Самоистязание

Снег хлопьями прикрас спустился на деревья,
Сгустился облаками едкий дым машин.
Жаль больше нет искры, жаль нет остервененья,
Лишь безмятежный плач порывистой души.

Неужто безразлично все что было свято,
Тома былых устоев, вера и мораль?
Пытаюсь поразмыслить. Сухо, не предвзято,
Глядя с повиновеньем в столь пустую даль.

Как быстро стал хорош, как долго был противен?
Опять стоим поодаль или вновь близки?
Кто был из нас в желаниях слеп и  примитивен,
Без приключений смелых гибнув от тоски?

Один в жилья притоне пробую гадать,
Как мог бы развлекаться в век мне отведенный,
Что смог купить за время, что бы смог продать,
Кошмары превращая в мир непревзойденный.

Крадется дрожь по телу, выпит горький чай.
Вольется зелье внутрь, не спеша согреет,
Тепло свое развеет, молвит «не скучай»,
Нутром даря покой, сомнения развеет.

Чертоги рваных листьев соберут рассказ,
Желанных строки фраз, что будоражат кровь.
На дне увижу  чернь своих упрямых глаз
И чашу разобью, чтоб их не видеть вновь.

Включаю телевизор, ложь мне уготовь.
Пусть дёргает за нити тот, кто встал над нами,
Научит тратить деньги, воспоет любовь,
Где храбрый рыцарь пел своей прекрасной даме.

Так сладок серый быт в картинках на экране:
Чарующ, чудотворен или даже мним.
Шум  грязных голосов подобен старой ране -
Тоска и неприязнь приходят вслед за ним.

Играют люди-клоуны для довольных масс,
Под масками лжецов себя не замечая.
В рутине пошлых шуток и смешных гримас
Таких же, как они, двуличием встречая.

Так что причина мыслям? Болен и устал?
В болезнях духа мнимых затаился вред?
По собственной же воле становился стар,
Взвалив себе на плечи одеяло лет.

Раб, загнанный в тупик над пропастью границ,
Слащавой сотней лиц ужасных и прекрасных,
Напоминавших стаю перелётных птиц,
Бегущих на юга от холодов ненастных.

С бутылкой едких капель снова лёгкий флирт.
Опять грядёт пора вранья, самообмана.
Духов заместо веет второсортный спирт,
Табачный дым заместо легкого тумана.

Былое отпустить? Давно ли стало можно?
Врагов тела изрезать острым языком,
Себя которым резал столь неосторожно,
Не думав о себе и ни о ком другом.

Давно исчезла осень, миллион решений,
Нет будней на раздумья, блиц вопрос-ответ.
Найдётся краткий миг для памятных свершений
Или проходят даром двадцать с лишним лет?

Что можно провернуть в презренном мире гиков,
Как можно отдохнуть, не утонуть в грехах?
Рассматривать нещадно безобразных фриков
В хрущевских конурах, в настенных зеркалах.

Опять голодный вечер, страх души моей.
Даёт природа шанс, к чему это приводит?
Всё утро день и вечер думаешь о ней –
Она в другом обличье каждый год уходит.

Кто душу воспоет, кто взглянет под одежду,
Раз разницы не видно, может стать таким?
Срубить сомнений древо, прорастить надежду?
Бороться? Отпустить? Дать поиграть другим?

Кричать на солнце в небе, воспевать ненастье?
Искать себе подобных на большом пути?
Притормозить слегка, вдали завидя счастье?
Преград разрушить стены? Молча обойти?

Вновь пробую забыть, узнав, что время лечит,
Отвергнуть с неприязнью эхо пустоты.
Уродства, что внутри ничто не изувечит,
Давно утерян след  минувшей красоты.

Уходит тишина, закрыв стальной засов,
Забыть ее не в силах, тяжелеет бремя.
Приходит новый день. За стрелками часов
Раскрутит циферблат, чуть поторопит время.

Таится, долго ждёт, плодов не пожиная,
Лишь ждёт,  пока созреют на ветвях плоды.
Даров завидя благо, слепо пожирает,
Распутно оборвав минутные труды.

Найти получше мир, сбежать в конце концов?
В общении искать источник перемен?
Уйти от в телефон смотрящих мертвецов?
Забрать их злое эго, совершив обмен?

Пусть выльется все то, что я держал в себе.
Мгновенно стресс уйдёт, придет успокоение.
Волной нахлынет боль наперекор судьбе,
На долгие секунды подарив забвение.

На тело снизойдут обрывки лживых слов,
Что все желают знать, что всех интересуют,
Что навещают ночью в бездне страшных снов,
Поэты не прочтут, творцы не нарисуют.

Скрипит больная плоть, распутьем тонких  вен,
Скрывая сладкий сок, что так охота выжать.
Наносится узор в мирке бетонных стен,
Вскользь обнажая то, что так хотят услышать.

Прольется гнев рекою. Результат бессилья.
Как в этом гневе жить, борясь из года в год?
Родился и умру в твоей кромешной тьме, Россия.
Без целей. Планов. Смеха. В пропасти невзгод.