Сны Ибонеха

                Глюкогипет,
                конец I династии,
                2850 год-наоборот

Ибонех смотрит вдаль, как народы проходят и тают
там, где солнце, оплавив песок, исчезает на но́чь.
Ибонех не дурак, Ибонех хорошо понимает,
что тому, кому нужен ментально кердык,
очень трудно реально помочь.

— Всё фигня, — говорит Ибонех, курит трубку из нильского камня,
смотрит, в срок ли накормлен Хуфу, пишет письма по звёздам в Ушмаль.
На него матерятся жрецы: там, где он, все мистерии чахнут.
Злой Язык же донёс, что вааще в его трубочке [дрянь].

Его вздёрнули бы или даже скормили кайманам,
но в традициях этой династии, [блин], гуманизм.
Потому сам Верховный сказал: — [Пёс] уж с ним, с наркоманом!
Пусть запишут в папирус: «Даруем ему, [гаду], жизнь…»

Так что днесь Ибонех на жрецов смотрит с тихим презреньем,
диссидент всех эпох, он таких уже видел не раз.
Его больше волнуют тревожные сны и ночные прозренья,
рассказать о которых нельзя ни потом, ни сейчас.

Набирая в ладони песка, он его дарит ветру и плачет,
как какой-нибудь По, о котором узнал он во сне.
А народы идут. А за ними кердык их маячит.

— Всё [фигня], — говорит Ибонех, — Это снится всё… Только не мне…


P.S. Примечание переводчика: в квадратных скобках даны слова,
не сохранившиеся на папирусе и восстановленные по контексту.