку под банки и мойку на кухню. Обеспечил себе фронт работ на вечера, что бы меньше хандрить. Вечером новая напасть, из военкомата повестку принесли, на комиссию. Ну что они ко мне пристали, ну не хочу я служить, просто меня это не вдохновляет на подвиги, я человек гражданский. Как в мультике, «Ну вот, только жениться собрался...». Ладно, где наша не пропадала, прорвёмся (знать бы куда). Плохо, что с тренировками на этой неделе облом, Женька показательные выступления готовит, ему не до нас. Как раз завтра в Стекле (Клуб стекольного завода) его эта показуха догонит, если успею, то заскочу с работы, поиздеваюсь над молодняком, ну и над Женькой по прикалываюсь.

18 Мая Пятница. Снова снилась Ириночка, мы нежились на кресле кровати, потом вдруг оказались у какого то бассейна. Её комната вдруг превратилась в парк, и как всегда, на самом интересном месте всё начало растворяться, покрываясь какой то дымкой. Я проснулся.
Рабочий день прошёл гладко, я гонял погонаж, то есть целый день безвылазно торчал в механическом цеху, на фрезере. Работа пыльная, шумная, хлопотная. Но зато меня никто не дёргал. Я имел возможность мысленно говорить со своей девочкой. Целый день, почти целый день я виртуально воссоздавал её образ в своей памяти. Как пела Земфира «Я помню все твои трещинки». Без этого человечка, я не то что жить, существовать не могу. С работы вернулся поздно, ни на какие показательные выступления не попал. Зато встретил Витальку, оказывается его Настю в больницу увезли, вот он и не нарисовался в среду. А я дурик ему ещё позавидовал. Вечер прошёл спокойно, видимо сказалось то, что на работе надёргался.  Сил хватило только на то, что бы повесить термометр за окно, помыть аквариум, почитать, погонять героев меча и магии, соответственно накропать эти строчки. Можно сказать, что ни за что я серьёзно так и не взялся, скакал галопом по европам, метался не по делу, тосковал. Слава небесам, позвонила Иришенька, жить можно. Каждое её слово врезалось в моё сердце, оставляя в нём бурелом чувств. Радость, боль, любовь, надежда, тоска, всё перемешалось, всё рвалось наружу. Я был готов орать от радости, признаваться в любви, говорить глупости, лиш бы продлить эти мгновения.

19 Мая Суббота. На работу не пошёл, пришлось разбираться с паспортом. Новый документ требовал хлопот, сначала делал фото, потом взял бланк на получение нового аусвайса. С горем пополам заполнил его, с утра с мамой сходили в авир, там выяснилось, что надо заплатить гос. пошлину, и ещё какую то хрень, в общем две квитанции. У кассы встретил Соловьёва Сергея, потрепались, передали друг другу приветы от знакомых, поделились ближайшими планами, разбежались. Уже в третьем часу, под закрытие сдал все бумаги. 7 Июня пойду за новой ксивой. После авира сделал набег на местные рынки и магазины, выступил в роли главного консультанта, по совместительству носильщика. Домой пришёл злой, голодный, усталый, зато с тягой к новым приключениям. Приключения, в свою очередь не замедлили нарисоваться. Первым стало приготовление салата из крабовых веточек, то есть палочек. Хотя по вкусу разница небольшая. Потом помогал сестре как работать с принтером (пока мы с мамой зажигали на рынке, она что то печатала по работе, а папа в это время вёл продолжительные тяжёлые бои с племяшкой, за её здоровый, крепкий сон). После интеллектуальной разгрузки перешёл к активному отдыху. Отправился ремонтировать слив в ванной. Вывозился как стадо поросят, промок, провонял клеем. В общем оторвался по полной программе. Вечер провёл за чтением, и прослушиванием классической музыки (лучшего снотворного ещё не придумали).

20 Мая Воскресенье. Купил костюм, теперь есть в чём пред светлы очи Иринке показаться. Так же сподобился на новый галстук, в общем красавец писанный (просьба не путать с аписиным).  Прошлялись с мамой по рынку, задёргался, проводил маму домой, а сам посетил ювелирный. Нашёл там симпатичное колечко для своего милого котёнка. Не знаю понравиться ли ей мой скромный подарок. Дома посрался с мамочкой, как всегда из за пустяка. Когда до неё дойдёт, что мне не 10 и не 15 лет. Всё лезет со своей навязчивой опекой. Это конечно приятно, когда о тебе заботятся, но всё имеет свои пределы. Занялись всей семьёй благоустройством балкона. Расчистили завалы, установили перегородку от соседей, поставили шкаф, закрепили рамы. Как ни странно, жертв и разрушений не наблюдалось. Обошлись малой кровью, моей. В смысле папа улучил момент когда мы переворачивали тяжеленную стеновую панель, и не предупреждая дёрнул её на себя. Как он объяснил мне позже; - я просто не понял как ты её хочешь. В результате этого смелого эксперимента я сорвал спину. А папа, расчувствовавшись, выхлебал двухлитровую бутылку пива, за моё подорванное здоровье. Приходил Гарик, порадовал меня, сказав: -что то ты дерьмово выглядиш старик. Вот за что люблю мерзавца, умеет поддержать в трудную минуту. После его ухода я развлекался тщетными пробами дозвониться до Иринки. В общей сложности мною была предпринята 31 попытка, из них 2 увенчались относительным успехом, я прорвался на её сотовый, но она не ответила. Не судьба. Обидевшись на пол мира, за непонимание моей тонкой артистической натуры, и на себя, за непролазную тупость и эгоизм я скрылся в своей комнате, где благополучно добил Пикуля, с его нечистой силой.

21 Мая Понедельник. Полночи читал Андрея Белянина, его нетленный опус «Тайный сыск царя Гороха». Фантастика, в перемешку с русскими народными сказками. С утра проснуться забыл, нет, встать то я встал. Как говорят поднять подняли, а разбудить забыли. Зато рабочий день пролетел быстро. Собирал стеновые панели для кабинета. Работа нудная и кропотливая, но безмозглая. Разгулялся только к вечеру, когда проводил очередной раунд переговоров со своей ванной, замазывая щели стыковочных узлов слива силиконовым герметиком. При это рассказывая этой глупой железке что я с ней сделаю, если она снова потечёт.  Не успел отскоблить силикон с рук, как прилетел дядя Валентин, забирать сервант с балкона. Тяжёлый, говорит, один не дотащу. Угадайте, кто ему помогал? В общем, понедельник прошёл на ура, пришёл домой в одиннадцатом часу. Руки гудят, спина ломит, отдохнул дальше некуда. Позвонил пару раз Иришке. Трубку не берут, ладно думаю, пускай человек от меня отдохнёт, я же то же здесь развлекаюсь.

22 Мая Вторник. Вторая неделя пошла, как я не вижу свою милую. Весь мой мир, оказывается на ней сердешной и держится. Сейчас вроде бы всё при мне, и работы выше крыши, и друзья не забывают, и делов хватает, успевай только разворачиваться.  Ан нет, как вечер в окошко заглянет, как заботы схлынут, так хоть волком вой. С тоски на стенку лезу, сердце не на месте, всё о ней думаю, о ней.  Как она на чужбине? Хоть и хорошо там, да всё не родина, хоть и отдыхает, а моё сердце ноет. Не случилось ли чего, не дай Бог забидит кто мою девочку, а меня рядом нет, защитить некому. Прозвониться не могу, сперва трубку не брали, а сегодня так и вовсе говорят, дескать , абонент отключен от сети, хоть стой хоть падай. Что делать? Сам задёргался, своих всех задёргал, метаюсь как супостат, места мне нету, извёлся весь, мочи нет. С лица спал, весь сам не свой, на душе кошки скребут. Хоть в петлю лезь, хоть морушку пей, хоть стреляйся тупым валенком. Одно слово, неврастеник. С наружи то серенький, как затоптанная зола давно потухшего костра, а сердце так огнём и дышит, само себя палом намертво палит.  Хоть бы моя ненаглядная какую нибудь весточку дала, а то совсем я до ручки дошёл. Тог и гляди зареву белухой. Взаправду меня сегодня прижало, никакой мочи нет без Иришеньки моей жить. Хандра мучает, совсем скрутила, закручинился не на шутку. (Пора завязывать с Беляниным, его слог не для меня).

23 Мая Среда. Чудесный день, чудо меня настигло в десятом часу утра. Мы с батей ставим заказчику входную дверь, в деревенском доме.  И тут смотрю, на меня вместо привычных капель дождя, снежинки падают.  Вот переполох то начался, заказчики наши по огороду козлами скачут, свежевысаженную рассаду укрывают. А к снегопаду ещё и град подоспел, развлекуха хоть куда.  Жалко что всё быстро кончилось, минут через десять. Сразу слякоти прибавилось, сыро стало и холодно. Но зато впечатлений на целый день. Приехали мы с установки в двенадцатом часу, уставшие, мокрые по колено, замёрзшие, как эскимо на палочке. Только в мастерскую ввалились, тут напарник наш, Серёга, подскакивает и давай причитать, дескать и устали то мы, и вымокли, и замёрзли. И неплохо бы нам сейчас чайку горяченького. Я то сразу разомлел, говорю, чайку бы не помешало, да ещё и покрепче бы чего, для сугрева. Тут он мне расклад и открывает, что у нас ни заварки для чая, ни горячительного, ни закуски, просто нет. Говорит, ты мол у нас считаеш быстро, а ходиш так ещё быстрее. Так на тебе деньги, в магазин сгоняй, к тому же ты с улицы, ещё переодеться не успел. Я от такой наглости не нашёлся что ответить. Сумку взял, про себя выматерился, шапку нахлобучил, и покандюхал прихрамывая.  До магазина не ближний свет, пока туда сюда сгонял совсем промок. Всю дорогу утешал себя мыслью, что вот сейчас моя Ирина наверное на пляже нежиться, ей наверное тепло и хорошо. Как ни крути, а всё равно мысли о ней. Я уже и ругал себя, и голову другими мыслями забивал, не помогает. Куда не гляну, так и думаю, а что бы Иришка на это сказала, или подумала. В общем день задался суматошный. И на её сотовый прозвониться не получилось, всё твердит что абонент не абонент. Хоть плач.  К тому же кажется простыл, не даром говорят, беда не приходит одна. Вечером звонила Женька, спрашивала, куда это Иринка пропала. И не умотала ли она в Египет? Здрасте приехали, говорю, она уже в выходные возвращается, а ты ни сном ни духом об её отъезде не ведаеш, то же мне подруга называется. В общем потрепались за жизнь, узнал, что она согласилась стать гражданкой М. , хотя родители её искушают, говорят что если свадьбу перенести согласиться, то они её на стажировку в Англию отправят. Короче весело, прям цирк Шапито который уехал, а клоунов оставил.

24 Мая Четверг. С утра поехали на установку, 10 оконных блоков разной конфигурации, размеров и степени сложности. К тому же моего собственного изготовления. Я всегда перед установкой немного нервничаю, ведь если где наколбасил, то на установке это сразу вылезет. В этот раз Бог миловал, мах меня не посетил. Проковырялись часов до двух, занятного ничего не происходило, так, пару раз батя молоток с чердака уронил, но безрезультатно, так ни в кого и не попал. Серёга приехал в чистой одежде, и поэтому боялся вляпаться в монтажную пену (она такая липкая и противная, да к тому же не отмывается ни хрена). Ну, как говорится, за что боролись, так тебе и надо. Передрызгался весь, от мочки носа, до кончика хвоста. Ну а я как увидел, что вроде всё подходит, так сразу повеселел, аж до безобразия. Всех покалывать начал. Мне это чуть боком не вышло. Мужики обозлились, и чуть тумаков не навешали. Хорошо я здоровый, сразу заявил, что в случае попадания в меня вражеского тумака, мною будут приняты привинтивные меры. Какие это меры они не поняли, но на практике проверять не решились. Так, за добрым словом, и элегантными шутками (типа, надень шапку на член, а то уши мёрзнут) мы и провели первую часть рабочего дня. Оставшееся рабочее время ничем знаменательным не отмечено.  Вечером сходил на тренировку, упахался до чёртиков. Там меня Виталька выловил, пригласил на следующие выходные в Москву съездить, погулять. По дороге с тренировки заскочил к Соловью, естественно не застал. Просто к нему когда не заходи, всегда, либо он ещё не приехал, либо уже убежал. Третьего не дано. Уже сидя дома сделал пару звонков по делам, снял дверь на кухне, что бы завтра новую мойку впихнуть, добил ванную (в смысле наконец то доделал), развлекался как мог.

25 Мая Пятница. Проснулся в холодном поту. Снилось что приехал на Казанский вокзал встречать Ирину, встал на перроне оглядываясь. Тут подходит электричка из Обнинска, вываливает куча народа, все нервничают, толкаются. И тут гляжу, моя ласточка идёт, меня увидела, улыбается.  И вдруг пропадает, как и не было её. Я оглядываюсь, ищу её, весь на изнанку вывернулся, а она как сквозь землю провалилась. Уже и народ весь прошёл, перрон пустой а её не видно. И тут меня такая тоска за сердце схватила. Я даже завыл. От этого и проснулся. После такого сна пол дня ходил как в воду опущенный. Рабочий день у меня начался с обеда, до этого мы перевозили старьё на дачу, освобождая плацдарм для дальнейшего ремонта. Натаскался от души, руки до колен оттянулись. Вечером с работы пришёл, выжатый как лимон. На тренировку не пошёл, просто не смог. Сел на телефон, позвонил Соловью, как всегда безрезультатно, потом Иришеньке. Надежды на то что прозвонюсь не было никакой, скорее я пытался себя утешить тем что могу хотя бы попытаться её застать. Каково же было моё удивление, когда в трубке вместо привычных гудков раздалось звонкое «алло, я слушаю». От неожиданности я просто обалдел, мне наконец то удалось связаться с моей милой, любимой девушкой. Её голос вернул меня к жизни, вернее не вернул, вышвырнул меня из океана грусти и отчаяния. Говорили мы не долго, но эти минуты наполнили меня тягой к жизни, желанием любить, и быть любимым.  Мы договорились созвониться в Воскресение, что бы я смог приехать, встретить её. После забегал Женька, пролётом из зала до дома, он решил забежать, поделиться последними новостями. Поговорить толком не удалось, он спешил домой, печатать свой диплом. В общем и целом можно сказать, что день удался. Ведь я даже поговорил с Иринкой, что само по себе дорогого стоит.


На этой радужной ноте я решил закончить моё повествование. Мои 312 часов, прожитых в изоляции от всего мира, которым для меня является Ира, заканчиваются. Мы не видели друг друга 18720 минут. Эта чудовищная разлука подходит к концу. Через какие то сутки с небольшим, я надеюсь увидеться со своей ненаглядной, для меня снова начнёт светить солнце, запоют птицы, распустятся цветы. Вернётся жизнь!