Одиссея. Песнь Третья

ОДИССЕЯ. ПЕСНЬ ТРЕТЬЯ


Ключ проглотить мне пришлось, как легко вы уже догадались,
Запивая сладким вином и на точность природных часов уповая.
Тут появились сирены, и были они столь прекрасны телесно,
Так их пропорции были рассчитаны Зевсом, а может мудрец,
Пифагор к ним не скупясь приложил золотое сечение, сразу
Моё помутилось сознание, хоть и видел немало и был закалён,
По солдатским борделям. Пышностью форм, силуэтом точенным,
Были они равнозначны богине Венере, может быть даже и круче,
Да и где та Венера? И кто её прелести видел? Здесь же сирены,
Своими телами меня задевали, прелести все мог узреть я,
Подробно как если бы  High Definition врубили на полный...
Волны желания меня захлестнули, явно касания сирен
Становились все жарче, кровью горячей их зримо набухли бутоны.
Звонко смеялись они, но не звонче цепей, что пытался я сбросить,
Рвался из всех сухожилий, бился о палубу, грыз корабельные снасти,
Пока разум меня не покинул, когда же очнулся, все было тихо...
Дальше все просто, по властному зову Простаты, ключ я извлек,
Разомкнул свои цепи и с товарищей верных повязки я снял,
Что глаза закрывали, но на вопросы не стал отвечать ибо,
Вряд ли нашел бы слова даже лучший богов ученик, Цицерон,
Я же в молчании больше да в подвигах ратных заметен...
Что ж, остальное все в точности было, как Гомер рассказал,
Все испытания пройдя, я вернулся домой без царапин и шрамов,
Опыт бесценный безрассудных поступков меня закалил.
С той же поры в женщине каждой сирену я вижу, телом и ликом
прекрасны они для меня, невзирая на возраст и статус, и для них
я готов подвиг любой совершить и безумство любое.


(Ё-Моё. Одиссей и сирены.
 Цикл "Путешествия по временам". 2012)