Романтика и жизнь

Вместо классного часа старшеклассников собрали в актовом зале и директор школы сказал: «Сейчас перед вами выступит мужественный полярный лётчик. Слушайте и берите с него пример! Похлопаем, ребята!» Все зааплодировали. Она почему-то ожидала увидеть лётчика грузным седым человеком в коричневой кожаной куртке и собачьих унтах. Не ошиблась только с курткой. Для унтов сентябрь в Подмосковье время не подходящее, - лётчик был в начищенных до блеска туфлях, и это в нём ей понравилось. Да и сам он оказался симпатичным и не очень старым – 27 лет. Для семнадцатилетней выпускницы это казалось солидным возрастом. Лётчик, племянник директора школы, приехал на недельку погостить, и дядя уговорил его выступить перед выпускными классами – пусть расскажет о суровой романтике Севера, о настоящей мужской профессии. Он рассказывал в таких ярких красках, что зал замер. И по мере его повествования о непростых буднях заполярного аэропорта, невысокий и довольно щуплый лётчик вырастал в её глазах и обретал сияющий ореол героя. Лётчик тоже выделил метким глазом из общей массы симпатичную десятиклассницу с двумя пышными бантами и пышным сформировавшейся фигуркой. В общем, у дяди директора вместо недели он гостил целых три, а весной прилетел снова. Сразу после выпускного вечера сыграли свадьбу, так что белое выпускное платье пригодилось дважды, дополнительно приукрашенное к свадьбе мелкими цветочками, такими же, как на фате.
Герой-полярник покорил её сердце, и план поступления в институт был отодвинут на неопределённый срок. Хотя большинство подруг и её родители были уверены, что института ей теперь не видать, а перспектива стирать пелёнки - маячит на горизонте.
В свадебное путешествие молодожёны улетели в Заполярье. То есть, для невесты это могло сойти за путешествие, а жениху пора было возвращаться на работу. И тут неожиданно выяснилось, что никакой он не лётчик, а авиатехник, но это, безусловно, тоже очень важная профессия, потому что именно от авиатехников зависит безопасность полётов. Убедить-то он её убедил, но горький осадок от неправды остался.
В аэропорту его уважали, единогласно выбрали председателем профсоюзного комитета. Это было ей приятно, но слегка досадно от того, как он сам гордился выборной должностью. Карьерист - эта черта его характера оказалась доминирующей. Может быть, оно и неплохо для семьи, учитывая блага, которые за этим последовали. Ведь именно профком распределял ведомственные квартиры, путёвки на курорты и в туристические поездки, места в детский сад, и тому подобное. Но почему-то её коробило, становилось тоскливо, когда замечала, как он приосанивается от льстивых речей подхалимов, как требует от ребят, с которыми ещё пацаном учился в училище, называть его почтительно, по имени отчеству.
Время шло, а надобность стирать пелёнки всё не наступала. Она томилась. Устроиться на работу без профессии долго не получалось, но и тут помог его профсоюзный пост. Он уже возглавлял профсоюз не только аэропорта, а всего района, и её назначили начальником ОСВОД – Общества спасения на водах. Такая классическая синекура: зарплата приличная, кабинет отдельный, а делать совершенно нечего. Сиди себе – мечтай, книжки читай, подрёмывай – сама себе хозяйка. Какая же это скука для молоденькой и энергичной женщины!
Настало время отпуска, поездки домой – к родителям, к подружкам. Но задача номер один – обойти врачей, выяснить, почему у них нет детей. Врачи сказали, что всё в порядке, оба здоровы, просто надо набраться терпения. А ей так сильно хотелось ребёночка, как ребёнку хочется красивую куклу. Да и ему уж было невтерпёж. Не сказать, что он так уж чадолюбив, но стать отцом – дело престижа, а престиж для него – самое главное. Ведь ребёнок, в конце концов, - залог благополучия семьи, и он нутром чуял: его семье нужен этот «заложник».
Из отпуска вернулись с собакой Мушкой, шпицем карманного формата. Это чтобы ей не скучать – на всякий случай. Мушка подросла и оказалась такой умницей, она души в ней не чаяла. Научила её делать сальто, подбрасывать носом кусочек сахара и заглатывать его на лету, «петь» под губную гармошку, ходить и даже кружиться на задних лапах. Но чем больше она радовалась Мушкиным достижениям, тем больше он раздражался. Это было заметно, хоть он и старался не показывать виду. Наверное, в его глазах собака косвенно была виновата в том, что детей у них всё не было.
И вот, наконец, наступил счастливый момент: стало ясно, что она в интересном положении. Тут и его повысили в очередной раз, перевели на работу, о которой он мечтал: в райком партии. А когда родилась дочка, - и новоселье подоспело: из однокомнатной переехали в просторную квартиру в новом доме, построенном по проекту «Арктика». Казалось бы, что ещё надо? Чего желали – всё обрели. Но вот тут-то и оказалось, что счастья не получается, любви сильно поубавилось, а взаимопонимания нет совсем. Она не видела в нём больше ничего от того мужественного полярника, в образ которого когда-то влюбилась. Его надменность, гордыня, спесь, зародившаяся на её глазах и всё растущая мания величия, были чуждые ей черты, и она не могла скрывать это от мужа. Он злился, негодовал, а главное – отказывался понимать, не верил ей, подозревал в том, что её опутывает кто-то другой. Разве же может не нравиться женщине, что её мужчина вознёсся так высоко и дал ей все жизненные блага!
Он стал изменять ей в командировках, дарил любовницам щедрые подарки, - всё ради того, чтобы услышать слова восхищения и благодарности, которых так и не дождался от жены. А она поступила в институт, заочно, потому, что хотела обрести опору в профессии, стать независимой, лишить его основания для упрёков в том, что она – никто и ничто, а он дал ей всё.
Однажды, поехав на экзаменационную сессию, она изменила ему. Но хуже всего то, что она влюбилась. По-настоящему, а не так романтически и эфемерно, как юная школьница. Большая любовь – не всегда радость, а чаще всего – страдания и боль. Душа её болела ещё и оттого, что тот, кого она полюбила со всей силой своей созревшей женской натуры, всего лишь развлекался с ней и ничего не брал всерьёз. Красивый, лёгкий, весёлый и бесшабашный – человек-праздник. Но ведь жизнь в основном состоит из будней. Она понимала ему цену, но любовь зла, и справиться с ней не получалось, хоть и встречи с любимым совсем прекратились – они жили далеко друг от друга, и он о ней забыл. Представляя, как он ласкает других, она изнемогала. Эта проклятая любовь поселилась в ней, как раковая опухоль, и съедала изнутри. Что делать – она не знала. Уйти от мужа, но куда? К родителям – стыдно, да и имеет ли она право из-за своих личных терзаний разлучить дочь и отца, которые отлично ладят друг с другом.
Тем временем мужа опять повысили в должности, с переводом в областной центр. Подай она на развод, его карьера рухнула бы, - тогда такое не оставалось безнаказанным. Семья – ячейка общества, кому же ещё её хранить, как не руководителям высшего звена. А как справляться там, внутри ячейки, - это никого не касалось. Главное – убедительно создавать видимость благополучия. Они создавали, но это получалось всё труднее. Так бывает: откуда уходит любовь, туда проникает ненависть. И действует, как лазутчица, - незаметно, начинает с лёгкого взаимного раздражения, а доводит до желания убить. «Скованные одной цепью» – это сказано, как про них.
Теперь в доме всё чаще бывали гости, его начальство, - он был мастер подхалимажа, но недооценил фактор риска: она быстро хмелела и уходила в ванную плакать, вызывая недоумение важных гостей, вынуждая его в оправдание нести какую-то чушь. После этого он хотел секса уже не как акта любви, а как сатисфакции, акта возмездия. Супружеский долг для неё стал сильно походить на изнасилование и на продажную любовь. «Если я позволяю ему такое, то чем я отличаюсь от проститутки?» - с отчаянием думала она. Всё это сильно подточило её, привело в такое состояние, когда чем хуже – тем лучше. Теперь и она, выезжая на сессии в институт, пускалась во все тяжкие, заводила множество мимолётных связей, но уже ни в кого не влюблялась, а искала для себя телесных наслаждений, которых не получала с ним. Умертвляя свою чистую душу, она лелеяла мысль, что мстит мужу, потому что он – её губитель и враг.
Когда учёба была завершена и она, дипломированный экономист, не без протекции мужа получила хорошую должность, не требующую частых поездок, то романы стала заводить с командировочными, приезжающими к ним из структур, которым подчинялся муж. Он сам приводил их в дом, по обыкновению, устраивая застолья, и теперь она этого даже не скрывала, а наоборот, не упускала случая уязвить мужа рассказом о том, каков в постели его босс. Как же он ненавидел её в эти минуты, как хотел ударить – наотмашь, изо всех сил! Но не мог – боялся, что не сумеет остановиться, убьёт. Инстинкт самосохранения, а точнее, сохранения карьеры, был в нём сильнее всех чувств. От ярости, не находившей выхода, его трясло, выбивало из колеи, у него стало часто болеть сердце. А она вызывающе ухмылялась, понимая женским чутьём всё, что он переживает. Не имея возможности разрядиться на ней, он отыгрался на её любимой собаке: повесил Мушку в подвале и сказал жене: «Пойди, полюбуйся!» Она пошла...
Потом, когда трупик Мушки сожгли в котельной, молча курила, слушая, как он распинается перед гостями, мол, жаль прелестную собачку, такая была умница, двенадцать лет у них прожила, ведь это уже просто член семьи, но - увы, и мы не вечны.
И это правда. Вскоре его не стало – на пике карьеры, в расцвете лет. Обширный инфаркт. Все сокрушались: «Не щадил себя, много работал! А какой прекрасный семьянин, любящий муж, заботливый отец!»
Ей не было его жаль, но и радости избавления не ощущала. Внезапно обретённая свобода оставляла её равнодушной. Всё выгорело внутри, испепелилось. Сейчас она не чувствовала в себе возможности возродиться из этого пепла, утратила веру в любовь, во всё хорошее в человеке, в людское благородство, - ведь этого не было теперь в ней самой.
Однако надо думать не о себе, - о дочери. Та оплакивала отца. Дочь не знала о конфликте родителей, от неё скрывали, но детское чутьё не обманешь видимым благополучием, - девочка росла строптивой, дерзкой, не признающей авторитетов.
Как сложится их дальнейшая жизнь? Кто бы знал… Но у людей всегда есть выбор между плохим и хорошим, между бесом и ангелом. В жизни, как в сказке, есть два котла: один с живой, а другой – с мёртвой водой. Сердце подскажет правильный, если постараться его услышать.