Ветка с райскими яблоками

Катя проснулась, разбуженная солнцем и утренней вагонной суетой. Пассажиры с полотенцами на шеях и зубными щётками в руках сновали по вагону встречными потоками, проводники разносили чай в подстаканниках, ловко удерживая по четыре в каждой руке, соседи по купе разворачивали свёртки со съестными припасами. Жизнь пассажирского поезда входила в обычный налаженный ритм. До конечной станции Москва предстояло ехать почти целый день. Катя тоже сходила умыться. Немного постояла у окна, отметив, как за ночь изменился придорожный пейзаж. Потом, запивая чёрным горячим чаем вкусные мамины котлетки, вдруг поняла, поразившись тем совершенно очевидным явлением, что после этой ночи изменился не только пейзаж, но и вся её жизнь.
Последние дни, прошумевшие в кутерьме хлопотливых сборов и прощальных встреч, она не задумывалась об этом, беззаботно радуясь тому, что поступила в достойный столичный вуз и вот теперь приехала домой за вещами. Вчера вечером на вокзале только и мыслей было, чтобы заполучить билет на поезд и успеть вскочить в свой вагон с тяжёлым чемоданом: на их полустанке все поезда – проходящие, а если и останавливаются, то не больше, чем на пару минут.
Сесть удалось только с третьей попытки – два скорых промчались без остановки битком набитые пассажирами. А потому, перенервничав, уснула под стук колёс, едва коснувшись подушки. И вот пришло утро, которое вечера мудренее, и осветило ярким солнцем тот факт, что Катина мечта действительно сбылась: она выпорхнула из родного гнезда и несётся по рельсам на скором поезде в новую самостоятельную жизнь. Подобным же образом через каких-нибудь несколько часов она выйдет из этого тесного купе на простор большого жизненного пути. А пока в купе теснились люди – чужие, незнакомые, и не сказать, чтобы все они были ей приятны. Угрюмый лысоватый дядька, типичный заводской снабженец, не ответил вчера на её вежливое «здравствуйте!», а сегодня никому даже не кивнул на их «доброе утро!» Зато пожилая тётенька с верхней полки так дотошно полезла с расспросами, будто следователь из кинофильма «Следствие ведут знатоки». Другая женщина, лет под тридцать, вопросов не задавала, а трещала, как сорока, без умолку. Перечисляла, какие кофточки, туфельки, чулочки, и вон всего целый список будет искать в столичных универмагах, поскольку осенью предстоит ей долгожданная свадьба. А жизнь почему-то так устроена, что за всем этим нужно ехать в такую даль – в столицу, где и переночевать негде, и денег на всё про всё нужно – ой-ой-ой, а у них в райцентре в магазинах – хоть шаром покати!
Утомившись чужими докучливыми разговорами, Катя вдруг осознала ещё одну важную вещь: с этого момента она всегда будет среди чужих, посторонних ей людей. До той поры, скрытой в неизвестности, пока не сроднится с кем-то из них душой, не обзаведётся товарищами и друзьями. И от этой мысли ей стало тоскливо, одиноко и немножко страшно. Но юность, полная светлых надежд и победных устремлений, прогнала тревоги, словно ветер сухие листья. Под ложечкой, где только что теснилась тоска, стало волнительно и щекотно от смутного предчувствия будущего счастья и любви, которая обязательно скоро придёт. И с этим новым ощущением совершенно невозможно было сидеть на месте.
Катя встала, прошлась по вагону, и, с усилием справившись с неподатливой дверью, вышла в тамбур. В тамбуре, приоткрыв дверь в тёплый день уходящего лета, стоял высокий розовощёкий паренёк в форме курсанта лётного военного училища. Увидев девушку, не стал скрывать радости, по-военному щёлкнул каблуками и представился:
- Виктор!
Ему, как и Кате, оказалось невмоготу просиживать время, гоняя чаи и пустословя. Всем своим существом Виктор пребывал в том уютном городе, где окончил два курса лётного училища, и где ждала его любимая – очень-очень красивая девушка Соня. Мысли курсанта яркими мотыльками вились вокруг её светлого образа, и ими нестерпимо хотелось с кем-нибудь поделиться. Но не с цыганским же семейством  из его купе, чьи дети, мал-мала-меньше, носились по вагону, тревожа пассажиров, и не с чванливым инженером, командированным в Главк. Вот он и вышел в тамбур, а добрая проводница разрешила открыть дверь: «Дыши, сынок! В казарме, небось, строго. А тут – вон благодать какая яблочная, уродились в этом году, видишь – ветки от плодов гнутся!» И чуть строже добавила: «Да смотри у меня, из вагона не выпади!»
Разговор сложился легко и просто, будто Катя с Виктором давным-давно знакомы, чуть ли не за одной партой сидели. Оба они были из небольших районных городков, их районы соседствовали и соревновались в соцсоревновании, а дети ездили летом отдыхать в один и тот же пионерский лагерь областного значения. Так что вполне возможно, что в том лагере они и встречались, разве что Виктор был в старшем отряде, а Катя – в младшем.
Правду говорят, что встречи в поездах – особенные, доверительно-исповедальные. Только в поезде попутчики рассказывают друг другу как на духу обо всех своих радостях и печалях, делятся сомнениями и тревогами, одаривают горячим сопереживанием.
Через десять минут Катя уже знала, что Виктор и очень-очень красивая девушка Соня любят друг друга, и Соня, хоть и единственная дочь у своих родителей, согласна ехать за Виктором даже в самый дальний гарнизон. Вот это как раз и настроило её маму против жениха курсанта. Она наметила в зятья сына своего коллеги – будущего стоматолога. И теперь Виктор места себе не находит, переживает, ведь тот московский студент летом был рядом с Соней, и, наверное, времени зря не терял. Если бы мог, будущий лётчик полетел бы сейчас туда быстрее поезда. Но ему ещё предстоит ночёвка в Москве и потом несколько часов пути.
Катя, воспитанная на лучших примерах из русской литературы, которую преподаёт в школе её мама, как могла, убеждала влюблённого парня в том, что девушки, даже такие очень красивые, как Соня, способны на преданность и верность в любви. И пусть не сомневается!
Между тем поезд приближался к столице и немного замедлил ход. Чередой потянулись пригороды, пышно цветущие палисадники и фруктовые сады сильно приблизились к железнодорожному полотну.
- Смотри, какое красивое дерево! – воскликнула Катя, увидев яблоню, сплошь усыпанную крошечными райскими яблочками, пунцовыми, как девичьи губы.
В ту же секунду, не раздумывая, Виктор выпрыгнул из вагона и бросился к яблоне. Катино сердце едва не зашлось от ужаса, но бравый курсант, сияя улыбкой, уже стоял перед ней с огромной веткой, полной райских плодов. Счастье горячей волной захлестнуло обоих. Принимая дивную ветвь, Катя понимала, что этот жест, как минимум наполовину, посвящается Соне, но ей нисколько не было жаль. Всей своей чистой душой она радовалась тому, что всё обошлось благополучно, Виктор успел вспрыгнуть в вагон, хоть и пришлось проявить ловкость и быстроту бега. Радовалась Катя и тому, что люди любят друг друга, и что ей перепала жаркая частичка от их любви. А сама по себе эта роскошная яблоневая ветвь – такое неожиданное чудо, дар судьбы, подарок хорошего человека и, наверное, символ её прекрасного будущего, обещавшего обильные яркие плоды.

На перроне Катя и Виктор расстались, обнявшись, как брат с сестрой, а потом каждый зашагал в свою сторону. Крошечные райские яблочки, отрываясь от ветки, с лёгким цоканьем падали на московский асфальт, красным пунктиром прочерчивая на нём начало Катиного жизненного пути. Такое красивое начало…