Анатомия поздней страсти

                18 +

Варианты названия пьесы:
• Джулия и её мужчины.
• Последняя любовь Джулии Ламберт.
• Бремя любовной страсти.
• Джулия Ламберт возвращается.
• Джулия в плену страстей.
• История Джулии, потерявшей голову от любви.
• Как убить любовь.

Пьеса в двух действиях
Инсценировка романа Сомерсета Моэма «Театр»

Татьяна Надальяк


Действующие лица:

Джулия Ламберт – актриса, 46 лет.
Майкл Госселин – антрепренёр, её муж, 52 года.
Том Феннел – бухгалтер, любовник Джулии, 21 год.
Роджер - сын Джулии и Майкла, студент, 17 лет.
Долли де Фриз – богатая вдова, меценатка, друг семьи и партнёр Госселинов, 60 лет.
Чарлз Тэмерли – лорд, давний и верный поклонник Джулии, за 60 лет.
Эви – пожилая горничная и костюмерша Джулии.
Мисс Филиппс – массажистка.
Эвис Крайтон – молодая актриса, подруга Тома Феннела.
Джун Денвер – молодая актриса, подруга Роджера.

Джевонс – дворецкий в доме Госселинов
Марджори – секретарь Майкла
Арчи Декстер и Грейс Хардуил – супруги, актёры
Сесили и Джордж Деннорант – аристократы, гости Джулии
Автор пьесы
Метрдотель Анджело
Актриса в воскресном театре

Посетители ресторанов, официанты, гости и поклонники Джулии

Действие происходит в Лондоне в наши дни.

Действие первое

Картина 1.
В левой части сцены - респектабельный кабинет Майкла. Майкл сидит в большом удобном кресле и что-то пишет. В деловой части офиса - пожилая секретарша Майкла Марджори и новый сотрудник Том Феннел. Появляется Джулия, направляясь в кабинет мужа, бросает любопытный взгляд на новенького, тот смущённо и почтительно встаёт, приветствуя её. Джулия входит к Майклу.

М а й к л (приветливо): Это ты? Я тебя не задержу. Всего одну минутку. Только покончу с письмами.
Д ж у л и я: Я не спешу. Просто зашла посмотреть, какие билеты послали на наш приём. (Берёт со стола конверт с пригласительным билетом, рассматривает). Что тут делает этот молодой человек?
М а й к л: Это бухгалтер. Из фирмы Лоренса и Хемфри. Он здесь уже три дня.
Д ж у л и я: Выглядит очень юным.
М а й к л: Он у них в учениках по контракту. Похоже, что дело своё знает. Поражён тем, как ведётся у нас бухгалтерия. Не представлял себе, что можно поставить театр на деловые рельсы. Говорит, что в некоторых фирмах бухгалтерия в таком состоянии, что поседеть можно.
Д ж у л и я: (улыбается, глядя в красивое лицо мужа, излучающее самодовольство) Тактичный юноша.
М а й к л: Он сегодня заканчивает. Не взять ли его с собой перекусить на скорую руку? Он вполне хорошо воспитан.
Д ж у л и я (с иронией): По-твоему, этого достаточно, чтобы приглашать его к ланчу?
М а й к л (не заметив её иронии): Если ты возражаешь, я не стану его звать. Я просто подумал, что это доставит ему большое удовольствие. Он страшно тобой восхищается! Три раза ходил на последнюю пьесу. Ему до смерти хочется познакомиться с тобой.
Майкл нажимает кнопку. Входит его секретарша.
Письма готовы, Марджори. (Протягивает ей несколько конвертов.)
Марджори почтительно подала боссу шляпу и распахнула дверь. Джулия и Майкл вышли в соседнюю комнату. При их появлении Том встал.
М а й к л (Тому): Хочу познакомить вас с миссис Ламберт. (Затем Джулии): Это тот джентльмен, который любезно согласился привести в порядок наши бухгалтерские книги.
Д ж у л и я: Может быть, вы не откажетесь поехать с нами перекусить? Майкл привезёт вас обратно после ланча.
Т о м (смущённо): Это очень любезно с вашей стороны. (Встревоженно осматривает свой костюм). Но я так грязен от бумаг.
Д ж у л и я: Вы сможете умыться и почиститься, когда приедете к нам. Машина ждёт у служебного входа.
Все уходят.


Картина 2.
Джулия и Том входят в дом Джулии и Майкла, где их встречает дворецкий.
Д ж у л и я (дворецкому): Джевонс, покажите юноше, где он может помыть руки.
Дворецкий уводит Тома Входит Майкл. Джулия красит губы.
М а й к л: Я сказал ему, чтобы он шёл сюда, как только будет готов.
Д ж у л и я: Между прочим, как его зовут?
М а й к л: Понятия не имею.
Д ж у л и я: Милый, надо же нам знать. Я попрошу его расписаться в книге для посетителей.
М а й к л: Слишком много чести. В этой книге расписываются только самые почётные гости. Мы видим его здесь в первый и последний раз.
В этот момент молодой человек появляется в дверях. Майкл разливает по бокалам аперитив. Джулия берёт сигарету. Юноша зажигает спичку. Его рука сильно дрожит, прикурить не удаётся. Тогда Джулия своей рукой сжимает его руку со спичкой и с наслаждением делает первую затяжку.
Входит дворецкий.
Д в о р е ц к и й: Ланч подан.
Все встают и идут к столу.
Д ж у л и я (Тому): Надеюсь, вы не останетесь голодны. У нас с Майклом очень плохой аппетит. Что тут нам приготовили (оглядывает стол)? Жареная камбала, котлеты со шпинатом и компот. И вот ещё для вас – жареный картофель.
М а й к л (смотрит на блюдо с картофелем с таким видом, будто не совсем понимает, что там лежит.) Нет, благодарю.
Д ж у л и я (Тому): Вам что-нибудь нужно?
Т о м: Нельзя ли мне ломтик хлеба?
Д ж у л и я: Конечно. (Бросает выразительный взгляд на дворецкого, который разливает в бокалы белое вино и уходит). Мы с Майклом не едим хлеба. Джевонс сглупил, не подумав, что вам он может понадобиться.
М а й к л: Есть хлеб – это только привычка. Поразительно, как легко от неё отучаешься, если твёрдо решишь. Я отказался от хлеба не потому, что боюсь потолстеть. Я не ем его, так как не вижу в этом смысла. При моём моционе я могу есть всё, что хочу.
Т о м : Секретарша сказала мне, что вы были сегодня на репетиции, мисс Ламберт. Вы собираетесь ставить новую пьесу?
Д ж у л и я: Пока нет. Майкл решил, что мы немного разболтались, и назначил репетицию. Если вы хотите посмотреть эту пьесу, я уверена, Майкл даст вам билет.
Т о м (пылко): Мне бы очень хотелось пойти ещё раз. Я видел спектакль уже три раза.
Д ж у л и я (изображает изумление): Неужели? Конечно, пьеска не так плоха, но я не представляю, чтобы кому-нибудь захотелось трижды смотреть её.
Т о м: Я не столько ради пьесы, сколько ради вашей игры. Вы играете просто изумительно.
Д ж у л и я: Рада, что я вам понравилась.
М а й к л (улыбается): Если вы будете очень любезны с Джулией, она, возможно, подарит вам на прощание свою фотографию с автографом.
Т о м (вспыхнув): Правда? Подарите?
Д ж у л и я (улыбается): Правда, подарю. Вам, наверное, не приходилось бывать за кулисами?
Т о м: Никогда. Вот почему мне до смерти хотелось получить эту работу.  Вы даже не представляете, что это для меня значит!
Майкл и Джулия благожелательно улыбаются.
М а й к л: Я никогда не разрешаю посторонним присутствовать на репетиции, но поскольку вы теперь наш бухгалтер, вы вроде бы входите в труппу. И я не прочь сделать для вас исключение.
Т о м: Очень любезно с вашей стороны.
М а й к л (смотрит на часы): Ну, юноша, нам пора ехать.
Т о м а с (проглатывает залпом то, что осталось у него в чашке): Вы не забыли, что обещали мне фотографию?
Макл выходит. Джулия берёт коробку, достаёт из неё пачку своих фотографий.
Д ж у л и я: Эта, кажется, не так плоха.
Т о м: Очаровательна!
Д ж у л и я: Значит, я здесь не настолько похожа, как думала.
Т о м: Очень похожи. В точности, как в жизни.
Д ж у л и я: Хорошо. Получите эту. Вы сами видите, я не красивая и даже не хорошенькая. Мне всегда говорили, что у меня beaute du diable. Вы понимаете по-французски?
Т о м: Для этого – достаточно. А можно спросить, мисс Ламберт, - почему вы не снимаетесь в кино?
Д ж у л и я: Не хочу! Моя стихия – сцена. Мне делали предложения, я их все отклонила. Не завидую кинозвёздам. Они появляются и исчезают, я – остаюсь. Надпишу вам фотографию (берёт со столика ручку, пишет): «Искренне ваша, Джулия Ламберт».
Том берёт фотографию, прощается и уходит.

Картина 3.
Там же, тогда же. Джулия внимательно осматривает себя в зеркало.
Д ж у л и я: Неплохо для сорока шести лет!
Расположившись на полу, принимается рассматривать фотографии, высыпав их на пол из коробки.
Д ж у л и я: Когда-то Майкл играл Ромео, пока толстяк Джимми Лэнгтон, поражённый его красотой, не пригласил его в свой театр в Миддлпуле на амплуа героев-любовников. «Не будьте естественны, - говорил он актёрам. – На сцене не место этому. Здесь всё – притворство. Но извольте казаться естественными!» Там мы с Майклом и познакомились, играли влюблённую пару. Я играла без притворства - влюбилась в него с первого взгляда! Умирала от страсти и упорно добивалась его! А он никаких авансов не делал. Приходилось довольствоваться тем, что ни в кого другого он тоже не влюблён. Что бы я ему ни отдала, если бы он попросил? Но мысль об этом ни разу не закралась в его прекрасную голову. Я сделала всё, чтобы его соблазнить, и не легла с ним в постель лишь по одной причине: Майкл не допускал этого вне брака, не желал давать повод для актёрских сплетен! В компаниях не отходил от меня ни на шаг, провожал домой, а, прощаясь, целовал, как  пожилую актрису. О! Это было ужасно!
Его красота тогда произвела сенсацию. У служебного входа вечно торчала куча девиц, поджидавших, когда он выйдет. Но Майкл всегда был очень сдержан в проявлении чувств. Джимми Лэнгтона это выводило из себя. Он кричал на него: «Чёрт побери, не держите девушку так, словно это мешок с картошкой! Вы целуете её с таким видом, будто боитесь заразиться простудой! Вы влюблены в неё! Вам должно казаться, что вы таете, как воск, и если через секунду случится землетрясение и земля вас поглотит, чёрт с ним, с этим землетрясением!» Всё было напрасно, Майкл оставался холодным любовником. Он умён, честолюбив, знал, что красота, - его главный козырь, - не вечна, опираться надо на что-то ещё. И правильно сделал, послушав отца, настоявшего, чтобы сын, прежде чем стать актёром, получил приличное образование в Кембридже. Мечта Майкла уехать в Лондон и открыть свой театр требовала средств. Я готова была убить его, когда он шутил: «Может быть, я найду какую-нибудь старуху, которая субсидирует меня и поможет открыть театр. Это единственный способ сколотить состояние». Мне нравилось, что он считает каждый пенни, никогда не влезает в долги и даже при своём скудном жаловании умудряется что-то регулярно откладывать на будущее.
А! Вот – я играла Гедду Габлер. До этого Майкл так был занят своими ролями, что не мог заметить мою игру, только читал отзывы в газетах. А тут он оказался в зрительном зале и смотрел репетицию очень сильной сцены. В перерыве я прошла в зал и села рядом с ним. Он продолжал сидеть молча, сурово глядя прямо перед собой. И я увидела, что глаза его полны слёз. «Маленькая негодница, ты заставила меня плакать. Клянусь, ты меня потрясла, перевернула мне душу! Мы все рядом с тобой - ничто. Ты будешь звездой, что бы ни стояло у тебя на пути», - вот что он мне тогда сказал. А я ответила: «Тогда ты будешь моим партнёром». – «Чёрта лысого мне это удастся у лондонских антрепренёров», - был его ответ. Меня осенило: «Значит, ты сам должен стать антрепренёром и сделать меня исполнительницей главных ролей». И добавила: «Придётся тебе поискать богатую старуху!» Ведь всё упиралось в деньги. И мы таки нашли богатую старуху, когда поженились, - Долли! Но кто бы мог подумать: она влюбилась по уши в одного из нас, и это был не Майкл.
Первый год нашего брака был бы очень бурным, если бы не ровный характер Майкла. Я ревновала его к приятелям по клубу, к игре в гольф, которую он обожает, к официальным завтракам, которые он не пропускал под тем предлогом, что нужно заводить полезные знакомства. Я бесилась, впадала в истерику, а Майкл сидел совершенно спокойно, скрестив на коленях руки, с добродушной улыбкой на красивом лице.

Картина 4.
Затемнение. В другой части сцены высвечивается сидящий в кресле Майкл и расхаживающая перед ним взад-вперёд Джулия, какими они были в начале своего брака.
М а й к л: Ты же не думаешь, что я бегаю за другими женщинами?
Д ж у л и я: Почём я знаю? Слепому видно, что тебе на меня наплевать.
М а й к л: Тебе прекрасно известно, что ты у меня единственная женщина на свете. Я не понимаю, чего ты хочешь.
Д ж у л и я: Я хочу тебя! Я думала, что вышла за самого красивого мужчину Англии, а я вышла за портновский манекен.
М а й к л: Не говори глупостей. Я – обыкновенный нормальный англичанин, а не итальянский шарманщик.
Д ж у л и я: Я не кривая и не горбатая, неужели я настолько непривлекательна? Так унизительно вымаливать твою любовь. Как я несчастна!
М а й кл: А это был удачный жест, дорогая. Словно ты посылаешь вперёд крикетный мяч. Запомни его.
Д ж у л и я: У меня разрывается сердце, а ты говоришь о каком-то случайном жесте.
М а й к л: В конце концов, любовь ещё не всё. Она хороша в положенное время и в положенном месте. Мы неплохо развлекались во время медового месяца, на то он и предназначен, а теперь пора браться за работу. Мы не можем позволить чувствам мешать делу.
Майкл встаёт и уходит. Джулия остаётся одна.

Картина 5.
Конец затемнения. Джулия снова сидит на ковре, окружённая кучей фотографий. Берёт наугад несколько последних снимков Майкла, рассматривает их.

Д ж у л и я: А потом я его разлюбила. Я была в то время, мне было уже под тридцать. Роды предстояли в конце года. Перед этим Майкл уехал по делам в Америку, и я страшно тосковала по его объятиям, мне так нужны были его защита и покровительство. Майкл вернулся. Он был удивительно красив, он загорел, пополнел, настроение у него было великолепное. Мы проговорили о своих планах на жизнь за полночь, а потом легли в постель и оба были полны страсти. «Ты моя милая жёнушка», - прошептал Майкл, и прильнул губами к моим губам. И вдруг случилось невероятное: я еле удержалась, чтобы его не оттолкнуть. Раньше мне казалось, что его юное прекрасное тело пахнет цветами и мёдом. Я жадно вдыхала этот сладостный аромат. Теперь каким-то таинственным образом Майкл вдруг утратил своё очарование, словно постарел. Я была в смятении. Сердце моё щемило, я знала, что лишилась чего-то очень дорогого, мне было себя жаль, хотелось заплакать. Но в то же время меня наполняло торжество. Казалось, я мщу ему за свои прошлые, такие горькие муки. Я была свободна от уз, которые привязывали меня к Майклу, и ликовала. Теперь я буду с ним на равных. Я облегчённо вздохнула: «Господи, как приятно быть самой себе хозяйкой».
Ожидая появления ребёнка, я присмотрела новый дом окнами в сад. Когда обсуждали обустройство комнат, сказала: «До тех пор, пока не родится ребёнок, тебе придётся спать одному». Майкл не спорил. Потом родился Роджер, а наши спальни так и остались отдельными. Он принял с облегчением то, что я уклоняюсь от возобновления супружеских отношений. И убеждён, что ему повезло, у него на редкость удачный брак, а я – лучший товарищ, какой у него когда-либо был.
Идеальный муж! Удивительно, но я стала жалеть Майкла, с тех пор, как разлюбила его. И я продолжаю ему льстить! А он стал кичиться своей внешностью и теперь просто жить не может без лести – самый красивый мужчина Англии! Безработной актрисе достаточно сказать ему, что он неправдоподобно красив, как ему начинает казаться, будто она подходит для той роли, на которую ему нужен человек. И какой же он жуткий зануда! Иногда мне кажется, что жизнь обманула меня.
Стук в дверь.
Д ж у л и я: Войдите.
Входит Эви, горничная и костюмер Джулии.
Э в и: Вы не собираетесь лечь отдохнуть, миссис Ламберт? Что это вы такое делаете?
Д ж у л и я: Смотрю сны. (Подняла две фотографии, протягивает Эви. На одной - Майкл в роли Ромео, на другой – в сегодняшнем облике) «Взгляни сюда, вот два изображенья».
Э в и (шмыгает носом): Потерянного не воротишь.
Д ж у л и я: Я думала о прошлом, и у меня теперь страшная хандра.
Э в и: Нечего удивляться. Коли начинаешь думать о прошлом, значит, у тебя нет будущего.
Д ж у л и я: Заткнись, старая беззубая корова. Когда ты уже вставишь передние зубы? Ведь за мой счёт!
Э в и: Сколько я ем, для того моих зубов много. Только мешать будет, коли напихаешь себе полон рот слоновьих клыков. Ну, хватит, пошли. Я приберу весь этот разгром. Не то вечером вы ни на что не будете годны. Два часа сна перед вечерним спектаклем, потом массаж. Не годится нарушать. (Эви выпроваживает Джулию из комнаты и подгоняет её наверх – в спальню)

Картина 6.
Спальня Джулии. Она лежит в своей постели. Входят Эви и Майкл. Майкл присаживается на край кровати, Эви готовит кушетку для массажа.
М а й к л (смотрит на неуклюжую Эви): Я вот что думаю, Эви: две должности слишком трудны для вас, вы и горничная, и костюмер у миссис Ламберт.
Э в и: Говорите, что хотите, мистер Госселин, а только пока у меня есть здоровье да силы, никто другой не будет прислуживать миссис Ламберт.
М а й к л: Мы все стареем, Эви, мы все уже не молоды.
Э в и (шмыгнула носом, утёрла его пальцем): Пока миссис Ламберт достаточно молода, чтобы играть женщин двадцати пяти лет, я тоже достаточно молода, чтобы одевать её в театре и прислуживать ей дома. (Смотрит на Майкла проницательным взглядом). И зачем это вам надо платить два жалованья – такую кучу денег! – когда вы имеете всю работу за одно?
М а й кл (добродушно смеётся): В этом что-то есть, Эви, милочка.
Д ж у л и я (Майклу): Ну, как его зовут?
М а й к л: Кого?
Д ж у л и я: Мальчика, которого мы приглашали к ланчу.
М а й к л: Понятия не имею. Я отвёз его в театр, и думать о нём забыл.
Входит массажистка. Джулия ложится на кушетку, начинается сеанс массажа.
М а й кл: Что, мисс Филиппс, сгоняем жирок?
М а с с а ж и с т к а: Ах, мистер Госселин, да на миссис Ламберт нет ни грамма жира. Просто чудо, как она сохраняет фигуру.
М а й к л: Жаль, что вы не массируете меня, может быть, согнали бы с меня лишек.
М а с с а ж и с т к а: Что вы такое говорите, мистер Госселин! Да у вас фигура двадцатилетнего юноши. Не представляю, как вы этого добиваетесь. Честное слово, не представляю.
М а й к л: «Скромный образ жизни, высокий образ мыслей», - как говорил Цицерон.
М а с с а ж и с т к а: Конечно, нет ничего лучше массажа, я всегда это говорю, но нужно следить и за диетой, с этим не поспоришь.
Майкл уходит.
Д ж у л и я: Диета… Когда мне стукнет шестьдесят, я дам себе волю. Буду есть столько хлеба, сколько захочу, буду есть горячие булочки на завтрак, картофель на ланч и картофель на обед. И пиво. Господи, как я люблю пиво! Гороховый суп, пудинг с патокой, вишнёвый пирог. И сливки, сливки, сливки. И никогда в жизни больше не прикоснусь к шпинату.
Массаж окончен. Джулия надевает халат. Эви приносит ей чашку чаю и кусочек поджаренного хлеба с ветчиной без жира. Джулия ест и собирается в театр.

Картина 7.
Грим-уборная Джулии. Она снова в халате, сидит за туалетным столиком, накладывая грим. Замечает в вазе свежие цветы.
Д ж у л и я: Цветы? От кого? От лорда Чарлза?
Э в и: Нет, миссис. Там есть карточка.
Д ж у л и я (читает карточку): Мистер Томас Феннел. Тэвисток-сквер. Ну и название, звучит не очень-то роскошно. Кто бы это мог быть, как ты думаешь, Эви?
Э в и: Верно, какой-нибудь бедняга, которого ваша роковая красота стукнула обухом по голове.
Д ж у л и я: Стоят недёшево. Чего доброго, неделю сидел без обеда, чтобы их купить.
Э в и: Вот уж не думаю.
Д ж у л и я: Ты совершенно не романтична, Эви. Раз я не хористка, ты не понимаешь, почему мне присылают цветы. А ноги у меня, видит бог, получше, чем у большинства этих дев.
Э в и: Идите вы со своими ногами.
Д ж у л и я (намазывая лицо гримом): А я тебе скажу, очень даже недурно, когда мне в мои годы присылают цветы. Значит, я ещё ничего.
Э в и: Ну, посмотрел бы он на вас сейчас, ни в жисть бы не прислал, я их брата знаю.
Д ж у л и я: Заткнись!
Закончив гримироваться и подготовившись к выходу на сцену, Джулия бросает карточку от букета в мусорную корзину, присаживается к столику и пишет записку. Даёт её Эви.
Отправь это по указанному адресу. С поклонниками нужно быть вежливой.
В дверь стучат. Голос человека, вызывающего актёров на сцену:
На выход, пожалуйста.
Д ж у л и я (взволнованно): Эти слова, как тонизирующий напиток. Вперёд! Из мира притворства – в мир реальности.
Идёт на сцену. Слышны бурные аплодисменты.

Картина 8.
Спектакль окончен. Джулия возвращается в грим-уборную. Эви сдерживает напор желающих выразить ей свой восторг. Входит Чарлз с букетом роз, с ним - Майкл.
М а й к л (целует жене руки): Дорогая, без сомнения, ты лучшая актриса Англии! Ну, оставляю вас, у меня ещё дела. Зайду за тобой как обычно.
Ч а р л з (с большим чувством): Джулия, ваше обаяние, ваш талант заставляют трепетать моё сердце! Я так взволнован!
Д ж у л и я: Прошу вас, Чарлз, располагайтесь в кресле. Эви, приготовь нам чай.
Э в и: Уже несу, миссис Джулия.
Д ж у л и я: Можешь идти, Эви. (Эви, ворча, уходит. Джулия и Чарлз пьют чай. Допив, Чарлз поднимается, чтобы уйти. Вынимает из кармана миниатюру  и протягивает Джулии).
Ч а р л з: Портрет Клэрон. Это актриса восемнадцатого века, у неё было много ваших достоинств.
Д ж у л и я: О, Чарлз, это слишком дорогая вещь. Как мило с вашей стороны!
Ч а р л з: Я так и думал, что она вам понравится. Это – нечто вроде прощального подарка.
Д ж у л и я: Вы уезжаете?
Ч а р л з: Нет. Но я не намерен больше встречаться с вами.
Д ж у л и я: Почему?
Ч а р л ь з: Я думаю, вы сами это знаете не хуже меня.
Джулия садится и молча смотрит на миниатюру. Затем поднимает глаза на Чарлза, плачет. Лицо лорда Чарлза искажает боль.
Ч а р л з: Вы любите Майкла, так ведь?
Джулия кивает, продолжая плакать.
У меня нет никаких шансов?
Джулия молчит, изображая страдание.
Вы не представляете, какая для меня мука видеть вас. Вы хотите, чтобы я продолжал с вами встречаться?
Джулия кивает, всхлипывает и отворачивается в позе глубокой скорби. Чарльз опускается перед ней на колени и обнимает её.
Улыбнитесь ради всего святого. Я не могу этого вынести. Джулия, Джулия! Я так люблю вас, вы же знаете, вот уже двадцать лет, и буду любить до конца своих дней! Я не могу допустить, чтобы вы страдали. Я на всё согласен, не буду ни на что претендовать.
Джулия поворачивает к нему лицо, он нежно её целует в губы.
Д ж у л и я: Я не хочу терять вас.
Ч а р л з: Любимая! Любимая!
Д ж у л и я: И всё будет как раньше? Вы останетесь моим другом, советчиком, человеком, который утешит меня в любой неприятности?
Ч а р л з: В точности!
Д ж у л и я: Мы, как прежде, будем подолгу гулять, говорить об искусствах …
Ч а р л з: Да, любимая. Я по-прежнему буду устраивать для вас приёмы и пикники. И вынужден согласиться с тем, что между нами не может быть интимных отношений, пока вы любите Майкла. Но я не перестану мечтать о том, что, может быть, когда-нибудь мы с вами купим виллу в Сорренто, с огромным садом. Заведём яхту и будем проводить дни на прекрасном море. Любовь, красота и искусство вдали от мира.
Джулия глубоко и удовлетворённо вздыхает и позволяет Чарльзу обнять себя.
Ч а р л з: Теперь оставлю вас, вам нужно отдохнуть. Позвоню вам завтра, моя дорогая.
Чарлз уходит. Джулия встаёт с кресла и смотрит в зеркало.
Д ж у л и я (своему отражению): Сукина ты дочь!
Приводит в порядок лицо. Настроение у Джулии приподнятое. Входит Майкл.
Д ж у л и я: Майкл, посмотри, какую миниатюру подарил мне только что Чарлз. Это настоящие драгоценные камни или подделка?

Картина 9.
Джулия в прекрасном настроении возвращается с прогулки. Собирается войти в дом. Слышен телефонный звонок. Джулия достаёт из сумочки телефон.
Д ж у л и я: Да? Кто говорит?
Голос Тома в трубке: Миссис Ламберт, я только хотел поблагодарить вас за записку. Вы зря беспокоились. С вашей стороны было так любезно пригласить меня к ланчу, и мне захотелось послать вам несколько цветков.
Д ж у л и я: Очень приятно.
Т о м а с: Вы, наверное, не захотите выпить со мной чашечку чаю как-нибудь на днях?
Д ж у л и я (в зал): Ну и наглость! Да я не пойду пить чай и с герцогиней! Он разговаривает со мной, как с какой-нибудь хористочкой. Смех, да и только.
(В трубку): Почему бы и нет?
Т о м: Правда?! Когда?
Д ж у л и я: Сегодня.
Т о м: О`кей. Я отпрошусь из конторы пораньше. В половине пятого вас устроит? Тэвисток-сквер, 138.
Д ж у л и я (в зал): Очень мило, что он пригласил меня к себе. Мог бы назвать какое-нибудь модное место, где все бы на меня таращились. Значит, дело не в том, что ему хочется показаться рядом со мной. Ну что ж, я поеду. Всегда приятно сделать доброе дело. С каким удовольствием он будет потом рассказывать жене и детям, что сама Джулия Ламберт приезжала к нему на чай, когда он ещё был мелким клерком. А если они ему не поверят, покажет им мою фотографию, с подписью. И признается, что, конечно, если бы не был таким желторотым мальчишкой, то никогда бы не осмелился меня пригласить.
Входит в свой дом.

Картина 10.
Слышен звук подъехавшего такси. Появляется Джулия. Тут же ей навстречу выбегает Томас.
Т о м: Я видел, как вы подъехали, и побежал вниз. Простите, я живу на четвёртом этаже. Надеюсь, вас это не затруднит?
Д ж у л и я: Конечно, нет.
Поднимаются по лестнице. Том прыгает через ступеньки, Джулия не отстаёт. Входят в бедно обставленную комнату. На столе тарелка с пирожными, две чашки, сахарница и молочник – дешёвая посуда.
Т о м: Присядьте, пожалуйста. Вода уже кипит. Одну минутку. (Выходит)
Д ж у л и я: Ах ты, ягнёночек! Видно, беден, как церковная мышь. Но очень мил: приятный голос, эти голубые глаза, красивые волосы! Как жаль, что он их прилизывает. Дешёвый костюм сидит хорошо, он умеет носить вещи. (Оглядывая комнату) Я здесь точно скинула с плеч два десятка лет, вернулась к дням своей молодости. Как весело когда-то жилось в таких комнатах.
Входит Том, несёт чайник с кипятком. Разливает чай. Джулия с удовольствием съедает пирожное, пьёт чай с сахаром и молоком. Допив, снимает шляпу и встряхивает головой.
Д ж у л и я: Восхитительно! Много лет не позволяла себе такой роскоши. Ну, расскажите о себе.
Т о м (робко): Родители мои живут в Хайгейте, отец – поверенный в делах. Раньше я жил с ними, но захотел быть сам себе хозяином, и сейчас, в последний год учебы, снял эту квартирку. Готовлюсь к последнему экзамену. (Оживлённо) Вы знаете, я смотрел вас во всех ролях, с тех пор как мне исполнилось двенадцать лет. Однажды после дневного спектакля стоял у служебного входа, и, когда вы вышли, попросил вас расписаться в моей книге автографов.
Д ж у л и я: Почему вы поселились на Тэвисток-сквере?
Т о м: Это недалеко от центра, и тут есть деревья. Так приятно глядеть в окно.
Джулия поднялась и идёт к окну – взглянуть. Том стоит рядом с ней.
Д ж у л и я: Да, очаровательно. Добрый старый Лондон. Сразу делается весело на душе.
Джулия оборачивается к Тому. Он обнимает её за талию и целует. Затем она берёт его голову двумя руками и целует в губы. Том подхватывает её на руки и несёт на диван.
Затемнение.
Конец затемнения. Растрёпанная Джулия стоит у зеркала, Том позади неё.
Д ж у л и я: Погляди на мои волосы!
Том протягивает ей гребень, она проводит им по волосам и надевает шляпу.
(Говорит его отражению в зеркале) А я-то думала, ты такой застенчивый мальчик.
Том смеётся.
Т о м: Когда я снова тебя увижу?
Д ж у л и я: А ты хочешь меня снова видеть?
Т о м: Ещё как!
Д ж у л и я: Я на днях позвоню.
Т о м: Поклянись.
Д ж у л и я: Честное слово!
Т о м: Не откладывай надолго.
Д ж у л и я (подходит к двери): Не провожай.
Т о м: Нет-нет, я посажу тебя в такси.
Выходят. Слышно, как подъехал и отъехал автомобиль.

Картина 11.
Джулия вбегает в свою гримёрную, проскочив мимо ожидающих её Эви и массажистки.
Д ж у л и я (чуть не захлёбываясь от смеха): Изнасилована, голубушка. Самым натуральным образом. И даже без всякого там «с вашего позволения». Словно я – обыкновенная потаскушка. Комедия восемнадцатого века – вот что это такое. Я могла быть горничной. В кринолине с этими смешными штуками, которые они носили, чтобы подчеркнуть бёдра. Фи, сэр, как не стыдно воспользоваться неопытностью простой сельской девушки! Что скажет миссис Эбигайл, камеристка её светлости, когда узнает, что брат её светлости похитил у меня самое дорогое сокровище, каким владеет девушка моего положения, - лишил меня невинности. О боже, а ведь я даже не знаю его имени!
Входит Эви, за ней мисс Филиппс.
Э в и: Куда это вас носило, миссис Ламберт? И когда вы теперь отдохнёте, хотела бы я знать? У вас уже скоро спектакль!
Д ж у л и я: К чёрту отдых!
(Сбрасывает одежду и с размаху расшвыривает её по комнате. Вскакивает на диван, стоит на нём в полный рост, а затем бросается на него и вытягивается в струнку.)
Э в и: Что на вас нашло?
Д ж у л и я: Мне хорошо.
Э в и: Ну, кабы я вела себя так, люди сказали бы, что я хватила лишку.
Мисс Филиппс принимается массировать Джулии ноги.
М а с с а ж и с т к а: Когда вы сейчас, как вихрь, ворвались в гримёрную, я подумала, что вы помолодели на двадцать лет.
Д ж у л и я: Ах, оставьте эти разговоры для мистера Госселина, мисс Филиппс. Я чувствую себя, как годовалый младенец.
Джулия принимается гримироваться. Входит Арчи Декстер.
А р ч и Д е к с т е р: Привет, Джулия. Что это с тобой сегодня? Ты выглядишь грандиозно. Да тебе не дать больше двадцати пяти!
Д ж у л и я: Когда сыну шестнадцать, бесполезно притворяться, будто ты так уж молода. Мне сорок, и пусть хоть весь свет знает об этом.
А р ч и Д е к с т е р: Что ты сделала с глазами? Я ещё не видел, чтобы они у тебя так сияли.
Джулия занята гримом, машет ему рукой, чтобы не мешал. Арчи уходит.


Картина 12.
Комната Джулии. Она лежит на диване и читает. Звонок телефона. Джулия берёт трубку.
Т о м: Ты обещала позвонить. Мне надоело ждать, и я звоню сам.
Д ж у л и я: Я была ужасно занята всё это время.
Т о м: Когда я тебя увижу?
Д ж у л и я: Когда у меня будет свободная минутка.
Т о м: Как насчёт сегодня?
Д ж у л и я: У меня дневной спектакль.
Т о м: Приходи после него выпить чаю.
Д ж у л и я: Не получится. Я всегда остаюсь в театре, отдыхаю у себя в гримёрной до вечернего представления.
Т о м: А мне нельзя зайти в то время как ты отдыхаешь?
Д ж у л и я: Хорошо. Приходи в полшестого, я угощу тебя чашкой чаю. (Отключает телефон). Пожалуй, это будет удобный случай дружески, но твёрдо сказать ему, что продолжения не будет. Мальчик так мил! Но он меня весьма обяжет, если вычеркнет из памяти весь этот эпизод. Расскажу ему о Роджере, дам понять юноше, что по возрасту гожусь ему в матери. Он уйдёт, чтобы никогда больше меня не видеть, иначе как на сцене, и почти поверит, что всё это было плодом его фантазии.
Джулия возвращается к прерванному чтению. Входит Эви, подаёт ей визитную карточку.
Д ж у л и я (читает): Мистер Томас Феннел. Проводи его сюда и принеси чай.
Входит Том. Джулия лежит на диване, протягивает ему руку с милостивой улыбкой мадам Рекамье. Том бросается рядом с ней на колени и страстно целует её. Джулия обвивает его шею руками и так же страстно возвращает ему поцелуй.
Д ж у л и я: Сядь, ради бога. Эви сейчас принесёт чай.
Т о м: Скажи, чтобы она нам не мешала.
Д ж у л и я: Что ты имеешь в виду? Это смешно. Я не могу. Может зайти Майкл. И что подумает Эви? Просто идиотизм так рисковать. Нет, нет, нет!
В дверь стучат. Входит Эви с чаем.
Глаза Тома быстро следуют за жестами Джулии, он весь выражает страстное нетерпение.
Д ж у л и я: Эви, этот джентльмен хочет поговорить со мной о пьесе. Последи, чтобы нам не мешали. Я позову, когда ты понадобишься.
Э в и: Хорошо, миссис Ламберт.
Эви выходит и закрывает за собой дверь. Том становится на колени и пылко обнимает Джулию.
Затемнение.
Конец затемнения.
Та же комната. Том целует Джулию и  уходит. Входит Эви, она готовится к приходу массажистки.
Э в и: Хорошая пьеса?
Д ж у л и я: Какая пьеса?
Э в и: О которой он говорил с вами.
Д ж у л и я (многозначительно): О, да! Хорошая пьеса!


Картина 13.
Зал ресторана, звучит музыка. Том сидит в ожидании за столиком для двоих. В стороне за другими столиками сидят люди, несколько пар танцуют медленный танец. Входит Джулия. Том бросается ей навстречу, провожает к столику. К ним подходит официант. Том робеет перед ним.
Т о м: Бутылку шампанского, пожалуйста.
Официант уходит. Пара, закончив танец, подходит к их столику поздороваться и возвращается на танцпол.
Т о м (следит за ними взглядом): Это не леди и лорд Деннорант, маркизы?
Д ж у л и я: Да, я знаю Джорджа с тех пор, как он учился в Итоне.
Т о м: Её девичье имя – леди Сесили Лоустон, да?
Д ж у л и я: Не помню. Разве?
Мимо них проходит другая пара.
Т о м: Посмотри, леди Лепар.
Д ж у л и я: Кто это?
Т о м: Разве ты не помнишь, у них был большой приём в их загородном доме, присутствовал сам принц Уэльский. Об этом писали в «Наблюдателе».
Д ж у л и я: Ты приглашал когда-нибудь актрису в ресторан?
Т ом (смутившись): Никогда.
Д ж у л и я: Не скажешь мне, который час?
Т о м (привычно взглянув на запястье): Ой, я забыл надеть часы.
Д ж у л и я: А ты случайно не заложил их?
Т о м (смущённо): Нет. Я очень спешил, когда одевался. Потанцуем, ты не против?
Джулия встаёт, они танцуют. Томас танцует неважно.
Д ж у л и я: Давай уйдём. На Тэвисток-сквер.
Уходят.

Картина 14.
Дома у Джулии и Майкла. Джулия листает глянцевый журнал, Майкл занят с ноутбуком.
М а й к л: Ты знаешь, Том – толковый парень. Съел собаку на подоходном налоге. Научил меня, как сэкономить две-три тысячи фунтов с годового дохода, когда буду платить налог в следующий раз. Скоро приезжает Роджер. Думаю, Том будет ему хорошим товарищем. У него есть голова на плечах, к тому же он старше Роджера. Окажет на него хорошее влияние. Почему бы тебе не пригласить его пожить у нас во время отпуска? Приятно, когда в доме молодёжь, - не даёт тебе самому заржаветь.
Д ж у л и я (скрывая радость): Неплохая идея. Я приглашу его, если хочешь. Да, кстати. Я встретила его на днях на званом ужине и предложила прийти к нам в следующее воскресенье. Нам не хватает одного мужчины.
М а й к л: Ты думаешь, он подойдёт?
Д ж у л и я: Ты же говорил мне, что Том – хороший собеседник.
М а й к л: Да. Он из тех, кто умеет слушать.

Картина 15.
В доме Джулии идут последние приготовления к грандиозному приёму. Приглашены лорд Чарлз, чета маркизов Деннорант, Долли де Фриз, титулованные и знаменитые персоны. Том появляется первым. Джулия встречает его в гостиной, их разговор никто не слышит.
Д ж у л и я: Ты скрыл от меня свой день рождения, но я приготовила тебе подарок - часы от Cartier.
Т о м: Джулия, это вещь, о которой я мечтал! Но ты уже подарила мне запонки, кольцо, жемчужную булавку для галстука, золотой Parker. Так ужасно, что я ничего не могу тебе подарить.
Д ж у л и я: Подари мне часы, которые ты заложил, чтобы пригласить меня на ужин.
Том снимает с руки недорогие часы и даёт их Джулии. Она счастливо улыбается и прячет их.
Д ж у л и я: Меня тревожит, что в последнее время ты стал молчалив и бледен, твоя жизнерадостность изменяет тебе. Признайся же мне, в чём причина? Я не успокоюсь, пока не узнаю её. У тебя неприятности?
Т о м: Мне бы не хотелось говорить об этом, но раз ты настаиваешь, признаюсь: я влез в долги и кредиторы настойчиво требуют, чтобы я расплатился. Я должен тысячу фунтов.
Д ж у л и я: Я дам тебе деньги.
Т о м: Нет, я не могу. Не могу брать деньги у женщины, это так унизительно.
Д ж у л и я (притворяется, будто обижена до слёз): Уверена, что ты должен больше, чем сказал. Я знаю, люди никогда не признаются, сколько они задолжали. Почему ты отказываешь мне в возможности помочь тебе в трудную минуту? Ты же знаешь, у меня столько денег, что мне их некуда девать. Неужели тебе трудно доставить мне удовольствие и позволить выручить тебя из беды? Завтра всё будет улажено. А сегодня я хочу видеть тебя улыбающимся. Этот приём я устроила ради тебя.
Входят остальные гости, здороваются между собой и с хозяевами. Прохаживаются по гостиной с бокалами вина, непринуждённо общаясь.
Ч а р л з (Деннорантам): Вы ведь знаете Тома Феннела? Очень неглуп, правда? Я слышал, он помог Джиллианам сэкономить на подоходном налоге несколько тысяч фунтов.
Д е н н о р а н т: Да, мы познакомились у них на уик-энде и уже пригласили Тома на уик-энд к себе.
Д о л л и (Джулии): Дорогая, вы так давно не навещали меня, я скучаю. Вы же знаете, как сильно я к вам привязана.
Д ж у л и я: Долли, милочка, я тоже ужасно скучаю без вас, но сейчас так много работы в театре. А хочется отдохнуть рядом с вами душой, хорошенько посплетничать, поболтать обо всём, что мы обе любим. Непременно навещу вас с Роджером, на днях он приедет на каникулы.
Появляется дворецкий и сообщает, что обед подан. Все уходят.

Картина 16.
Терраса загородного дома Госселинов. Щебечут птицы. Майкл углубился в ноутбук, Джулия наслаждается солнцем в шезлонге.
Д ж у л и я (в зал): Как удачно получилось, что Майкл сам предложил Тому снять по скромной цене уютную квартирку, которая освободилась над гаражом. Мне больше не придётся карабкаться по затхлой лестнице на Тэвисток-сквер, ловить на себе подозрительные взгляды. Боже, я волнуюсь от мысли, что он приехал. Не могу дождаться, когда он выйдет к завтраку. Отсыпается с дороги, и Роджер тоже, - молодёжь любит поспать. Как приятно будет гулять с ним утром у реки, а днём вместе сидеть в саду – целых две недели. Я твёрдо решила, что при Роджере между мной и Томом не будет никаких глупостей, этого требует простое приличие. Но какое счастье быть рядом с ним чуть не весь день!
Д ж у л и я (Майклу): Я думала, ты сегодня утром пойдёшь играть в гольф.
М а й к л: Нет, пошли мальчики. Я решил, что им будет приятней, если я отпущу их одних (улыбается своей дружелюбной улыбкой). Они для меня чересчур активны. В восемь утра они уже купались, и как только проглотили завтрак, унеслись в машине Роджера играть в гольф.
Д ж у л и я: Я думала, они ещё спят. Рада, что они подружились.
М а й к л: Не скрою от тебя, рядом с ними я чувствую себя настоящим стариком.
Д ж у л и я: Какая ерунда! Ты куда красивее, чем любой из них, и прекрасно знаешь это, мой любимый.
При этих словах Майкл выдвинул подбородок и втянул живот, - это стало его привычкой.
Вбегают возбуждённые и довольные собой Роджер и Том.
Р о д ж е р: Простите за опоздание. Была куча народу, приходилось ждать у каждой метки для мяча. Мы загнали шары в лунки, сделав равное число ударов, и теперь страшно голодны. Как здорово, что сегодня нет гостей! Я боялся, что нам придётся вести себя пай-мальчиками.
Д ж у л и я: Я решила, что не мешает отдохнуть.
Р о д ж е р (взглянув на мать): Тебе это не повредит, мамочка. У тебя очень усталый вид.
Д ж у л и я (весело смеётся): Я не спала всю ночь, ломала себе голову, как тебе избавиться от прыщей.
Р о д ж е р: Да, ужасная гадость. Том говорит, у него тоже были. (Джулия переводит взгляд на Тома.) А у него облезает нос. Вот будет пугало! (Смеётся).
Все пьют кофе. Допив, Том закуривает трубку.
Р о д ж ер: Ты почему куришь – потому что тебе это нравится, или чтобы тебя считали взрослым?
Т о м: Заткнись.
Р о д ж е р: Ты допил кофе? Тогда пошли на реку.
Том нерешительно смотрит на Джулию. Роджер замечает это.
Р о д ж е р: О, всё в порядке, о моих почтенных родителях можешь не беспокоиться. У папы есть Интернет, у мамы - журналы. Мама подарила мне недавно гоночный катер.
Д ж у л и я (снисходительно улыбается): Хорошо, идите на реку, только не свалитесь в воду.
Р о д ж е р: Ничего не случится, если и свалимся. К чаю вернёмся. Папа, теннисный корт размечен? Мы хотели поиграть после чая.
Д ж у л и я: Пожалуй, твой отец сможет кого-нибудь найти, сыграете два против двоих.
Р о д ж е р: А, не беспокойтесь, одиночная игра ещё интереснее. Том, кто первый добежит до гаража для лодок?
Том вскакивает и убегает, Роджер за ним. Майкл берёт ноутбук и ищет очки.
М а й к л: Они хорошо поладили, правда?
Д ж у л и я: По-видимому.
М а й к л: Я боялся, Роджеру будет здесь скучно с нами. Хорошо, что теперь у него есть компания.
Д ж у л и я: Тебе не кажется, что Роджер ни с кем, кроме себя, не считается?
М а й к л: Это ты насчёт тенниса? Да мне, по правде говоря, всё равно, играть или нет. Главное – чтобы им было хорошо.
Д ж у л и я: Насколько ты лучше меня, моя лапушка.
М а й к л (улыбается и качает головой): Нет, дорогая, у меня был замечательный профиль, но у тебя есть огромный талант.
Джулия смеётся. Когда Майкл отвернулся, берёт в руки журнал и с яростью швыряет его.
Д ж у л и я: Я еду в город, Майкл.
М а й к л (не отрывая глаз от монитора): Хорошо, дорогая. Жду тебя к ужину.
Джулия уходит.

Картина 17.
Та же терраса загородного дома Госселинов спустя две недели. Майкл и Джулия пьют кофе.
М а й к л: Повезло нам, отхватили такой кусок хорошей погоды. Жаль, что Том завтра утром уже уезжает, и не может остаться ещё на недельку.
Д ж у л и я: Да, ужасно жаль.
М а й к л: А Том пользовался успехом у девушек, правда? Я думаю, Роджеру хорошо иметь такого товарища. Абсолютно нормальный, чистый английский юноша.
Д ж у л и я: О, да, абсолютно!  (В сторону) Ну и дурак! Ну и дурак!
М а й к л: Прямо удовольствие глядеть, как они едят.
Д ж у л и я: О, да, аппетит у них завидный. (В сторону) Хоть бы они подавились!
Допив кофе, Майкл углубляется в ноутбук, Джулия прохаживается у террасы.
Д ж у л и я (мысли вслух): Интересно, Том заметил, что ни разу меня не поцеловал с тех пор, как приехал? За две недели! Я постоянно делаю над собой усилие, чтобы весело болтать, когда Том и Роджер возвращаются со своих бесконечных увеселительных прогулок. Я почти не видела их все эти дни! Не знаю, смеяться, или сгорать со стыда, но я безумно ревную Тома к Роджеру, я потеряла из-за него голову. Что поделаешь, в конце концов, он – всего только мальчик, я гожусь ему в матери. Но сегодня я так хочу побыть с ним вдвоём последний вечер! Если близость невозможна, то мы хотя бы погуляем вместе в саду.
Входит Роджер.
Р о д ж е р: Послушай, мам, тут собралась компания, едут в Мейднхед ужинать и потанцевать и зовут нас с Томом. Ты ведь не возражаешь?
Д ж у л и я (с трудом совладав с собой): А как вы вернётесь?
Р о д ж е р: Не беспокойся, всё будет в порядке. Кто-нибудь нас подкинет. Будет очень весело, мама. Том безумно хочет поехать.
Д ж у л и я: Хорошо, милый. Только не возвращайся слишком поздно. Помни, что Тому вставать чуть свет.
Когда она говорила, появился Том. Он слышал её последние слова.
Т о м: Вы действительно не имеете ничего против?
Д ж у л и я: Конечно, нет. Надеюсь, вы хорошо проведёте там время.
Роджер и Том уходят.
М а й к л: А я рад, что мальчики уехали. Мы уже целую вечность не были с тобой вдвоём. Давай, прокатимся на катере.
Д ж у л и я: Мне что-то не хочется. Ты прокатись, а я подожду тебя дома.
Майкл уходит.
Д ж у л и я (нервно ходит взад-вперёд): Нет, это уже последняя капля! Он не замечает меня все две недели, а я – я вела себя как ангел. Какая женщина проявила бы столько терпения? Любая другая на моём месте велела бы ему убираться вон. Эгоист, дурак, грубиян – вот что он такое. Как он осмелился так со мной обращаться?! Члены кабинета министров с радостью отменили бы самую важную встречу, чтобы поужинать со мной, а он бросил меня и отправился танцевать с кучей крашеных блондинок, которые совершенно не умеют играть. Ясно, что он глуп, как пробка. Что уж тут говорить о благодарности! За последнюю тряпку, которая надета на нём, плачено моими деньгами. А золотые часы, которыми он так гордится, разве не я подарила ему? А кольцо? Ну нет, это ему даром не пройдёт, я с ним сквитаюсь. И уж я сумею задеть его за живое!
Идёт за своей сумочкой, достаёт из неё деньги. Пишет записку, диктуя её себе.
Д ж у л и я: Дорогой Том. Вкладываю деньги, которые надо оставить слугам, так как не увижу тебя утром. По десять фунтов дай дворецкому и горничной, которая чистила и отглаживала тебе костюмы, а пять фунтов – шофёру. Джулия. (Зовёт горничную) Эви!
Входит Эви.
Д ж у л и я: Эви, завтра утром, когда разбудишь мистера Феннела, передай ему этот конверт.
Эви (шмыгает носом и утирает его указательным пальцем): Будет сделано, миссис Джулия.
Эви уходит. Джулия берёт пузырёк с лекарством, вытряхивает из него две таблетки.
Д ж у л и я: Если я не усну, я сойду с ума.

Картина 18.
Спальня Джулии. Она  просыпается, встаёт и идёт к подносу с почтой, стоящему на столе. Среди писем сразу находит нужное, вскрывает конверт. В нём лежат те деньги, которые она оставляла Тому.
Д ж у л и я (бормочет):  Надеюсь всё же, что он дал прислуге на чай. Ничего, опомнится, ему не вредно узнать, что я тоже не сахар. (Смотрит на часы) О! Хорошо же я поспала! Уже пора в театр!
Уходит

Картина 19.
Грим-уборная в театре. Эви расставляет предметы на туалетном столике к приходу хозяйки. Входит Джулия. Замечает, что на столе её ждёт пакет.
Э в и (кивает на пакет, шмыгает носом): Вскрыть это, миссис Джулия?
Д ж у л и я: Не надо.
Эви выходит.
Д ж у л и я (вскрывает конверт, достаёт оттуда предметы, которые дарила Тому): Часы, запонки, кольцо, паркер… И никакого письма! Ни слова объяснения! Какая я была идиотка! Почему не сдержалась?! (Хватается рукой за сердце.) Не могу выйти на сцену с такой болью, я буду ужасно играть. Чего бы мне это ни стоило, я должна с ним поговорить.
(Достаёт из сумки телефон, набирает номер). Том!
Т о м (делает паузу, затем говорит раздражённо): Да?
Д ж у л и я: Что всё это значит? Почему ты прислал мне все эти вещи?
Т о м: Ты получила утром деньги?
Д ж у л и я: Да. Я абсолютно ничего не понимаю. Я тебя обидела?
Т о м: О, нет. Мне, конечно, очень приятно, чтобы со мной обращались, как с содержанкой. Мне, конечно, приятно, когда мне бросают в лицо упрёк, что даже чаевые и те я не могу сам заплатить. Удивительно ещё, что ты не вложила в конверт деньги на билет до Лондона.
Д ж у л и я (чуть не плача, в сторону): Ну и глупыш! (Тому): Неужели ты думаешь, что я хотела тебя оскорбить? Ты достаточно хорошо меня знаешь и должен понимать, что это мне и в голову не могло прийти.
Т ом: Тем хуже. Мне не надо было брать у тебя эти подарки, мне не надо было занимать у тебя деньги.
Д ж у л и я: Не понимаю, о чём ты говоришь. Всё это – какое-то ужасное недоразумение. Зайди за мной после спектакля, я тебе всё объясню.
Т о м: Я иду обедать к родителям и останусь у них ночевать.
Д ж у л и я: Тогда завтра.
Т о м: Завтра я занят.
Д ж у л и я: Я должна увидеться с тобой, Том. Мы слишком много значим друг для друга, чтобы вот так расстаться. Как ты можешь осуждать меня, не выслушав? Это несправедливо – наказывать человека, когда он ни в чём не виноват.
Т о м: Я думаю, будет гораздо лучше, если мы перестанем встречаться.
Д ж у л и я (теряя голову): Но я люблю тебя, Том. Я тебя люблю! Разреши мне ещё раз увидеть тебя, и если ты по-прежнему будешь сердиться на меня, будем считать, что дело кончено.
Т о м (после долгой паузы): Хорошо, я зайду во вторник после дневного спектакля.
Д ж у л и я: Не думай обо мне слишком плохо, Том.
Закончив телефонный разговор,  Джулия заворачивает присланные Томом вещи и прячет их подальше, чтобы не увидела Эви. Садится к зеркалу и начинает гримироваться.
Д ж у л и я: До сих пор он искал моего общества. Невыносимо думать, что наши роли переменились.
Занавес.


Действие второе

Картина 20.
Грим-уборная Джулии, на следующий день. Джулия ожидает Тома. Эви наводит порядок.
Д ж у л и я (Эви): Я жду мистера Феннела. Не хочу, чтобы меня беспокоили, пока он будет здесь.
Эви молчит, у неё очень хмурый вид.
Д ж у л и я: Ради бога, Эви, перестань суетиться. Я хочу побыть одна.
Эви не отвечает, продолжает методически раскладывать предметы на столике.
Д ж у л и я: Старая корова, ты почему не отвечаешь, когда я с тобой говорю?
Эви (обернулась, посмотрела на Джулию, подтёрла пальцем нос): Может, вы и великая актриса, но…
Д ж у л и я: Убирайся вон!
Эви уходит. Джулия осматривает своё лицо в зеркале, немного подводит синими тенями под глазами, вытирает краску с губ. Снова смотрит в зеркало.Гасит яркий свет у туалетного столика, ложится на диван. В дверь стучат. Заглядывает Эви.
Э в и: К вам мистер Феннел.
Входит Том. Джулия, не вставая, протягивает ему руку.
Д ж у л и я: Прости, я лежу, мне что-то нездоровится. Возьми себе стул. Очень мило, что ты пришёл.
Т о м: Нездоровится? Что с тобой?
Д ж у л и я: Ничего страшного, просто не очень хорошо спала последние ночи. Я жду, что ты объяснишь мне, в чём моя вина.
Т о м: Нет смысла к этому возвращаться. Я хотел сказать тебе единственную вещь: боюсь, я не смогу сразу выплатить тебе те две тысячи фунтов, что я должен, у меня их просто нет, но постепенно я всё отдам. Мне очень неприятно просить у тебя отсрочку, но нет другого выхода.
Д ж у л и я: Я не понимаю. Я две ночи пролежала без сна, всё думала, в чём дело. Я боялась, что сойду с ума. Я пыталась понять. И не могу. Не могу.
Т о м: Не можешь? Ты всё прекрасно понимаешь. Ты рассердилась на меня и решила меня наказать. Расквиталась со мной как надо! И не могла придумать лучшего способа выразить своё презрение.
Д ж у л и я: Но за что мне было тебя наказывать?
Т о м: За то, что я поехал с Роджером на эту вечеринку, а тебе хотелось, чтобы я вернулся домой.
Д ж у л и я: Но я же сама сказала, чтобы вы ехали. Я пожелала вам хорошо провести время.
Т о м: Да, конечно. Но твои глаза сверкали от ярости. У меня не было особой охоты туда ехать, но Роджеру уж так загорелось. А когда я увидел, что ты разозлилась, поздно было идти на попятную.
Д ж у л и я: Я вовсе не разозлилась. Неужели ты думаешь, я такая свинья, чтобы быть недовольной, если ты поразвлечёшься в свой отпуск? Мой бедный ягнёночек, я боялась только одного – что тебе будет скучно.
Т о м: Тогда зачем ты написала мне эту записку и вложила деньги? Это было так оскорбительно.
Д ж у л и я (голос её срывается, губы дрожат, она не может совладать со своим лицом, отчего Том смущённо отворачивается): Мне было невыносимо думать, что ты выкинешь свои деньги на мою прислугу. Я знаю, что ты потратил кучу денег на чаевые, когда играл в гольф. Я поступила с тобой, как поступила бы с Роджером. Никак не думала, что задену твоё самолюбие.
Т о м: Поклянись!
Д ж у л и я: Честное слово. Неужели после стольких месяцев ты так плохо меня знаешь! Если бы то, что ты подумал, было правдой, какой я тогда должна быть подлой, какой бессердечной вульгарной бабой! Ты такой меня считаешь, да?
Т о м: Всё равно мне не надо было принимать от тебя дорогие подарки и брать взаймы деньги. Это поставило меня в ужасное положение. Почему я думал, что ты меня презираешь? Да потому, что ты имеешь на это право. Я действительно не могу позволить себе водиться с людьми, которые настолько меня богаче. Я был дурак, думая, что могу. Мне было очень весело и интересно, я великолепно проводил время, но теперь с этим покончено. Больше мы видеться не будем.
Д ж у л и я (глубоко вздыхает): Тебе просто на меня наплевать. Вот что всё это означает.
Т о м: Это несправедливо.
Д ж у л и я: Ты для меня – всё на свете. Ты сам это знаешь. Я так одинока. Твоя дружба так много значит для меня. Я окружена паразитами и прихлебателями, а тебе от меня ничего не надо. Мне было с тобой так хорошо. Ты единственный, с кем я могла быть самой собой. Разве ты не понимаешь, какое для меня удовольствие хоть немного тебе помочь? Я была так счастлива, видя, что ты пользуешься теми вещами, что я купила. Если бы я что-нибудь для тебя значила, тебя бы это не унижало, ты был бы тронут. (Джулия плачет, её поза изображает безутешное горе).
Т о м (дрогнувшим голосом, он потрясён): Джулия! Любимая! Любимая!
Джулия не двигается. Том целует её плачущие глаза, ищет её губы. Она отдаёт их ему так, словно все силы оставили её. Руки Джулии обвились вокруг его шеи, она откидывается на диван, Том склоняется к ней со страстью.

Картина 21.
Там же и те же, четверть часа спустя. Джулия и Том, оба весёлые, пьют виски.
Д ж у л и я: Сегодня на спектакле будут герцог и герцогиня Рикби, потом мы пойдём ужинать в «Савой». Ты, наверное, не пожелаешь разделить с нами компанию? Я без кавалера.
Т о м: Если ты этого хочешь, я пойду с удовольствием.
Д ж у л и я: Вот и славно. И, прошу тебя, возьми вот это (достаёт и протягивает свёрток с возвращёнными Томом подарками. Том смущённо его берёт). До вечера, дорогой, мне уже пора готовиться к выходу на сцену.
Т о м: До вечера, любимая! (Целует её и уходит).
Д ж у л и я (массирует веки перед зеркалом): Как удачно, что от слёз у меня не распухают глаза. До чего же мужчины глупы! Мы, женщины, привлекаем к себе мужчин, играя на своём очаровании, и удерживаем их возле себя, играя на их пороках.
Голос за дверью: Пройдите на сцену, пожалуйста!
Джулия идёт на сцену. Оттуда слышны аплодисменты.

Картина 22.
Кабинет Майкла. Он за своим рабочим столом. Входит секретарша Марджори.
М а р д ж о р и: Мистер Госселин, к вам миссис Долли де Фриз,.
Входит Долли, в облике и наряде которой что-то мужское. Майкл встаёт ей навстречу с распростёртыми объятиями и целует в обе щеки.
М а й к л: Располагайтесь поудобнее, будьте как дома. Заглянули посмотреть, продолжает ли фирма загребать для вас дивиденты?
Д о л л и: Майкл, меня очень расстраивает Джулия. Мне кажется, она заходит слишком далеко. Не понимаю, что на неё нашло. Все эти вечеринки, на которые она зачастила… Ночные клубы и всякое такое… В конце концов она уже не так молода, она может переутомиться.
М а й к л: Ерунда. Она здорова, как лошадь, и прекрасно себя чувствует. Она уже давно не выглядела так молодо. Неужели вам жалко, что она немного повеселится, когда закончит свою работу? Я очень рад, что её ещё хватает на развлечения, это показывает, сколько в ней жизненной силы.
Д о л л и: Я думаю, вам следует знать, что о ней уже начинают чесать языки. Это сильно вредит её репутации.
М а й к л: Что вы этим хотите сказать?
Д о л л и: Ну, что просто нелепо в её годы ходить повсюду с молоденьким мальчиком. Это бросается всем в глаза.
М а й к л (смотрит на Долли недоуменным взглядом, затем разражается громким смехом): С Томом? Не говорите глупостей, Долли.
Д о л л и: Это не глупости. Я знаю, о чём говорю. Когда женщина пользуется такой известностью, как Джулия, и её всё время видят с одним и тем же мужчиной, люди начинают болтать.
М а й к л: Но Том такой же друг мне, как и ей. Вы прекрасно знаете, что я не могу водить Джулию на танцы. Мне нужно вставать каждое утро ровно в восемь, чтобы успеть перед работой сделать свой моцион. Полагаю, я как-никак научился разбираться в людях. Том – типичный английский юноша, чистый, честный, даже можно сказать – в своём роде джентльмен. Я не спорю, он обожает Джулию, мальчики его возраста часто думают, что влюблены в женщину старше себя. Но вообразить, что Джулия способна смотреть на него всерьёз… Бедная моя Долли, не смешите меня!
Д о л л и: Он надоедлив, вульгарен, и он сноб.
М а й к л: Ну если так, не кажется ли вам тем более странным, чтобы Джулия могла им увлечься?
Д о л л и: Только женщина знает, на что способна другая женщина.
М а й к л: Неплохая реплика, Долли. Мы закажем вам следующую пьесу. Давайте выясним всё до конца. Вы можете, положа руку на сердце, утверждать, что у Джулии роман с Томом?
Д о л л и: Нет, не могу. (Слёзы катятся по её щекам).
М а й к л: Ну, вот видите. Вы же знаете, как хорошо Джулия к вам относится, право, не надо ревновать её к другим друзьям.
Д о л л и (всхлипывает): Бог свидетель, мне ничего для неё не жалко. Она так изменилась ко мне за последнее время. Стала так холодна. Я всегда была ей верным другом, Майкл.
М а й к л: Да, дорогая, я в этом не сомневаюсь. М а й к л: Но не так уж всё плохо, как кажется. Вы знаете, я не из тех людей, что обсуждают свою жену с другими. Я всегда считал это ужасно дурным тоном. Но, честно говоря, вам не известно о Джулии самого главного. Физическая любовь для неё ничто. Когда мы только поженились – другое дело. И могу вам признаться – ведь всё это было так давно, - что мне тогда нелегко пришлось. Я не хочу сказать, что она была нимфоманкой или что-нибудь в этом роде, но порой она бывала немного утомительной. Постель, конечно, вещь по-своему неплохая, но в жизни существует ещё многое другое. К счастью, после рождения Роджера она совершенно переменилась. Стала куда более уравновешенной. Все её инстинкты ушли в игру. Вы читали Фрейда, Долли, как он это называет, когда так происходит?
Д о л л и: Ах, Майкл, что мне до Фрейда!
М а й к л: Сублимация, вот как. Я часто думаю: потому-то она и стала такой великолепной актрисой. Актёрская игра – такое дело, что если хочешь чего-то достичь, надо отдавать себя всего целиком. Меня просто возмущает наша публика: думают, что актёры и актрисы бог знает, чем занимаются. Да у нас для этого просто нет времени.
Д о л л и: Но, Майкл, пусть мы с вами и знаем, что Джулия не совершает ничего дурного, то, что она повсюду разгуливает с этим жалким мальчишкой, очень вредит её репутации. В конце концов, примерная супружеская жизнь была одним из ваших самых верных козырей. Все вас уважали. Зрителям было приятно думать о том, какая вы преданная и дружная пара.
М а й к л: Но мы такие и есть!
Д о л л и (теряя терпение): Говорю вам, по городу ходят сплетни. Вы же не глупы. Неужели вы не понимаете, что иначе и быть не может. Я хочу сказать, если бы она заводила один скандальный роман за другим, никто бы теперь и внимания не обратил, но после примерного поведения в течение стольких лет вдруг так сорваться… Естественно, начались пересуды. Это может повредить театру.
М а й к л: Я понимаю, о чём вы толкуете, Долли. В ваших словах, пожалуй, что-то есть и при создавшихся обстоятельствах вы имеете полное право так говорить. Вы так нам помогли, когда мы начинали, мне крайне неприятно теперь вас подводить. Знаете, что я предлагаю? Я откуплю у вас пай.
Д о л л и: Откупите у меня пай?!
М а й к л: Я вижу, куда вы клоните. Если Джулия будет болтаться где попало целыми ночами, это скажется на её исполнении. Не могу отрицать – если ей начнут перемывать косточки, это может отразиться на сборах. Я знаю Джулию достаточно хорошо; она не допустит никакого вмешательства в свою жизнь. Я её муж и должен с этим мириться. Вы – нет. Я не стану вас порицать, если вы захотите выйти из предприятия, пока оно ещё на мази.
Д о л л и: Я думала, что после стольких лет знакомства, Майкл, вы знаете меня лучше. Я считала своим долгом вас предупредить, но меня не испугаешь превратностями судьбы. Я не из тех, кто бежит с тонущего корабля. Осмелюсь сказать, я скорее могу позволить себе потерять деньги, чем вы.
М а й к л: Что ж, подумайте ещё, Долли.
Д о л л и: Всего, хорошего, Майкл. Вы знаете, как я привязана к вашей семье, ведь ваш сын – мой крестник, а детей у меня нет. Я желаю вам только блага и процветания.
М а й к л: Долли, дорогая, мы тоже искренне любим вас. Не будем сердиться друг на друга. До свидания.
Доли уходит.
М а й к л (когда за ней закрылась дверь): Старая ведьма!
Д о л л и (выйдя за дверь): Старый осёл!

Картина 23.
Дома у Госселинов на следующий день. Джулия собирается в кино. У неё приподнятое настроение.
Д ж у л и я (мысли вслух): В кино я сяду между Чарлзом и Томом, и Том не выпустит моей руки, в то время как я буду вполголоса болтать с Чарлзом. Дорогой Чарлз, как мило с его стороны столько лет так преданно меня любить. Я в лепёшку расшибусь, чтобы быть ему приятной.
Входит Майкл.
М а й к л: Кто идёт, кроме Чарлза?
Д ж у л и я: Я не смогла найти никого и позвала Тома.
М а й к л: Прекрасно. Я хотел его видеть. (Смеётся, потирая руки).
Входят Чарлз и Том.
М а й к л (весело, потирая руки): Ага, попался, молодой человек! А знаешь, что я о тебе слышал? Я слышал, что ты компрометируешь мою жену.
Том испуганно и растерянно смотрит на Майкла.
Д ж у л и я (весело): О, господи! Как чудесно! Всю жизнь мечтала, чтобы меня кто-нибудь скомпрометировал! Кто тебе рассказал, Майкл?
М ай к л (лукаво): Сорока на хвосте принесла.
Д ж у л и я: Что ж, Том, если Майкл со мной разведётся, знаешь, тебе придётся жениться на мне.
Ч а р л з: Что вы такое натворили, Том?
М а й к л: Оказывается, юный распутник водит Джулию по ночным клубам, в то время, как ей давно пора «бай-бай».
Д ж у л и я (изображает восторженный вопль): Ну как, Том, признаемся, или будем начисто всё отрицать?
Все направляются к выходу, продолжая разговор.
М а й к л: И знаете, что я сказал этой сороке, - я сказал: до тех пор, пока Джулия не тащит меня в ночные клубы…
Уходят.


Картина 24.
Джулия у себя дома, разговаривает по телефону с Долли.
Д ж у л и я: Милочка, я не видела вас тысячу лет. Что вы поделывали всё это время?
Д о л л и (холодно): Да ничего особенного.
Д ж у л и я: Послушайте, завтра возвращается Роджер. Вы знаете, он совсем бросает Итон. Я пошлю утром за ним машину и хочу, чтобы вы приехали к ланчу. Я никого не зову. Только вы и я, Майкл и Роджер.
Д о л л и: Я уже приглашена на завтра к ланчу.
Д ж у л и я: Долли, как вы можете быть такой злючкой? Роджер будет ужасно разочарован. Его первый день дома, к тому же я сама хочу вас видеть. Я уже целую вечность не видела вас и ужасно соскучилась. Вы не можете отложить вашу встречу? Один только раз, милочка, и мы с вами всласть поболтаем после ланча вдвоём, лишь вы да я.
Д о л л и: Хорошо, дорогая, я как-нибудь ухитрюсь это уладить.
Д ж у л и я: Милочка! (Закончив разговор, цедит сквозь зубы) Старая корова!


Картина 25.
На следующий день в гостиной Госселинов Джулия, Майкл, Роджер и Долли.
Д о л л и (Роджеру): Как ты сильно вырос, мальчик мой дорогой! Да ты стал совсем взрослым! Как быстро летит время!
Р о д ж е р: Благодарю вас! По-моему, не так уж быстро. Каникул всегда приходится долго ждать.
Д ж у л и я: Роджер, милый, твой несчастный отец занят сегодня вечером. У меня есть два билета в «Палладиум», и Том звал тебя обедать в Кафе-Ройял.
Р о д ж е р: Да? Ладно.
Д ж у л и я (Долли): Так хорошо, что у нас есть Том. Можно всюду пускать с ним Роджера. Они большие друзья.
М а й к л: Том – очень приличный молодой человек. Он не даст Роджеру набедокурить.
Д о л л и: Мне кажется, Роджеру интереснее общаться со своими друзьями по Итону.
Д ж у л и я: Долли, дорогая, мне пора отдохнуть. Я прилягу, а вы расскажете мне все новости.
Майкл и Роджер уходят. Джулия подходит к Долли, обнимает её за талию, доверительно смотрит ей в глаза.
Долли, мне надо с вами кое о чём поговорить. Мне нужен совет, а вы – единственный человек на свете, к кому я обращусь за советом. Я знаю, что вам я могу доверять.
Д о л л и: Ну, конечно, дорогая.
Д ж у л и я: Оказывается, обо мне пошли гадкие сплетни. Кто-то сказал Майклу, что в городе болтают обо мне и бедном Томе Феннеле.
Д о л л и (на её лице не дрогнул ни один мускул): Кто рассказал Майклу?
Д ж у л и я: Понятия не имею. Он не говорит. Сами знаете, какой он, когда ему вздумается изображать джентльмена. Мне нужна правда, Долли.
Д о л л и: Я так рада, что вы обратились ко мне, дорогая. Терпеть не могу вмешиваться, куда меня не просят. Если бы вы сами не затеяли этот разговор, ничто не заставило бы меня его начать.
Д ж у л и я: Милочка, кому, как не мне, знать, какой вы верный друг.
Д о л л и (скидывает туфли и устраивается поудобнее в кресле): Люди злы, для вас это не тайна. Вы всегда вели такой спокойный образ жизни. Так редко где-то бывали, и то лишь с Майклом и Чарлзом Тэмерли. Чарлз – другая статья: всем известно, что он вздыхает по вас тысячу лет. Естественно, все удивились, что вы вдруг, ни с того ни с сего, начали разгуливать по развесёлым местам  с клерком фирмы, которая ведёт вашу бухгалтерию.
Д ж у л и я: Ну, это не совсем так. Том не клерк. Отец купил ему пай в деле. Он – младший компаньон.
Д о л л и: Да, и получает четыре тысячи фунтов в год.
Д ж у л и я: Откуда вы знаете?
Д о л л и (слегка смутившись): Вы уговорили меня обратиться к его фирме по поводу подоходного налога. Там мне и сказали. Немного странно, что на такие деньги он в состоянии платить за квартиру, одеваться так, как он одевается, и водить вас в ночные клубы.
Д ж у л и я: Возможно, он получает денежную помощь от отца. Или вы воображаете, будто я его содержу? (Смеётся)
Д о л л и: Я ничего не воображаю, дорогая. Но люди – да.
Д ж у л и я: Какая нелепость! Том – друг Роджера. Конечно, я с ним выезжаю. Я почувствовала, что мне надо встряхнуться. Я устала от однообразия, только и знаешь – театр и забота о самой себе. Это не жизнь. В конце концов, когда мне повеселиться, как не сейчас? Я старею, Долли, что уж отрицать. Вы знаете, что такое Майкл. Конечно, он душка, но такая зануда!
Д о л л и (ледяным тоном): Не больше, чем был все эти годы.
Д ж у л и я: Мне кажется, я – последняя, кого можно обвинить в шашнях с мальчиком на двадцать лет моложе меня.
Д о л л и: На двадцать пять. Мне бы тоже так казалось. К сожалению, ваш Том не очень-то осторожен.
Д ж у л и я: Что вы хотите этим сказать?
Д о л л и: Ну, он обещал Эвис Крайтон, что получит для неё роль в вашей новой пьесе.
Д ж у л и я: Что ещё за Эвис Крайтон?
Д о л л и: Одна моя знакомая молодая актриса. Хорошенькая, как картинка.
Д ж у л и я: Он просто глупый мальчишка. Верно, надеется уломать Майкла. Вы же знаете, как Майкл любит молодёжь.
Д о л л и: Он говорит, что может вас заставить сделать всё, что хочет. Говорит – вы пляшете под его дудку.
Д ж у л и я (овладев собой, весело смеётся): Какая чепуха! Да я не верю ни единому слову!
Д о л л и: Он очень заурядный, вульгарный молодой человек. Вы с ним так носитесь, ничего удивительного, если это вскружило ему голову.
Д ж у л и я: Но, милочка, надеюсь, вы не думаете, что Том – мой любовник?
Д о л л и: Если и нет, то я единственная, кто так не думает.
Д ж у л и я (улыбается): Но вы думаете или нет?
Д о л л и (выдержав паузу, во время которой они, не отводя глаз, смотрели друг на друга): Если вы поклянётесь, что это не так, конечно, я вам поверю.
Д ж у л и я: Я ещё ни разу вам не солгала, Долли, и уже слишком стара, чтобы начинать. Я даю вам честное слово, что Том никогда не был мне никем, кроме друга.
Д о л л и: Вы снимаете тяжесть с моей души. Но в таком случае, Джулия, дорогая, ради самой себя будьте благоразумны. Не разгуливайте повсюду с этим молодым человеком. Бросьте его.
Д ж у л и я: Не могу. Это будет равносильно признанию, что люди были правы, когда злословили о нас. Моя совесть чиста. Я могу позволить себе высоко держать голову. Я стала бы презирать себя, если бы руководствовалась в своих поступках тем, что кто-то что-то обо мне думает.
Д о л л и (суёт ноги обратно в туфли): Что ж, дорогая, вы не ребёнок и знаете, что делаете.
Холодно прощаются. Долли уходит.
Д ж у л и я (сама с собой, нервно): Хоть кого приведёт в замешательство, если слухи о нём так близки к истине. Но какое всё это имеет значение? У миллиона женщин есть любовники, и это никого не волнует. Это всё моя проклятая благопристойность. Репутация – тюремная стена, которую я вокруг себя воздвигла. Но это бы ещё полбеды. Том, дурачок. Как он смел сказать, что я пляшу под его дудку? Что же мне делать? Отругать его – он всё равно не сознается. Я слишком далеко зашла: снявши голову, по волосам не плачут. Ни к чему закрывать глаза на правду: Том меня не любит. Он стал моим любовником только потому, что это льстит его тщеславию, открывает ему доступ ко многим приятным вещам и потому, что это даёт ему своего рода положение. Не будь я дурой, я бы бросила его. Легко сказать! Я его люблю. Я хочу его страстно, в его объятиях – такое блаженство. Когда я с ним, всё остальное не имеет значения.


Картина 26.
Спальня Джулии. Она ещё в постели. Слышно, как кто-то с грохотом сбегает по лестнице. Входит Роджер.
Р о д ж е р: Можно войти, мамочка?
Д ж у л и я: Входи. Ты очень поздно вернулся вчера.
Р о д ж е р: Не очень. Около часа.
Д ж у л и я: Врунишка! Я поглядела на часы. Было четыре утра.
Р о д ж е р (весело): Ну, четыре так четыре.
Д ж у л и я: Что же вы делали до такого времени?
Р о д ж е р: Поехали после спектакля ужинать. Танцевали.
Д ж у л и я: С кем?
Р о д ж е р: С двумя девушками, которых мы там встретили. Том знал их раньше.
Д ж у л и я: Как их зовут?
Р о д ж е р: Одну Джил, другую Джун. Фамилий не знаю. Джун – актриса. Она спросила, не могу ли я устроить её дублёршей в твоей следующей пьесе.
Д ж у л и я: Но ведь такие места закрываются не в четыре утра.
Р о д ж е р: Да. Мы вернулись к Тому. Том взял с меня слово, что я тебе не скажу. Он думал, что ты страшно рассердишься.
Д ж у л и я: Ну, чтобы я рассердилась, нужна причина поважнее. Обещаю, что и словом ему не обмолвлюсь.
Р о д ж е р: Если кто и виноват, так только я. Я зашёл к нему вчера днём и мы обо всём сговорились. Вся эта ерунда насчёт любви, о которой то и дело слышишь. Мне скоро восемнадцать. Я решил, надо самому попробовать, что это такое.
Д ж у л и: Роджер, о чём ты?
Р о д ж е р: Том сказал, что знает девчонок, с которыми можно поладить. Он с ними обеими уже переспал. Они живут вместе. Ну, мы позвонили им и предложили встретиться. Том сказал им, что я – девственник, пусть кидают жребий, кому я достанусь. Когда мы приехали к нему, он пошёл в спальню с Джил, а мне оставил гостиную и Джун. И знаешь, мам, ничего в этом нет особенного. Не понимаю, чего вокруг этого поднимают такой шум.
Джулия плачет.
Р о д ж е р: Мамочка, что с тобой? Почему ты плачешь?
Д ж у л и я: Но ты же ещё совсем мальчик!
Р о д ж е р: Ну что ты, мамочка! Ну, не плачь. (Садится к матери на кровать, обнимает её). Если бы я знал, что ты расстроишься, я бы не стал ничего тебе рассказывать. В конце концов, рано или поздно это должно было случиться.
Д ж у л и я: Но так скоро… Так скоро! Я чувствую себя теперь совсем старухой.
Р о д ж е р: Ты – старуха? Только не ты, мамочка! Как там у Шекспира: «Над ней не властны годы. Не прискучит её разнообразие вовек». Ты не сердишься на меня?
Д ж у л и я (смеётся сквозь слёзы): Глупыш ты, Роджер. Сержусь? Нет. Но уж если это должно было случиться, я бы предпочла, чтобы не так прозаично. Ты говоришь об этом, как о любопытном научном эксперименте, и только.
Р о д ж е р: Так оно и было, в своём роде. Большинство считает, что это и есть любовь.
Д ж у л и я: Нет, вовсе нет. Любовь – это боль и мука, стыд, восторг, рай и ад, чувство, что ты живёшь в сто раз напряжённей, чем обычно, и невыразимая тоска, свобода и рабство, умиротворение и тревога.
Р о д ж е р: Звучит не особенно весело. Послушай, а как насчёт Джун? Есть для неё надежда получить роль дублёрши?
Д ж у л и я: Скажи, пусть как-нибудь зайдёт ко мне.
Роджер уходит. Джулия встаёт из постели.
Д ж у л и я: Дублёрша! Подумать только! Ну и ну!


Картина 27.
Джулия в своей грим-уборной в театре. Входит Эви и подаёт ей записку. Джулия разворачивает её.
Д ж у л и я (с удивлением): От Роджера… (Читает) Дорогая мама! Разреши представить тебе мисс Джун Денвер, о которой я тебе говорил. Ей страшно хочется попасть в твой театр, и она будет счастлива, если ты возьмёшь её в дублёрши даже на самую маленькую роль.
Д ж у л и я: Эви, та дама, что принесла письмо, ещё здесь?
Э в и: Да, миссис. Она ждёт тут ещё с антракта.
Д ж у л и я: Скажи ей, что я приму её.
Эви выходит и возвращается с Джун Денвер.
Д ж у н (очень робко): Добрый вечер, миссис Ламберт. Извините, что помешала вам отдыхать после спектакля. Может, приду в другой раз, когда вам будет удобно.
Д ж у л и я: Я и так заставила вас долго ждать и подумала, что не буду откладывать нашу встречу. (Надменно): Вы давно на сцене, мисс… Простите, забыла ваше имя.
Д ж у н (отвечает, очень волнуясь): Джун Денвер. Два года.
Д ж у л и я: Сколько вам лет?
Д ж у н: Девятнадцать.
Д ж у л и я: Вы знакомы с моим сыном?
Д ж у н: Да.
Д ж у л и я: А в каких амплуа вы выступали?
Д ж у н: Я играла в провинции. Но мне страшно хочется играть в Лондоне. Я невероятно восхищаюсь вами, миссис Ламберт. Я всегда говорила, что вы – величайшая актриса английской сцены. Я научилась у вас больше, чем за годы, что провела в Королевской академии драматического искусства. Мечта моей жизни – играть в вашем театре, миссис Ламберт! Если бы вы смогли дать мне хоть самую маленькую роль!
Д ж у л и я: Снимите, пожалуйста, кепку.
Джун снимает кепку и быстрым движением встряхивает волосами.
Д ж у л и я: Красивые волосы. Вы – хорошенькая девушка. И молоденькая. Юность прекрасна. Мы всегда старались предоставить молодёжи возможность себя показать. В конце концов, мы не вечны, и мы считаем своим долгом перед публикой готовить смену, которая придёт на наше место.
Д ж у н (воспрянув духом): Ну, это случится ещё не скоро, миссис Ламберт.
Д ж у л и я: Я должна подумать. Ещё не знаю, какие дублёры понадобятся нам для новой пьесы.
Д ж у н: Поговаривают, что Эвис Крайтон будет играть девушку в пьесе «Нынешние времена». Я могла бы дублировать её.
Д ж у л и я (не дрогнув): Эвис Крайтон. Мой муж упоминал о ней, но ещё ничего не решено. Я её совсем не знаю. Она талантлива?
Д ж у н: Думаю, что да. Я была вместе с ней в театральной школе.
Д ж у л и я: Ну, милочка, оставьте мне ваше имя и адрес, и если что-нибудь появится, я вам сообщу. Было так приятно с вами познакомиться. Вы славная девочка. Найдёте сами выход? До свидания.
Джун уходит.
Джулия (сама с собой): Размечталась, получит она что-нибудь в моём театре! Грязная шлюха, совратить моего сыночка! Бедный ягнёночек. Таких надо карать по всей строгости закона. И могу сказать тебе, подруга, есть ещё один человек, который не будет играть ни в «Нынешних временах», ни вообще. Это Эвис Крайтон.


Картина 28.
В доме у Госселинов неделю спустя. Воскресенье. Майкл и Джулия вдвоём.
М а й к л: Джулия, ты слышала что-нибудь о девушке по имени Эвис Крайтон?
Д ж у л и я: Никогда.
М а й к л: Говорят, она очень неплоха. Я подумал, не подойдёт ли она на роль Онор?
Д ж у л и я: Как ты о ней узнал?
М а й к л: От Тома. Он знаком с ней. Говорит, что у неё есть талант. Она будет выступать в воскресном театре. Том считает, что стоит на неё посмотреть.
Д ж у л и я: Что ж, пойди и посмотри.
М а й к л: Я собирался поехать поиграть в гольф. Тебе очень не хочется идти? Пьеса наверняка дрянь, но ты сможешь сказать, стоит ли давать ей читать роль. Том составит тебе компанию. Он зайдёт за тобой.
Д ж у л и я: Разумеется, я пойду.
Майкл уходит.


Картина 29.
Там же.  Джулия неторопливо собирается. Входит Том.
Д ж у л и я: Я задержалась или ты поспешил? (Жестом предлагает ему присесть в кресло).
Т о м (нервно, возбуждённо): Третий звонок ровно в восемь. Терпеть не могу приходить в театр после начала спектакля.
Д ж у л и я: Как зовут актрису, которую мы идём смотреть?
Т о м: Эвис Крайтон. Мне страшно хочется услышать о ней твоё мнение. Я думаю, что она – находка. Она знает, что ты сегодня придёшь, и страшно волнуется. Но я сказал ей, что для этого нет оснований.
Д ж у л и я: Сейчас выпьем кофе и поедем. (Идут к кофейному столу, садятся). Я хотела тебе рассказать о Роджере. Он неплохо развлекается в Вене, познакомился с приличными молодыми людьми, и с девушками, завёл компанию, чтобы проводить свободное время.
Т о м (не слушает её, то и дело смотрит на часы): Конечно, я ей об этом и не заикнулся, но, по-моему, она подойдёт для Онор в «Нынешних временах». Она просто создана для этой роли. Ей пришлось побороться, чтобы встать на ноги, но это для неё замечательный шанс. Она невероятно тобой восхищается и страшно хочет сыграть вместе с тобой.
Д ж у л и я: Ничего удивительного. (Делает глоток кофе). Ну, знаете ли, его невозможно пить, он остыл. Эви! (Входит Эви). Эви, сварите нам, пожалуйста, другой, свежий кофе.
Эви уходит.
Т о м: Джулия, право, не стоит. Мы опоздаем.
Д ж у л и я: Какое это имеет значение, даже если мы пропустим несколько минут?
Т о м (в его голосе страдание): Я обещал, что мы придём вовремя. У неё очень хорошая сцена почти в самом начале.
Д ж у л и я: Мне очень жаль, но, не выпив кофе, я идти не могу.
Эви приносит свежий кофе. Джулия пьёт его очень медленно. Том в состоянии холодного бешенства смотрит то на неё, то на часы. Наконец, Джулия заканчивает и они уходят.


Картина 30.
Джулия и Том в зале воскресного театра. На сцене две девушки, одна – очень хорошенькая и молоденькая, другая – постарше и некрасивая.
Д ж у л и я (поворачивается к Тому): Которая из них Эвис Крайтон – молодая или та, что постарше?
Т о м (на его лице играет улыбка): Молодая.
Смотрят на сцену.
П а р т н ё р ш а Э в и с: Загадочная вещь – интуиция.
Э в и с: Секрет интуиции тот же, что и секрет рекламы: повторите человеку тысячу раз, что мыло «Пирс» улучшает цвет лица, и он, возможно, интуитивно почувствует, что так оно и есть.
Артистки кланяются и уходят. Объявляется антракт.
Т о м: Что ты о ней думаешь?
Д ж у л и я: Хорошенькая, как картинка.
Т о м: Это я и сам знаю. Я спрашиваю о её игре. Ты согласна со мной – она талантлива?
Д ж у л и я: Да, у неё есть способности.
Т ом: Ты не можешь пойти за кулисы и сказать ей это? Это очень её подбодрит.
Д ж у л и я: Я?!
Т о м: Я обещал, что приведу тебя в антракте. Ну же, Джулия, будь человеком! Это доставит ей такую радость.
Д ж у л и я: Ладно, если ты думаешь, что это что-нибудь для неё значит, я - с удовольствием.
Уходят.

Картина 31.
Ггримёрная Эвис. Туда Входят Том и Джулия.
Том: Миссис Ламберт – это Эвис Крайтон.
Э в и с (несколько аффектированно подаёт Джулии руку): Я так рада познакомиться с вами, миссис Ламберт. Простите за беспорядок. Что толку было убирать здесь на какой-то один вечер. Так любезно с вашей стороны зайти ко мне. Боюсь, пьеса не очень интересная, но, когда начинаешь, приходится брать, что дают.
Д ж у л и я: Ну, знаете, я всегда считала, что если у человека есть талант, он проявит его в любых условиях. Вам не кажется?
Э в и с: Конечно, мне не хватает опыта, я не отрицаю, но главное – удачный случай. Я чувствую, что могу играть. Попасть на большую сцену почти невозможно, если нет поддержки. Я слышала, вы скоро ставите новую пьесу.
Д ж у л и я: Да.
Э в и с: Если бы для меня нашлась там роль, я была бы счастлива. Очень жаль, что мистер Госселин не смог сегодня прийти.
Д ж у л и я: Я расскажу ему о вас.
Э в и с: Ах, если бы вы замолвили за меня словечко!
Д ж у л и я (с улыбкой): Я следую советам мужа чаще, чем он моим.
Джулия и Том уходят. За спиной Джулии Том и Эвис обмениваются красноречивыми взглядами.
Д ж у л и я: Поедем ко мне и поговорим.
Т ом: Хорошо.


Картина 32.
Том и Джулия входят в дом Госселинов. Там темно, все уже спят.
Д ж у л и я: Пойдём в кухню, раздобудем какой-нибудь еды.
Т о м: Я не голоден, но, может быть, ты хочешь есть. Выпью виски и лягу спать. У меня завтра трудный день.
Д ж у л и я: Хорошо, налей мне тоже. Я зажгу свет.
Том уходит за виски, возвращается. Джулия пудрится и красит губы. Том усаживается в кресло. Она оборачивается и смотрит на него, любуясь. Подходит к его креслу, садится на подлокотник и нежно проводит рукой по волосам Тома. Он сердито отпрянул.
Т о м: Не делай этого! Терпеть не могу, когда мне треплют волосы!
Джулия смеётся с деланной беспечностью, берёт свой стакан с виски и садится напротив.
Д ж у л и я (улыбаясь): Скажи мне, ты спал с Эвис Крайтон?
Т о м (почти кричит): Конечно, нет!
Д ж у л и я: Почему же? Она хорошенькая.
Т о м: Она не из таких. Я её уважаю.
Д ж у л и я: Ты знаешь, что бы я сказала? Я бы сказала, что ты в неё безумно влюблён. Ты с ней случайно не помолвлен?
Т о м (избегает взгляда Джулии): Нет. (Пылко). Как я могу?! Я, последняя дрянь!..
Д ж у л и я: О чём ты болтаешь?
Т о м: Как я могу предложить руку приличной девушке? Кто я? Мужчина, живущий на содержании, и – видит бог! – тебе это известно лучше, чем кому-нибудь другому.
Д ж у л и я: Не болтай глупостей. Столько шума из-за несчастных нескольких подарков.
Т ом: Мне не следовало их брать. Я с самого начала знал, что это дурно. Всё делалось так постепенно, что я и сам не понимал, что происходит, пока не увяз по самую шею. Мне не по карману жизнь, в которую ты меня втравила. Я не знал, как выйти из положения. Пришлось взять деньги у тебя.
Д ж у л и я: Почему бы и нет? В конце концов, я очень богата.
Т о м: Будь проклято твоё богатство! (Швыряет свой стакан с виски в камин. Стакан разбивается на мелкие осколки).
Д ж у л и я: Ну, разбивать счастливый семейный очаг всё же не стоит.
Т о м: Прости. Я не хотел. (Бросается в кресло и отворачивается от Джулии). Я стыжусь самого себя! Потерял к себе всякое уважение. Думаешь, это приятно?
Д ж у л и я: Казалось вполне естественным помочь тебе, когда ты попал в беду. Для меня это было удовольствие.
Т о м: О, ты поступала всегда с таким тактом! Ты облегчила мне возможность стать подлецом.
Д ж у л и я: Мне очень жаль, если ты так думаешь.
Т о м: Тебе не о чем жалеть. Ты хотела меня, и ты меня купила. Если я оказался настолько низок, что позволил себя купить, тем хуже для меня.
Д ж у л и я: Если ты влюбился в Эвис Крайтон, почему не сказал мне об этом? Неужели ты боялся, что я помешаю ей принять участие в нашей новой пьесе? Ты бы мог уже понимать, что я не позволю чувствам мешать делу.
Т о м: Что ты имеешь в виду?
Д ж у л и я: Я думаю, что Эвис – находка. Я собираюсь сказать Майклу, что она нам вполне подойдёт.
Т о м: О, Джулия, ты – молодчина! Я и не представлял, что ты такая замечательная женщина! Моя дорогая! Я так к тебе привязан.
Д ж у л и я: Я знаю, я тоже. С тобой так весело всюду ходить, и ты так великолепно держишься. Любая женщина может тобой гордиться. Мне нравилось с тобой спать, и мне казалось, что тебе тоже нравится со мной спать, но надо смотреть фактам в лицо: я никогда не была в тебя влюблена, как и ты – в меня. Я знала, что рано или поздно наша связь должна кончиться. Ты должен был когда-нибудь влюбиться, и это, естественно, положило бы всему конец. И теперь это произошло, да?
Т о м: Да.
Д ж у л и я: Мы с тобой очень неплохо проводили время, но тебе не кажется, что пора прикрыть лавочку?
Т о м: Джулия, мне ужасно жаль, но я должен вернуть себе чувство самоуважения. Ты не сердишься на меня?
Д ж у л и я: За что? За то, что ты перенёс свои ветреные чувства с меня на Эвис Крайтон? Конечно, нет, милый. В конце концов, актёрской братии ты не изменил.
Т о м: Я так благодарен тебе за всё, что ты для меня сделала!
Д ж у л и я: Полно, малыш. Не болтай чепухи. Ничего я не сделала для тебя. Ну, у тебя завтра тяжёлый день в конторе, а я устала как собака.
(Том подходит к Джулии, чтобы поцеловать её. Она, поколебавшись, подставляет ему по очереди обе щеки. Прикрывает рот рукой, чтобы скрыть деланный зевок). Ах, я так хочу спать!
Том уходит. Слышно, как хлопнула дверь, выпуская Тома на улицу. Джулия падает в кресло, давая волю слезам.
Д ж у л и я: Как я несчастна! Как он мог, глупый мальчишка! Предпочёл мне артисточку, которая даже не знает, куда ей девать руки, ходить по сцене ещё не умеет. (Всхлипывает). Как я его презираю! Надо быть дураком, чтобы попасться на удочку этой Эвис Крайтон. Тоже мне, праведница! Да она использовала его, чтобы получить роль у меня в театре. И я клянусь, она её получит! Видит бог, я женщина незлобивая, но всему есть предел. (Снова горько плачет). Дура я, дура! Пора мне уже его знать, это – очередное увлечение. Оно бы прошло, и он снова вернулся бы ко мне.
Встаёт, глотает снотворное и идёт спать.


Картина 33.
Спальня Джулии, на следующий день. Джулия в постели. Эви принесла ей поднос с завтраком и кофе, но сначала подаёт зеркальце, расчёску, пудреницу и помаду. Джулия пудрится, подкрашивает губы, расчёсывает волосы. Глядя в зеркало, обращается к Эви, пока та ставит на постель поднос с завтраком.
Д ж у л и я: Как по-твоему, Эви, я – красивая женщина?
Э в и: Я должна знать, как это мне отольётся, прежде чем отвечать на такой вопрос.
Д ж у л и я: Ах ты, корова!
Э в и: Ну, знаете, ведь красавицей вас не назовёшь.
Д ж у л и я: Ни одна великая актриса не была красавицей.
Э в и: Ну, как вы вырядитесь в пух и прах, вроде как вчера вечером, да ещё свет будет сзади, так и похуже вас найдутся.
Д ж у л и я: Мне вот что интересно: если я вдруг очень захочу закрутить роман с мужчиной, как ты думаешь, я смогу?
Э в и: Зная, что такое мужчины, я бы не удивилась. А с кем вы сейчас хотите закрутить?
Д ж у л и я: Ни с кем. Я говорила вообще.
Эви шмыгает носом.
Д ж у л и я: Не шмыгай носом. Если у тебя насморк, высморкайся. (Медленно ест крутое яйцо. Изучающее смотрит на Эви). А к тебе кто-нибудь приставал на улице, Эви?
Э в и: Ко мне? Пусть бы попробовали!
Д ж у л и я: Сказать по правде, я бы тоже хотела, чтобы кто-нибудь попробовал. Женщины вечно рассказывают, как мужчины преследуют их на улице, иногда от них очень трудно отделаться.
Э в и: Мерзость, вот как я это называю.
Д ж у л и я: Ну, не знаю, по-моему, скорее лестно. И понимаешь, странно, но меня никто никогда не преследовал.
Э в и (с удивлением смотрит на Джулию): К чему вы всё это клоните?
Д ж у л и я: Да ни к чему. Просто я подумала, почему это мужчины ко мне не пристают. Вроде бы сексапила во мне достаточно. А вдруг его и правда нет? Это надо бы проверить на опыте...
Входит Майкл.
М а й к л (целует жену, присаживается на край её постели): Знаешь, дорогая, я страшно доволен тем, как провёл вчера время в гольф-клубе. Некоторые из моих ударов были просто великолепны! Ты могла бы гордиться своим мужем. А как эта девушка, которую ты ходила смотреть вчера вечером, ничего? Будет из неё толк?
Д ж у л и я: Ты знаешь, да. Очень хорошенькая. Ты сразу влюбишься.
М а й к л: Что ты, дорогая! А играть она может?
Д ж у л и я: Она, конечно, неопытна, но в ней что-то есть.
М а й к л: Что ж, надо её вызвать и внимательно к ней присмотреться. Как с ней связаться?
Д ж у л и я: У Тома есть её телефон.
М а й к л: Пойду ему позвоню.


Картина 34.
Там же. Джулия уже встала, она одна в комнате. Звонит телефон.
Д ж у л и я: Слушаю, Том.
Т о м: Джулия, Майкл пригласил Эвис! Сказал, что берёт её по твоей рекомендации. Ты молодец!
Д ж у л и я (старается унять волнение, смеётся, держась за сердце): Ах, не болтай чепухи. Я же тебе говорила, что всё будет в порядке. Думаю, роль ей понравится.
Т о м: И знаешь, Эвис выжмет из неё всё что можно. Я уверен, о ней заговорят.
Д ж у л и я (с трудом сдерживась): Это будет чудесно. Я имею в виду, это поможет ей выплыть на поверхность.
Т о м: Да, я тоже ей говорил. Послушай, когда мы встретимся?
Д ж у л и я: Я тебе позвоню, ладно? Такая досада, у меня куча приглашений на все эти дни.
Т о м: Ты ведь не собираешься меня бросить только потому…
Д ж у л и я (смеётся): Ну, не будь дурачком. О, у меня уже переливается ванна. До свидания, милый. (Выключает телефон. Садится на кровать и качается от муки взад-вперёд). Что мне делать? (Стонет): Я никогда себя не переборю… Я – скотина, я – дрянь до мозга костей!.. Что мне делать?.. Что мне делать? А! Вот что я сделаю: я уеду в Париж, на целый месяц, вернусь к началу репетиций. Париж вылечит меня от этой муки, охладит эту сумасшедшую страсть. Прочь все мысли о Томе! Надо позаботиться о туалетах к премьере. В конце концов, новые платья – это новая жизнь! (Смотрит на часы). А сейчас – в театр. Он – моё главное лекарство. Уж там я дам выход своему отчаянию! Эви! Эви!
(Входит Эви, шмыгая носом). Эви, пора одеваться. В театр!
Э в и: Как скажете, миссис Джулия.
Обе уходят.

Картина 35.
В театре. Закончилась первая репетиция нового спектакля. Здесь все его участники, Джулия и Майкл, они прощаются.  Джулия целует всех по очереди, особенно сердечно - Эвис Крайтон.
Д ж у л и я (Эвис): Какая хорошенькая! И очень миленькая шляпка! Уверена, вам понравятся костюмы вашей героини, которые я привезла из Парижа.
Э в и с: Конечно, миссис Ламберт! У вас такой вкус!
Д ж у л и я: Вы видели Тома в последнее время?
Э в и с: Нет. Он уехал в отпуск.
Д ж у л и я: Ах, так? Славный мальчик, правда?
Э в и с: Душка.
Все уходят, остаются Джулия и Майкл.
М а й к л: Как, по-твоему, Эвис?
Д ж у л и я: Трудно сказать. Ещё слишком рано.
М а й к л: А я расстроен из-за неё. Ты говорила, она актриса. Пока я этого не вижу. Она так неуклюжа, её жесты бессмысленны! Может быть, лучше расстаться с Эвис, пока не поздно, и взять вместо неё кого-нибудь другого?
Д ж у л и я: Это не так просто. Я всё же думаю, надо дать ей возможность себя показать. Ты же умелый режиссёр, Майкл. Я уверена, ты сумеешь её натаскать, если постараешься.
М а й к л: В том-то и беда: она не слушает указаний.
Д ж у л и я (нежно улыбается): Ты её нервируешь. Хочешь уверить меня, будто не догадываешься, что с ней?
М а й к л: Нет. А что?
Д ж у л и я: Брось притворяться, милый. Она по уши в тебя влюблена.
М а й к л: В меня? Да я думал, она помолвлена с Томом. Глупости. Твои вечные фантазии.
Д ж у л и я: Это же видно невооружённым глазом. Что ж, она не первая жертва твоей роковой красоты, думаю, и не последняя.
М а й к л: Так как же, по-твоему, мне поступить?
Д ж у л и я: Будь с ней ласков. Она ещё так молода, бедняжка. Ей нужна рука помощи. Если бы ты прошёл несколько раз роль только с ней одной, я уверена, вы сотворили бы чудеса. Почему бы тебе не пригласить её на ланч и не поговорить наедине? Я понимаю, для тебя это обуза, но ради пьесы…
М а й к л: Ты же знаешь, Джулия, я ни за что на свете не хотел бы тебя расстраивать. Что ж, моя работа в том и заключается, чтобы заставить каждого исполнителя играть как можно лучше. И к каждому искать особый подход. Пойдём, любимая, ты не забыла – сегодня приезжает Роджер. Обедать вам с ним придётся вдвоём, у меня ещё куча дел.
Уходят.


Картина 36.
Дом Госселинов. Джулия и Роджер обедают.
Д ж у л и я: Как тебе в Вене? Что ты там делал? Невесты ты себе там не завёл?
Р о д ж е р: Нет, я был слишком занят, чтобы тратить на это время.
Д ж у л и я: Ты счастлив?
Р о д ж е р (улыбается): Вполне. Но я бы хотел правды.
Д ж у л и я: Что ты имеешь в виду?
Р о д ж е р: Понимаешь, я прожил всю жизнь в атмосфере притворства. Я хочу добраться до истинной сути вещей. Вам с отцом не вредит тот воздух, которым вы дышите, вы и не знаете другого, а я в нём задыхаюсь.
Д ж у л и я: Милый, тебе не кажется, что ты болтаешь чепуху?
Р о д ж е р: А тебе, конечно, это кажется. Для тебя нет разницы между правдой и выдумкой. Ты всегда играешь. Эта привычка – твоя вторая натура. Ты играешь, когда принимаешь гостей. Ты играешь перед слугами, перед отцом, передо мной. Ты не существуешь. Ты – это только бесчисленные роли, которые ты исполняла. Я часто спрашиваю себя, была ли ты когда-нибудь сама собой. Когда ты заходишь в пустую комнату, мне иногда хочется внезапно распахнуть дверь туда, но я ни разу не решился на это – боюсь, что никого там не найду.
Д ж у л и я: Значит, по-твоему, я просто подделка? Или шарлатан?
Р о д ж е р: Не совсем. Потому что это и есть ты. Подделка для тебя - правда. Как маргарин – масло для людей, которые не пробовали настоящего масла.
Д ж у л и я: Ты жесток. Ты совсем меня не любишь.
Р о д ж е р: Я бы любил, если бы мог тебя найти. Но где ты? Если забрать твоё мастерство, снять, как снимают шелуху с луковицы, слой за слоем притворство, неискренность, избитые цитаты из старых ролей и обрывки поддельных чувств, доберёшься ли, наконец, до твоей души? Но ты мне нравишься.
Д ж у л и я: Моё самое большое желание – чтобы ты был счастлив. Конечно, мы с отцом принадлежим к другому поколению и вряд ли во многом сможем тебе помочь. Почему бы тебе не обсудить эти вещи с кем-нибудь из ровесников? С Томом, например?
Р о д ж е р: С Томом? С этим несчастным снобом? Его единственная мечта в жизни – стать VIP-персоной, и он не видит, что чем больше он старается, тем меньше у него на это шансов.
Д ж у л и я: А я думала, он тебе нравится. Прошлым летом ты бегал за ним, как собачонка.
Р о д ж е р: Я ничего не имею против него. И он был мне полезен. Он рассказал мне кучу вещей, которые я хотел знать. Но я считаю его глупым и ничтожным. Ты порвала с ним, да?
Д ж у л и я (чуть не подскочила): Более или менее.
Р о д ж е р: И правильно сделала. Он тебе не пара.
Д ж у л и я: Я пригласила тогда Тома только потому, что думала – тебе будет приятно иметь товарища твоего возраста.
Р о д ж е р: Мне и было приятно.
Слышно, как к дому подъехала машина.
Джулия (с облегчением): Твой отец!


Картина 37.
Джулия и Майкл ужинают в ресторане после генеральной репетиции.
Д ж у л и я: По-моему, дорогой, генеральная репетиция прошла на славу, ты доволен? Под твоим опытным руководством всё было без сучка и задоринки. Ты знаешь, я не хочу надевать на премьеру то платье, в котором была сегодня. Чарли Деверил сшил мне другое. Да, а что ты скажешь об Эвис Крайтон?
М а й к л (потирает руки): Я ею очень доволен. Уверен, она будет иметь успех. Я уже подумываю, не заключить ли с ней постоянный контракт.
Д ж у л и я: Я бы пока не стала. Во всяком случае, подожди до премьеры. Никогда нельзя быть уверенным в том, как пойдёт спектакль, пока не прокатишь его на публике. Пожалуй, пора идти. Надо как следует выспаться этой ночью перед премьерой.
Уходят.


Картина 38.
На следующий день в доме Госселинов Джулия и Эви. Джулия прихорашивается перед зеркалом, собирается уходить.
Э в и: Куда это вы направляетесь, миссис Джулия, когда перед премьерой до самого спектакля надо отдыхать.
Д ж у л и я: Не ворчи, Эви. Сгодня такой прекрасный солнечный день! Я хочу прогуляться в парке.
Уходит.


Картина 39.
Джулия гуляет в парке. Не видит, как появляется Том.
Т о м: Джулия!
Джулия оборачивается, Том расплывается в улыбке.
Д ж у л и я: Я думала, тебя нет в Лондоне.
Т о м: Вернулся в понедельник. Не звонил, так как знал, что ты занята на последних репетициях. Я сегодня буду в театре.
Д ж у л и я: Прекрасно.
Т о м: С чего это ты вздумала бродить одна по городу?
Д ж у л и я: Вышла подышать. Как раз собиралась возвращаться и выпить чаю.
Т о м: Пойдём, выпьем чаю у меня.
Д ж у л и я: Хорошо. Но у меня есть всего одна минута.
Т о м: О`кей.
Идут к Тому. Джулия первой пошла по лестнице наверх.


Картина 40.
В квартире у Тома.
Т о м: Проходи в гостиную, а я поставлю чайник.
Джулия остаётся в комнате Тома одна, оглядывает её. Её фотография стоит на старом месте, но появился большой портрет Эвис Крайтон.
Д ж у л и я (мысли вслух): В этих стенах разыгралась трагедия моей жизни. Он даже не догадывается, какие жгучие страдания мне причинил. А теперь я наслаждаюсь равнодушием. Эта страсть, которая сжигала меня, ревность, которую я подавляла, - не более реальны, чем любая из моих бесчисленных прошлых ролей.
Входит Том, в руках его чайник и скатерть. Он расстилает её, аккуратно расставляет чайный сервиз, наливает чай в чашки. Том и Джулия, сидя рядом на диване, пьют чай.
Т о м: Я слышал, тебя ждёт сегодня колоссальный успех.
Д ж у л и я: Неплохо бы, правда?
Т о м: Эвис говорит, вы оба, ты и Майкл, замечательно относитесь к ней. Смотри, как бы она тебя не обошла.
Д ж у л и я: Вы обручены?
Т о м: Нет. Эвис говорит, что помолвка помешает её карьере.
Д ж у л и я: Чему?! Ах, да, ясно.
Т о м: Естественно, я не хочу стоять у неё на пути. Вдруг после сегодняшней премьеры она получит приглашение в Америку? Я понимаю, ничто не должно помешать ей его принять. Знаешь, ты - молодец, что так ведёшь себя по отношению к Эвис.
Д ж у л и я: Почему?
Т о м: Ну, тебе самой известно, что такое женщины. (Говоря это, обнимает и целует её).
Д ж у л и я (смеётся ему в лицо): Ну и забавный ты мальчик!
Т о м: Я хочу тебя!
Д ж у л и я: Не болтай глупостей.
Т о м: Что в этом глупого? Тебе не кажется, что мы и так слишком долго были в разводе?
Д ж у л и я: Я за полный развод. И как же Эвис?
Т о м: Ну, это другое. Пойдём, а?
Д ж у л и я: У тебя совсем выскочило из памяти, что у меня сегодня премьера?
Т о м: У нас ещё куча времени. (Привлекает её к себе и, нежно целуя, уводит в спальню).


Картина 41.
Том и Джулия возвращаются в гостиную. Джулия на ходу застёгивает пуговицы на блузке.
Т о м (разочарованно): Ты меня совсем не любишь больше?
Д ж у л и я (слегка прижимает его к себе): Конечно, люблю, милый. Души не чаю.
Т о м: Ты сегодня какая-то странная.
Д ж у л и я: Я сама не своя, когда у меня премьера. Не обращай внимания. (Гладит Тома по щеке). Леденчик мой. (Надевает шляпу, затем сжимает лицо Тома обеими ладонями и дружески целует). До свидания, мой ягнёночек. Надеюсь, ты хорошо проведёшь вечер.
Т о м (неловко улыбается): Ни пуха, ни пера.
Джулия выходит из квартиры Тома и несколько раз скачет на одной ноге.
Д ж у л и я: Если бы я не была ведущей английской актрисой и женщиной, которой далеко за сорок, так бы и проскакала до своего дома на одной ножке. А Роджер, пожалуй, прав: любовь не стоит всего того шума, который вокруг неё поднимают.


Картина 42.
NB! По усмотрению режиссёра, эта сцена может быть решена без слов, музыкально-хореографически.

В театре. Идёт финал премьерного спектакля  «Новые времена» ( это придуманная С.Моэмом комедийная версия пьесы Артура Пинеро «Вторая миссис Тэнкори). 
На сцене Джулия, Эвис и Арчи Декстер, исполняющий роль отца молодой героини, намеренного жениться на героине Джулии, бывшей проститутке. На Эвис - бледно-голубое платье, на Джулии – платье из сверкающей ткани, рядом с которым платье Эвис выглядит линялой тряпкой. Эвис растеряна и подавлена этим.
Э в и с (Арчи): Ты, отец, конечно, знаешь, что она проститутка?
А р ч и: На долю миссис Мартен выпала очень несчастная жизнь, но она - достойная женщина, и теперь я хочу вознаградить её за страдания. Я намерен сделать её счастливой, и ничто мне не помешает осуществить своё намерение.
Э в и с: Ах, не болтай чепухи, - это великолепная работа, если только можешь её иметь. (Пока она говорит, Джулия идёт вглубь сцены, вынимает из рукава, как фокусник вынимает из шляпы кролика, большой платок из пунцового шифона и играет им: помахивает, расправляет у себя на коленях, сворачивает жгутом, вытирает платком лоб, изящно сморкается в него. Эвис вынужденно поворачивается к залу спиной и голос её звучит жалко).
Э в и с (Джулии, потерянно): Я была страшно рада, когда узнала. Понимаете, душечка, зато теперь вы можете сказать мне, хорош ли мой жених в постели.
Д ж у л и я: Люди больше всего на свете любят наклеить на другого человека ярлык, который раз и навсегда освобождает их от необходимости думать. Может быть, даже лучшие из нас – грешники, и худшие из нас – святые. Самое ценное, чему научила меня жизнь, - никого не судить и ни о чём не жалеть. И я точно знаю: лучше терпеть зло, чем причинять зло. Мало найдётся мужчин, для которых любовь – самое важное на свете. Но те, кто любит по-настоящему, никогда не стареют. Они могут умереть в преклонном возрасте, но они уходят молодыми.
Слышны бурные овации, крики «Браво!»


Картина 43.
Джулия с охапкой цветов направляется в грим-уборную, весело напевая. Майкл заходит туда почти вслед за ней.
М а й к л: Что ж, победа за нами. (Обнимает и целует Джулию). Господи, как ты играла! Ты – величайшая актриса Англии, любимая, но, клянусь, ты – ведьма.
Д ж у л и я: Что ты хочешь этим сказать, Майкл?
М а й к л: Не изображай из себя невинность. Если кто-нибудь когда-нибудь и подставлял актрисе подножку, так это ты сегодня – Эвис. Я не мог на тебя сердиться, ты так красиво это сделала.  А я, дурак, ещё хотел подписать с ней контракт.
Д ж у л и я: Почему бы и не подписать…
М а й к л: Когда ты имеешь против неё зуб? Да ни за что. Ах ты, гадкая девчонка, - так ревновать! Неужели ты думаешь, что Эвис что-нибудь для меня значит? Могла бы уже знать, что для меня нет на свете никого, кроме тебя (обнимает и целует жену).
Д ж у л и я (смеётся): Ах ты, старый осёл. В конце концов ты – самый красивый мужчина в Лондоне.
М а й к л: Полно, полно. Но что скажет автор? То, что ты сегодня сыграла, и рядом не лежит с тем, что он написал.
Стук в дверь. Входит автор, у него недовольный вид. Джулия бросается к нему, обнимает и целует в обе щеки.
Д ж у л и я: Вы довольны?
А в т о р (холодно): Похоже, что пьеса имела успех.
Д ж у л и я: Дорогой мой, она не сойдёт со сцены и через год. Никто, кроме вас, не написал бы ничего подобного. Ваша пьеса великолепна, но в финальной мизансцене виден не просто талант, в ней виден гений!
Автор смущён. Майкл сияет.
М а й к л (автору): Зайдёмте ко мне, выпьем по стаканчику виски. Не сомневаюсь, что вам нужно подкрепиться после всех этих переживаний.
Майкл и автор уходят. Входит Том.
Т о м (возбуждённо): Дорогая, это было великолепно! Ты поразительна! Вот это спектакль!
Д ж у л и я: Тебе понравилось? Эвис была хороша, правда?
Т о м: Эвис? Ужасна.
Д ж у л и я: Милый, что ты говоришь? Мне она показалась обворожительной.
Т о м: Да от неё осталось одно мокрое место! Во втором акте она даже не выглядела хорошенькой. Послушай, что ты делаешь вечером?
Д ж у л и я: Долли устраивает приём в нашу честь.
Т о м: Ты не можешь как-нибудь от него отделаться и пойти ужинать со мной? Я с ума по тебе схожу.
Д ж у л и я: Что за чепуха! Не могу же я подложить Долли такую свинью.
Т о м: Ну пожалуйста!
Джулия отрицательно качает головой. За дверью гримёрной слышны голоса, сюда идёт толпа восторженных поклонников с цветами, впереди – Чарлз. Долли локтями прокладывает себе дорогу среди них.
Т о м: Будь они все неладны! Как мне хочется тебя поцеловать! Я позвоню утром. (Уходит).
Посетители наперебой поздравляют Джулию и выражают ей свой восторг.
Д о л л и: Джулия, дорогая, постарайтесь прийти не слишком поздно. Вечер должен быть изумительным.
Д ж у л и я: Приду сразу же, как смогу.
Последние посетители уходят. Входит Майкл в халате, за ним Эви.
М а й к л: Послушай, Джулия, тебе придётся идти к Долли без меня. Мне надо повидаться с газетчиками, и я не успею управиться. Меня уже ждут. Увидимся утром.
Д ж у л и я: Ладно. (Майкл уходит). Эви, завтра утром мне будет звонить мистер Феннел. Скажи ему, пожалуйста, что меня нет дома.
Э в и: А если он позвонит снова?
Д ж у л и я: Мне очень жаль обижать бедного ягнёночка, но почему-то кажется, что всё ближайшее время я буду очень занята.
Э в и (громко шмыгает носом и подтирает его указательным пальцем): Понятно.
Д ж у л и я: Я всегда говорила, что ты не так глупа, как кажешься. Зачем тут это платье?
Э в и: Вы же говорили, что наденете его на приём.
Д ж у л и я: Убери его. Я не могу идти на приём без мистера Госселина.
Э в и: С каких это пор?
Д ж у л и я: Заткнись, старая карга. Позвони туда и скажи, что у меня ужасно разболелась голова, и я вынуждена была уехать домой и лечь, а мистер Госселин приедет попозже, если сможет.
Э в и: Дома пусто, вам нечего будет есть.
Д ж у л и я: Я не собираюсь ехать домой. Я пойду ужинать в ресторан.
Э в и: С кем?
Д ж у л и я: Одна. Позвони в Баркли и скажи, чтобы мне оставили один столик в малом зале.
Э в и: Что с вами такое?
Д ж у л и я: У меня в жизни больше не будет подобной минуты. Я ни с кем не намерена её делить.
Эви уходит. Приведя в порядок лицо, Джулия надевает коричневый костюм, в котором пришла в театр, низко надвигает на лоб фетровую шляпу с полями. Смотрит в зеркало.
Д ж у л и я: Я похожа на портниху со швейной фабрики, которую бросил муж, - и кто его обвинит? Не думаю, чтобы меня узнали.
Эви возвращается.
Э в и: На улице у служебного входа вас поджидает сотни три народу.
Д ж у л и я: Попроси пожарника, чтобы выпустил меня с парадного входа.
Э в и: Один бог знает, с чем только мне приходится мириться.
Д ж у л и я: Ах ты, старая корова! (Берёт лицо Эви обеими руками, целует в щёки и убегает).


Картина 44.
Зал ресторана. Входит Джулия. Метрдотель Анджело встречает её.
А н д ж е л о: Ваш столик ждёт вас, миссис Ламберт. Нам передали, что вы будете одни. (Ведёт её к столику в углу зала). Я слышал, что вы имели большой успех сегодня, миссис Ламберт.
Д ж у л и я: Хорошие вести не лежат на месте!
А н д ж е л о: Что будем заказывать?
Д ж у л и я: Я очень устала, Анджело.
А н д ж е л о: Немного икры для начала, мадам, или устрицы?
Д ж у л и я: Устрицы, Анджело. Только жирные.
А н д ж е л о: Я собственноручно их отберу, миссис Ламберт, а потом?
Д ж у л и я (глубоко и облегчённо вздыхает): Бифштекс с луком, Анджело, жареный картофель и бутылку пива. Принесите его в серебряной кружке с крышкой. Пожалуй, лет десять я не ела жареного картофеля и не пила пива.
Анджело приносит устрицы и уходит. Джулия ест устрицы, затем намазывает маслом хлеб и с удовольствием съедает один за другим два куска. Анджело несёт бифштекс и пиво. Люди в зале танцуют. 
Д ж у л и я (пробует блюдо): Что такое любовь по сравнению с бифштексом? Как замечательно чувствовать, что твоё сердце принадлежит тебе одной, это вселяет такую веру в себя. Том… Подумать только, он значит теперь для меня не больше, чем один из рабочих сцены. (Джулия на мгновение задумалась, глядя на танцующие пары, пожала плечами). Да, это было забавное приключение...
К Джулии подходит Анджело.
А н д ж е л о: Всё в порядке, миссис Ламберт? Должно быть, это приятно – переживать успех?
Д ж у л и я: Есть только один успех – потратить свою жизнь так, как ты хочешь. Всё великолепно, Анджело!
К о н е ц.