Сказка про Ивана, Людмилу и змея

Предательство не знает поражений,
В порядочность не верит и в любовь,
Не знает окончания претензий,
И не стыдится грубых, подлых слов.
За правду выдаст ложь без сожалений,
Подарит рубль,
Бесплатно спросит два,
Унизит, не стесняясь, без сомнений,
И скажет, что вина всегда твоя.

Так было сотни лет,
И будет вечно,
Пока жив человек, жива Земля,
Всегда найдётся повод бессердечный,
Обидеть, навредить и сбить с седла.

Не знали горя в маленькой деревне,
Пока огромный змей не прилетел.
«Спалю, — сказал, — все избы, коли в день мне
Еды не будет больше, чем хотел».

Посовещавшись, старики решили:
«Спалит ведь змей,
Злодей он, как ни как,
И приняли условия, скрепили
С печатью договор — да будет так».

Шли годы, змею преданно служили,
Считая в постоянстве мудрость есть,
И коль желудок сытно накормили,
То сила и коварство не заест.

Иван с женой, красавицей Людмилой,
В избушке жили в старенькой вдвоём,
Иван любил, души не чаял в милой,
Был верен ей и слушался во всём.

Она его ни разу не хвалила,
Но на людях твердила: «Дорогой»,
Сама же обижала и корила:
«Иван, супруг, ты как сапог простой».

Угодно было ссоре разразиться,
Назвала Люда мужа дураком
И даже не пыталась извиниться,
И попросить прощения потом:

«Пасти коров на поле только можешь,
Да спать на сеновале целый день;
Когда не любишь, то обида гложет,
Ругаться будешь даже и на тень».

Иван вспылил:
«Не потерплю такое,
Не раз от зла и грубости страдал,
И коли ранят вечно за живое,
Устрою и с женой родной скандал.

Пусть я умру, пусть в бездну сгину,
Но змея одолею, всех спасу,
Груз вековой взвалю себе на спину,
И пользу для деревни принесу».

Людмила:
«Ты как малый школьник скромен,
Не можешь слово грубое сказать,
А тут вдруг поручился, что способен
Злодея взять, скрутить и наказать».

Иван:
«Да я… — схватился за топорик, —
Сейчас же биться мигом побегу,
Поймаю змея,
Приведу во дворик,
Всем докажу, что никогда не лгу».

Змей отдыхал, зевал после обеда,
Свернувшись калачом, мечтал поспать,
Не мог предполагать, не знал и ведать,
Чтоб кто;то смел угрозы ему слать.

Иван орал:
«Змей, выходи скорее,
Я покажу, как землякам вредить,
Тебя, врага, смогу я, не робея,
Одной рукой железной победить».

Змей:
«Это невозможно, сколько крика!
Какой наглец, однако, в деле впрямь,
Сейчас я отучу тебя навеки
Угрозы сыпать сказочным зверям».

Увидев змея, Ване стало плохо,
От страха ноги в пляске затряслись,
Сто раз страшнее наяву пороки,
Чем представляем мы в мечтах своих.

Расправив крылья, в небо змей поднялся,
Иван без чувств, испуганный, упал.
Змей недовольный сразу растерялся:
«Убьёшь — нечестно, скажут, побеждал».

Три круга сделав плавно над Иваном,
К Людмиле не спеша он полетел,
Сел на лужайку перед домом с садом:
«Быстрей беги к Ивану!» — зашипел.

Найдя любимого на грязном поле
С топориком в руке и не дыша,
Людмила зарыдала поневоле:
«Погибла в битве добрая душа!»

Запричитала:
«Лучший был на свете,
Непьющий, скромный, нежный и родной,
Змей подлый, негодяй, за всё ответишь,
Не спрячешься на небе, под водой».

Пока Людмила горевала страстно,
Вернёмся мы к трёхглавому, меж тем.
Какая же причина и несчастье
С родимых гор прогнала навсегда?

В далёком крае,
На скалистых гребнях,
В змеином королевстве, граждан змей,
Родился он в семье большой и бедной,
Без знатных покровителей, друзей.

Как все змеята, радовался детству,
Не ведая печали от любви,
Пока не встретился с змеёй;принцессой,
Из рода знатного — по духу, по крови.

В душе заполыхало и запело,
Спокойно спать с тех пор уже не мог.
И коли случай выпадал, то смело
Стремился к милой со всех крыльев, ног.

В мечтах рисуя сказочные дали,
О дружной и заботливой семье,
Дни детские, наивные умчались,
Оставив радость, молодость себе.

Пора жениться, свадьба сладко манит,
Змея-принцесса замуж бы не прочь,
Но гнев родительский жестоко ранит,
И гонят жениха, жалея дочь.

Запрет сильнее страха и уныний,
Сильнее боли, ненависти, бед:
Нет без любимой, милой счастья в жизни,
Коль душу тяготит судьба, запрет.

И вот июльский тёплый летний вечер,
В далёкий путь с невестой навсегда
Змей полетел в далёкий край навечно,
Прожить, надеясь, счастливо века.

Узнав о бегстве дочери;принцессы,
Пришёл король;змей в ярость, приказал:
«Догнать и наказать без всякой чести,
Чтоб в королевстве каждый помнил, знал!»

Она рыдала:
«Милый мой, любимый,
Пока пытали друга, и пока
Король решал, что дальше с нами делать,
Как дочку отлучить от бедняка».

Через три дня решил, поставил точку:
«За казначея выдать дочь быстрей,
Её же друга, не жалея, ночью,
Клеймо поставить и прогнать взашей.
И если вдруг когда;нибудь вернётся
Назад с чужбины к матери родной,
Казнить без приговора — меч найдётся,
Пусть отвечает глупой головой!»
Вернёмся же, друзья, скорее к Ване.
Очнувшись вдруг, увидел, что жена
Склонилась и рыдает в поле грязном —
Такого не видал он никогда.

— Людмила, что ты плачешь?
Что жалеешь?
Не трогал змей меня, не убивал.
Пойдём домой, любимая, скорее,
Я аппетит отменный нагулял.

Людмила:
«Ты балбес, Иван, никчёмный,
Позоришь, заставляешь всех страдать.
Не буду жить с тобой, дурак беспечный,
Я лучше буду змею угождать.

Другой убил бы тебя, не жалея,
Дыханием своим бы мог спалить,
Не приходила чтоб другим идея
Решиться змея в битве победить.
Тебя же дымом даже не задело,
И благородство змея в этом есть.
И если б я не знала, то всех смело
Глупцами бы назвала я за весть.

Решила я: со змеем лучше будет,
Он защитит, и сыта буду я.
Найди другую, пусть тебя полюбит,
И больше не гневи, не зли меня».

Довольный змей с красавицей Людмилой
Живёт, забыв печаль и край родной,
Влюблённый, добрый, радостный, счастливый,
Обласканный заботливой женой.

В деревне люди, чтобы не судили,
И Ваню не жалел честной народ,
Со змеем Люда в тот же день решили:
«В чулане пыльном пусть себе живёт».

Историю пора бы и закончить,
Но одолела Ваню мысль, мечта.
Надумал он с трусливостью покончить,
Вернуть жену Людмилу навсегда.

          ЧАСТЬ 2

Как встретит Люду он одну без змея,
На ухо шепчет нежные стихи,
Цветы сует, целует в щёку, в шею:
«Вернись ко мне, обиды все сожги».

Она в ответ не выронит ни слова,
И это Ваню тяготит, страшит,
Но не сдаётся он и вновь, и снова,
Надеется, что Люду покорит.

Так год проходит, или, может, боле.
Собрался Ваня тёплым летом в лес,
Краюшку хлеба взял, щепотку соли,
Проголодавшись, чтоб присесть, поесть.

Уже лукошко тяготит грибами,
И вечер гонит поспешить домой,
Но видит он избушку за кустами
С резным крылечком, каменной трубой.

Иван заходит, страхи отгоняя,
Огонь в печи, и чистота кругом,
Ложится на кровать и засыпает,
Пленённый сладким, молодецким сном.

Во сне он видит девушку с перстнями,
С короной и с ухоженным лицом.
Твердит она: «Жив будешь со змеями,
Заставив в битве их палить огнём.
Потом они на час бессильны, слабы,
Их можно убивать, колоть, рубить.
Не надо силы — смогут даже бабы
Одним ударом лёгким победить.
Я буду рядом в этот миг с тобою,
Чтоб ты был смел и чтоб отважен был,
От пламени спасу, собой укрою,
До старости глубокой чтоб дожил».

Иван задумался, проснувшись сразу:
«И если в этом доля правды есть,
Спасу деревню от такой заразы,
Верну Людмилу милую и честь».

Мечтами коль живёшь, живёшь надеждой,
Не спишь ночами, плачешь иногда,
Свершится обязательно, чудесно,
Задуманное враз и навсегда.

Не пьёт Иван вино, но всё же выпил
Для дела, чтобы храбрость обрести,
И стал дразнить, хулить и змея мучить,
Слова дрянные, подлые нести:

«Живёт огромный, как гора, на поле,
А ноги — два нетёсаных столба.
Занялся б физкультурой, спортом, что ли,
И соблюдал диету для себя.
Не чистишь зубы — плохо пахнет с пасти,
Ворчишь и за обедом не молчишь,
С людьми при встрече ни поклон, ни „здрасьте“,
Наевшись, сразу спать в постель бежишь».

Не обращает змей на Ванины обиды —
Комар, как будто жалкий, пропищал.
На небе крутит сальто и кульбиты,
Молчит, не поддаётся на скандал.

Решается Иван: «Так будь что будет!»
К Людмиле начал больше приставать,
Засовывает руки ей под блузу,
Постель ей начинает предлагать.

Увидел это змей — взревел, обидно,
От злобы стало пучить и трясти.
Хотел испепелить Ивана — стыдно,
При людях, приказал за ним идти:

— Иван, хоть человек ты, но без чести,
Жалею я, что раньше не убил.
Сейчас готов без страха и без мести
Спалить тебя за то, что ты творил.

Они стояли на опушке леса,
Иван и змей, громадный, как скала.
«Жизнь кончена моя, — трясясь от стресса,
Стенал Иван, — игру затеял зря».

Змей пасть открыл и воздух набирает,
Летит из горла пламя, как ручей,
В пути своём живое убивает,
Спасенья нет от огненных смерчей.

Иван, молясь: «Где девушка с перстнями?
Приснилась что… Хотела, что прийти…»
Отчаянно, закрыв лицо руками,
Бросается на землю, чтоб спастись.

Не слышит, поглощённый жутким страхом,
Не видит он, кто рядом в этот миг,
Кто телом и душой спасает разом
И на змеиный отвечает крик.

До вечера лежит — не шелохнётся,
Хотя давно не слышен драки звон.
Надеется: без крови обойдётся,
И всё пройдёт, не причинят урон.

Потом встаёт, бежит в деревню быстро,
Заходит в дом — Людмила шебуршит.
В чулан свой убегает в тёмный шустро
И засыпает, чтобы всё забыть.

Пока Иван в чулане спал довольный,
Что не убит, не ранен и живой,
Расскажем мы стихом простым и вольным,
Случилось что со змеем и борьбой.

Как знаем мы, Иван упал на землю.
Не видел он, как девушка из сна
Собой закрыла путь огню и пеплу
И этим сберегла его она.

Потом она от пламени вдруг стала
Из девушки красавицей;змеёй,
Из детства, что когда;то провожала
Любимого в край дальний и чужой.

И как затем, обнявшись, целовались,
Катились слёзы с глаз у них ручьём,
И как, расправив крылья, вверх поднялись
И улетели, скрылись за холмом.

Людмила же ждала, когда вернётся
Змей, дорогой, любимый и родной,
К ней нежным телом сильным прикоснётся —
И снова будет радость и покой.

Но змей не возвращался, и Людмила
К Ивану стала взгляд свой обращать.
Спустя полгода ласкам уступила,
И стали жить они да поживать.