Парень Фаринелли

Средь высоких колонн и бархатных кресел,
где предложат и ложу для особенной кожи.
Одиноко на сцене стоял парень Фаринелли,
что от зрителей паузы ждал, в исполнении.

Где интриги и сплетни развлекаются в парах,
где беседы крамольные ведут в кулуарах.
Созерцая со сцены, опостылые силуэты,
он готовился взять, эти, двадцать три ноты.

Их готовили пачками, одарённых мальчиков,
что меняли на талеры, для семейных праздников.
Их лупили тятеньки, за любые шалости,
намекая при этом, на любовные малости.

В заведеньях, где ответы на вопросы личные,
не рассматривали вслух, действа неприличные.
В окружение икон, в исполненье органистов,
доносились из глубин голоса сопранистов.

Да и дамам в ложах очень было сложно,
из-за похоти влажной от соблазна ложного.
Великаны худые неформалы половые,
с голосом из детства возбуждали лестно.

Он стоял одиноко, средь ушей театральных,
отрабатывать талеры, коммерсантов треклятых.
Он готовился взять, пресловутые ноты.
Недоступные более, звуковые полёты.

- Мы тебя обожаем, а других просто любим!
На экстазах аффектных, восклицали люди. 
И порой не понятно, от чего вдруг волнения,
толпы падали молча от подобного пения.

Лишь по сроку давности, к пересмотру дела,
понимаю, ключевое исполняла не сцена.
Голоса, что служили для публичных волнений,
на меру отразилось постыдным творением.

Что солисту тому, молча он, удалился со сцены,
насолив ко всему, на высокое общее мнение.
И за талеры те, прикупил свой заслуженный кров,
долго прожил в тиши, тем и был Фаринелли таков.