Номер для Элизабет Тейлор

Вот тут, точно, на этом месте, - она стояла и смотрела в окно, за которым расстилалась широкая панорама Ленинграда. Окно начиналось прямо от пола и заканчивалось под потолком. В сущности, это было даже не окно, а стеклянная стена в одной из лучших гостиниц города. Гостиница так и называлась – «Ленинград», а потом, вместе с городом, взяла себе его «девичью фамилию» - Санкт Петербург. Но в тот день этого невозможно было предположить, да и не было в том никакой нужды. Жизнь шла своим чередом, благополучно укладывалась в рамки пятилетних планов, а развитие культуры и искусства даже опережало всё остальное. Что касается кино, то на его улице как раз наблюдался яркий праздник: в городе на Неве, в содружестве с нашими кинематографистами, знаменитый голливудский режиссёр Джордж Кьюкор снимал фильм-сказку «Синяя птица». И, хоть в это и трудно тогда было поверить обывателю, - для участия в съемках вместе с ним приехала в Ленинград сама несравненная Элизабет Тейлор, женщина неземной красоты и большого таланта, кинозвезда первой величины.
В городе, полном роскошных дворцов и величественных зданий, не нашлось ни одного достойного её номера в отеле, способного хоть отдалённо соответствовать тем апартаментам, в которых привыкла проживать дива. Мы не знаем, предъявляла ли она какие-то особые требования, или принимающая сторона просто хотела угодить актрисе и режиссёру, но в гостинице закипела работа: на девятом этаже ломали перегородки между номерами, объединяя для каждого из них по два номера «люкс» в один, не имеющий аналогов. Понравилось им тут или нет – история умалчивает. Съёмки завершились, все разъехались, а необыкновенные номера в отеле так и остались, - мало ли, ещё кто-нибудь приедет…
Зимой, как раз под Старый Новый год, приехали мы с мужем. Бесшабашные, молодые, - на двоих нам всего 47, тайком от всей родни, рванули с Чукотки на недельку, чтобы отпраздновать совместный день рождения мужа и давней подруги с «Ленфильма». Решение приняли спонтанно, гостиницу не заказывали, да оттуда, где мы жили, это и не было возможно. И вот, часов в девять утра, гордясь своим жутко дефицитным импортным кожаным чемоданом, мы появляемся в неожиданно пустом холле гостиницы «Ленинград», и, смущаясь своей наглости, просим поселить нас здесь на неделю. В ушах уже почти звучит традиционный презрительный отказ, мы прикидываем мысленно сумму, которую готовы незаметно вложить в паспорт, но дама из службы портье смотрит на нас с ласковой улыбкой и подаёт листочки для заполнения.
- Ручка у вас есть? Вот, возьмите. Ой, так вы что, из Магаданской области? – радостно спрашивает она, пролистав наши паспорта.
- Да, с Чукотки, - отвечаем мы, всё ещё не понимая причины её радости.
- И как там у вас, платят хорошо?
- Отлично! С коэффициентом и надбавками.
- А белых медведей видели? – интересуется администратор.
- Как не видеть, живём почти рядом, на одной улице.
- Да вы что! – она изумляется и зовёт свою напарницу послушать о белых медведях. И ведь нам есть, что рассказать, - о том, что белая медведица устроила берлогу в черте нашего посёлка и вывела там потомство, недавно писал журнал «Вокруг света».
Каких-то пять минут, и мы чувствуем себя желанными гостями. Да ведь так оно и есть: зима в дорогих отелях – не слишком оживлённый сезон, а мы вроде платёжеспособные.
- А хотите пожить в самом-самом шикарном номере? – заговорщически спрашивают нас дамы-администраторши.
- Кто ж не хочет? Конечно, хотим!
- Тогда держите! – и нам дают волшебный «золотой ключик», открывающий дверь в незнакомый нам мир, то есть в тот самый номер отеля, оборудованный для Элизабет Тейлор.
Следом за четой пожилых немцев входим в зеркальный лифт и мгновенно поднимаемся на девятый этаж. Лифт открывается, и чей-то хорошо поставленный голос объявляет, как на королевском балу:
- Семья Мюллер, Германия!
И через секундную паузу, столь же торжественно:
- Семья Надальяк, Советский Союз!
Такого приёма мы не ожидали, и, выйдя из лифта, на мгновение впали в приятный ступор, не без удовольствия переживая что-то похожее на минуты славы, ничем нами не заслуженной, вот разве что тем, что мы – семья Надальяк, Советский Союз. Да! А что?!
Справа от лифта обнаружилась дежурная по этажу – это она объявляла о прибывших, успев получить информацию снизу.
- Ваши апартаменты вон там, по коридору! – любезно сказала она, и мы, почти как Буратино у заветной двери с нарисованным очагом, вставили ключик в замочную скважину. За дверью открывались широкие просторы номера, и уже с порога сквозь его чисто вымытую стеклянную стену далеко был виден мой любимый и прекрасный город Ленинград. А прямо внизу, чуть не у входа в гостиницу, прижавшись боком к гранитному парапету, стоял маленький, заиндевевший от мороза крейсер «Аврора». Интересно, Элизабет Тейлор кто-нибудь рассказал, что это за кораблик такой, с именем богини Утренней Зари.
Оставив чемодан у порога, пошли осматривать свои временные владения – как-никак достопримечательность. Центральное помещение, в которое вела входная дверь, оказалось гостиной. В центре стоял рояль, вдоль стен – диваны и кресла, несколько небольших изящных столиков, телевизор, причём с таким большим экраном, каких в те годы мы ещё не видели. Приглядевшись, обнаружили выдвижную гофрированную стенку, позволяющую разделить гостиную надвое. Комната слева – кабинет, с огромным письменным столом с шикарными письменными принадлежностями, с уютным креслом благородной рыжевато-коричневой кожи. Две ванны, кажется, три туалета, просторная гардеробная комната, - о таких мы тогда слыхом не слыхали. В ней чего только не было: разнообразные штучки и приспособления, которые могут понадобиться для ухода за одеждой и обувью и для чего-то ещё, загадочного и непонятного, была даже палочка для чесания спины, в виде длинной руки, изящно вырезанной из дерева.
В гардеробную мы вошли из гостиной, вторая дверь из неё вела в спальню. Мама дорогая, какая же там была кровать: на ней можно было свободно уложить спать, по меньшей мере, восемь человек! Из спальни попали в небольшой бассейн, где всё красиво облицовано каким-то особенным чёрным кафелем. Бассейн в номере – это уже за гранью нашей фантазии!
Мы были под сильным впечатлением, долго слонялись по всем углам апартаментов, проверяли работу телевизора, удобство кресел и диванов, валялись на спине, раскинув руки, на необъятных просторах кровати, любовались прекрасным видом из окна. Жаль, насладиться всеми этими удобствами пришлось мало, ведь все эти дни мы проводили в городе, с друзьями. В тот вечер, когда в ресторане гостиницы мы отмечали совмещённый день рождения, к нам в номер пришла та самая подруга с «Ленфильма» и её друг кинооператор.
- Так вы живёте в номере Элизабет Тейлор! – воскликнул он. – А дверь напротив – это номер Кьюкора! Я же тут бывал, и не раз, когда его готовили к их приезду! Повезло мне и поработать в их съёмочной группе, приятно вспомнить!
Теперь и нам приятно вспомнить такой вот, в сущности, пустяк. Всё подтвердилось, и это правда, что мы с Элизабет Тейлор спали на одной кровати, и мылись в одной ванне, и стояли на одном и том же - вот на этом месте у окна. Но мысли у нас с ней, конечно, были совершенно разные и несопоставимые, как в том, что касается жизни вообще, так и проживания в этом номере в частности. Потому что всё и всегда познаётся в сравнении.
Не так давно, уже в XXI веке, приехав в Петербург из Риги, я вновь остановилась в этой гостинице. Как же она постарела, бетонные плиты её широкой парадной лестницы покосились и зияли трещинами, некогда голубые ковровые дорожки – те же, что целую жизнь назад! – пестрели несмываемыми пятнами и источали затхлый запах времени. Не оставалось сомнения, что всё лучшее у этого отеля давно позади, и не видать ему больше у себя таких почётных и именитых гостей, как Элизабет Тейлор. Впрочем, и её уже нет на этом свете. Но по-прежнему державно катит свои воды величественная Нева, горделиво высятся дворцы и храмы, построенные на века и не из бетона, и этот город всё так же – один из прекраснейших городов мира. Люди уходят, и уходит то, что тленно и суетно. Остаётся – вечное. И ещё – остаётся память.