Линии судьбы

ЛИНИИ СУДЬБЫ




Часть первая
РОЗА ВЕТРОВ




* * *
Мой день рождения,
Мой светлый день чудес…
Сверкает трепетно на торте свечек лес.
И так же быстро, как горит свеча,
От мая к маю год меня промчал.

Не видела, не смела, не успела,
То – не смогла, а это – не хотела.
Всё думалось: потом, потом, потом
Долюбим, домечтаем, допоём.

Вот так вперёд бежит за годом год.
Не просто годы – жизнь моя идёт!
Проходит, торопливо, стороной.
О, жизнь моя, подольше будь со мной.

Ведь главное-то – где-то впереди,
И я твержу себе: «Иди, иди, иди!»
Но остаюсь в раздумье у стола.
И вот уж свечку новую зажгла…


* * *
Окно в моё давнее детство –
Старенький тот гобелен,
Бабушкино наследство, -
Украсил одну из стен.

Всем домочадцам – на радость:
В моде теперь старьё.
Мне же – горькая сладость:
Вспомнила детство своё.

Как в Зазеркалье Алиса,
Шагну в гобеленовый лес.
Со старшей сестрой Ларисой
Мы часто гуляли здесь.

По очереди владели
То домиком у реки,
То замком у тёмных елей,
Где горы так высоки.

Одна из нас полоскала
В реке простое бельё,
Другая верхом скакала,
А рядом – борзые её.

И все эти долгие годы,
Приутомившись едва,
На фоне лесной природы
Колет старик дрова.

Не износились одежды,
Не затупился топор,
И не утратил надежды
Никто в том лесу до сих пор.

Сладостно и отрадно,
Что снова я в том краю,
И жаль, что пора обратно,
В реальную жизнь свою.

Только вот замок воскресший
Снова берёт меня в плен,
Лишь посмотрю на поблекший
Бабушкин тот гобелен.


* * *
Случается, что спазмы горло сжали
И каждый шаг в глухой тупик ведёт,
Спасительно из невозвратной дали
Меня вдруг голос звонкий позовёт –

Той загорелой худенькой девчонки,
Корзиночкой косички сплетены,
И низка бузины на шейке тонкой,
Лукавый быстрый взгляд из-за спины.

Она идёт по солнечному лугу
Средь алых маков, и счастливей всех,
Ещё не знает ни грозу, не вьюгу,
А край земли – раскидистый орех,

Что так манИт живительной прохладой
И зеленью плодов – вот благодать!
Тревожно лишь, что возвращаться надо,
Не стали б мама с папою ругать.

А мир – огромный и такой прекрасный,
Что хочется смеяться и запеть!
Немыслимо, что можно быть несчастной,
И вовсе невозможно умереть.

Ещё так много хочется изведать,
Попробовать, увидеть, обогнать...
Но мама, как всегда, зовёт обедать
И папу уж давно пора встречать.

Вот он – ещё живой, ещё счастливый,
В пыли мундир и – портупеи скрип.
Вот у качелей мы под старой сливой,
А из окошка – патефона хрип.

Поёт Шульженко о голубке песню -
Её я вспоминаю до сих пор. -
Ах, до чего же будет интересно,
Когда докурит папа «Беломор»!

Мы с ним помчимся следом за указкой
По старой карте мира колесить,
Сквозь все границы едем без опаски
И не подумав визу попросить.

А мама улыбается так мило,
Что сердце замирает холодком,
И розы вышивает по настилу,
Такие же, как рядом, за окном.

О, детство, золотое, голубое,
Ты вечно - мой живительный бальзам.
Пока мы не расстанемся с тобою,
Я ни за что сломить себя не дам.


* * *
Тикают ходики, тикают ходики,
Гирька ползёт навесу.
Над циферблатом у стареньких ходиков –
«Утро в сосновом лесу».

Гирьки, как шишки большие еловые,
Стрелки ажурные две.
Помню, девчонкой смешливой, бедовою –
Ветер свистел в голове.

Время тогда было долгим и медленным.
Я же – как быстрый огонь.
С бабушкой спорила, глупая вредина.
Острый язык – только тронь.

Бабушка мудрая лишь улыбается.
Знает, что это – пройдёт.
В юности каждый из нас ошибается.
Скоро дитя подрастёт.

Тикают ходики... Бабушка милая
Гирьку спешит подтянуть.
Перебесилась я, времечко минуло.
Бабушку лишь не вернуть.

Ходики старые сняты и спрятаны –
Время иное пришло.
Больше, увы, мы не будем ребятами,
И не перечим назло.

Как бы вернуть эти ходики дивные,
Гирей замедлить их ход,
Чтобы продлить наше время активное,
Пусть бы длиннее стал год.

Не повторится всё самое главное,
Жизнь не воротится вспять.
Бабушка, бабушка, добрая, славная,
Сладко тебя вспоминать.


* * *
Я столько лет сюда не приходила,
В наш Летний сад, в густую тень аллей.
По стоптанным дорожкам не бродила
Средь клёнов, старых лип и тополей.

Но чуть вошла, как сразу защемило
Там, где душа, должно быть, у меня,
И стало вспоминаться всё, что было,
И озарились, будто от огня,

Давно минувшие и дни, и лица
Друзей, кем юность полнилась моя.
Все разлетелись нынче по столицам,
По самым разным странам, как и я.

Нанизывает память, словно бусы,
Воспоминаний золотую нить:
Зазывно вальсы с танцплощадки льются,
А мы ушли, аллеями бродить.

Поём, смеёмся. Блеск очей и шуток!
Вот перехвачен взгляд через плечо…
КружИм на карусели для малюток,
Флиртуем или любим горячо.

Вот эта липа старая встречала
Нас, повзрослевших чуточку за год.
И с каждым летом – всё опять сначала,
Опять ЛилИ ИвАнова поёт

Про «Море молодости». Молодости – море!
А жизнь как будто и не началась,
И не понятно, что такое – горе,
Разрыв, утрата, деньги, слава, власть.

Мы так наивны, так чисты и мИлы.
В огонь и в воду можем за друзей!..

…Я так давно сюда не приходила,
В наш Летний сад, в густую тень аллей.


* * *
Как много слов в великом и прекрасном,
В моём могучем русском языке,
И каждое знакомо мне и ясно,
Как светлячок, зажатый в кулаке.

Но есть одно, которое с годами
Становится таинственней всегда.
Непостижимым следует за нами
Обыденное слово: «никогда».

Я не могу осмыслить и поверить,
Хоть сколько б ни затратила труда,
Что не войду ни разу в чьи-то двери,
Кого-то не увижу - никогда.

Что больше те костры не разгорятся,
Где пели под гитару мы тогда.
Так беззаботно больше не смеяться
Отныне и вовеки – никогда.

Уж не придётся белыми ночами
Бродить толпой весёлой у Невы,
И с девочками, ставшими врачами,
Мне не топтать у Смольного травы.

Скорей всего я больше не услышу,
Как завывает за окном пурга.
И никогда мне больше не напишет
Подруга, что была так дорога.

И никогда в глаза мои с надеждой
Не заглянёт любимый человек.
Не воротить мне то, что было прежде:
Сбылось, мелькнуло, - сгинуло навек.

И книга, что давно мне полюбилась,
И от которой так душа щемит,
Неужто, навсегда уже закрылась?!
И музыка любимая молчит…

И даже вот под этим синим небом
Когда-то я пройду в последний раз.
В последний раз душистым тёплым хлебом
Мне насладиться, и – огонь погас…

Такая глубина, необратимость
Непостижимы моему уму.
Ужасную конца неотвратимость
Я не хочу принять, и не приму.

Куда же бросить звонкую монету,
Чтоб возвратиться снова довелось?
На дно ли, к звёздам или к белу свету,
Орлом ли, решкой брошу, - не сбылось…



* * *
Каждый раз, когда с Крайнего Севера
Приезжаю я в город родной,
Умиляюсь я веточке клевера,
Восхищаюсь душистой сосной.

У реки залюбуюсь осокой
И ловлю белый пух тополей.
Очарована липой высокой,
Красотою широких полей!

Не могу надышаться цветами,
Всё слежу за полётом пчелы.
Не расстаться никак мне с садами,
Не отведав вишнёвой смолы.

А уеду – мне снятся щемяще
Свечи мальвы любимой моей,
И лесов, чуть таинственных, чащи,
И как пел на ветвях соловей.

И сама я себе удивилась,
Что, когда здесь девчонкой жила,
Всё от дома подальше стремилась,
Красоты оценить не смогла.

Но утешусь я тем, что от века
Что имеем – не можем хранить.
Таково существо человека:
Лишь навек потерявши, - любить.


* * *
Всё беспокойней гомон дней,
И по ночам порой не спится…
Я вспоминаю ваши лица,
Друзья моих минувших дней.

Всего дороже и родней
Мне ваши светлые улыбки,
Удачи ваши и ошибки, -
Без вас была бы я бедней.

Без вас, как в зной я без воды,
И встречи хочется до боли.
А съеденной совместно соли
Мне сладки многие пуды.

Я с вами вечно молода,
Вы - юности моей свеченье.
И жизни бурное теченье
Нам только скрасило года.

Совсем неважно для друзей
Седели ль мы, или толстели.
Лишь тех, что мы не вместе съели,
В нас - отложение солей.

Нещадно разделяют нас
Воздвигнутые вдруг границы.
Как не завидовать тут птицам!
Ведь было б нынче в самый раз,

Преодолев за далью даль,
Нам заглянуть в родные лица,
И до утра наговориться.
Вот было б радостно! Но жаль,

Что суждено лишь ждать вестей,
Да греть воспоминаньем душу.
Всё ж я вам верность не нарушу,
Друзья моих минувших дней.


* * *
Считать года – увольте, труд напрасный.
Без нас их все сочтут календари.
За счётом проглядишь, что жизнь – прекрасна
До вечера, от утренней зари.

Считать ошибки, горести, напасти?
Пожалуй – вычитанием потерь
Из общей суммы дней, где было счастье,
И где оно умножится теперь.

Сложенье – вот чем стоило б заняться!
Успех, семья, любви красивый жест…
Их сумме не положено меняться
От перемены времени и мест.

Что разделить с друзьями без остатка?
На то есть сердце, щедрый жар души,
Бокал вина, улыбка, шоколадка,
Готовность просто выслушать в тиши.

Считать года – бессмысленное дело.
Пускай летят – что якорем держать!
Чтоб сердце с каждым годом молодело,
Учусь делить, слагать и умножать.


* * *
Жизнь идёт по спирали,
Только мне не понять,
Почему же мы стали
О былом забывать.

О плохом и хорошем,
О родных и друзьях.
Столько кануло в прошлом
И рассыпалось в прах.

Мне спираль не даётся
На  крутом вираже.
Видно, вспомнить придётся,
Что забыто уже.

От родимой природы,
Что ушла – не вернуть.
Мне б глоток кислорода
Поскорее вдохнуть.

И ногой оттолкнуться
От родного крыльца,
Не упасть, не согнуться,
А идти до конца.

На верхушке спирали
Отдышаться слегка…
- Вы, наверно, устали?
Вот вам друга рука!

Не узнали, похоже?
Не впервой, не беда, -
Мы ведь были моложе
В те былые года.

Мы тогда и не знали,
Что сумеем забыть
Тех, с кем вместе мечтали
И решали – кем быть.

Жизнь идёт безоглядно,
По спирали и ввысь.
Не забудь меня, ладно?
Уходя, - оглянись.


* * *
Всё Отмерло во мне,
Повисли руки-плети.
Живу, как в полусне,
Увязнув, словно в сети.

Как каменной плитой,
Придавлены туманом.
Фортуна нас с тобой,
Как жертвенных баранов,

Закланью предала
И обрекла на муки.
Быть может, не со зла,
А просто так, от скуки.

Не сплю, томлюсь в ночи,
Не выдавить улыбки.
Вдруг – музыка звучит,
Волшебный голос скрипки!

Так тихо и светло,
Как мотылёк порхает.
А если – повезло?
А вдруг туман растает!

Но звуки смолкли враз,
Внезапно, как возникли.
И свет в окне погас,
И снова плечи сникли.

Вокруг ночной туман
Белёсой пеленою,
А музыка – обман…
Поспоришь ли с судьбою?..

Но снова – саксофон,
Пленительный и томный,
Как мимолётный сон,
Увёл от мыслей тёмных.

На мутный окоём
Плеснул лучом желанным.
Неужто - оживём,
Прорвёмся из тумана?!..


* * *
Унесённые ветром…
Нас Фортуна несла,
Счёту нет километрам –
В лодке и без весла.

К берегам прибивала,
Чтобы дать передышку,
И опять подгоняла
Утлый наш челночишко.

Всё по горько-солёным
Нас качает волнам.
А челнок просмолённый
Всем подвластен ветрам.

Парус пробуем ладить,
Полон сил рулевой.
Неужели не сладить
Нам с девятой волной?!

Изменяет удача
Нам, который уж год.
Нет решенья задаче:
Как прорваться вперёд,

Повернуть против бури
К золотым берегам,
Где волна из лазури
Припадает к ногам.

Где не скажут: «Не нужен!
Прочь отсюда иди!»
Где твой жребий заслужен,
И не ноет в груди.

Ценят честь там и руки,
А не кем ты рождён.
Коль не ведаешь скуки,
Будешь вознаграждён

Тёплым домом и хлебом,
Благодатью в дому.
И безоблачным небом –
По труду, по уму.

Да не сказка ли это?
Есть ли берег такой?
Так и носит по свету.
И не ведом покой.


* * *
Я живу под открытым небом,
Всем ветрам подставляю плечи.
Мне на ужин с насущным хлебом
У костра подгоревший вечер.

В семь сторон пролегли дороги
От моей сосны на полянке.
Я б пошла, да увязнут ноги,
И какая с меня беглянка.

Завернусь одеялом снежным,
Да дровишек в костёр подброшу,
И приснится мне кто-то нежный,
Очень ласковый и хороший.

И под деревом спозаранку
Отряхну белый снег с макушки.
Приберу я свою полянку,
Помогу куковать кукушке.

Но кукушки той ждать до лета.
Мне одной куковать в ненастье
И одной мне искать ответа,
Где моё заблудилось счастье.

Семь тревог, семь дорог обманных,
Ветры шалые на распутье.
Не унять мне их, окаянных,
Оттого не могу уснуть я.

Не уснуть, значит, снов не сладить,
И опять не бывать той встрече.
По щеке мне тебя не гладить.
Ты меня не возьмёшь за плечи.

Я зимую под небом звёздным.
Ну какое кому тут дело!
Ветерком обожглась морозным
И от инея поседела.

Но однажды, когда – не знаю,
Побегут ручейки далече.
Всё, что сковано льдом, растает
И, наверное, будет встреча.


* * *
Выпала мне доля
Перекати-поля…
Вольная неволя –
Перекати-поле.
Там – родИлась,
Тут – растилась,
Там – училась и влюбилась,
Тут – трудилась и плодилась.
И опять, опять катилась
По беспечной воле
Перекати-поля.
С горечью и болью –
Перекати-поле.
Дай остановиться
Мне на этом свете!
Мне б укорениться,
Чтоб не страшен ветер.
Ощутить бы твёрдо
Землю под ногами,
За неё быть гордой,
К ней припасть губами.
Мне б кусочек неба,
Чтоб звала родимым.
Ведь не будешь хлебом
Счастлива единым.
Но всего желанней
Для меня, чтоб детям
Не познать скитаний,
И не быть в ответе
Им за то, что доля
Перекати-поля
У меня на свете.
Так уймись же, ветер!

* * *
Вылетает птенец из гнезда.
Хоть летать не умеет почти.
Путеводная, где ты, звезда!
Освети же дорогу в ночи!

В неокрепшие крылья его
Сильный ветер подул ледяной.
- Помогите! – Да нет никого,
И нет силы - вернуться домой.

Не робей, желторотый, борись, -
И расступится страшная тьма.
Против ветра поднимешься ввысь,
Ну а там – не страшна и зима.

Там – цветущий зелёный лужок,
Там ты сможешь, как прежде, петь.
Только этого, милый дружок,
Должен очень ты захотеть.

Всё подвластно тебе, ты поверь,
Захоти, чтобы ветер притих!
Отворится желанная дверь
Мановением крыл твоих.

От любого ненастья спасут,
Не дадут обломать крыло,
Только воля, терпенье и труд,
Да родного гнезда тепло.


* * *
Есть истина, что жизнь трудна,
Её оспорить не берусь я.
Она, как от глотка вина,
Нам оставляет послевкусие.

Проходит всё: досада, боль,
Любовь сменИт непонимание.
Но проступают исподвОль
Те «вкусные» воспоминания.

О том, как ароматна грусть,
Как сладки слёзы, боль – напЕрчена,
И пряно-горьковатый вкус
У неприкаянного вечера.

И понимаешь, как сильна,
Как чУжда чьим-то настроениям.
И жизни терпкого вина
Уже вкушаешь с наслаждением.

Я – всё могу, одна – за всех.
Тверда, способна на пророчество.
И среди всех земных утех
Одну я выбираю – творчество.

* * *
Когда я слушаю орган,
Пред мысленным всплывает взглядом,
Как катит волны океан,
Встаёт рассвет над дивным садом.

А я иду среди лугов
И наслаждаюсь птичьим пением,
Венки сплетаю из цветов,
Переполняясь вдохновением.

И так прекрасно и легко,
Как будто крылья за спиною!
И я взлетаю высоко,
А Баха музыка – со мною.

И устремляется душа
Под своды Домского собора,
Где перед нею не спеша
Взмывали плавно песни хора.

И вновь и вновь меня несёт
Под звуки дивные органа
От обжигающих высот
К прохладе голубой тумана.

Но между ними, как в ночи,
Не вижу я приют свой бренный.
Лишь Баха музыка звучит,
Той пасторали несравненной.


* * *
Спасибо, музыка, тебе,
Что жизнь раскрашиваешь красками,
И будни превращаешь в праздники,
И оставляешь след в судьбе.

Судьба, спасибо, что дала
Мне эту музыку чудесную.
С ней улетаю в даль чудесную,
И пусть не ладятся дела.

Мне музыка поможет вновь
Воспрянуть и с делами справиться,
И крылья за спиной расправятся,
И сердцем вспомнится любовь.

Любовь, спасибо, что была
Под музыку, в тиши звенящую,
Волнующую, настоящую,
Что не дала сгореть дотла.

Спасибо, музыка, тебе,
Что снова возвращаешь в молодость.
Вновь жизнь надеждами наполнилась
И мне играет на трубе!


* * *
Не властны мы в своей судьбе, -
Сказал поэт, но всё же, всё же
Судьбу кроИм мы по себе,
Людей в неё впускаем схожих.

Куём мы счастье каждый день,
Стараясь до изнеможенья.
Распределяем свет и тень,
Покой и головокруженье.

Мы уповаем на судьбу
И просим милости у Бога,
Сумев вместить в свою мольбу
Всего на свете понемногу.

Добро и зло, любовь и кровь –
Всё взвешено, как по рецепту.
И мы взываем вновь и вновь
К божественному фармацевту:

«Побольше мудрости и сил,
Поменьше риска и потери!
Поближе к тем, кого родил,
Кого люблю, кому я верю,

Кто составляет круг друзей,
Кто наполняет душу страстью,
С кем жить на свете веселей
И легче одолеть ненастье!»

Не властны мы в судьбе своей,
Но мы – соавторы сюжета.
И в череду грядущих дней
Добавим солнечного света.


* * *
Счастья вечно было мало.
Всё чего-то не хватало.
Не хватало смелости,
Не хватало верности,
Красоты и простоты,
И ума, и доброты,
То удачи, то любви -
Верной, с клятвой на крови.

Боли вечно было много.
С болью – вся её дорога.
От предательства, измен,
От внезапных перемен,
Бедности и вредности,
Склочности, непрочности,
От невзгод и неудач,
От которых ночью – в плач.

Воли вечно было впору.
Той, что дух поднимет в гору.
Впору было рвения,
Кротости, терпения,
Дружелюбья без прикрас,
Сострадания запас.
Плюс – надежда, вера, сила…
Боль её не подкосила.
Не дала в унынье впасть,
Ни сломаться, ни пропасть.
Хочешь - с чистого листа?
Ведь в основе – чистота…


* * *
Зло с Добром, что ночь со днём.
Зло с Добром, что тень со светом.
Истину простую эту
Ну никак мы не поймём.

Ходит вместе средь людей
Эта пара антиподов.
Так задумано природой,
Чтобы было всем ясней.

На контрасте сразу ясно:
Чёрный с белым не похожи.
Это выбрать вам поможет,
Что, по-вашему, прекрасно.

Ошибиться очень сложно.
Кто-то Зло предпочитает.
Он, наверное, не знает:
От расплаты невозможно

Ускользнуть, как уж под камень.
Бумерангом Зло вернётся,
Серой мышкой обернётся
И под камнем тем достанет.

А Добро – как солнце светит,
Силу злую ослабляет,
Светом ясным согревает,
Золотою меткой метит.


Выбирай – душа свободна!
Воля вольному даётся.
Кто случайно ошибётся,
Это – случаю угодно.

Повиниться – вот наука.
И её пройти нам надо.
Свет Добра – для всех награда,
А не злобной воли мука.

Зло с Добром, что ночь со днём,
Зло с Добром, что боль и сладость.
Доброты святую радость
Мы когда-нибудь поймём.


* * *
«Сними же розовые очки!» -
Сказал мне как-то мой друг, - послушай,
Тебе всё видятся светлячки,
А на поверку – опять гнилушки.

Опять несёшься во весь опор
На помощь тем, кто и так в порядке.
Душеспасительный разговор
Излишен с тем, с кого взятки гладки.

Опять ты кинулась выручать
Того, кто сам помогать не станет,
А будет вечно стонать, ворчать
И всем завидовать не устанет.

Ты бескорыстно даёшь совет,
А люди думают: вот пройдоха!
Ведь так сегодня устроен свет,
Что друг от друга все ждут подвоха.

Сними же розовые очки
И объективно смотри на вещи.
Не все такие уж простачки,
Один другого кругом похлеще.

- Ну, нет, - сказала я, - не сниму!
Хочу я думать о людях лучше.
А коль подвоха я не пойму,
То это будет печальный случай.

Ведь если к людям идёшь с добром,
Они добром отзовутся встречно.
Не замахнутся ведь топором
И не оставят меня увечной.

А если зло в душе затаить
Или лукавства готовить жало,
Зачем, скажите, так подло жить, -
Чтоб больше горя на свете стало?

Вот так, закована в лёд река,
Сквозь лёд не видно, что жизнь там – с кровью.
Задача, в общем-то, не легка,
Нам растопить этот лёд любовью.

Так много ходит людей вокруг,
Покрытых коркою льда холодной.
Не различают, кто враг, кто друг,
Кто к ним – с добром, кто – как волк голодный.

Вот им бы – розовые очки,
Хотя бы нА день – увидеть смело,
Что есть и люди, как светлячки.
И чтобы сердце у них запело.


* * *
Перебирая дни прошедшие
И череду лихих годин,
То время, злое, сумасшедшее,
Что нас доводит до седин,
Мы там находим с восхищением
Словно подснежник подо льдом,
Всё то, что было нам спасением:
Любовь родных, друзья и дом,
Работа, дети, страны дальние,
Любимых тёплая рука –
Минуты счастья беспечальные,
Что согревают на века.
И в том – залог всего грядущего,
Что будет светлым, как заря. 
Пусть хлеба – вдоволь вам, насущного.
И всё, что сделано, - не зря!






Часть вторая
РАЗНЫЕ ЛИКИ ЛЮБВИ



* * *
Вот теперь-то я знаю, о боже,
Что влюбилась с первого взгляда.
И на что это было похоже!
И зачем это всё мне надо!

Я не ела из райского сада
Никаких плодов перезрелых.
Купидон оказался рядом
И вонзил в меня все свои стрелы.

Я была, как мадонна, с ребёнком,
Ты с работы шёл, с «дипломатом».
Слишком лёд подо мною стал тонким,
Ну а ноги, - не ноги, а вата.

Вот и всё. Остальное мне снилось.
Упоительны сны и прекрасны!
Ничего-то со мной не случилось.
И стрелял купидон напрасно.

Только если вдруг вижу: прохожий
На тебя хоть немного похож,
Словно током проводят по коже,
И прошу я любовь: «Не тревожь!»


* * *
Ах, не я одна мечтала:
Мне начать бы всё сначала.
Я тогда бы раскрутилась – ой-ой-ой!
Я б лукавила, хитрила,
Я бы за нос всех водила.
И на чёрта б ты мне сдался, дорогой.

Мне бы всё начать сначала, -
Никогда б я не скучала.
Мне б уныния не ведом был бы грех.
Всё б могла я и умела,
Только б пыль столбом летела,
Да звенел бы колокольчиком мой смех.

Если б всё начать сначала,
Если б я тебя не знала,
Завертелась бы другая кутерьма.
Я б вовек не уставала,
Вся бы жизнь по швам трещала,
И для счастья мне хватило бы ума.

Я б тогда не подкачала,
Эх, начать бы всё сначала!
Ты тогда бы спохватился, дорогой,
… Мы б забыли всё, что было.
Как бы я тебя любила!
Как бы ты в меня влюбился, боже ж мой!


* * *
- Блондинки украшают род людской, -
Сказал один художник вдохновенно, -
Они милы, легки и не надменны,
Всегда свежи, как утренний прибой.

- А лично я предпочитаю рыжих, -
Сказал другой, - они огонь и страсть!
И если присмотреться к ним поближе,
За деву рыжую не жаль пропасть.

А третий молвил, помолчав немного:
- Люблю я волосы, как смоль черны.
Да жаль, - они достались недотроге.
И мне во сне лишь грезятся они.


* * *
Должна быть в женщине загадка, -
Твердят все мудрецы давно.
Взор жгучий, гордая повадка,
А речи – сладкое вино.

Она тверда и непреклонна,
Но, как орешек в скорлупе,
Ядром нежнейшим начинённый,
Скрывает трепетность в себе.

Всегда вольна и своенравна.
Ей так непросто угодить.
Вас усыпляя речью плавной,
Учтите, - может укусить.

Но не со зла и не от скуки, -
Шипов не отделить от роз! –
Так лучше берегите руки –
Вожжа попала ей под хвост.

Но в миг один уйдёт ненастье
И снова радуга горит.
Такая женщина для счастья.
И щедро вам его дарИт.

Ах, с ней вам скучно не бывает.
Она бодрит, как вешний день.
Бровями тучи насылает,
Улыбкой прогоняет тень.

Дочь той, что изгнана из Рая,
Она таит в себе секрет,
Как может женщина, играя.
В кромешной тьме затеплить свет.


* * *
Ты сказал, что я странная, -
Может быть.
Это странно, конечно же,
Так любить.
Ни звонками, ни встречами,
Ни в бреду.
На любовь не отвечено,
И не жду.

Я сама проворонила,
Милый мой,
Я хотела – не понял ты –
Быть с тобой.
Ты не стал уговаривать,
Ты – король.
Мне одной переваривать
Эту боль.

Мне забыть тебя, милый мой,
Не дано.
Хоть давно ты уже с другой,
Ох, давно.
Ты сказал, что я странная, –
Ну и пусть.
Для тебя иностранной я
Остаюсь.

Ты сказал: «Может, к лучшему
Вышло так».
Не надейся, не мучайся,
Всё – пустяк.
Мне любить тебя, милый мой,
Век одной.
Ну а то, что не понял ты, -
Бог с тобой.




* * *
«А счастье было так возможно, так близко»,
Как близок локоток, да не достанешь.
Прислал бы хоть прощальную записку,
Но от него записок ждать устанешь.

Недолюбив, недосказав, расстались,
И потому тоска не отпускает,
И смутные предчувствия остались:
А вдруг и он меня не забывает.

Светло ли вспоминает, иль с досадой?
Хочу, чтоб помнил, там же – будь что будет.
Всего лишь память – скудною наградой,
За то, что я умру, когда забудет.



* * *
Любить – это быть счастливой
Тем, что он счастлив с другой,
С кем тёплых морей приливы
Ласкает своей ногой.

Любить – это быть довольной,
Что им хорошо вдвоём
Под солнцем и небом вольным,
Где смех их звенит ручьём.

Любить – это им гордиться:
Какой он построил дом!
Как славно сумел трудиться,
Чтоб жить хорошо потом!

Любить – это волноваться
О том, чтоб он был здоров,
И чтоб сумел постараться,
Семье укрепляя кров.

Любить – это быть в тревоге
О ней и о счастье их,
О той, с кем его дорога
Проложена на двоих.

Любить – это неизбывно,
Как приговор судьбы.
Вот только мелькнёт наивно:
Ах, если бы, если бы…



* * *
Мне кажется, что ты меня покинул.
Ну, в общем, не пришёл сегодня в мысли,
Где был прописан сотню лет – и сгинул,
И, как ни странно, молоко не скисло.

Я приучаюсь о тебе не помнить.
К чему пустые мысли и тревоги?
Вот только чем же пустоту заполнить?
Какие мне искать теперь дороги?..

Другая жизнь, но к ней я не готова,
Хоть так устала думать о напрасном.
И я тебя вымаливаю снова:
Приди в мой сон, там будет всё прекрасно!

Не знаешь ты, как мы с тобой бродили
И не могли никак потом расстаться.
Так жарки поцелуи наши были.
Что не хотелось утром просыпаться.

Но ты ушёл, и даже не простился.
Тебя манила пальцем та, другая.
Как хорошо, что ты тогда приснился,
И там, во сне, сказал мне: «Дорогая…»

Уже три дня, как я тебя забыла.
Не вспоминаю, не хочу, не буду.
Ах, знал бы ты, как я тебя любила!
Ещё люблю. Но, может быть, не буду…


* * *
Как душа слезами умывается,
Так листва предутренним дождём.
Пусть аллея эта не кончается,
По которой мы с тобой идём.

Впереди – собака быстроногая,
Что гуляет с дедом и внучком,
Позади – тот дом, где недотрога я
По тебе всё плакала ничком.

Ты не понял, и решил не спрашивать,
Почему я от тебя ушла.
Что ж теперь хитрить и приукрашивать,
И высматривать из-за угла.

Для чего слова даны нам главные –
Чтоб друг друга точно понимать.
Наш удел – печали дни бесславные,
Раз уж мы сподобились молчать.

Мы с тобой вчера случайно встретились.
Я сказала: «Здравствуй», чуть дыша.
Перемены в жизни не наметились,
Просто прогулялись не спеша.

Так бывает. Мы с тобой не первые
Разошлись назло своей любви.
Зря тебе накручивала нервы я, -
Ты прости. А хочешь – позови…



* * *
«Хороший человек, но не орёл» -
К тебе я примеряю эту строчку.
Ведь ты ко мне тогда не подошёл,
Поторопился, милый, ставить точку.

А может, не сильна любовь была,
Коль отступился ты легко и быстро.
Была, да и, как водится, сплыла,
Как снег весной сплывает в поле чистом.

Что жизнь – игра, я не учла тогда.
Любовь в игре – разменная монета.
На кон карьера ставилась всегда,
И ты, не глядя, сделал ставку эту.

Тебе жалеть, похоже, не пришлось.
Вот с этим я тебя и поздравляю.
Надеюсь, что так счастливо жилось,
Как я того всегда тебе желаю.

Хороший человек, но не орёл,
Хотя взлетел туда, где снег клубится.
Надеюсь я, что ты себя нашёл
И счастлив со своею не-орлицей.

Но я о ней не буду говорить,
Она совсем ни в чём не виновата.
Ей выпал шанс с тобою вместе быть.
Всё так судьба устроила когда-то.

Судьба, иль ты, - по сути всё равно,
И мне до этого – какое дело.
Всё это в Лету кануло давно.
Так, просто что-то сердце заболело.



* * *
Не всякие двое – пара.
Горькую истину эту,
Как ссадину от удара,
Ношу за собой по свету.

Тщетны любые старанья –
К стенке горбун не пристанет.
Выход один – расставанье.
Час этот, видно, настанет.

Не приживутся, и точка,
С пионами помидоры,
И не дадут ни листочка,
Только пустые раздоры.

Можно пытаться, конечно,
Скрещивать с дубом берёзу,
Воду мутить бесконечно,
Но ведь нагрянут морозы.

Не всякие двое – пара.
Как бы о том догадаться,
Чтобы любовным пожарам
Попусту не разгораться.

Чтобы не тлеть пепелищу
И не зализывать раны.
Двое друг друга ищут, -
Свой чтоб навек, без обмана.

Мудрое сердце поможет
И безошибочно скажет:
Этот – всего лишь прохожий,
Не утоляй с ним жажды.

Только проблема такая:
Сердце мудреет с годами.
Чувствам мы все потакаем.
Души у нас – с синяками.


* * *
Женщина пела про дождь.
Я вспоминала про то же:
Ты мне навстречу идёшь,
Капли, как блёстки на коже.

Капают капли с очков,
Вид на Неву застилают.
Мало таких дурачков, -
Вброд по Дворцовой шагают.

Встречу назначили мы.
Дождь не помеха для встречи.
Молоды мы, влюблены,
Думаем: это навечно.

Питерский ливневый дождь,
Пеною лужи вскипают.
Вымокли мы, ну и что ж, -
Наша любовь согревает.

Вечная крУжит весна
В жизни у нас, и в природе.
Нам от неё не до сна,
Мы не подвластны погоде.

Зонт забываю раскрыть.
Я замираю в объятьях.
Чтобы под ливнем бродить,
Мы прогуляли занятия.

Ах, институт подождёт!
Мы же дождаться не можем.
И по дождю нас несёт
Мокрым навстречу прохожим.

Наши сияют глаза,
Лица совсем несерьёзны.
Майская в небе гроза
Вовсе не кажется грозной.

Пальцы у рук сплетены.
Разве мы знали в ту пору:
Дни у любви сочтены,
Кончатся все разговоры.

Нежных объятий кольцо
И поцелуев отраду,
Милое это лицо -
Год отберёт, так и надо.

Женщина пела про дождь.
Вспомнила я, что забыла.
Где ты по жизни идёшь?
Я тебя недолюбила…



* * *
Слова струятся, вытекая, -
Так в кране ржавая вода
Течёт себе, стыда не зная,
Без всякой пользы, в никуда.

Словес же мутная водица
Не исчезает, как в песок.
Осадком нА сердце ложится,
А может выстрелить в висок.

Страшусь утечки слов досужих.
Они уносят много сил,
И задевают тех, кто сужен,
Кого когда-то ты любил.

Так гной из раны вытекает,
И постепенно сходит боль.
Но слов целебных не бывает,
Где осужденье исподволь.

Они лишь углубляют рану
И оставляют шрам кривой.
От них, проснувшись утром рано,
Хоть бейся в стенку головой.

Молчанье – золото, я знаю,
Но забываю вновь и вновь.
Слова пустые вытекают,
Когда кончается любовь.


* * *
Ветка сирени томИт ароматом,
МАнит алмазами слёз дождевых.
Ветку сирени ты дал мне когда-то.
В ней – исполненье желаний моих.

Сколько пятёрок – какое везение:
Всё мне подвластно, чего захочу.
Верить в пятёрочки – вот наваждение.
Может, с их помощью я улечу?

Хочется мне колобродить по свету,
Страны менять, города и моря.
Знаешь, скажу я тебе по секрету:
Ты угодил мне, ту ветку даря.

Вдруг на любовь твою, милый, отвечу.
Ты ведь, наверное, так загадал?
Или другого любимого встречу,
Чья же возьмёт – кто бы знал? Кто бы знал…

Ветка сирени знает, наверное.
Сладко дурманит её аромат.
В юности сердце такое неверное.
Мы разошлись. Кто же в том виноват?..


* * *
Из зеркала смотрят под чёлкою рыжей
Глаза утомлённые женщины милой.
Когда-то была в них сияния сила.
Осталось чуть-чуть – присмотреться поближе.

Случается так, что глаза погасают,
Когда не имеют подпитки любовью.
За всё в этой жизни заплачено кровью.
Ну разве бескровно любовь умирает?

Ещё не успели морщины прорезать
Свои параллели и меридианы.
Глаза без огня – это всё-таки странно,
Ведь тело ещё не утратило резвость.

Кладёт макияж на лицо и ресницы,
Причёску создаст, как у фотомодели.
Но чем же плеснуть, чтобы глазки горели.
Как в год, когда ездила с ним за границу?

В Париж или в Рим, впрочем, это неважно.
Ведь были тогда влюблены безоглядно.
Теперь его нет. Нет, так нет, ну и ладно.
«Я нужен другой!» - он сказал ей отважно.

Что проку держать и кричать исступлённо.
Насильно ведь милой ты так и не будешь.
И горечь измены однажды забудешь,
Но трудно забыть, как была ты влюблённой.

Скажи же подруге, из зеркала зрящей,
Что искорки света вновь вспыхнут огнями.
В глазах своих свет зажигаем мы сами,
Как только поверим любви настоящей.

Как только откроем ей двери навстречу
И ветром весенним проветрим мы душу.
Промолвит она: «Я немножечко трушу,
Но если – любовь, то, наверно, отвечу».


* * *
Пионов розовая пена…
Забудь ромашек простоту.
Кругом такая перемена
«Под сенью девушек в цвету».

Цветы роскошные срывая,
Впивая сладкий аромат,
Я вновь такая молодая,
Как двадцать лет тому назад.

Пионов розовая пена
Так опьяняет, как вино.
Влюбиться, что ли? Непременно!
Готова я давным-давно!

Ах, эти шарики-бутоны -
Глаз невозможно отвести!
Они сметают все препоны
Желаньем пышно расцвести.

Вот нам – пример для подражанья,
Как всем на диво расцветать,
В любви купаться, в обожаньи,
И пышным цветом восхищать.

Пионы – стимул вдохновенья!
Я жду их страстно каждый год.
И с каждым годом – изумленье:
Ах, как прекрасно он цветёт!


* * *
Ты женился, как тебе казалось,
На прекрасной рыбке золотой.
А она, к несчастью, оказалась
Подкопчённой скумбрией простой.

Хороша, питательна, полезна,
С головой, и не вертИт хвостом.
Обладает выдержкой железной
И обид не кОпит на потом.

Но ведь ты – простой рыбак, не боле,
А не принц иль сказочный герой.
Не понять тебе, что рыбке больно,
А тем более – не золотой.

Ты мастак коптить, солить и вялить,
Исполнять желания свои.
Не глаза же на красотку пялить –
Никакого проку от любви.

- Будь бы ты, супруга, золотая,
Ты бы нам построила дворец.
Ну а коль ты скумбрия простая,
Для тебя я, точно, - удалец.

Проглотила ложную наживку
И попалась крепко на крючок.
- Хватит, поснимала с моря сливки,
Рот закрой, раз рыба, на замок.

Широко и безгранично море!
Отчего ж бывает в жизни так:
Рыбаков полно в его просторе,
А крючком поймал Иван-дурак.


* * *
Кнутом и пряником её он держит –
Дракон домашний, ныне без зубов.
Убиты все последние надежды,
Но не сломать ей крепости оков.

Тот кнут всё хлещет, оставляя раны
И нА сердце прочерчивая след.
А пряники – сплошные всё обманы.
Всем обещаниям простыл и след.

Она смирилась с этой злобной долей,
Но пред тираном не упала ниц.
В душе мечтала о любви и воле,
И о счастливой жизни без границ.

О том, что к ней, как в старой доброй сказке,
Приедет принц, и пленницу спасёт.
Что будет жить не по его указке,
Лишь только ей, как в сказке, повезёт.

Дракон устал, ещё сильней взъярился.
Давай по новой плёткою свистеть.
Он ничего той плёткой не добился.
Хотел любви, да видно выйдет смерть.

Неважно, чья – её или дракона,
Но произволу больше не бывать.
На свете нет злосчастного закона,
Чтоб женщину тиранством убивать.

К ней где-то принц всё скачет, постаревший.
Наверное, не принц уж, а король.
Поставит точку мукам надоевшим
И у неё в душе залечит боль.

И королевой назовёт влюблённо,
Пусть королевство – с малый пятачок.
Но не страдать ей больше обречённо,
Ей жизнь дала достаточный урок.

Она дракону не желает смерти.
Пусть огнедышит как-нибудь один.
Бывает в жизни всякое, поверьте.
Дожить, уж точно, стоит до седин.



* * *
Оранжевая настурция
Яркого цвета шафрана
Рифмуется только с Турцией,
Куда улечу я рано.

Во рту её стебли сочные
Вкус мне оставили пряный.
Сложу чемоданы срочно я,
Ведь я улетаю рано.

Кладу в чемодан настурцию,
В нём место не экономя.
Когда прилечу я в Турцию,
Напомнит она о доме.

Люблю я цветы те пряные,
Их мама моя сажала,
И с ними меня, упрямую,
Из дому в путь провожала.

Давно это было, - сгинуло,
Но жаркие те букеты
Сколько бы лет ни минуло,
Памятью тёплой согреты.

Солнцем полна та настурция,
Радостью знать, что желанна…
Да ну её, эту Турцию.
Не нужно мне чемодана.



* * *
Одиночество – дело хорошее:
Помечтать в тишине, помолчать,
Всё плохое засыпать порошею,
А хорошее – счастьем назвать.


Одиночество – штука полезная,
Разобраться в себе умудрит,
И своею рукою железною
Жить заставит, как разум велит.

Одинокими быть бы нам в благости,
Только мысли тревожат опять:
Тот нам нужен для подлинной радости,
Кому можно под вечер сказать:

Одиночество – дело прекрасное,
Помогает так ясно понять,
Что живём одиноко – напрасно мы,
Если некого к сердцу прижать.


* * *
Бал-маскарад, вы – королева там.
Надели маску, что для вас привычна.
К аплодисментам, кубкам и цветам
Вас приобщила роль из жизни личной.

Вы хорошо сыграли роль жены,
Любимой мужем, и богатой леди.
Что с мужем вы, как прежде, влюблены,
Дивились все на дружеском обеде.

Никто не знает, что, придя домой,
Он вас ударил – просто так, из злости,
Что пролетел так быстро выходной,
Хотел футбол, а получилось – в гости.

Что шеф его – зануда и дурак,
Что «Арсенал» остался без победы,
Что сам он – без пяти минут толстяк,
И это – ваши подлые обеды.

Вы проглотили этот горький яд,
Убрали в шкаф нарядную одежду.
Вот так живёте - много лет подряд,
Скрывая боль и потеряв надежду.

Вы от него зависите сполна.
Он ваш гарант по статусу и чину.
Вас не признала новая страна,
Зато признала вашего мужчину.

Он – ваш король, ваш гордый суверен.
Хоть по уму он вас не стоит даже.
Такие вот издержки перемен,
Что человек бесправен без бумажек.

Вся ваша жизнь – потеря перспектив,
Потеря чувств любви и уваженья.
Одно спасенье: труд и коллектив.
И творчества могучее движенье.

История, ты входишь в нашу плоть.
Ломаешь больше, а не созидаешь.
Машину эту нам не побороть.
А что же будет? Поживёшь – узнаешь…


* * *
Когда ты кем-то недовольна,
То с осужденьем не спеши.
Поддашься, вольно иль невольно,
Гордыне – ржавчине души.

И прежде чем кому-то бросить
Твой обличающий упрёк,
Начни с себя, с тех злых горошин,
Что могут дать в тебе росток.

Пусть катятся, летят с обрыва, -
Ты на краю его стоишь.
А прорастут – всё выйдет криво,
Сама с обрыва улетишь.

И не полётом поднебесным,
На лёгких трепетных крылах,
А так, горшком тяжеловесным,
Что разобьётся в пух и прах.

Всмотрись в себя, и будь пристрастна,
Души не пачкай чистоту.
Она дана нам всем прекрасной.
Храни же эту красоту.

И не суди, да не судима
Ты тоже будешь. Так и знай:
Твоя «безгрешность» уязвима,
Так что себя не подставляй.

Тот срок, что Бог тебе назначил,
Радей за чистоту души,
И не гоняйся за удачей,
Не суетись и не греши.

Взрасти любовь – ко всем на свете,
Ведь нет для этого помех.
И помни: ты за всё в ответе,
Но – за себя, а не за всех.

Собой быть должно недовольной –
Предела совершенству нет.
А тот, другой, - он тоже вольный,
Ведь и ему держать ответ.

Живи, лишь на себя пеняя.
Себе будь строгим судиёй.
Знай: лишь гордыню усмиряя,
Мы можем быть в ладу с собой.


* * *
На золотом крыльце сидели,
Цветком гоняя комаров.
На небо звёздное глядели,
Не тратили напрасных слов.

Без слов обоим было ясно,
Что кончилась любовь у них.
Мелькнула звёздочкой прекрасной,
Да вот – упала в этот стих.

Ничто не вечно под луною –
Серпом алмазным в небесах.
Хоть были счастливы те двое,
Всему есть мера на весах.

Есть чувства, лёгкие, как перья,
Погоде ветреной под стать.
Казалось, - есть в любви доверье,
А ветер дунул – не догнать.

Пускай летит, перу подобно.
К чему удерживать, корить…
Им вместе было так удобно,
Но это всё легко забыть.

Любовь – история другая,
Хоть те же звёзды светят всем.
Но этим – падают, сгорая,
А тем – зажгутся насовсем.

Один не может без другого,
Как ночь не может без луны.
И это стоит дорогого,
Когда друг другу суждены.

Да, вечная любовь – не сказка,
Где царь с царицей на крыльце,
А нежность вечная, и ласка,
И сила в золотом кольце.



* * *
Иду вприпрыжку, напевая,
Жасмин с акацией - в цвету.
Я обожаю, о-бо-жа-ю
Их аромат и красоту.

Они пьянят и будоражат,
Моим мечтам дают полёт.
И очень может быть, - однажды
Мне в жизни лихо повезёт.

В ней всё переменИтся скоро,
В ней что-то вдруг произойдёт.
А злые дни и разговоры
Судьба руками разведёт.

Вдыхая аромат цветочный.
Я сладким грёзам предаюсь,
Как мчит меня Экспресс Восточный,
И я с печалью расстаюсь.

Все слёзы, грозы и морозы
Оставлю в прошлом, так и быть.
Здесь так уместно вставить «розы»:
В саду из роз я буду жить.

Себе такого намечтаю,
Что просто кругом голова.
Мечта – затейница такая,
А всё – слова, слова, слова…



* * *
Ну, всё, иди, прошу же – поспеши.
От лживых клятв свободен ты, как птица.
Простила всё. Да, честно – от души.
И это никогда не повторится.

Иди домой, чего же ты стоишь?
И не зови меня своей малышкой.
Кого в непостоянстве ты коришь?
Ну, знаешь, милый, это уже слишком.

Да, быстро разлюбила – это так.
Я не люблю обманщиков нечестных.
По-твоему, всё это лишь пустяк –
Скрыть от меня своих детей прелестных.


И им ты врёшь, и врёшь своей жене.
Погряз во лжи, и выбраться не хочешь.
И что ты там придумал обо мне?
Себе изменой нервы всё щекочешь.

Я не хочу такой любви твоей.
Ты – Донжуан, да местного разлива.
Мой ключ повесь на стенке, у дверей.
И сделай хоть кого-нибудь счастливой.

Что ты сказал? Ты любишь всех из нас?
Нас сколько было, десять или двадцать?
Вот это да! Ты точно – ловелас.
Нет, это ж надо столько притворяться!

Уйди, прошу, нет сил моих страдать.
Уж лучше быть одной, чем с изувером.
Представила, да страшно и сказать:
Вдруг сыновьям своим ты б стал примером.

Остепенись, подумай о душе.
Ведь ты не мальчик, уж виски седые.
Да-да, и я. Подумала уже,
Пересмотрела годы молодые.

Мне жаль, что я попалась на обман.
Влюбилась так, как будто я девчонка.
Как вовремя развеялся дурман –
Ведь я хотела от тебя ребёнка.

Ну вот, хоть тут с тобой мы заодно,
Ты тоже рад, что это не случилось.
Жалею, что тогда пошла в кино,
Где сел ты рядом, вот и закрутилось.

Ну, всё, иди! Исчезни с моих глаз!
Да врать кончай, что ты не обручённый.
И как земля выдерживает вас,
Таких, как ты, во всех подряд влюблённый.


* * *
Эта девушка очень лёгкая.
С ней легко и безумно весело.
В поведении, в мыслях лёгкая,
Да и в теле немного весила.

С этой девушкой не соскучишься,
Развлекайся, пока есть денежки.
Ну а влюбишься, так намучишься.
Ей любовь ведь так – что игра в снежки.

Ах, какая она смешливая,
Колокольчиком заливается.
Ах, какая она красивая,
Очень дорого одевается.

Пальцы тонкие, ногти алые,
Бриллиантиками унизаны.
Губки дует, как дети малые –
Поспевай за её капризами.

У такой легковесной барышни
Всё просчитано и промерено.
И не зря соискатель давешний
Ощущал себя неуверенно.

Да и ну его, несмышлённого,
Зря потратила обаяние.
Старичка ей нужно влюблённого,
Чтоб проматывать состояние.

Замуж хочется за богатого.
Тут как будто один предвидится...
Повстречала она женатого,
Но жена не стена – подвинется.

Эта девушка безработная
Легкомыслием заряжается.
Вот такая уж, беззаботная –
Под венец с чужим снаряжается.


* * *
Эх, говорили мне недаром:
«Не упускай судьбу свою!»
Мы б неплохою были парой,
Когда бы сОздали семью.

Да только время – невозвратно,
Частицу «не» не признаёт.
Не то «Ура!» бы троекратно
Кричал от радости народ.

Как жаль, что юность вдаль не видит,
А старость смотрит всё назад.
О том, что юность ненавидит,
Печально в старости скорбят.

Эх, кабы знать… Эх, кабы, кабы, -
Я поступила бы не так.
Теперь бы шла не по ухабам,
Не разглядев «дорожный знак».

На то нам ум в придачу к сердцу,
Чтоб заглянуть суметь вперёд.
Хотела жить азартно, «с перцем»,
Вот и пошла в болото вброд.

Сухой не выбраться оттуда,
Пришлось ведь ноги замочить.
Но в ушко от иглы верблюда,
Как ни старайся, – не втащить.

Я никого не обвиняю,
Судьбу построила сама.
А жизнь свою я называю,
Как книгу, - «Горе от ума».



* * *
Платье новое надену,
Шёлковое, красное.
Вот бы видел ты! Наверно,
Это всё – напрасно я.

Для чего мне это платье,
Коль такие гадости.
Ведь ему в твоих объятьях
Не краснеть от радости.

Платье красное купила,
Голова садовая.
Как же я тебя любила –
Как игрушку новую.

Доигралась, дошутилась,
И ни с чем осталась.
Я тогда в тебя влюбилась,
Когда мы расстались.

Жаль, что вышло слишком поздно
Склеивать разбитое.
Мой дружок такой серьёзный…
Не могу забыть его.



* * *
Говори, говори, говори…
Так приятен мне голос твой, милый.
Я бы слушать могла до зари,
До рассвета б с тобою бродила.

И ты тоже как видно не прочь.
Ты давно ко мне не равнодушен.
Между нами была только ночь.
Ночь любви, но и споров ненужных.

Мы тогда же расстались навек,
Свои судьбы связали с другими.
Мой любимый, родной человек,
Были глупыми мы, молодыми.

Пролетела вся жизнь, как кино,
Очень быстро и необратимо.
Только ты, как когда-то, давно,
Называл меня нынче любимой.

Говори же, мой друг, говори!
Столько слов мы с тобой не сказали.
На бульваре зажглись фонари.
Провожаю тебя на вокзале.

Суждено ль повстречаться, иль нет –
Мы о том не имеем понятия.
Виртуально сведёт Интернет,
Но сегодня – живые объятия.

Говори, дорогой, говори,
Что сказать мне тогда не решился.
И в глаза мне ещё посмотри.
Как же так – не на мне ты женился.

И с другим я пошла под венец,
С совершенно чужим человеком.
А истории нашей конец
Обозначен ещё… прошлым веком.

Говори, не молчи, говори…



* * *
Вино в бокале – цвет рубина красный,
Я пью одна, немного уж пьяна.
И вспоминаю свой роман напрасный,
Ведь я всю жизнь напрасно влюблена.

Бывает страсть столь тайной и бесплодной.
Не знает он, что я ему верна.
Я пищи не дала молве голодной,
Храню секрет, и много лет – одна.

Вино в бокале страстное такое,
Оно опять мою волнует кровь.
Я лишена надежды и покоя,
Но ведь вином не заменить любовь.

Я так хочу доверить тайну эту
Тебе, мой милый, что храню давно.
Но где-то ты скитаешься по свету,
А я – одна, и пью своё вино.


* * *
Солнце моё, взойди надо мной,
Буду твоим горизонтом.
Или омой водой дождевой,
А я не спрячусь под зОнтом.

Мне так без тебя, солнце моё,
В полдень темно и уныло.
Боюсь без тебя я впасть в забытьё,
Стать пасмурной и постылой.

Хочешь, взойду зелёной травой
Я у тебя под ногами,
Или укрою пышной листвой
Под солнечными лучами.

Солнце моё, свой круг соверши
И засияй предо мною.
Буду твоей я тенью в тиши,
Если нельзя быть женою.



* * *
Кактус розовый, декабрист,
На окошке расцвёл в июле.
Что за странный такой каприз,
Что за ветры сюда надули,

Из каких-то холодных стран,
Где сегодня зима и стужа.
И поддался он на обман,
И цветёт, никому не нужен.

Все уехали на моря
Наслаждаться коротким летом.
И цветёт он сегодня зря,
Изнывает под ярким светом.

Так и женщина вдруг цветёт,
Зимний день приняла за летний.
Робкий взгляд восхищенья ждёт,
Сердце просит любви последней.




* * *
Судьба моя ведёт меня сквозь годы
Любимою собачкой в поводке.
Питает, бережёт от непогоды,
Даёт и порезвиться на лужке.

Но поводок мне натирает шею
И я его ослабить норовлю.
Ведь отстегнуть, конечно, не сумею,
А быть ведомой очень не люблю.

Вся жизнь идёт в попытке отвязаться,
В напрасной трате сил и суете.
А надо бы с судьбой своей смиряться,
Принять её в душевной простоте.

Услышать сердцем все её советы,
Узор постигнуть линий на руке,
На все вопросы получить ответы
И зря не рваться в длинном поводке.

Прости меня, судьба, что я упряма,
А потому израненная в кровь.
Ты ласкова со мной всегда, как мама.
Хранит меня всю жизнь твоя любовь.

Судьба моя мудра и человечна.
И, коль достанет у меня ума,
На поводке доставит к жизни вечной,
Куда не добралась бы я сама.


* * *
Я стала спокойной, пушисто-серьёзной,
Не то, что когда-то, – начальницей грозной.
Смотрю на судьбу, проходящую мимо,
Легко, незлобиво, и очень терпимо.

Смиренье и кротость достались мне даром,
Когда получала от жизни удары.
Я с правилом лично освоилась милым:
Все беды – по силам, все боли – по силам.

А выстоять в бурю, – какая отрада!
За это в конце ожидает награда:
Любовь, но не та, что лишает покоя,
А чувство-спасение, чувство святое.

Она окрыляет и смыслом наполнит,
И вовремя светлое что-то напомнит.
Подскажет, что кто-то, страстями томимый,
У Бога такой же родной и любимый.

Обиды прощу я ему облегчённо,
Свою отчуждённость припомню смущённо.
Я стала добрей и мудрее, бесспорно,
И больше не буду упрямой и вздорной.

Я волю Творца принимаю смиренно.
Пусть будет высокой иль обыкновенной
Судьба моя, - Он её выберет в пору,
И руку подаст, чтоб я двигалась в гору.

Я стала спокойной, уверенной, сильной.
Ведь знаю, что жребий мой будет посильным.
Пусть будет тернистою эта дорога,
Я верю, молюсь и надеюсь на Бога.


===================