Азбука моей жизни

Скопив кое-какой жизненный опыт и определив для себя систему ключевых жизненных параметров, задумала я составить Азбуку своей жизни, куда бы вошли самые важные для меня слова и понятия. Подкрадывалась к этой непростой задаче долго, перебирала десятки «азбучных истин» и вот, наконец, решилась от слов перейти к делу. Собственно, дело моё и есть слова, - их смысл и мирская жизнь, как я их понимаю. Кто-то, наверняка, понимает и думает иначе, и этим несходством все мы можем быть друг другу интересны. Дабы не злоупотреблять вашим вниманием, отсеяла, хоть и не без сожаления, половину из тех слов, что набрались в моём предварительном «накопителе», а теперь дерзаю предложить к ним свои сюжеты и трактовку.
Не тщусь надеждой, будто по моей Азбуке другие смогут изучать науку жизни, как дети грамоту по Букварю, но, я уверена, что всякое живое свидетельство, по любому поводу, несёт в себе рациональное зерно и информацию о своём времени. Ведь все мы - свидетели и участники Истории, которая рождается сегодня, завтра - становится достоянием прошлого, а уже совсем скоро - предметом для изучения, размышления, оценки и полемики. Это отразилось в биографиях людей моего поколения, появившегося на свет в первое мирное десятилетие после Второй мировой, взрослевшего "с веком наравне", претерпевшего на себе и своих семьях все его катаклизмы, крушение иллюзий и надежд, гибель Великой Империи. Тем, кто видел смену эпох и был её непосредственным участником, есть что вспомнить и о чём сказать.
Излагать своё мировосприятие в структуре Азбуки - дело не новое, и этот факт вначале меня смущал. Но потом я решила, что коль скоро азбуки были, есть и будут всегда, то пусть будет и моя. Буквы же - что пшеничные зерна, перемолов которые, можно испечь сермяжный хлеб или сдобный пирог. У каждого человека - своя жизнь и своя Азбука - мир пёстрый и хаотичный, где смешались предметы и явления, эмоции и люди. Хронологической последовательности здесь не будет. Поток сознания, всплывающие в памяти моменты и предметы, нанизываю, как бусы, на нить алфавита.


Татьяна НАДАЛЬЯК



Аа



Азъ

«Я - последняя буква в алфавите!», - то и дело укоряли во времена моего детства тех, кого угораздило «сметь своё суждение иметь», раздражать окружающих здоровой самооценкой и стремлением к самоутверждению. Полагалось не высовываться, украшать себя скромностью и нивелировать свою «штучность» под общий стандарт - как минимум, во избежание неприятностей, а также для спокойствия родителей и педагогов. Быть послушным и исполнительным – самые комфортные качества, как для ребёнка, так и для взрослого. Одни приспосабливались, другие абсолютно искренне такими и были, - никого не сужу. И всё-таки, достойнее звучит не с последней, а с первой буквы: «Азъ есмь!»


Арбуз

С этой чудо-ягоды начинается всякая приличная русская азбука. Её размеры поражают воображение – ну разве сравнишь арбуз с земляникой?! В детстве я мечтательно фантазировала: вот бы мою любимую черешню такой величины! Но черешня в Молдавии, где прошла часть моего детства, созревала вполне стандартных размеров. А вот арбузы произрастали выдающиеся! «Не арбуз, а поросёнок», - говорила соседка. И хоть арбузами Молдавия всегда была и остаётся богатой, помню, что появление арбузов в продаже всё-таки было событием. Во дворе раздавался чей-нибудь боевой клич: «Арбузы привезли!», и мы, дети, бросались россыпью по своим квартирам сообщать радостную весть матерям. Те, прихватив сетки-авоськи, столь же расторопно устремлялись к «Угловому» магазину, на площадке около которого уже высились зелёные сетчатые вольеры с ячейками такой величины, что туда можно было только просунуть палец, чтобы потрогать тёплый глянцевый арбузный бок. Вольеры полнились арбузами до самого верха, и пока шла распродажа из одного, остальные были закрыты на висячие амбарные замки, для надёжности посаженные на цепь. Случалось, что так они оставались ночевать, а утром снова собиралась шумная очередь.
- Скажите, а это кавун или кавуница? Я слышала, что у кавуницы меньше косточек…
- Ой, не морочьте мне голову, как вы их отличите, гражданка?
- Очень просто! – протискивается вперёд спец по определению пола арбузов. – Смотрите: у этого на попке пятнышко малюсенькое, а вон у того – большое, с пятак!
- И что с того?
- Как что?! Один из них – кавун, а другой – кавуница. Какие люди непонятливые!
- Так и кто есть кто, я не пОняла? (произносится с ударением на «о»)

Покупатели с глубокомысленным видом щелкали пальцами по выпуклым арбузным бокам, прислушиваясь к звучанию, осторожно сжимали арбуз ладонями, вертели его, словно глобус, высматривая жёлто-бурые «материки» - неказистые пятна, которые считались гарантией того, что плод вылежал на солнышке до полного и окончательного созревания, прямо на грядке набрал сока, цвета и сладости.

- Продавец! Арбузы у вас красные? А то в прошлый раз один был розовый!
- То такой сорт! Или я их выращиваю?! Я ими торгую! Сама не пробовала, не успела – только привезли! – огрызается продавщица, и в её говоре ощущается близость солнечной Одессы. – И шо вы их щупаете, шо вы щупаете?! Раздавите ещё, а мне – плати! Не корову покупаете!

Узким, острым, как бритва, ножом она совершала неуловимое движение, и вот уже на кончике ножа сочилась рубиновыми слезами маленькая треугольная пирамидка, извлечённая из арбуза для тестирования спелости и яркости цвета – не более того.
- Видели?! О то ж!
Треугольник затычкой водворялся на место, возвращая арбузу целостность.
Именно так, с вырезанным треугольником мякоти, арбуз был изображён у нас в Букваре.

По одной штуке брали арбузы только одинокие старики. Все остальные – не меньше, чем по два-три, смотря сколько дома ртов. Многие приходили в очередь по-семейному и затаривались мелким оптом.
Однажды мой папа, военнослужащий, купил у себя в Военторге, без очереди, два огромных арбузища. В те годы, если кто не знает, офицерскому составу было запрещено, будучи в военной форме, носить какие-либо цивильные сумки. Обычная картинка 50-х: жена гнётся от тяжести закупленных продуктов, а доблестный воин рядом идёт налегке, заливаясь краской стыда, но помочь супруге – только до первого патруля, со всеми вытекающими последствиями. Так вот, использовать авоську папа права не имел, но насчет переноски даров полей и огородов в неприкрытом виде воинский Устав умалчивал, и папа один арбуз-гигант прижал к груди, а второй ухватил за длинный хвостик. Хвостик продержался недолго. Хрясь! – и на асфальте образовалось алое озеро с угольно-чёрными лодочками семян и зелёными полосатыми берегами. Но что за восхитительная пирушка была у пернатых, каждая синица выпила своё море!

Дома – конечно, в тех семьях, где были дети, - арбузное пиршество начиналось незамедлительно, поперёк борщам и кашам. Самым вкусным у детворы считалось - есть не нарезанные мамой аккуратные кубики вилочкой с тарелки, а целой огромной скибкой (так это называется в южных краях), вгрызаясь в сочную мякоть от уха до уха, сидя в одних трусах за кухонным столом, застеленным клеёнкой. Ничто не мешало сладкому липкому соку течь по голому детскому животу, по рукам, до самых локтей, и далее везде. Вот это было открытие арбузного сезона, «вакханалия», праздник живота! В такие дни соседские мальчишки выходили во двор с ломтями арбуза в руках, как ещё недавно – с восхитительно-жёлтыми початками варёной кукурузы. Потом всё входило в норму, подчиняясь этике и эстетике семейных трапез – в каждой квартире по-своему.
Именно на такой «арбузный» период пришлось изучение буквы «А» по букварю в первом классе. Полосатый арбуз с треугольной дыркой и довеском в книжке выглядел родным братом того, который дожидался своего часа дома. Арбузы у нас не переводились весь сезон, это было мамино лекарство от болезни почек, застуженных в войну. Живописно полосатые, полоска тёмная, полоска светлая. Такими мы рисовали их ещё малышами в своих альбомах. Позже оказалось, что далеко не все арбузы полосатые, есть и скучно-одноцветные, тёмно-зелёные, как школьный забор, или совсем светлые, бледные, как из погреба. Уже не скажешь о чём-то: «Полосатый, как арбуз», - могут и оспорить. Да и выражение «полосатый, как матрас» тоже утратило однозначность. Разнообразие арбузов и матрасов – признак прогресса, как это ни смешно. В Японии сумели даже вырастить арбузы в форме куба!

В 60-е годы, когда моя семья, сменив место жительства, оказалась в одной из северных областей Украины, моё детское представление об арбузах существенно изменилось. Здесь они вырастали не больше футбольного мяча, часто попадались недозрелые и недостаточно сладкие. Мама очень тосковала по роскошным молдавским арбузам. Зато здесь, в краю яблок и подсолнухов, никто, так как она, не умел безошибочно выбрать лучший из арбузов. В день маминого рождения в середине августа арбуз непременно был венцом праздничной трапезы. Он триумфально воздвигался в центре стола, и под всеобщим заинтересованным вниманием мама совершала ритуал обрезания торцевых «шляпок». Разговоры при этом смолкали, все прислушивались к тому, с каким звуком «шляпки» отделятся от арбузьего тела. Звонкий хруст награждался довольными возгласами: «Спелый!», глуховатый и натужный - сулил разочарование, впрочем, лёгкое и непродолжительное. Следующим действием арбуз рассекался надвое и как на ладони являл миру всю сущность своей «подкорки». Затем его нарезали порционно, как положено, и начинался пир. Бабушка предпочитала арбуз с хлебом, и я только спустя годы оценила, что это на самом деле вкусно.
Уже много лет мамы нет с нами, но каждый год в день её рождения я покупаю арбуз, посвященный её памяти. И всякий раз при покупке сожалею, что не успела перенять по наследству мамин дар выбирать Арбуз с большой буквы.


Абажур

И без этого слова прежде не обходились буквари и азбуки. Во времена моего детства абажур был центром домашней Вселенной, оранжевым солнцем над круглым столом, под лучами которого собиралась семья для чаепития и последующих занятий по интересам: папа читал свежий журнал «Огонёк», мама рукодельничала, мы с сестрой рисовали или что-нибудь ещё. На его длинной шелковой бахроме примостилась маленькая бархатная канарейка – декоративная новинка из числа тех, какими были полны магазины периода горячей дружбы двух больших братьев – Советского Союза и Китая. Кажется, и сам красавец-абажур был родом из Поднебесной. А его желтые, красные и оранжевые «родственники» освещали картину быта у большинства соседей.
Белоснежный абажур в нашей детской комнате был творением маминых золотых рук, сработанным в изящной технике ришелье по батистовому полотну, натянутому на проволочный каркас, сваренный солдатами из отцовской воинской части. Вместо бахромы этот абажур обрамляли крупные зубцы в виде гроздей винограда. Похожий узор был и на крахмальной дорожке, по моде 50-х наискосок прикреплённой к настенному ковру. Ещё одна батистовая дорожка-ришелье, та, что лежала на столе поверх скатерти, изображала сценки на сюжеты басни Эзопа «Лиса и виноград». Нам этот сюжет известен в версии Ивана Андреевича Крылова, но художник, сочинивший узор для вышивания, явно вдохновлялся не им, а именно Эзопом, ведь альбом узоров был очень старинным, трофейным, привезенным из Германии соседкой-фронтовичкой.
О дорожках следовало упомянуть хотя бы потому, что в наши дни они совершенно исчезли из интерьерного дизайна, но когда-нибудь вернутся в него вслед за бессмертными кружевными салфетками и скатертями, привносящими в обыденность трогательную романтическую ноту. Что-то похожее уже есть, но банально называется «салфеткой прямоугольной», размер, допустим, 25х90, - старый термин «дорожка» канул в историю.


Амбиции

Амбиции, как лекарство, - в больших дозах – яд, в малых – на пользу. Необходимы для роста и совершенствования, как планка для прыгуна в высоту. Амбиции губительны для души, если направлены на тщеславное самоутверждение, нездоровый карьеризм, удовлетворение инстинкта завоевателя.
Мои амбиции с течением времени всё меньше остаются центробежными и всё больше – центростремительными, где центр – я сама, моё внутреннее содержание и глубина души. Стараюсь направить их на то, чтобы расти в собственных глазах, и выступаю строгим и беспристрастным критиком. Этот критик утверждает, что работы здесь ещё – непочатый край. Он не одобряет рецидивы суетности, трату сил и средств на то, чтобы не быть, а казаться, - человек слаб и ему всегда хочется выглядеть лучше в глазах других. Большинство людей, и я не исключение, в разных ситуациях мысленно воздвигают себя на пьедестал-скамеечку, вроде той табуретки, с которой мы в детстве читали стишки, срывая свою порцию аплодисментов. Амбиции – это что-то вроде «синдрома табуретки», но они по праву ваши, если движимы благородными целями.
Человек, начисто лишённый этого свойства, - неинтересен и подозрителен окружающим. Он представляется аморфной субстанцией, принимающей форму сосуда, пластилином, из которого можно лепить всё, что угодно. Особенно опасно это в юности, в период становления личности. Ведь если не смотреть в небо, - никогда не узнаешь прелести полёта и не увидишь алмазных звёзд. Полное отсутствие амбиций – тормоз для развития, регрессивный фактор. В таком случае их нужно культивировать с посторонней помощью, вводить «инъекционно», как витамин. В особо тяжелых случаях, возможно, потребуется шоковая терапия.


Арктика

Романтикой Арктики, почти в такой же мере, что и романтикой космоса, было овеяно детство моих сверстников. Хотя наши мальчишки не играли в челюскинцев, как юные герои известной сказки Валентина Катаева «Цветик-семицветик», сверстники наших отцов, но все мы от своих родителей и учителей очень хорошо знали, кто такие эти самые челюскинцы, не по одному разу смотрели снятый о них художественный фильм. Поскольку сегодня мало кто знаком с этим невероятным эпизодом освоения Крайнего Севера, давно ставшим достоянием истории, коротко о нём расскажу.
В 1933 году советская научная экспедиция полярных исследователей во главе с академиком Отто Юльевичем Шмидтом отправилась из Ленинграда далеко за Полярный круг на пароходе «Челюскин», с целью доказать возможность прохождения судов по Северному морскому пути из Мурманска во Владивосток за одну морскую навигацию. Кроме этого ставилась задача исследовать климатические и метеорологические условия, изучить флору и фауну, уточнить береговую линию. В Беринговом проливе пароход «Челюскин», построенный на авторитетных датских судоверфях, хотя и считался судном ледокольного типа, всё-таки не смог преодолеть тяжёлую ледовую обстановку - был затёрт льдами и вынесен в Чукотское море. Продрейфовав во льдах чуть ли не полгода - около пяти месяцев, «Челюскин» всё-таки 13 февраля 1934 года был раздавлен льдами и утонул на глазах у членов экспедиции и судовой команды в течение двух часов.
Челюскинцы, а их было 104 человека, успели высадиться на льдину и, обосновавшись на ней, ни на один день не прекращали научных исследований и учёбы, несмотря на то, что льдина дрейфовала и давала трещины. Академик Шмидт ежедневно читал своим сотрудникам интереснейшие лекции из разных областей знаний, включая культуру и искусство. Невозможно себе представить, но факт достоверный: среди этих людей, героически терпящих бедствие, был новорождённый младенец! Геодезист Васильев умудрился взять с собой в плавание беременную жену, и на просторах Карского моря она родила девочку, названную в честь своего места рождения Кариной.
Тогда весь мир с волнением следил за тем, как развивается ситуация, все хотели помочь, но сделать это было очень непросто. Только спустя три недели после гибели парохода, а именно 5 марта 1934 года, лётчик Анатолий Ляпидевский на самолёте АНТ-4 сумел пробиться к лагерю и снять со льдины 10 женщин и двух детей, включая крошку Карину. Но во время второго рейса двигатель самолёта Ляпидевского отказал. Следующий рейс удалось совершить больше чем через месяц – 7 апреля. Целую неделю летчики Василий Молоков, Николай Каманин, Маврикий Слепнёв, Михаил Водопьянов и Иван Доронин спасали остальных челюскинцев, совершив 24 опасных рейса. Спасённых перевезли в чукотский посёлок Ванкарем, оттуда самолётами – дальше, в посёлок Уэлен, в бухты Провидения и Лаврентия, где их уже ждали пароходы на Большую Землю. Самые физически крепкие участники экспедиции, 53 человека, пошли к месту назначения пешком – 500 км по снежной пустыне! Для наглядности, это расстояние – примерно, как от Петербурга до Риги по прямой, но это была даже не снежная равнина, а неровный лёд с береговыми обрывами и трещинами, куда случалось проваливаться. Очень затрудняла путь пурга, от которой негде было укрыться. Обмороженные и травмированные люди упорно преодолевали по 70 км в сутки! Даже по отличному шоссе в погожий летний день пройти такое расстояние пешком… попробуйте сами…
В конечном итоге удалось благополучно спасти 103 человек, а один – Б. Могилевич – погиб. Сам Отто Юльевич Шмидт в последние дни пребывания на льдине сильно заболел и его переправили в больницу на Аляску.
Челюскинская эпопея взволновала и впечатлила мир на долгие годы. Моё поколение родилось спустя 20 лет после этих событий, но и тогда они всё ещё были на слуху. Сейчас те дела давно минувших дней канули в небытиё, как и страна, которая тогда чествовала и чтила своих героев. Кстати, именно тогда впервые было учреждено почётное звание Героя Советского Союза, как высшая награда страны, с вручением ордена Ленина и Золотой Звезды, которого были удостоены полярные лётчики, спасавшие челюскинцев. Золотая Звезда под номером один была вручена Анатолию Ляпидевскому. В честь челюскинцев в стране было названо немало географических точек, улиц, школ и пр. Место на Чукотке, где был лагерь Отто Шмидта, значится на картах, как мыс Шмидта. Так же называется и выросший на этом месте населённый пункт – посёлок Мыс Шмидта.
С 1974 года неоднократно предпринимались неудачные попытки найти затонувший «Челюскин», пока, наконец, в 2007 году эксперты судостроительной компании в Копенгагене не подтвердили, что поднятые со дна части судна действительно являются фрагментами того легендарного парохода.

На этом я не заканчиваю свой рассказ. Дело в том, что после окончания института я, выйдя замуж за новоиспечённого радиоинженера гражданской авиации, оказалась именно в этом, овеянном легендами, месте: мой муж получил назначение на работу в аэропорт Мыс Шмидта. В этом посёлке, тогда районном центре Шмидтовского района, мы прожили семь невероятно трудных и очень счастливых лет, которые вполне можем считать украшением своей биографии. Приплюсуем к ним ещё тринадцать, прожитых в соседнем районе Чукотки, и получим в итоге два десятилетия нашей собственной заполярной эпопеи, пролетевших, как один миг, но оставивших в памяти и в характере несмываемый яркий след. Чтобы рассказать обо всех удивительных событиях, приключениях и встречах, произошедших с нами на краешке Земли, за Полярным Кругом, понадобится отдельная книга. Скажу только, что те географические названия, которые я упомянула, рассказывая об операции по спасению челюскинцев, звучат в моём сознании не как места чьей-то героической славы, а обыденно, как пункты, в которых я отмечала свои командировочные удостоверения, выполняла порученную мне работу, вела нормальную человеческую жизнь. Да, я видела хозяев Арктики белых медведей, причем намного ближе, чем хотелось бы, и об этом я ещё расскажу. Сейчас вспомнила, что в 1974 году, когда отмечалось 40-летие спасения челюскинцев, мне довелось пообщаться с Героем Советского Союза №1 Анатолием Ляпидевским и даже быть поцелованной им в щёку. Пустяк, а приятно! Тогда же приезжала на свою суровую родину и Карина Васильева, рождённая во льдах, которой как раз в те дни исполнилось 40 лет. Вот только забыла, осталась ли она под своей девичьей фамилией, или сменила её на другую.
Возможно, кто-нибудь скептически хмыкнет: «Подумаешь, чепуха!» Да, Джеймс Бонд и его девушка преодолевают зону белого безмолвия на быстрых и маневренных снегоходах легко и зрелищно, красиво разрумянившись и растрепав по ветру волосы. Кино! В реальности всё иначе. Судьба дала мне ценный шанс испытать, что значит жить на преодолении физических и моральных возможностей, с обыденным, хотя и не ежедневным, риском для жизни, который очень скоро становится привычным и лишённым героизма. Ведь в этой ситуации ты – как все, и все – как ты, мы здесь просто живём.
На Мысе Шмидта горизонт – не прямая линия, где небо сходится с землёй, а кольцо, замыкающее тебя вкруговую, как линия параллели на глобусе. Ощущение края Земли, доведённое до абсолюта! Особенно полярной ночью, когда низко над твоей головой разворачиваются и играют сполохами зелёно-розовые мощные ленты Полярного сияния. На этом фоне человек – микроскопическое создание, как атомная пыль, - взвихрит тебя и – поминай, как звали! Но он же, Человек, – бог и царь, потому что не сгибается перед могуществом всех видов стихий, которые бушуют в этих местах. Несмотря ни на что, или вопреки всему, утром, как положено, взрослые идут на работу, а дети – в школы и детские сады. И это, по большому счёту, такое же чудо, как и нежный росток, пробивающий асфальт. В этом чуде я принимала участие.


Америка

«Как нам с тобой повезло, что мы не в Америке родились! - говорила моя старшая сестра, когда мне было лет семь, а ей, соответственно, девять. – Представляешь, какой бы был ужас, если бы мы жили там и были неграми!» Прошу прощения за неполиткорректное выражение, но именно так представлялся нам в ту пору самый ужасный вариант судьбы. Наше детство пришлось на период «холодной войны». Я хорошо помню её аллегорический образ на страницах сатирического журнала «Крокодил», где частенько изображали зловещую парочку: уродливая старуха с сосулькой вместо носа под ручку с тощим козлобородым стариком по имени дядя Сэм, символизирующим Соединённые Штаты Америки, в узеньких куцых брючках, со звёздно-полосатым цилиндром на голове. Пресса пестрела информацией о зверских преступлениях расистов ку-клукс-клановцев - чудовищ в остроконечных колпаках, похожих на Смерть с косой, только белого цвета. Нам, детям, казалось, что стоит приехать в США, как они окружат тебя, и живыми от них не уйдёшь.
Потом был визит в Америку советского лидера Н. С. Хрущёва в сентябре 1959 года, и эта далёкая ужасная страна оказалась в центре всеобщего внимания. Потрясла бескультурьем, но в то же время придала ощущения безопасности и силы выходка Хрущёва, стучавшего там башмаком по трибуне ООН, угрожая показать всем «кузькину мать». Помню, как с папой мы ходили в книжный магазин покупать книгу Алексея Аджубея (зятя Хрущёва и одного из ведущих журналистов страны, главного редактора газет «Комсомольская правда» и «Известия») «Лицом к лицу с Америкой», об этом историческом визите, а дома внимательно рассматривали помещённые в ней фотографии. На снимке, который врезался в память, были изображены лидеры двух стран с супругами, являющими собой разительный контраст: стройная элегантная красавица Жаклин Кеннеди и мешковатая «колхозница» Нина Петровна Хрущёва. Даже детям было понятно, что так выглядеть нельзя, тем более ТАМ! Прелестный и элегантный образ Жаклин Кеннеди в моём сознании был первым позитивным моментом, касающимся США.
Следующую, весьма обильную порцию позитива получили от своего соседа по подъезду в городе Тирасполе дяди Володи, побывавшего в Америке в конце того же 1959-го с группой фронтовых товарищей по приглашению американского полка, с которым им довелось вместе воевать против фашистов. Страшных ку-кулукс-клановцев в колпаках за целую неделю он ни разу не встречал (я спрашивала), хоть и побывал в нескольких городах страны, и это очень успокаивало. А вот удивительного и хорошего, чего не было тогда у нас, повидал немало и охотно об этом рассказывал. Но самое главное, что принимали советских воинов в Америке как дорогих гостей, тепло и радушно, и воинскую медаль вручили дяде Володе, и подарков надарили. Тогда мы впервые попробовали жевательную резинку, хотя и не распробовали толком, потому что одну пластинку разделили на четверых. Нечего и привыкать: к тому моменту, как «жвачка» появилась в продаже у нас, мы с сестрой успели не только повзрослеть, но и стать мамами. Не знаю, как кому, но нам это не было обидно, мы ценили то, что имеем, и с малолетства знали от родителей и учителей, да и от самой жизни, что наша страна очень сильно пострадала от войны, тогда как на территории США военные действия не велись. У нас же рядом с домом и в 1960-м всё ещё не был восстановлен разрушенный бомбёжками драматический театр. Догнать и перегнать Америку! – такой был главный лозунг нашей страны. В основной массе все, от мала до велика, были им увлечены.
Когда в Москве, в Сокольниках, прошла Американская Национальная выставка, мы узнали о Соединённых Штатах больше, увидели, так сказать, их человеческое лицо. Побывать на ней мне не пришлось, но моя одноклассница, чей дядя занимал высокий пост в Госплане, привезла оттуда кучу проспектов, буклетов и несколько номеров журнала «Америка», зачитанных и засмотренных нами чуть не до дыр. До сих пор помню серию фото на нескольких страницах: симпатичные подружки гладят друг другу длинные белокурые волосы обычным электрическим утюгом на гладильной доске. Мы не могли последовать их примеру, так как недавно остригли косы и сделали модные «французские» стрижки.
По-настоящему открыли Америку жителям страны Советов два замечательных журналиста газеты «Комсомольская правда» - Василий Песков и Борис Стрельников. В 1975 году они проехали по этой огромной стране вдоль и поперёк на автомобиле – пятнадцать тысяч километров по двадцати шести штатам - и сделали большой цикл интереснейших репортажей в «Комсомольской правде», которыми зачитывалась вся страна. Позже они были изданы отдельной книгой – «Земля за океаном», которая сразу же стала библиографической редкостью, - таким был всеобщий интерес к Америке – нашему главному сопернику и конкуренту. Удивительная многообразная природа США, не очень длинная, но яркая история этой страны, а главное – её люди, простые американцы, которые хотят того же, что и мы: жить, любить, растить детей, трудиться на благо своей страны, - обо всём этом искренне рассказывали Песков и Стрельников.

Не перестав быть нашим соперником номер один, с годами мало-помалу Америка проникала в нашу повседневную жизнь: джинсы, джаз, «В джазе только девушки», «Великолепная семёрка», Элвис Пресли, Фрэнк Синатра, Луи Армстронг, Мэрилин Монро, шедевры Голливуда – как мы раньше жили без всего этого, уму не постижимо…
Сегодня в стране за океаном у каждого из нас найдутся близкие и знакомые, бывшие одноклассники, соседи, сослуживцы – эмигранты или наши состоятельные люди, купившие жильё в США. Многие уже там побывали, и не по одному разу. Лас Вегас? – Видали мы ваш Лас Вегас, и Диснейленд, и Манхеттен…Американская кино-продукция заполонила наши кино- и телеэкраны, вытеснив на задворки доброе родное кино, американская музыка звучит повсюду, а джинсам индиго так и не нашлось альтернативы. Больше не надо догонять Америку – она уже здесь. Она даже «рулит» на киевском Майдане…Давать здесь оценку этой ситуации я, пожалуй, воздержусь.


Артисты

Когда-то фотографии популярных артистов продались в киосках «Союзпечать» и многие девочки, и даже взрослые люди, увлечённо их коллекционировали. Каждый старался стать своим у киоскёра, чтобы не упустить вожделенные новинки, - хорошего всегда на всех не хватает. Чёрно-белый портет артиста обрамляла небольшая подборка кадров из кинофильмов с его участием, которые, конечно, видели и знали все. Во многих домах гостям с гордостью давали полистать толстые альбомы таких коллекций, где страницы перемежались тиснёной папиросной бумагой. Целью просмотра часто было не только любование, но и сверка с собственным аналогичным собранием.
- Ой! Нинель Мышкова! Обожаю её! И Маргарита Володина! А Клара Лучко!!! А где вы купили эту открытку, у нас в киоске такой не было! Из Москвы привезли? Ну да, конечно…
- Бо-же-мой… Вадим Медвдев… и Ариадна Шенгелая… Какие Онегин и Татьяна! Пушкин бы их одобрил!..
Подобный альбом был у моей старшей сестры. На его пополнение уходили деньги, выданные ей на школьный завтрак, - страсть без жертв не обходится. Иногда и я вносила свою лепту на этот жертвенный алтарь. Даже не знаю, почему сама я не поддалась этому повальному увлечению. Впрочем, на некоторое время я поддалась другому, свойственному почти всем девочкам той поры, - тайной мечте стать артисткой. В глубине моей детской души жила уверенность, что я могу сыграть любую роль, захохотать или заплакать по команде режиссёра – для меня не проблема. Но как-то эта приблудная мечта быстро и бесследно испарилась. Я взрослела, и мне хотелось жить своей собственной, а не чужими судьбами.
До сих пор мне не удаётся до конца понять, и никто ещё не смог ответить мне на вопрос, как и почему людей так страстно и неудержимо влечёт актёрство. Что за великая сила, или наоборот, скрытая слабость, побуждает к лицедейству и перевоплощению? Тяга к актёрскому ремеслу несравнима даже с самой сильной жаждой стать лётчиком, моряком, геологом, врачом, журналистом. Сколько достоверных жизненных примеров из прошлого тому, что люди благородного происхождения навсегда порывали с горячо любимой семьёй, со средой, в которой выросли, дабы предпочесть сцену. Истинно верующие не останавливались перед тем фактом, что актёров хоронили, как изгоев, за церковной оградой.
Воспевая с подмостков свободу, стремясь к ней всеми фибрами души, актёры отдают себя в пожизненную добровольную зависимость – режиссёрам, продюсерам, спонсорам, и просто жизненным обстоятельствам. Конечно, зрительская любовь многое компенсирует и заряжает титанической энергией. Но сколько подлинных талантов остались непризнанными, опять же, из-за жизненных обстоятельств!
Получив возможность смотреть творения Голливуда, игру мировых звёзд, мы давно убедились в том, что наши артисты могли бы многим из них дать фору. Но - не судьба, обстоятельства…
Может быть, талант от Бога и смиренная жертвенность во имя профессии – это то, за что и спросится, и воздастся. В том числе и любовью зрителей. А в то, каким вырастет этот зритель, будет ли он способен сопереживать или останется бесчувственным к чужому горю, вносят свою лепту и они, артисты. Из века в век они несут не только бремя славы или бесславья, но и бремя ответственности за чужие души, ведь очень часто артисты становятся образцом для подражания, а поступки их киногероев – схемой для воплощения в реальность. Что это будет, прекрасная любовь или изощрённое преступление, - зависит и от них, от их таланта и масштаба актёрского обаяния. Многие ли из них отдают себе в этом отчёт и согласны принять на себя эту вынужденную миссию? Вопрос риторический.


Афоризмы

Афоризмы – лакомство для души, которым я наслаждалась с раннего возраста, только что не как десертом к молоку матери. Афоризм – изящная виньетка к обыденной речи, её украшение и глубинный смысл. В афоризмах сконцентрирована житейская мудрость и остроумие ярких личностей, обладающих бесценной способностью выразить мысль кратко, ёмко и выпукло, - так, чтобы словам было тесно, мыслям - просторно. А вот это уже и есть афоризм, крылатое выражение поэта Н. Некрасова, которое вдалбливала в наши юные головы учительница русского языка и литературы, - с ней нам очень повезло. Но сначала мне повезло в том, что мой папа был большим ценителем афористичности речи, благодаря чему я очень рано усвоила много полезного, например, такую жизненную установку из Козьмы Пруткова: «Единожды солгавши, кто тебе поверит!» И ещё, от него же:
- Зри в корень!
- Никто не обнимет необъятного.
- Из всех плодов наилучшие приносит хорошее воспитание.
- Если хочешь быть счастливым, будь им.
Впрочем, относительно счастья, смысл этих слов постигался мною позже, по мере взросления.
Школьные учителя неутомимо приучали нас отдавать должное афоризмам. У каждого ученика всегда под рукой был небольшого формата цитатник «Золотые россыпи», с подзаголовком «В человеке всё должно быть прекрасно», откуда черпались эпиграфы к сочинениям и вдохновляющие слова для стенгазет. Эта книжка с пожелтевшими страницами, изданная в 1965 году одесским издательством «Маяк», сохранилась и сейчас у меня в руках. На шестой странице красуется дырка от неудачной попытки стереть чернильную кляксу, но она не мешает прочесть не выдержавшее проверку временем высказывание Долорес Ибаррури о том, что «ленинизм всегда был нашим компасом, как в периоды тяжелых невзгод, так и в дни славных побед». А вот слова В. Белинского звучат по-прежнему актуально: «Кто не идёт вперёд, тот идёт назад: стоячего положения нет».
А как мощно выразил творческое кредо кинорежиссёр Александр Довженко: «Правду жизни поднимать до уровня сердца, а сердце нести высоко»!
Тема любви тоже нашла здесь своё отражение, довольно откровенно намекая юношеству на некоторые волнующие аспекты:
- Поцелуй любви желанный, он с водой солёной схож:
Тем сильнее жаждешь влаги, чем неистовее пьёшь. (А. Рудаки)

- Женщина не только способна понять самопожертвование: она сама умеет пожертвовать собой. (А. Тургенев)

- Первый признак истинной любви у мужчины – несмелость, у женщины – смелость. (В. Гюго)

- Любимый человек никогда не бывает отсутствующим. (П. Павленко)

- Любить – это значит не смотреть друг на друга, а смотреть вместе в одном направлении. (А. Сент-Экзюпери)

Один из афоризмов, отмеченных в «Золотых россыпях» галочкой, убедителен в своей извечной целесообразности: «Всегда – учиться, всё – знать! Чем больше узнаешь, тем сильнее станешь» (М. Горький). А вот ещё один, который очень мне нравился, и я лет с двенадцати несколько раз вписывала его на первую страницу каждой новой записной книжки: «Человек подобен дроби; числитель есть то, что он есть, а знаменатель – то, что он о себе думает. Чем больше знаменатель, тем меньше дробь» (Л. Толстой).
В алмазном фонде крылатых выражений, на которых (а их там порядка 80-ти) выросло моё поколение и продолжает пользоваться поныне – бессмертная пьеса А. Грибоедова «Горе от ума»:
- А судьи кто?
- Счастливые часов не наблюдают.
- Свежо предание, а верится с трудом.
- Блажен, кто верует, тепло ему на свете.
- Где ж лучше? Где нас нет.

Кстати, в наши дни литературные афоризмы – удобный способ проверить друг друга на совместимость, принадлежность к одному «культурному слою». Выводы, конечно, каждый сделает сам.
Со школьной скамьи и до сих пор у меня не пропала охота накапливать в записных книжках особо впечатлившие фразы, а печатные сборники афоризмов, сгруппированных по темам, большой хорошей компанией разместились на книжной полке. Почитывать их в расслабленном состоянии –  гедонизм в чистом виде. Вот некоторые образцы, которые, надеюсь, доставят вам удовольствие.

- Ужин без свечей – всё равно, что бал без женщины. (Жорж Санд)
- Духи – автограф личности. (Палома Пикассо)
- В платье ищите женщину. Если нет женщины, то нет и платья. (Коко Шанель)
- Перемены – это единственный признак жизни. (Ивлин Во)
- Чтобы открыть новые части света, нужно иметь смелость потерять из виду старые берега. (Андре Жид)
- Случайность – логика фортуны. (В. Набоков)
- Неспособность восхищаться – свойство посредственности. (Э. Шартье)
- Умеренность губительна. Успех сопутствует только излишеству. (О. Уайльд)
- Шок может оказаться необходимым, когда надо разрушить стандарт. (А. Моруа)
- Не оттого я доволен, что мне тепло, но мне тепло оттого, что доволен. (Спиноза)
- Вчерашний день – учитель при сегодняшнем. (Публий Сир, I век до н. э.)
- Говорить не думая, то же, что стрелять не целясь. (Т. Фуллер)
- Люблю затеряться в умах других людей. (Ч. Лэм)
- Некоторые дают обещания ради удовольствия их нарушить. (У. Хэзлитт)
- История – это квинтэссенция сплетни. (Т. Карлейль)
- Главный урок истории заключается в том, что человечество необучаемо. (У. Черчилль)
- Мелочи действуют на мелких людей. (Б. Дизраэли)
- Вино и молоко – это вода, которая долгое время разговаривала либо с виноградом, либо с коровой и осталась вполне довольна беседой. (С. Батлер)
- Жить – то же самое, что играть в ресторане на скрипке, которую впервые взял в руки. (С. Батлер)
- Лучше писать для себя и лишиться читателя, чем писать для читателя и лишиться себя. (С. Коннолли)
Может быть, это как раз то, чем я сейчас занимаюсь?..


Анекдоты

Не любить анекдоты невозможно, разве только если человек полностью лишён чувства юмора. Но такого рода инвалидность встречается довольно редко, так что если кто-то утверждает, что терпеть не может анекдотов, значит, скорее всего, речь идёт о тех образчиках устного народного творчества, где юмор замешан на пошлости и сквернословии. Я тоже таких не приемлю, как и вообще пошлости и мата, где бы они ни проявились. Хороший анекдот – это, прежде всего, смешно. Люди, которые умеют их запоминать и рассказывать к месту, не начиная смеяться раньше всех, - большая редкость и особого рода талант. Помнить анекдоты намного труднее, чем помнить стихи, они – субстанция летучая, как эфир, и это просто какой-то феномен. Отсмеялся от души и забыл, потом голову ломаешь, что за анекдот сегодня рассказали – хоть убей, не помню, вылетел из головы. Но как мы смеялись!.. Так же необъяснимо некоторые анекдоты, причём не самые лучшие, врезаются в память навечно, как гравировка на металле. Самый первый и совершенно дурацкий анекдот, который я помню, рассказан кем-то в нашей дворовой детской компании (средний возраст – восемь лет), когда через город Тирасполь, где мы тогда жили, проезжал великий и ужасный Н. С. Хрущёв. Транслирую: «Никита Сергеевич Хрущёв и его жена Нина Петровна побывали на ВДНХ (Выставка достижений народного хозяйства) и им там подарили маленького поросёночка. Что делать, как его довезти домой? Запеленали как младенца и поехали в метро, а там встретили знакомых. Те удивляются: «Ой, у вас ребёночек родился, а мы не знали! Можно посмотреть?» Куда деваться – можно! Знакомые откинули уголок одеяльца и говорят: «Ой, какой хорошенький, - вылитый Никита Сергеевич!» Тогда же был рассказан анекдот-загадка: «В каком кармане Хрущёв расчёску носит?» Самые простодушные гадали, в каком. Ответ радовал всех: «Он же лысый! Зачем ему расчёска?!»
Глупости, конечно, но они – потрясающая примета оттепели после сталинских страшных лет, когда за анекдот можно было на десять лет загреметь на лесоповал. Наверное, наши родители побледнели бы лицом по инерции, услышь они эти наши шуточки, но хранить секреты у нас во дворе умели. А вот десятью годами позже за политический анекдот, рассказанный в ленинградском пивном баре, хоть всего на несколько суток, но тем не менее попал в милицию преподаватель из моего института. Звучит он не очень изящно, но ради исторической достоверности я его приведу: «Армянское радио спросили, чем отличается партком от портков. Радио ответило: «В портках один зад, а в парткоме – несколько»».
Кстати, «Армянское радио» – это, как многим известно, - неисчерпаемая тематическая серия довольно остроумных анекдотов. Были и другие серии анекдотов, популярные в фольклоре советских лет: про Чапаева, про Вовочку, про Штирлица, про евреев, про медлительных эстонцев, про майора Пронина (это уже архаизм), про мультяшных персонажей – обезьянку, удава и слоника, и др. Отдельная тема анекдотов, своего рода интернациональная, основывалась на несходстве обычаев и традиций разных народов. Все они начинались в таком духе: «Встречаются русский, американец, француз и немец…», а далее следуют разного рода перипетии, дающие повод посмеяться на тему: «Почувствуйте разницу…»
Со школьных лет (60-е годы) необъяснимым образом запомнился такой анекдот, привезённый одноклассницей из Москвы: «Профсоюзное собрание на заводе. Рабочим говорят: «С понедельника вам понизят зарплату в два раза». Все молчат. Профорг продолжает: «А рабочий день у вас будет вдвое длиннее». – Все молчат. –  «И выходные у вас отменяются» - Молчат. - «Отпусков тоже больше не будет» - Молчание. – «А после Нового года вас всех будут вешать». – И тут голос с последнего ряда: «Верёвки с собой приносить, или профком будет выдавать?» Как говорится, - без комментариев.
В наши дни позволительны самые крамольные анекдоты, но жизнь давно доказала, что свобода слова и самовыражения не столько способствует ярким всплескам талантов, сколько вводит в ступор. В то же время должна сказать, что Новейшая история всё-таки породила к жизни много новых смешных тем для анекдотов. Лично я, будучи редактором отраслевого журнала индустрии красоты, собрала коллекцию анекдотов на современную актуальную тему красоты и омоложения. Вот парочка примеров.

* Крем для морщин Avon: мне 70, а выгляжу на все сто!

* Муж, наблюдая, как жена раскладывает косметику, решил выяснить, что здесь для чего. Жена:
- Ну вот, смотри: сначала я умываюсь пенкой, потом скраб, дальше тоник, крем, основа для макияжа, затем румяна и пудра.
- А зачем всё это?
- Чтобы получился естественный цвет лица!


Наличие родственников на Украине и некий процент украинской крови во мне самой когда-то побудили меня собрать подборку украинских анекдотов, довольно смешно отражающих невесёлые реалии жизни, от которых сегодня смеяться уже не приходится. Судите сами.

* Из украинской хаты выскакивает хлопец с топором и начинает рубить растущие у хаты берёзы. Отец кричит ему в окно:
- Петро! Ты шо, сказывся? Чего деревья рубить удумал?
- Эх, тату! Зараз сижу у окна, а мимо иде москаль и говорить, клятый: «Ах, какие берёзы, чисто русский пейзаж!»

* Новая украинская реальность: теперь по команде «Газы!» нужно бежать на кухню и готовить еду.

* На Украине было разведано новее месторождение нефти. Добыча осложняется тем, что нефть находится в цистернах, которые с большой скоростью движутся по железной дороге из России в Западную Европу.

* Встречаются русский и украинский депутаты.
- Как у вас парламент называется?
- Дума. А у вас?
- Рада.
- И чему она рада?
- Что не дума.

По анекдотам такого рода потомкам нагляднее представится наша история, но хочется верить, что некоторые байки, например те, что про нефть и «Газы!», уже не будут им понятны.


Акация

Моё детство молдавского периода сладко благоухало белой акацией и звучало музыкой Исаака Дунаевского из новой тогда оперетты «Белая акация», написанной им в 1959-м году, главную героиню которой, Тоню Чумакову, сыграла и спела чарующим голосом умопомрачительно прекрасная артистка Татьяна Шмыга. Пышные гроздья этих цветов, как ни странно, были любимым лакомством детворы нашего двора, пока не созрели черешня и абрикосы. К ужасу взрослых, мы наедались ими так, что к обеду в животах не оставалось места для вкусной маминой стряпни. Ароматные соцветия акации в чашечке каждого цветочка таили капельку сладчайшего нектара неповторимо-волшебного вкуса! Ах, знала бы его мама, разве бы она говорила нам всякий раз, отпуская гулять во двор: «Только не ешьте акацию!»
Дети, у которых дома не переводились всяческие фрукты-ягоды, мы ели не только акацию, но и мелкие кислые листочки барбариса и заячьей капусты, а ближе к осени - цветки и стебли настурции. И только став взрослой, я узнала о существовании цветочной кулинарии, где всё это благополучно находит применение. Воистину, детской прозорливости доступно кое-что такое, чего не понять взрослым. Так что имеет смысл внимательнее присматриваться и прислушиваться к нашим детям.


Астры

Розовые всех оттенков, лиловые, сиреневые, фиолетовые, белые и цвета бордо, астры, а особенно игольчатые, с тоненькими длинными лепестками, вызывают у меня сладостную элегическую грусть, присущую ранней осени, которая яркой пышностью и буйством своих цветов выражает отчаяние перед надвигающейся зимой. Это так по-человечески, так эмоционально и физиологически знакомо! До боли сердечной я ощущала это в ранней молодости, любуясь маминым роскошным цветником на прощание, расставаясь после летних каникул перед отъездом на учёбу в Ленинград, а затем и ещё севернее - на Чукотку, где работала много лет и куда привозила с собой из отпуска слегка пожухлый за дорогу драгоценный букет. В Питере всё-таки астры были, хотя и другие, не такие, как мамины, не игольчатые, а похожие на помпон с детской шапочки, но на Чукотке о них можно было только мечтать.
Со временем осень года всё отчетливее проецируется на осень жизни, а оттого с каждым её переходом в зиму астры кажутся мне цветами прощальными (не путать с погребальными!). Почему именно астры, а не георгины, гладиолусы, расцветающие в ту же пору? Ответ простой: не знаю! Думаю, всё-таки, что они связаны с грустью по маме, которой давно нет, - я всегда вспоминаю её, когда вижу астры.
Но как приятно, что для многих пёстрое многоцветье астр – это символ большого Начала: дня, с которого начинается новый учебный год в школах и вузах, зарождаются новые дружеские связи и у кого-то, конечно же, первые влюблённости.


Алкоголь

История моих взаимоотношений с алкоголем сложилась исключительно благоприятно во всех отношениях и не имеет особых шероховатостей. «Вино на радость нам дано», но постижение науки благородного пития всегда чревато подводными камнями, смешными, а порой и стыдными ситуациями, которые, признаться, были и у меня. Вспомнить есть что.
Первой моей пробой алкоголя была бабушкина настойка с пьяными вишнями, которая каждое лето ставилась в её доме на подоконнике кухни – ближе к солнышку, в гигантской, литров на двадцать, бутыли. Пьяными вишнями мама выкладывала на тортиках, которые пекла по выходным и праздникам, наши с сестрой имена, и они казались мне очень вкусными. Сама по себе сладенькая наливка тоже была хороша, но мы, дети, её только пригубливали из мини-рюмочки для глазных капель. Домашнее яблочное вино отведала на гулянье одноклассников, устроенном старшей сестрой у нас дома летним днём, - его принёс кто-то из гостей. Лёгкое и приятное, как сок, оно в жару хорошо утолило жажду, - я, а было мне лет пятнадцать, не дожидаясь предложения, выпила почти стакан. Неодолимый сон сморил меня очень скоро и разрушил все воскресные планы. Смутно помнила, как прилегла в спальне, а когда проснулась, уже стемнело, и гости разошлись по домам. Маме я дала хороший повод на личном своём примере предостеречь дочерей от беспечности перед коварным лицом вина.
Аспекты этой темы, не затронутые мамой, позже пришлось постигать на практике. Так, уже в семнадцать лет, я была студенткой ленинградского вуза, далеко от мамы, и жила в общежитии, где, ко всеобщему счастью, сложился замечательный вполне интеллигентный коллектив. Единственное, чего нам всем не хватало, - это знаний и опыта, но ведь за ними мы и приехали. К Новому году все успели сдружиться, праздник затевали большой компанией, в складчину, пригласив к себе в общежитие и тех ребят из группы, которые жили дома. Каждый принёс с собой что-то из еды и бутылку какого-нибудь алкогольного напитка, и эту разномастную батарею выставили на стол. Там было всё: сухое и сладкое шампанское, белое и красное сухие и креплёные вина, популярный коньяк Pliska, какой-то ликёр. Чего точно не было, так это водки. В нашем понимании употреблять её приличным людям не пристало, и мы стойко держались этой точки зрения многие годы. И сейчас, хотя я знаю, что есть очень достойные виды водки, никогда её не пью.
Но вернусь к тому новогоднему столу моей юности. Я сидела за ним на центральном месте, около ёлки, установленной на тумбочке и, наряду с шариками, обильно украшенной стеклянными клубничками. Впервые видя перед собой такое разнообразие напитков, грех было не попробовать каждый из них, когда ещё ничего такого не знаешь на вкус. Ценные сведения пришли ко мне на следующий день. А именно, о том, что: 1- смешивать разные напитки категорически не рекомендуется; 2 – если уж пьёшь разные, то нужно проследить, чтобы градус употребляемого алкоголя не понижался, а тем более, чтобы шкала градусов не прыгала зигзагом, как это было у меня. Что было со мной? В принципе, ничего особенного, потому что умный организм защитил себя сам, выбросив за борт всё лишнее. Помню, как снимала с ёлки клубнички и через открытую дверь комнаты выбрасывала их в коридор, где проходили танцы, приговаривая: «От клубники у меня аллергия» - что, кстати, чистая правда. Всё остальное – в тумане. Этот незабываемый вечер знакомства с алкоголем полезен ещё и тем, что сильно напугал меня способностью спиртного вызывать провалы в памяти, влиять на степень контроля над собой. Любой урок – впрок! Не стану врать, что я железно усвоила его раз и навсегда, но всё-таки уже была вооружена личным опытом, к которому могла присовокупить и опыт других моих товарищей, полученный в тот же раз.
Когда на каникулах я рассказала дома об этом случае, бабушка дала мне очень мудрый совет, показавшийся мне тогда нелепым и даже возмутительным. «Когда у тебя будет жених, и ты соберёшься за него замуж, как бы сильно ты его не любила, решение принимай только после того, как увидишь его пьяным», - сказала она. Во мне всё восстало: «Как это так?! Мой жених никогда не будет пьяным, это будет приличный человек! Или я что, сама должна его споить?!» - «Придумаешь что-нибудь, - стояла на своём бабушка, - потому что во хмелю человек может ооочень сильно меняться. Бывает, что тихоня делается весёлым и на удивление общительным, весельчак, наоборот, - угрюмым и замкнутым. Милейший человек может стать буйным и агрессивным, в драку полезет и даже ударит не только мужчину, но и любимую жену. А когда трезвый – ни за что и не подумаешь! Потом маяться и каяться будет, а чуть выпьет – давай снова кулаками махать». Кстати, как раз такой человек попался на беду моей соседке, из-за чего пришлось развестись. Лет десять уже врозь, любят друг друга, в гости друг к другу ходят, а вместе жить не могут: совсем отказаться от алкоголя он слаб, а для дебоша ему и рюмки хватает.

К подлинной культуре потребления алкоголя нас грамотно приобщила мама моей подруги-однокурсницы Т.З. из Новороссийска, работавшая дегустатором на знаменитом Абрау-Дюрсо. На всякий случай дам справку, что это – совхоз с винодельческим заводом, славное начало которого было положено еще в XIX веке с закупки в Германии сорта винограда «рислинг», когда это имение принадлежало царской семье, а к 1890 году здесь уже сложились типы роскошных марочных вин Абрау-Дюрсо: сотерн, лафит, бордо, бугрундское. Но главной гордостью марки всегда было шампанское.
День рождения Т.З. удачно пришёлся на первое сентября, когда мы все съезжались из своих городов к началу учебного года, везя от мам всякие варенья и соленья. Подруга везла деревянный ящик, наподобие того, в каком слесарь носит свои инструменты, а в нём «плечом к плечу» помещались пять разных бутылок вина. К бутылкам прилагался отпечатанный на машинке текст тематической дегустации, из тех, что проходили в дегустационном зале Абрау-Дюрсо. К вечеру, после первого учебного дня, собиралась большая студенческая компания, на стол выставлялись домашние лакомства, которые мы запивали вином, предварительно прослушав с листа информацию о нём и соблюдая все дельные советы профессионалов.
Первая заповедь, которую преподала нам мама Т.З., гласила: «Зарубите себе на носу: вино не закусывают! Им запивают еду!» Пропустив первый курс, так как мы ещё не успели перезнакомиться, на четыре последующих года учёбы в институте первосентябрьские дегустации стали нашей доброй традицией. Мы попробовали коллекцию рислингов, в том числе и тот, который много лет закупают для королевы Великобритании, удивительно ароматные десертные вина: «Южная ночь», «Жемчужина России», «Улыбка» и др., красные сухие вина, а в год окончания института темой дегустации стало шампанское. Тогда я впервые услышала и узнала на вкус великолепный брют, которого, как и прочих опробованных нами вин, в советских магазинах было днём с огнём не сыскать.
По удивительному совпадению, но и у моей подруги детства Л.К. мама была виноделом и даже доктором наук в Молдавском государственном институте садоводства, виноградарства и виноделия. Однажды в стенах этого института мы вместе встречали Новый год – я приезжала к ним в гости. Излишне говорить, что вино там лилось рекой, а ровно в полночь, под бой курантов, в зал вкатили гигантскую бочку с каким-то особенным вином, созданным в этом институте. Мы веселились до самого утра, и, пожалуй, это был самый весёлый Новый год в моей жизни. Но я хочу сказать, положа руку на сердце, что на этом празднике увидела лишь одного пьяного, и это был музыкант, приглашённый со стороны. Профессиональные виноделы демонстрировали высший пилотаж умения пить волшебный сок лозы, не теряя лица.
Когда я собралась замуж за непьющего в общем-то человека, который после пары бокалов вина проникался нежной любовью ко всему миру, мама Л.К. прислала нам в подарок несколько бутылок уникальных коллекционных вин, ещё не производящихся на промышленной основе, на их этикетках вручную были сделаны соответствующие обозначения, и мы уже способны были оценить подарок по достоинству.
Процесс постижения этой тонкой области не имеет пределов и может длиться всю жизнь. Уметь пить тот или иной алкогольный напиток и знать в нём толк – сродни искусству. Как минимум, это одна из приятных сторон искусства жить. Тогда будет уместен стихотворный тост кавказской поэтессы Фазу Алиевой, часть его я процитирую:

Для славных девушек бокал вот этой влаги золотой
Пусть обернётся красотой,
Мужчинам пусть прибавит воли
И быть отважными велит.
Пускай вино все ваши боли
И все печали утолит.
А коль в душе у вас усталость,
То хватит и глотка вина,
Чтоб снять усталость,
Чтоб она
Воспоминаньем лишь осталась.

Очень бы хотелось поставить точку на этой благостной ноте, но это было бы ханжеством, ведь у «медали» - две стороны. Очень точно кто-то пошутил на фейсбуке: «Алкоголь отличный растворитель! Он растворяет браки, дружбу, семьи, рабочие места, печень и мозг… Но только не проблемы». Проблемы он как раз таки создаёт, и не только тому, кто им злоупотребляет, но и всем окружающим. Вряд ли требуется подкреплять примерами сказанное – у каждого в запасе найдётся несколько своих. Есть они, к сожалению, и у меня. В том числе и такой, когда финалом жизни талантливого человека в самом её расцвете стало самоубийство.
Много горьких, а иногда комичных, сюжетов на тему пьянства довелось увидеть на Чукотке. Самый жестокий, но, увы, распространённый, когда пьяный человек замерзал на снегу, или был заметён пургой. Один работник аэропорта, отличный специалист и человек, имеющий слабость к алкоголю, по сильному морозу шёл в гости пешком пять километров, неся друзьям канистру со спиртом. За время пути пальцы, цепко держащие драгоценный груз, были отморожены так серьёзно, что их пришлось ампутировать. Комичной могу считать ситуацию, когда я возила на слёт оленеводов в столицу Чукотки Анадырь группу передовиков нашего района. Тогда, признаюсь, мне было совсем не до смеха, а порой – хоть плачь! Широко известно фатальное пристрастие коренных народов Севера к алкоголю, за что надо «поблагодарить» тех, кто век назад выменивал у аборигенов драгоценную пушнину на веселящую кровь «огненную воду», которая им очень понравилась. По этой причине на дни работы слёта в Анадыре была прекращена продажа не только спиртных напитков, но и таких товаров, как одеколон, лосьон, аптечные спиртовые настойки. Мне приходилось пасти дюжину оленеводов в столице, примерно так, как они в тундре окарауливают свои оленьи стада, потому что парни сдаваться не собирались, а неустанно шустрили в поисках радости жизни по своим знакомым анадырцам, догадавшимся заранее запастись «драгоценной» влагой, и утром на слёт приходили уже навеселе, пугая непредсказуемостью поведения. Немного выпив, мои герои никакому благотворному влиянию уже не поддавались. Больше всего я переволновалась, когда настала пора лететь домой, и за то, что все до единого вовремя были на посадке у трапа, мне впору было просить правительственную награду. И вот, наконец, мы уже в райцентре, в аэропорту Залив Креста, откуда мои подопечные должны разлететься по своим отдалённым сёлам. Не могу передать, с какой радостью я простилась с ними, зная, что как раз сегодня очень удачно в расписании есть нужные им рейсы, которые, кстати сказать, бывают далеко не каждый день. Но радость длилась недолго: на следующий день утром, зайдя в поселковый универмаг, я встретила там до боли знакомую весёлую компанию, сильно благоухающую парфюмом. Оказывается, наивно полагая, что пастухи разлетелись по своим бригадам, продавцы выставили на полку парфюмерный ассортимент, который тут же весь был раскуплен и употреблён внутрь – от российского набора «Лель» до дорогих французских духов. У входа в универмаг около урны кучей громоздились пустые коробки и флаконы. Жизнь наладилась!
На самом деле, конечно, не до смеха, когда у жены оленевода рождается младенец, сильно пахнущий алкогольным перегаром с первых секунд своей жизни. Тут и схлёстываются в полной безнадёжности риторические вопросы: «Кто виноват?» и «Что делать?»

В постсоветское время, живя в Риге, в том районе города, где когда-то получали квартиры работники крупных предприятий, прекративших теперь своё существование, оставив людей за бортом, с глубоким прискорбием наблюдаю, как буквально на глазах теряют человеческий облик некогда симпатичные крепкие мужчины, оставшиеся не у дел. Они собираются в сквериках, пуская сигарету по кругу, с утра пораньше озабочены темой добывания пива и по-детски бурно радуются, если эту проблему удаётся решить. Но едва ли эту радость разделят их семьи, когда в очередной раз заявится домой «на бровях» бывший кормилец.
Помню, как один из них заходил в детский сад за сынишкой, в ту же группу, где был и мой ребёнок. Как радовался мальчик, с какой гордостью держал за руку своего красивого, статного отца. Теперь, когда наши дети уже окончили школу, этот человек часто по утрам попадается мне навстречу. Сначала делал вид, что не узнаёт меня, а потом уже и правда перестал узнавать. Он идёт с озабоченным видом, торопливой походкой, жадно куря чью-то недокуренную сигарету, некогда красивое лицо обезображено синяками и ссадинами, по которым легко читается причина озабоченности. И опять всё те же разнесчастные вопросы: «Кто виноват?», а главное - «Что делать?». Самое ужасное, что ответы на них, в принципе, ясны, но практически не применимы. Взаимоотношения с алкоголем каждый выстраивает самостоятельно.


Азнавур

Голос французского шансонье Шарля Азнавура, с тех пор, как я впервые его услышала, оказывает на меня магическое влияние. Нет, ничего такого, что было бы заметно людям со стороны, со мной не происходит. Но внутри у меня, помимо крови и лимфы, начинается активная циркуляция чего-то ещё, тёплого и сладкого, что проникает во все мои самые дальние «уголки», от корней волос до кончиков пальцев, и волшебным образом приукрашивает самую безрадостную картину мира. На те, в среднем, три минуты, что длится песня, и потом ещё некоторое время, мне становится ХОРОШО, - как бы там ни было на самом деле. Если удариться в заумь, то можно предположить, что вибрация голоса певца каким-то образом входит в резонанс с моими внутренними вибрациями и между ними возникает полная гармония. В этот момент я даже рада, что не владею прекрасным французским языком, на котором даже чтение телефонной книги звучит для меня, как песня, - понимание смысла слов не требуется, потому что в силу вступают иные, высшие критерии. А под эту его «Изабель, мон амур…», понятную и без словаря, мы все умирали в юности, особенно в самом конце песни, когда он вообще никаких слов не поёт, а только повторяет несколько раз своим неподражаемым голосом с хрипотцой это имя любимой женщины: «Изабель, Изабель! О, Изабель!..» В ленинградском студенческом стройотряде мы даже свою команду КВН назвали «Изабель», когда состязались девочки против мальчиков, и томно выплывали на маленькую сцену в сельском клубе под пение Азнавура. Смешно! Ну так КВН же… В другой обстановке, на институтских вечерах, шансон Шарля Азнавура кружил головы не одной влюблённой паре…

Как раз в те годы неожиданно объявилась из Франции моя тётя Надя, мамина сестра, - её в шестнадцатилетнем возрасте в 1942 году фашисты угнали в Германию. Там ей повезло попасть в горничные и влюбиться в работника Пьера - репатриированного француза, за которого она затем вышла замуж и стала мадам Надин Монтемонт, а потому после войны попала не в ГУЛАГ, а в прекрасный город Нанси. Много лет о Наде ничего не было известно. Писать, а тем более приехать она боялась, наслушавшись ужасов об арестах, о которых помнила с довоенной поры. Но в конце 60-х отважилась приехать с группой туристов, сбежав тайком на денёк к своим родным – к нам, а после этого уже стала свободно приезжать в гости с Пьером и детьми. О тёте Наде я рассказываю к тому, что она в каждый свой приезд привозила (для познания закрытого для нас западного мира) стопки молодёжных французских журналов, на страницах которых публиковались пространные фото-рассказы о жизни музыкальных кумиров той поры: Сальваторе Адамо, Мирей Матье, Джонни Холидея и… Шарля Азнавура! Мы смогли увидеть то, чего за железным занавесом не увидишь: интерьеры их домов с бассейнами, жён, детей, домашних питомцев, гардеробные комнаты, автомобили, места, где кумиры спят, где и что едят, где работают, отдыхают и так далее. Сегодня этим никого не удивишь, но ведь то были 1967-72 годы!
Помню, удивилась тогда, что жена Азнавура, симпатичная шведка, - выше его на целую голову, и это никого не смущает. Недавно рада была узнать, что они до сих пор живут вместе, у них хорошая дружная семья, дети, внуки.
И сейчас с удовольствием слушаю СD-альбомы Шарля Азнавура с записями разных лет. Многие песни мне знакомы до сладостной боли, но есть и те, которых я никогда не слышала, ведь Азнавур - автор около тысячи песен. Кстати, по данным журнала «Тайм» он – самый популярный исполнитель ХХ века. Кроме того, Шарль Азнавур – актёр, сыгравший более чем в 60-ти фильмах. А не так давно мне попалась книга его биографических рассказов «Мой папа – великан», где любимый шансонье предстал передо мной не только как талантливый писатель, но и как мудрец, философ и гуманист. Дай Бог ему долгих и плодотворных лет!



Бб



Баня

Слово «баня» в моём восприятии лишено того смысла, который вкладывает в него большинство, дорожа традицией коллективных походов в баню по определённым дням, с удовольствием приемля банную стилистику юбилеев и празднеств. Не скажу, что это плохо, а уж в пользе бань для здоровья и красоты сомневаться никак не приходится. Тем не менее, баня – это, как принято говорить, - не моё. Несмотря на современный высокий уровень банного комфорта и неги, я упорно отказываюсь от этого удовольствия. Почему? Потому, что много в моей жизни было таких бань, забыть которые невозможно, вспоминать – забавно и весело, но чтобы ещё раз – увольте! Само слово «баня» в моём сознании содержит в себе весь тот негатив, который несёт выражение: «Ну и задали же им баню, долго будут помнить!»
Самая первая баня, которую помню, - в городе Тирасполе, куда наша семья переехала, когда мне было пять лет. Нам дали прекрасную квартиру в самом центре города, но ванны в ней не было. То есть, была предусмотрена ванная комната, но возникла временная проблема с установкой в ней ванн, так что для купаний на это вакантное место ставилось большое оцинкованное корыто, которое наполнялось водой из раковины. Но иногда зимой, теперь уже не помню, почему, мы ходили с родителями в городскую баню. Папа шёл в мужское отделение, где всё происходило быстро и без проблем, а мама и мы с сестрой часами томились в очереди в женском отделении, освещённом тусклой лампочкой под потолком. Когда «нудьга» уже совсем одолевала, появлялась, наконец, грозная банщица и пропускала нас в предбанник. Железным крючком, вроде маленькой кочерги или изогнутой вязальной спицы, она открывала узкие шкафчики для одежды и обуви, и люди принимались раздеваться догола, складывая в них вещи. Кто-то, наоборот, готовился одеваться, а пока сидел, разморённый банным жаром-паром, промокая пот полотенцем и прихлёбывая чай из гранёного стакана, который за отдельную плату приносила та же банщица.
О том, что глазеть на людей категорически запрещается, мы были проинструктированы ещё дома, но разве что-то скроешь от юрких детских глаз. Тазики громоздились стопками в углу. Из плохих выбрав лучший, шли к деревянной кадушке выуживать из жидкости, едко пахнущей хлоркой, деревянные постолы, без которых в банный зал строгая банщица никого не пускала. Детских размеров не попадалось, так что в клубы банного пара я, по сути, входила на лыжах.
Куда уж там глазеть, я бы и рада не видеть того ужаса, который являла собой общая баня: массовое скопление блестящих от влаги, раскрасневшихся голых тел, толстых и тощих, молодых и обрюзгших от старости. Старые сидели около своих тазиков на длинных каменных лавках, подстелив маленькое полотенце, и драили тела лохматыми мочалками, молодые намыливались стоя. То и дело ходили в очередь к кранам, чтобы сменить воду в тазу. Процедура мытья завершалась ополаскиванием под душем, одинокой кривой трубой торчавшим в углу. К нему тоже занимали очередь, цветисто досадуя на то, что дырки позабивались и из распылителя вашу спину буравят две колючие тонкие струйки – одна ледяная, другая – кипяточная.
Наконец процесс завершён, возвращаемся в предбанник. Вернув «лыжи» в кадушку, осторожно на цыпочках переступаем к своим шкафчикам по деревянным решёткам на полу. Мокрое потемневшее дерево решёток, хлорка – гарант безопасного мытья, дегтярное банное мыло у бабушек – все эти унылые запахи создавали ощущение удручающей бедности и тоски. Хотелось скорее домой, где светло, уютно и пахнет пирогами. Дом был совсем близко, но идти предстояло закутанной до самого носа в бабушкину шаль – чтобы не простудиться, и это тоже восстанавливало меня против бани.
В очень похожей бане спустя много лет пришлось разок побывать в Ленинграде, когда в нашем студенческом общежитии отключили на профилактику горячую воду. Похожая на ту, строгая банщица с крючком для открывания дверок, те же знакомые из детства каменные лавки, которые надо ошпаривать кипятком, опасаясь за свои ноги, те же очереди к кранам и один на всех душ с ущербным распылителем. Разве что на ноги уже можно было надеть собственные удобные шлёпанцы-вьетнамки.

Помню баню в маленьком селе Красный Бор, где базировался наш студенческий стройотряд. Маленький банный домик стоял на самом берегу волшебного Свят-озера, на одной стороне которого расположилось это селение вепсов (народ, принадлежащий к угро-финской группе), а на другой – высились могучие корабельные сосны. Их помаленьку рубили и по узкоколейке, которую мы как раз и строили, сплавляли в Финляндию. Так вот, о бане. Мужского и женского отделения в ней не было, были мужские и женские дни – население мылось по очереди: сегодня - мужья, завтра – жёны. Мы приехали к вечеру женского дня, так что сразу с дороги отправились в баню. Оцинкованные овальные лоханки с водой были тяжеловаты для нас, тоненьких девочек, и мы парами таскали их к лавкам, опасаясь поскользнуться на каменном полу. Напор воды из криво поставленных кранов - как у пожарного брандспойта, а так как смеситель отсутствовал, то из кранов в разные стороны фонтанировали, задевая купальщиц, ледяная и горячая вода. Через некоторое время с потолка на распаренные тела начали падать тяжёлые капли холодного конденсата, вызывая девичьи вопли. Стали звать на подмогу банщицу – дозвались очень быстро, а встретили оглушительным дружным визгом. Оказывается, и в мужские и в женские дни в бане хозяйничал бравый старик дядя Вася, любитель поговорить, шутник и балагур, к которому скоро привыкли и не обращали внимания на разницу пола. Потом, перед самым отъездом, узнали, что дядя Вася – бывший полицай из Белоруссии, отсидевший своё и затем пожизненно сосланный в это глухое село. Ну а пока он с любовью топил для нас баньку, готовил веники и сам же оздоровительно парил ими питерских девчонок, уставших на тяжёлой работе. А после той, самой первой пропарки, посоветовал: бегом в озеро! Мы весело рванули по длинным мосткам, проложенным от бани чуть не до середины водоёма. Небо летними вечерами в тех краях – как чёрный бархат в алмазах. Стоим, обнажённые, и небом любуемся. Вокруг темнота, кажется, будто мы – на краешке земли, и никого, кроме нас – во всём свете! И вдруг, довольно далеко от берега, но совсем рядом с нами из темноты мужской голос негромко сказал: «Привет, девчонки!» С перепугу мы горохом посыпались в воду, кто умеет плавать, и кто не умеет. Оказалось, что совсем рядом параллельно идут такие же мостки от клуба, куда местные парни ходят покурить. Сегодня клуб закрыт, в нём темно, и потому мы не разглядели его в темноте.

Ещё одна экзотическая баня, на чукотском Мысе Шмидта, потребовала немалого преодоления, а потому забыть её совершенно невозможно. Она тоже работала по женским и мужским дням, но не регулярно, а когда накапливалась  вода в резервуаре копани, служившей основным источником водоснабжения посёлка на берегу моря, имеющего хронические проблемы с водой. Тогда по всему Шмидту из уст в уста быстро разносилась весть о столь радостном событии, и надо было торопиться, пока баня не закрылась столь же неожиданно. В первую мою полярную зиму банный день случился после очень долгого перерыва, связанного ещё и с её ремонтом.
Знакомая рижанка, живущая здесь уже третий год и умеющая узнавать о новостях в числе первых, взяла надо мной шефство и повела за собой, как поводырь. На улице бушевала пурга, да такая, что ничего не видно дальше вытянутой руки, а ведь я и дороги в эту баню не знаю. Ветер с грозным рёвом дует прямо в лицо, и мы радуемся, что обратно с его помощью будем бежать вдвое быстрее. А пока выставляем перед собой, как щиты, эмалированные тазики и – вперёд!
В бане уже полно народу, родная до слёз очередь, раздевалка, длинные лавки на чугунных ногах, краны, заткнутые деревяшкой с тряпочкой, чтоб не подтекали, – всё по типовому проекту. Всё, за исключением воды. На нежном желтоватом фоне наших одинаковых тазиков (такие завезли в местный магазин) она казалась если не чёрным, то, по крайней мере, растворимым кофе.
- Мамочка, это что, кофе?! – изумилась маленькая девочка.
- Это вода, - невозмутимо ответила мама, - и мы с тобой сейчас будем мыться.
С трудом преодолев оторопь, моюсь и я, утешаясь мыслью о том, что ржавчина – это не смертельно, какое-никакое, а железо – стало быть, минерал. Процедура «два в одном»: мытьё + автозагар, а в-третьих, ещё и легкая покраска полотенец в цвет того же легко полученного «загара». Что ж, из нескольких зол всегда выбираешь какое-нибудь.
Домой мы и правда домчались со скоростью ветра, а там, как говорят на Чукотке, - чай пауркен? – Кит-кит! Что в переводе означает: «Будешь пить чай? – Немножко!»

И ещё об одной бане на Чукотке не рассказать нельзя. С той же рижанкой и нашими мужьями мы поехали встречать Новый год на базу ПВО. Там после Вильнюсской консерватории проходил лейтенантскую службу наш друг, и с ним делила тяготы службы молодая жена. В развлекательную новогоднюю программу для нас, гостей, входила баня, которую подчинённые лейтенанту солдатики устроили, как он велел, днём 31 декабря. Не удивительно, что в таком захолустном месте, где совсем мало людей, баня представляет собой маленький домик. Но то, что я увидела внутри, ошеломило. Попытки сопротивления ни к чему не привели, пришлось вкусить экзотики. Одежду, от дублёнок до белья, повесили на крючки на стене, напротив входной двери. Прямо перед этой дверью - дощатый настил, вроде стола, куда солдаты сложили в три ряда крупные «кирпичи», выпиленные ножовкой из снега. Это – вместо холодной воды. Для каждой из нас в снеговые «кирпичи» было воткнуто по ножу. Из крана лил крутой кипяток, обдавая паром нас и нашу одежду. Мы долго не могли приноровиться, что делать сначала: тащить к лавке таз с крутым кипятком, рискуя обвариться, а потом разбавлять его кусками снега, или набросать снега, а потом у крана заливать его кипятком. И так и эдак - нужная температура воды не получалась, а никаких ковшиков для манипуляций с водой здесь не нашлось. Вокруг лавки мы извертелись в поисках оптимального места, ведь от тонкой дощатой двери, выходящей прямо в снежную тундру, сильно тянуло холодом, а от печки опаляло нестерпимым жаром. После таких водных процедур одеваться пришлось во всё мокрое, а потом стремглав нестись в дом, к теплу - греться и сушиться. Хорошо, что от бани до него – рукой подать.
Вот такие мои банные истории – есть, что самой вспомнить и другим рассказать.


Бог

Кажется, у Корнея Чуковского в книге «От двух до пяти» девочка спрашивает: «Бабушка, а Бог знает, что мы ему не верим?» Бог знает всё. И даже наши мысли, быстрее которых ничего на свете нет. Я же знаю, то есть признаю это лишь с 2002 года.
Ничьей заслуги в этом нет, никто не привёл меня к этому убеждению, разве что сам Бог в один прекрасный день даровал мне его, чему я безмерно рада.
Известно, что лицезреть Бога не может никто. Я увидела Его во сне, таким, как изобразило моё подсознание. Будто бы я летела на космической ракете вертикально вверх, стоя в ней, как в лифте, и на каком-то из Небес была сделана остановка. Два забавных на вид человека со скрипом открыли дверь, что-то делали, связанное с обслуживанием полёта, а я, смущаясь их, повернула голову к иллюминатору. То, что я там увидела, заставило меня вжаться в стенку ракеты, с тщетной надеждой сравняться с ней до полного растворения и стать незаметной. Увиденное мною среди густых облаков, хоть и было из подобной им облачной массы, только значительно более плотной, не оставляло никаких сомнений: это Он – Бог Отец, Вседержитель, тот, к кому обращена молитва «Отче наш». Божественного Туловища не было видно, только потрясающе величественная Голова невероятного масштаба, с крупными и очень выразительными чертами. Бог поводил глазами, строго и взыскательно обозревая подлунный мир, и не было никаких сомнений, что Он Вездесущ, а Его Очи – Всевидящи! Так что в стенку ракеты мне вжиматься совершенно бессмысленно.
И вот что интересно: уже довольно долгое время я, даже и будучи на тот момент неверующей, не нарушаю никаких Божьих заповедей, жила чинно, благородно и, как многие атеисты, считала себя практически безгрешной, а тут на меня вдруг напал такой невыразимый ужас осознания, как же я чудовищно грешна! Как же мне стыдно, страшно, неловко, невыносимо! Я молниеносно вспомнила о себе столько всего, как прежде казалось, мелкого, что меня не красит, с самого детства… Только бы не встретиться взглядом с Богом, только бы Он не посмотрел в мою сторону, не дай Бог, не дай Бог… Так ведь вот Он, как раз таки Бог, и я перед Ним – не больше букашки. Пасть перед Ним ниц – единственное, чего я сейчас достойна! И молить о милостивом прощении…
Проснулась я с чувством глубокого потрясения. С этого момента во мне постепенно утвердилось сознание, что вымолить, а главное, заслужить милость Божью – это и есть подлинный смысл жизни. Одна только мысль о том, как могли бы потеплеть одобрением обращённые ко мне вот эти ужасно строгие, но справедливые Божьи Очи, окрыляла с невиданной силой. И ничего страшнее не может быть, как заслужить Его гнев и немилость. Вот так всё просто. Подробности – в Новом завете Книги всех времён - Библии.


Балет

В дошкольном детстве, лет в пять или шесть, я любила рисовать балерин, хотя мечты и каких-либо попыток стать балериной у меня никогда не было. Я просто их взволнованно любила – таких трепетных, трепещущих, как мотыльки на ветру, как сказочные эльфы, хрупкие полупрозрачные феи, феечки. У меня не было ни одной знакомой балерины, чтобы этот воздушный образ мог приземлённо материализоваться, и мне хотелось думать, что балерины и в повседневной жизни всегда так ходят: в пышных пенных пачках и на пуантах, словно это даже и не обувь, а просто такое устройство ноги. Да что там, ходят! – парят над миром, растянувшись на шпагате, или, оттолкнувшись от земли одной ногой (вторая в это время стрелкой указывает в небо), стремительно взмывают ввысь. Подчеркиваю: мне ХОТЕЛОСЬ так думать, но я, конечно, знала, что это не так.
Хорошо, что тогда ещё не приходилось слышать о Дега и его голубых балеринах, которых полюбила потом, - иначе, кто поручится, что мои, нежно-розовые, не изменили бы позу или наклон головы, а то ещё вдруг сподобились бы устало присесть на краешек стула или скамьи. МОИ всегда вытягивались в струночку, как стойкий оловянный солдатик. Да ведь они и были, как мне теперь кажется, вдохновлены той самой балеринкой, в которую влюбился андерсоновский оловянный герой.
А какие у них были глаза! В одной хорошей книжке, не знаю теперь, в какой, я подсмотрела прекрасные глаза у некой милой принцессы и технику их рисования скопировала, как смогла. В форме «острой» стороны овала тонко прорисованное полуопущенное верхнее веко, его пересекает лодочкой длинная дуга ресниц, а под ней – ещё один полуовал, поменьше, но не скрывающий синевы глаз и бездонной черноты по-кошачьи узкого зрачка. Такими они виделись мне - огромные, глубокие, необыкновенные глаза! Спустя целую жизнь, я встретила эти глаза «живьём», но не у балерины, а у певицы, у Лары Фабиан.
Самый первый настоящий профессиональный балет в роскошном Мариинском театре я увидела в семнадцать лет. Это было «Лебединое озеро», чему я очень рада. Он идеально соответствовал моим чаяниям и потребностям души. К собственному удивлению, я так сопереживала, что моим мышцам сообщались импульсы сообразно движениям танцовщиц, которыми я в тот или иной момент любовалась. На следующий день болело всё тело, как после физзарядки, когда долго не занималась. Постепенно я научилась абстрагироваться, и процесс любования балетом, удивительной пластикой движений, исполненных грации и мощи, стал ещё приятнее. Искусство балета, в каком бы стиле и жанре он ни был представлен, – всегда для меня как чудо, праздник сердца и души, повод для изумления и восхищения невероятными возможностями человеческого тела, восторженного любования неизменно трепетными и трепещущими, как эльфы, балеринами.


Болезнь

Слово «болезнь» вмещает в себя много разных нюансов, как белый цвет вмещает все цвета спектра, и, как ни странно покажется, не всегда плохих. Так, воспоминания о детских болезнях, включая зловредную ветрянку, раскрасившую наши с сестрой лица в зелёный горошек, греют мне душу. С одной стороны, потому, что всеми ими я болела в лёгкой форме, но самое главное, потому, что моя милая добрая мама умела так окутать нежностью и лаской заболевшего ребёнка, что лежание в постели и все прилагающиеся ритуалы лечения не казались обременительными. Утром и вечером - измерение температуры, первичное – легким прикосновением маминых губ ко лбу, а затем - с неизменным встряхиванием термометра с серебристым ртутным столбиком, за продвижением которого так сосредоточенно наблюдала мама, сование чайной ложечки в рот: «Доченька, скажи: Ааа!». На обед - с любовью приготовленный крепкий куриный бульон с кусочком куриной печёнки, которую так любит ребёнок, а она, вот досада, у курицы всего одна, ведь тогда ещё «запчасти» кур не продавались отдельно. Вечером засыпала при свете ночника, который не выключался всю ночь, навевая романтические мечтания о поездке в поезде – к бабушке, отбрасывая на потолок и стены причудливые тени, которые оживали героями теневого театра и засыпали вместе со мной.
Более жёсткая болезнь, фолликулярная ангина, подхваченная мною в семилетнем возрасте, не только причинила сильные боли в горле и на какое-то время лишила возможности глотать, но ещё и безжалостно и грубо прошлась по моей судьбе. Осложнение после неё – полиартрит суставов – на корню придушил мою обещанную педагогами перспективу стать хорошей скрипачкой, о чём я страстно мечтала: довольно долго пальцы мои не сжимались в кулак, а когда сжались, многое в нашей жизни непоправимо изменилось, и скрипка отпала сама собой. Кстати, теперь я не сомневаюсь, что всё это было к лучшему, что перемены в жизни, связанные именно с этой злосчастной болезнью, в дальнейшем привели меня к таким прекрасным моментам жизни, которым бы ни за что не бывать, не заболей я тогда.
Болезни моей мамы, перенесённые ею инфаркты, к моему неизбывному горю, отняли её жизнь, садистски выбрав для этого момент празднования Нового года. Впрочем, перед лицом Вечности дата ничего не значит, важно то, как была прожита жизнь и с каким внутренним багажом предстанешь перед Всевышним. Наверное, есть некая логика в том, что человек, чьё сердце всегда болело и страдало о других, умирает от болезни сердца. И я, увы, не имела возможности прикоснуться губами к маминому лбу, пробуя, нет ли жара, не могла подкрепить её силы бульоном или чем-то ещё, - я была безнадёжно далеко.
Сейчас уже на десятки идёт счёт тех моих друзей и близких, которые уходят от нас по причине онкологических заболеваний. Я видела этот чудовищный всепожирающий рак собственными глазами, будучи студенткой, в девятнадцать лет, когда моя сестра, тогда студентка медицинского института, взяла меня, любопытную, на занятие по хирургии, где их профессор выполнял в присутствии студентов операцию по поводу рака желудка. Смысла она уже не имела, и это даже мне не надо было объяснять: чужеродные белые клочья метастаз злокачественной опухоли доминировали на красном фоне брюшной полости, захватив своими «щупальцами» все остальные органы и сосуды. Отчаянная и незабываемая картина!
Сегодня с позиции православия, которое я исповедую, я признаю, что болезни даются нам за грехи наши, и если глубоко призадуматься, то можно понять, за какие именно. Ещё один повод для их возникновения – промысел Божий, согласно которому нам надлежит принять некое страдание воспитательного назначения, претерпевая которое мы вырабатываем в себе терпение и смирение. Приведу пример, поразивший меня ещё в ту пору, когда я была бескомпромиссной атеисткой. Мы с сестрой настаивали на том, чтобы после смерти бабушки мама убрала в кладовку икону Богоматери из красного угла, где она висела в громоздком окладе под вышитым украинским рушником, с лампадой, возжигаемой в праздники. Изрядно посопротивлявшись, мама сделала так, как мы хотели, - и в тот же день сломала ногу. «Это мне в наказание!» - сказала она, а мы только посмеялись, - мол, зима, скользко, не ты одна с переломом. Вылечив ногу, мама вернула Образ на прежнее место, но досадовала, что вот приедут дочки и опять будут её «воспитывать», да и кто-то из коллег по пединституту, где она работала, тоже укорил её в этом «предрассудке». Словом, после весеннего косметического ремонта квартиры икона снова оказалась в кладовке. И в тот же день, как мама приняла решение её там оставить, она сломала вторую ногу! Буквально на ровном месте, у себя дома, не выходя из комнаты. На этом её атеизм закончился, болезни, каковыми резонно считать переломы ног, сыграли свою воспитательную роль.
Восточная медицина в теме болезней ориентируется на то, что всякое заболевание коренится в нашей психологии, характере, поведении, образе жизни, отношениях с людьми. Всё чётко расписано, причинно-следственные связи установлены, а отсюда путь к здоровью целиком в наших руках. Говорят же: «Все болезни от нервов!», и, в сущности, так оно и есть. Например, тысячи случаев энуреза обусловлены страданиями ребёнка из-за того, что его родители развелись. Когда углубишься в подробности данной концепции, а об этом написаны книги, - начинаешь на собственном опыте и по ситуациям своих близких видеть рациональное зерно этих рассуждений. Причём они не вступают в противоречие с божественной промыслительной природой болезней, а лишь дают подсказку относительно того, в чём именно мы грешны и не правы. Приведу несколько примеров довольно распространённых заболеваний, где указаны причины их возникновения с точки зрения восточной медицины.

* Глазные болезни. Возможно, вам не нравится то, что вы видите в собственной жизни.

* Детские болезни:
Аденоиды. Ребёнок чувствует себя нежеланным.
Астма. Боязнь жизни, нежелание ребёнка быть там, где он есть.
Отит. Гнев, нежелание слушать шум в доме, как родители ссорятся.
Привычка грызть ногти. Чувство безысходности, ненависть к одному из родителей.

* Гайморит. Подавленная жалость к себе. Затянувшаяся ситуация «все против меня» и неспособность справиться с этим.

* Желчно-каменная болезнь. Горечь, тяжёлые мысли, проклятия, гордость. Человек ищет плохое и находит его, ругает кого-то.

* Гастрит. Затянувшаяся неопределённость, чувство обречённости, раздражение, сильная вспышка гнева в недавнем прошлом.

* Язва желудка и двенадцатиперстной кишки.
1. Страх. Уверенность, что вы ущербны, недостаточно хороши для своих родных, учителей, начальников и др. Отсутствие чувства собственного достоинства.
2. Глубокий внутренний конфликт между сильным стремлением к самостоятельности и заложенной с детских лет потребностью в защите, поддержке и опеке.
3. Зависть.
4. Люди с язвенной болезнью отличаются тревожностью, раздражительностью, повышенной исполнительностью и обострённым чувством долга. Им свойственна чрезмерная ранимость, стеснительность, обидчивость, мнительность.

* Камни. Могут образовываться в желчном пузыре, почках, простате. Как правило, появляются у людей, которые долго вынашивают в себе тяжёлые мысли и чувства, связанные с неудовлетворённостью, агрессией, завистью, ревностью и так далее. Человек боится, что об этих мыслях догадаются окружающие. Он жёстко ориентирован на своё эго, волю, желания, способности и интеллект.

* Кожные болезни. Отражают то, что человек думает о себе, его способность ценить себя перед лицом окружающего мира. Человек стыдится самого себя, придаёт слишком большое значение мнению окружающих, отвергает себя, как его отвергают окружающие.

* Кости, скелет. Источник проблем в этой области в том, что человек ценит себя только за то, что оказывается полезным окружающим.

* Радикулит. Лицемерие, страх из-за денег и за своё будущее.

* Варикозное расширение вен. Пребывание человека в ненавистной ему ситуации. Неодобрение. Чувство перегруженности и задавленности работой. Преувеличение серьёзности проблем. Неумение расслабиться из-за чувства вины при получении удовольствия.

* Бронхит. Нервозная атмосфера в семье, споры и крики. Кто-то из близких своими действиями вгоняет в безысходность.

* Поджелудочная железа. Претензии к близкому человеку, желание порвать с ним отношения.

* Щитовидная железа. Унижение, ощущение себя жертвой, несостоявшейся личностью с исковерканной судьбой. Жизнь в постоянной спешке, в неестественном для данного человека темпе. Стремление контролировать ситуацию. Неправильное отношение к миру.

* Онкологические болезни. Уныние и гордыня – первостепенные предпосылки для возникновения онкологии. В числе болезнетворных поводов: удержание в душе старых обид; ненависть, растущее чувство неприязни к кому-то; нарастание угрызений совести; накопленная большая застарелая обида, которая начинает буквально пожирать тело изнутри; множественные разочарования в жизни и в людях; ощущение безысходности и безнадёжности жизненной ситуации; чрезмерная самокритичность; склонность избегать конфликтных ситуаций, подавляя свои чувства; устойчивое чувство вины; постоянное подавление собственных интересов в угоду интересам других.

В любом случае, всякая болезнь – это сигнал SOS и повод глубоко задуматься о жизни как таковой, о своём отношении к себе самому, к своим близким и далёким. Получается, что болеть – не вредно, если мыслить благоразумно и не упорствовать в своих заблуждениях.


Базар

Рассказывать о восточных базарах и о знаменитом Одесском привозе я не буду, их колорит известен и многократно описан, им я когда-то отдала свою дань разнообразных эмоций. Но в моей жизни куда большее место занимал не имеющий громкой славы базар провинциальный, в небольшом украинском городке Глухове, ни в какое сравнение с восточным не идущий, и теперь его, увы, больше нет. А на том месте, где он процветал в незабываемые советские годы, теперь тянутся знакомые всем до боли ряды с товарами из Турции и Китая, точно такими же, как и повсюду: в Латвии, России, Эстонии, Польше, Литве и далее везде. Никакого особенного местного колорита, везде одинаковые вещи, схожая атмосфера вялотекущего торгового процесса, где никаких сюрпризов не ожидается.
Зато в те, теперь уже далёкие времена, по воскресным дням, на широком лугу за древними городскими воротами разворачивался настоящий «Клондайк», и уж там без сюрпризов и неожиданностей не обходилось. Ради них мы и ходили «за семь вёрст киселя хлебать», когда приезжали летом туда на отдых, - в шесть часов утра, пешочком по неровным стёжкам-дорожкам, на самый дальний край городка. Туда ещё с вечера съезжались автолавки из больших и маленьких сёл, в надежде продать залежалые товары из сельмагов, на которые у колхозников-селян никакого спроса не было и не предвиделось. Грузовики и фургоны выстраивались на лугу стройными продуманными рядами, соблюдая интервал как раз такой ширины, чтобы можно было расстелить брезентовое полотно, огородить его верёвочным барьером от машины до машины, и выложить на нём свои неликвиды, часть из которых для нас была очень даже желанной.
Напомню, что это было время тотального дефицита на всё. Даже самое необходимое, особенно из одежды и обуви, мы не покупали, а «доставали», «урывали», «добывали» всякими правдами и неправдами. А тут - пожалуйста, бери - не хочу: югославские туфли на новомодной платформе; белоснежные битловки из Румынии; нарядные блузки с кружевными рукавами и жабо, колготки с пикантной розочкой на щиколотке – то и другое из ГДР; французское джинсовое платье с отчеканенными на каждой кнопке силуэтами Эйфелевой башни; английский мужской халат, украшенный серебристым гербом, и так далее. И кому это надо в селе, где главное в сезонном гардеробе – резиновые сапоги да стёганый ватник – фуфайка! Вперемешку с одеждой, здесь же на брезенте лежали и другие дефицитнейшие вещи, совершенно лишние в селе: стаканы для коктейля с изображением ретро-автомобилей разных марок; удобные гедееровские дорожные чехлы с отделениями для мужских рубашек, галстуков и носков; хрустальные салатницы и рюмки; губная помада и пудра Lancome - всё то, за чем в столичных городах народ бы давился в очередях, если бы оно там было. Женская обувь здесь, как правило, всегда была именно моего 35-го размера, нигде не пользующегося ажиотажным спросом, так что ни свет, ни заря вставала я не напрасно.
Исключительную привлекательность этому базару придавала непредсказуемость находок, охотничий азарт, которым там заряжался, пристально вглядываясь через верёвочный барьер в хаотическое нагромождение товаров и пытаясь по еле выглядывающему из вороха вещей краешку или уголку вещи определить её значимость. А потом ещё надо было докричаться до продавца, которого буквально рвали на части, спрашивая гвозди и молотки, клеёнку и полотенца, школьную форму, тетрадки в клеточку и в линейку, ручки и карандаши – ведь совсем скоро начало учебного года. Мы всегда приезжали в августе, поэтому покупатели на базаре, как местные горожане, так и жители окрестных сёл, специально приехавшие отовариться, интересовались, прежде всего, товарами практическими и дельными, а не какими-то финтифлюшками, как мы.
Коронная фраза, которая звучала на базаре всегда, со всех сторон и на все лады: «Продавец, у вас есть гамаши?» Много раз мы удачно пытались её предвосхитить, заметив, что кто-то ещё только раскрыл рот, приготовившись обратиться к продавцам, и у нас она вызывала приступы молодого дурацкого смеха, хотя ничего смешного тут нет, вполне естественная потребность людей утепляться в условиях нелёгкого крестьянского труда и быта. Но было действительно смешно, когда малограмотная деревенская женщина неопределённого возраста просила показать ей для своего «хлопчика вон те штаны в арихметику», - в клетку, значит.
Дома удовольствие продлевалось за счёт смешных рассказов об увиденном и услышанном, разглядывания и примерки покупок, предвкушения того, как удивятся им наши друзья и как обрадуются те из них, для кого мы тоже «отхватили» кое-что хорошее. Такая вот проза жизни.


Барто

Какой-то шутник и острослов придумал стихотворение, вполне оправданно ставшее очень популярным в Интернете:

Кто медведям лапы рвёт,
Зайчиков под дождь суёт,
Танин мячик бросил в речку,
Обломал бычку дощечку?..
Всем известно это кто:
Это Агния Барто!!!

Без преувеличения скажу, что Агния Барто - близкий и родной нам человек, ведь её незабываемые (потому что запоминаются раз – и на всю жизнь) стихи с радостью читают четыре поколения жителей бывшей огромной страны. Читают и знают этого автора и в других странах, но я – о нас. Мало кто из писателей и поэтов так основательно и глубоко вошёл в наше сознание с самого раннего детства. Если взять любую современную семью, то получается такая картина: на стихах Агнии Барто выросли прабабушка с прадедушкой, бабушка с дедушкой, мама с папой и теперь их дети – правнуки и внуки старейшин рода. Что ещё так явственно объединяет людей в семье?!
Свою первую книжку Агния Барто выпустила в свет в 1925 году. Приятно знать, что много высоких наград и заслуженную славу она снискала при жизни, но хотелось бы, чтобы её жизнь была более долгой: Агния Львовна Барто умерла от инфаркта на 76-м году, даты её жизни: 4 (17) февраля 1906 – 1 апреля 1981. И как же много драгоценного вместила в себя эта маленькая чёрточка между датой рождения и смерти!

Можно не сомневаться, что какую строчку из Барто ни прочти, следующая строка известна всем. И вот вам доказательство:
«Наша Таня…» - конечно же, «громко плачет»! «Мы с Тамарой» - да-да-да, «ходим парой». «Синенькая юбочка, ленточка в косе» - правильно: «кто не знает Любочку? Любу знают все!»
Знают все и то, что:
«Зайку бросила хозяйка,
Под дождём остался зайка.
Со скамейки слезть не смог,
Весь до ниточки промок».

И это:
«Нет, напрасно мы решили
Прокатить кота в машине.
Кот кататься не привык –
Опрокинул грузовик».

Цитировать хочется до бесконечности, это как-то даже радостно, потому что стихи такие простые и естественные, как будто и не стихи вовсе, а сама по себе частичка жизни. Когда я начала учить стихи Агнии Барто из книжки «Игрушки» со своим трёхлетним сынишкой Кириллом, родившимся в 1990-м, именно эта их жизненность оказалась неожиданным препятствием.
«Уронили мишку на пол, оторвали мишке лапу», - бодро начала я, но наткнулась на сопротивление: «Это я не хочу, - возразил сын, - я не люблю, когда лапы отрывают!»
- Но ведь там говорится: «Всё равно его не брошу, потому что он хороший», - сын же стоит на своём: «Вот ты мне оторвёшь лапу, а потом скажешь, что я хороший. Ничего хорошего тут нет!»
Когда же выбор стихотворения для заучивания состоялся, оказалось, что ребёнок не считает возможным отделить его содержание от своей жизни.
Мы выбрали такое:
«Я люблю свою лошадку.
Причешу ей шёрстку гладко.
Гребешком приглажу хвостик
И верхом поеду в гости».

Договорились, что я буду читать по одной строчке, а Кирилл будет за мной повторять. Споткнулись с первого шага. «Я люблю свою лошадку…». Кирилл молчит.
- Что же ты, Кирюша?
- А зачем я буду врать, что я люблю свою лошадку? Нет у меня никакой лошадки!
- Это стихотворение не про тебя, а про одного мальчика, - пытаюсь уговаривать я.
- А как его зовут?
- Предположим, Дима. Так ты будешь повторять за мной или нет? Кирилл повторяет: «Дима любит свою лошадку».
- Но ведь сказано: «Я люблю», ты повторяй, как будто ты и есть Дима, понимаешь?
- Но я же не Дима, а Кирилл! Ладно, давай дальше, мамочка.
- Я люблю свою лошадку, причешу ей шёрстку гладко. – Теперь ты!
- Дима любит свою лошадку. Причешет её шёрстку гладко. Нет уж, я не дам Диме причёсывать лошадку, сам причешу!
Начинаю раздражаться:
- Кирюша! Это же про мальчика! Ты ведь сам сказал, что у тебя лошадки нет, кого же ты собрался причёсывать! В конце концов, ты будешь стихи учить или нет?
- Буду, - нахмурился сын. – Читай дальше.
- Гребешком приглажу хвостик и верхом поеду в гости.
- А к кому Дима поедет в гости?
- Да какая тебе разница? – теряю терпение я.
- Что, нельзя спросить? Я хочу знать, к кому он поедет, а то не буду учить твои стихи.
- Не мои, а Агнии Барто. Ладно, допустим, он поедет в гости к мальчику Саше.
- А где Саша живёт?
Я уже закипаю:
- Да что же это такое! Мы договорились, что ты будешь за мной повторять, а не вопросы задавать! Пусть Саша живёт на улице Ропажу (ударение на «о», это у нас в Риге). Ты что, запомнить не можешь?
Тут Кирилл обиделся:
- Почему это не могу, я уже давно запомнил. Слушай:
Дима любит свою лошадку.
Причешет ей шёрстку гладко.
Гребешком пригладит хвостик
И верхом поедет в гости к Саше на улицу Ропажу.

Дальше дело пошло бойко, но свои дополения к авторскому тексту Кирилл делал обязательно, вроде этого: «…Тише, Танечка, не плачь,
Моя мама придёт и достанет твой мяч. Её тоже Таня зовут!»
Всё потому, что поколение Кирилла уже не столь догматично, и это, наверное, не так плохо, когда ребёнок вовлекается в контекст и чувствует себя участником действия, в котором намерен участвовать на равных. С плохими стихами такое просто невозможно!

Об Агнии Львовне Барто необходимо сказать ещё нечто очень важное. С 1964-го по 1973-й год она вела на Радио Маяк программу «Найти человека», которая ставила своей целью отыскать семьи детей, потерявшихся во время Великой Отечественной войны. Их было великое множество! И число тех, кто смог воссоединиться со своими близкими с помощью этой передачи, тоже весьма внушительное. Материалы об этом опубликованы в книге Агнии Барто с тем же названием: «Найти человека». Современная аналогичная телевизионная передача появилась в продолжение этой благородной идеи помощи людям в поисках родных.
Помимо Государственных премий, орденов и медалей, которыми страна отблагодарила Агнию Барто за её талант и труд, её имя присвоено одной из малых планет, расположенных между орбитами Марса и Юпитера, - 2279Barto. Именем этой замечательной женщины назван также один из кратеров Венеры.
Напоследок нужно добавить, что наша любимая поэтесса была ещё и автором сценариев к таким известным кинофильмам, как «Подкидыш» (в соавторстве с Риной Зелёной), «Слон и верёвочка», «Алёша Птицын вырабатывает характер».


Борщ

При желании могу гордиться тем, что мой сын Кирилл, тот самый, с которым мы учили стихи Агнии Барто, только уже повзрослевший, присвоил мне звание «профессора борща». В шутку, конечно, но в каждой шутке есть доля правды. Честно говоря, не иметь такого «звания» мне было бы стыдно и непростительно, ведь я наполовину украинка, по материнской линии, а мама моя по части борща была никак не ниже академика. Меня, запойного книгочея, она не очень приобщала к кулинарии, за отсутствием моего к ней интереса, так что только после замужества я пожелала получить мамин мастер-класс по борщу. Разве может быть нормальная семейная жизнь без борща!.. Может-то она может, знаю примеры, но знаю также и то, что кастрюля ароматного наваристого борща – это такое волшебное средство наладить семейные отношения, порадовать родных и близких, проявить свою к ним любовь и заботу. Дорога к сердцу человеческому хоть и не лежит прямиком через желудок, но всё-таки как-то они между собой сообщаются.
Рецепт борща не представляет собой тайны за семью печатями, которая передавалась бы по наследству строго секретно, - он широко известен и не требует каких-то особенных ингредиентов. И, тем не менее, сколько человек берутся его варить, столько разных борщей и получается. Каждый нарабатывает со временем свои предпочтения в выборе продуктов, в пропорциях и технологической последовательности процесса, что и придаёт «авторскому» борщу неповторимость вкуса. Помню, в какой-то давней телепередаче один известный артист рассказывал, как варил борщ, надеясь порадовать свою жену-актрису, которая возвращалась в этот день со съёмок. Имея список нужных продуктов, но не ориентируясь в их дозировке, он решил, что будет вкуснее, если не пожалеть свеклы, - четыре хороших корнеплода на среднюю кастрюлю в самый раз. «Что за компот ты сварил?» - спросила жена, отведав его стряпню. То-то и оно. Нечто в этом роде не свойственного нормальному борщу кумачового цвета брезгливо выливали в раковину американские полицейские в старом фильме про Полицейскую академию. Просто обидно за борщ! Конечно, без свеклы его не сваришь, но она в борще тот самый золотник, который мал, да дорог. В моём рецепте размер больше теннисного мяча на пятилитровую кастрюлю исключается. Впрочем, вкусы у всех разные и не буду о них спорить. Но наверняка сходятся все в одном: на второй день любой борщ становится вкуснее. И это примиряет с теми долгими трудозатратами на его приготовление, которых не избежать. Придумав ленивые голубцы и ленивые вареники, люди пока ещё не додумались до варианта ленивого борща. Должно быть, он ещё и потому так хорош, что аккумулирует много позитивной энергии того, кто был полон ею, стараясь вкусно угостить своих любимых.


Баклажаны

Я росла в тех благодатных солнечных краях, где баклажаны любовно называют «синенькими». Сейчас они круглый год не сходят с прилавков, а тогда приходилось долго ждать их созревания, мечтательно облизываясь, вызывать в памяти неповторимые вкусовые ощущения, которыми так богат этот красавец-овощ. Сколько изумительно вкусных блюд из баклажан готовили наши мамы! И мы, сидя вечером в беседке во дворе, перебирали:
- Больше всего я хочу баклажанную икру! – говорил кто-то.
- А я – соте! Какое соте делает бабушка, - упасть не встать! – подхватывал другой.
- Нее, я люблю баклажаны квашеные, как папу в Баку друзья научили… - присоединялся к разговору третий.
Перебрав все известные нам баклажанные вкусности, расходились по домам со зверским аппетитом. Хорошо тем, у кого в кладовках ещё не иссякли запасы консервированных лакомств из синеньких, иначе после таких разговоров любая вкусная еда – сплошное разочарование.
Баклажаны не только вкусно есть, на них «вкусно» смотреть: они такие живописные, особенно в соседстве с крутобокими пунцовыми помидорами, кудрявым пучком зелени, золотистыми головками лука. Собственно, это и есть его верные «адьютанты», без которых блюдо из баклажан лишится львиной доли своей аппетитности.
А вот «эмалированные» белые баклажаны, которые впервые увидела года три назад, не вызывают во мне гастрономического восторга, хотя говорят, что они – самые подлинные, в отличие от выведенных селекционерами тёмно-фиолетовых. Что я могу на это сказать – молодцы, селекционеры!


Будущее

Прелестная Джульетт из фильма «И Бог создал женщину» устами Брижит Бардо изрекла: «Будущее придумано для того, чтобы испортить настоящее». С позиций легкомысленной юности она по-своему права, ведь в эти лучшие годы приходится в любую погоду усердствовать над учебниками и музыкальными инструментами, стремиться быстрее, выше, дальше и лучше на спортивных тренировках, заботиться о чистоте своей нравственности – всё во имя будущего, которое просто обязано быть прекрасным. Разве есть хоть один человек в здравом уме, кто хотел бы в перспективе своей жизни какой-нибудь серости, гадости и неприятностей? – Конечно, нет. И все с пелёнок знают прописную истину: что посеешь, то и пожнёшь. Вот и стараемся сеять – на будущее. Но тут пришли восточные философы, и чуть было не спутали все наши постулаты, утверждая, что прошлое не важно, поскольку оно уже прошло, а будущее и вовсе может не наступить. Так что жить нужно сегодняшним днём! Кто-то склонен трактовать это с молодецкой удалью – мол, «нажимай на все педали, всё равно война» - так в одной песне поётся, саркастически. Но на самом деле в этих словах есть резон: сегодняшний день, прожитый с максимальной пользой, с умом и чистым сердцем – идеальный кирпичик в фундамент завтрашнего дня. Завтра, которое станет для нас очередным днём сегодняшним, его можно нарастить и укрепить, и так далее, и так далее – до тех пор, пока незаметно, по чуть-чуть и выстроится здание светлого Будущего. Мы-то по-прежнему будем называть его днём сегодняшним, но сами уже будем другими, и жизнь наша будет другой. Какой именно? Какой захотим, такой и будет. Кто не верит, пусть проверит.



Вв



Вдохновение

Вдохновение – от «вдох», с которым в тебя проник дух Творца. Оно зарождается в области солнечного сплетения горячим комком, который растёт и движется, как столбик ртути в термометре, одновременно в двух направлениях: вверх, где останавливается, разливаясь огнём в груди, и выше – до сладко-горького комка в горле; вниз – сладостным завихрением в животе и дальше, дальше... Возникает ощущение, что ты становишься легче, и даже приподнимаешься над полом, как на воздушной подушке, если стоишь или идёшь, или над сидением, если сидишь. Голос становится прерывистым, звучит с придыханием. Кровь пульсирует в висках, и даже немного закладывает уши. Физиологически это очень похоже на сексуальное возбуждение. Такое состояние приходит, когда можешь что-то особенное написать или сформулировать, родить некую весомую мысль или творческий продукт. Родить! – вот почему сексуальный подтекст ощущений. Дойдя до пароксизма в этом состоянии, извергаешь «семя», «мечешь икру» - слов, мыслей, идей. Если вдохновение нахлынет в неурочный час, когда ты совершенно не имеешь возможности ему отдаться, - совершается творческий «аборт» - потеря.
Интересно, что подобные ощущения были в раннем детстве, когда я, сидя во дворе на травке, придумывала разные фантазии для своих подружек, учила их «воображать», сама при этом продвигаясь далеко-далеко в собственном воображении, до сладкого жгучего нытья внутри и сдавленности голоса. И тогда я понимала, что в такие минуты происходит нечто особенное, волшебное, и это оно меняет мой голос и ритм моей речи.


Воспоминания

К моменту вступления в возраст зрелости, у каждого успевает накопиться большой «сундук» воспоминаний – счастливых и грустных, приятных и не очень, светлых и омрачённых сожалением, дарящих надежду и несущих горечь утрат и потерь. Но какими бы они ни были, воспоминания – это канва прожитой нами жизни, с помощью которой мы ещё успеваем скорректировать день сегодняшний, оставив в прошлом часть своих ошибок и просчётов, вооружившись для будущего полезным опытом и мудростью.
Вспоминая своё детство с позиций обретённой житейской зрелости, мы становимся способными лучше понять чаяния своих детей, а потом и внуков, стать им роднее и ближе. Поскольку всё познаётся в сравнении, то и остальные аспекты жизни располагаются в той системе координат, которую мы им определим, сверившись со своим прошлым. «Воспоминания – это одежды, которые от употребления не снашиваются», - тонко заметил Р. Л. Стивенсон. Другое дело, хотим ли мы эти «одежды» время от времени примерять, доставая из «сундука» памяти.
К тому же, есть люди, которые вообще не помнят своего детства, да и многих событий и персонажей последующих периодов жизни. Память штука своенравная, но разумная. На что-то, может быть, и правильно закрываются шторки перед нашим мысленным взором вглубь времён, но чаще всего, как мне кажется, люди забывают то, чем не слишком дорожат, чему не придают особого значения, не впитывают в душу, как влагу в губку, а отправляют скользить по касательной. Есть же такое выражение: «человек поверхностный», и это, по-моему, не хорошо.
Другая крайность – погрязнуть в воспоминаниях и увязнуть в них, жить с головой, повёрнутой назад, как тот Тянитолкай из детской книжки. Впрочем, у Тянитолкая была двойная голова, смотревшая одновременно вперёд и назад, что уже не так плохо, поскольку остаётся лишь сбалансировать процесс таким образом, чтобы движение вперёд не сдерживалось прошлым, а стимулировалось им.
О себе скажу, что с возрастом мне становится всё более важным иметь возможность делиться с близким человеком общими воспоминаниями, и чтобы не просто так что-то поворошить в прошлом, а получить ответный посыл эмоций и фактов при явном взаимопонимании, о чём, собственно, идёт речь. Этого в полной мере можно ожидать только от своего сверстника и соотечественника. Душа моя не удовлетворяется возможностью делиться воспоминаниями перед лицом пусть даже внимательных и благодарных слушателей, для которых мои россказни – лишь времяпрепровождение. Для души требуется тот проникновенный собеседник, который сам был участником или свидетелем, если не тех конкретных ситуаций, о которых разговор, так хоть их исторического контекста. Тогда это будет не как горохом об стенку, а что-то вроде пинг-понга со взаимным удовольствием.
Пытаясь заглянуть вперёд, в старость, если мне она будет ниспослана, и наблюдая порой тех, кто уже вступил в эту пору жизни, прихожу к выводу, что в тот период чуть ли не самой главной эмоциональной основой взаимоотношений дружных супружеских пар служат именно общие воспоминания. В них они черпают светлые тонизирующие моменты, придающие сил и радости. Не спорю, бывают и такие счастливые возрастные пары, где двое прожили весомую часть своих жизней в разных странах на разных континентах, при несхожих социально-экономических и политических укладах жизни. Они имеют возможность изумлять друг друга «экзотическими» воспоминаниями, но в этом будет что-то от приватного шоу в разговорном жанре, потому что понять вас до самого донышка спутник жизни вряд ли сумеет. Предвижу возражения, мол, не в этом счастье, и даже спорить не собираюсь – у каждого оно своё. Но всё-таки если есть с кем вспомнить былое, - счастье будет полнее.


Восхищение

«Давайте восклицать, друг другом восхищаться, высокопарных слов не надо опасаться…» Как прав был мудрый Булат Окуджава и как жаль, что я не всегда разделяла эту точку зрения. Потому что любому человеку очень важно, чтобы кто-то время от времени высказывал ему своё им восхищение, а я упустила столько возможностей, не кривя душой, выражать своё восхищение тем, кто встречался на моём пути. Ничего плохого в этом нет, совсем наоборот, - это помогает людям не снижать планку самооценки до критического уровня, за которым - комплекс неполноценности, это стимул к росту и оправданию полученных похвал, и это просто источник хорошего настроения, с которым и здоровье лучше, и еда вкусней, и всё, что делаешь, получается удачнее.
- Ну и чем тут восхищаться!.. – скептически думаем мы, глядя на некоторых. Вглядимся же внимательнее, - непременно должно быть в каждом что-то особенное, чем другие могли бы восхититься совершенно искренне, даже если предпочтут об этом умолчать. Допустим, - хорошие черты характера; красивый почерк; приятный голос; достойное отношение к старикам, детям, друзьям, коллегам; любовь к животным, к природе; мастерство в том или ином деле, пустяковом на первый взгляд, вроде умения мастерить бумажные кораблики, виртуозно завязывать галстук, варить вкусный кофе, делать стойку на голове или шевелить ушами.
Ещё более ценно – самому не терять способность испытывать восторг, не стыдиться открыто выражать своё восхищение чем угодно, от ямочек на детских щёчках до раскритикованной знатоком картины, которая вам почему-то очень нравится, или безупречной пунктуальности человека, которого многие не жалуют за угрюмость. Всё живое и неживое, что нас окружает и чем полнится жизнь, можно поделить на две части: одно нам нравится, другое – нет. Но понятие «нравится» - бледная тень того, что определяют словом «восхищение», между ними разница, как между бенгальским огнём и салютом на весь город.
Жаль, что не каждому дано умение восхищаться и восторгаться всей душой, делая собственную жизнь ярче и праздничнее. В большей мере это свойство натур творческих, поэтических. В обыденной жизни обязательно найдётся кто-нибудь, и не один, в чьём понимании слово «восторженная» - это эпитет к существительному «дурочка», а о восторженных мужчинах, по мнению таковых, и говорить неловко. Чтобы испытывать искреннее восхищение требуется немного незамутнённой детскости, много позитивной эмоциональности и своя доля доброты – всё то, что даётся без особого труда – было бы желание. По крайней мере, всегда можно попробовать, и у кого-то наверняка получится испытать сладость восхищения, прибавив красок хоть одному своему дню.


Верность

Ещё не так давно святое понятие «верность» включало в себя много разных граней: верность своей семье, верность любимому человеку, верность дружбе, памяти о чём-то значимом или о ком-то дорогом, верность традициям, принципам, убеждениям, верность долгу, верность данному слову, воинской присяге, верность клятве Гиппократа и вообще любой клятве, и, безусловно, - верность Родине, за которую даже можно отдать жизнь. Собственно, о какой бы грани верности ни шла речь, по большому счёту, всегда может сложиться такая ситуация, когда простор для выбора умещается в коротком промежутке между жизнью и смертью. Столь велика цена Верности! Если, конечно, она – с большой буквы...
Но время вносит коррективы во всё, в том числе и в ключевые нравственные категории, сводя на нет некоторые из них. С этого мы как раз и начинали ощущать перемены в мироустройстве и в социуме после того, как огромная страна распалась на части, а на смену социализму пришёл ещё недавно враждебный ему капитализм, который нас учили презирать до ненависти. Многим из тех, кто оказался в небольших независимых республиках, причём не в тех, где когда-то родился, волей-неволей всё больше приходится терять целомудрие в вопросах верности. Хранили бы её, но - чему, кому?..
Куда-то в непроглядную тьму, быстро и неподсудно, ушло главное: верность Родине, потому что за этим словом не осталось почти ничего, кроме родного пейзажа и постоянно меняющейся толпы жуликоватых чиновников, верных только своему эго и кошельку. Соответственно, утратило смысл и понятие «предать Родину», потому что происходит всё с точностью до наоборот: предаёт она сама. И разлетаются по разным странам и континентам в поисках себя и счастливой судьбы брошенные Родиной сыны и дочери, для которых здесь Родины больше нет, а будет ли где-то в другом месте – более чем сомнительно. И эту не лучшую жизненную установку они увозят с собой навсегда.
Когда-то было немыслимо, чтобы спортсмены выступали под чужим флагом, так как хранили верность своему, но теперь такая щепетильность попросту смешна, и не только в области спорта. Бацилла «неверности» вброшена в общество и неплохо в нём приживается. Ходят слухи, что выпускники медицинских вузов больше не принимают клятву Гиппократа, так что и верность её благородным постулатам – личное дело доктора, его собственной морали и порядочности. Именно это, собственная мораль и умение хранить верность, применительно к каждому человеку, кем бы он ни был, становятся теперь такими важными и могут вселить надежду на лучшее. Утешает мысль, что от всякой бациллы можно найти противоядие, выработать против неё иммунитет, сделать что-то для невосприимчивости своих детей к этой заразе. Но кто позаботится о нас в этом вопросе? - только мы сами.
Один мой знакомый шутит: «Изменить жене – всё равно, что изменить Родине». При этом он родился и женился в России, а с некоторых пор постоянно живёт в Испании. О верности в браке однозначно говорить трудно, хотя бы потому, что мне известны случаи, когда, как это ни парадоксально, именно верность по глубокому нравственному убеждению лишила людей всякого шанса на счастье, стала для них добровольными тюремными кандалами. Ни в коем случае не призывая к изменам и не оправдывая их, хочу сказать, что в личных отношениях бывает всё-таки, когда давший слабину и нарушивший супружескую верность человек заслуживает того, чтобы быть понятым и прощённым. Такими примерами полон мировой кинематограф, где мы не осуждаем героев в подобных случаях не только потому, что это наши любимые актёры, но и потому, что ситуация выглядит оправдательно. В реальной жизни люди не столь лояльны к измене и нередко рубят с плеча, ломая жизнь себе и детям. Я много лет знала одну прекрасную любящую пару, ещё с той поры, когда они, юные, только познакомились, и их любовь расцветала у меня на глазах. Когда они поженились, их семейные отношения были близки к идеальным. Общие интересы, сходство вкусов, родство профессий (он скрипач в оркестре, она преподаватель по классу фортепиано), удивительное соответствие характеров и уровня интеллекта, неизменно нежная забота друг о друге и о дочери, обожающей отца и мать, - наверное, всё это было поводом для людской зависти. И вот однажды случилось так, что, будучи в длительной гастрольной поездке с оркестром, он имел слабость согрешить. Когда начались отвратительные выяснения, стало ясно со всей достоверностью, что девушка из их оркестра имела конкретную цель отбить мужа у жены, а при таких намерениях противостоять атаке почти не реально, всё-таки – живой человек. После случившегося он был полон самого глубокого сожаления и искреннего раскаяния, так что заслуживал милосердного прощения, ведь всё хорошее, что было за семнадцать лет брака и что могло быть и дальше, намного превосходит одну эту горькую ошибку. Но прощения он не получил и был изгнан из семьи, как подлый предатель. Ни на какие переговоры жена не согласилась, настояла на разводе, а дочери-подростку запретила видеться с обожаемым отцом и кляла его так, что дочь быстро преодолела тот самый один шаг от любви до ненависти. Дальше события развивались так. Девочка-отличница забросила учёбу и музыкальную школу, хотя планировала тоже стать скрипачкой, как папа. Отец, раздавленный внезапно свалившейся на него бедой, умирает от инфаркта. Его смерть запоздало смиряет оскорблённую гордыню жены, открыв ей глаза на то, что она жестокосердно натворила, и заставив понять, что она не только не перестала его любить, но любит ещё сильней. Разом повзрослевшая дочь ужасается тем, что отвергла отца, ни в чём лично перед ней неповинного, и впадает в жесточайшую депрессию, закончившуюся в психиатрической лечебнице. Чтобы хоть как-то уменьшить страдания, мать меняет квартиру, и они переезжают в другой город, где всё складывается неудачно: работа, учёба, жильё. Вдобавок болезнь дочери даёт новые рецидивы, а отношения их с матерью из-за потери отца совершенно разладились. Промаявшись так лет пять, мать вышла замуж вторично, чем совершенно оттолкнула от себя дочь – та уехала и вестей о себе не подаёт. Новый муж оказался любителем выпить на стороне, верность хранить даже не помышляет, а на упрёки отвечает кулаком. Дальше – сплошные мерзости жизни, нет смысла о них говорить. Но нельзя не сказать о том, что когда речь идёт о верности в супружеской, или вообще любящей паре, то было бы правильным иметь в виду не только верность телу, а прежде всего верность собственно Любви, семье, любящей душе. В этой драматической истории, как ни крути, предателем, поправшим верность, оказалась жена, поставившая своё оскорблённое самолюбие на недосягаемый пьедестал и взявшая с самых близких людей непомерную плату за возможность им полюбоваться.
К большому сожалению, это не единственная известная мне история подобного свойства. Разве что у других обошлось без ранних смертей. Все остались живы, но на неприютных обломках собственных судеб, сотворив руины там, где могли цвести сады.


Вера

Кто-то сказал мне: «Поверить в очевидное может любой дурак, а поверить в то, что кажется невероятным и невозможным, дано не всем». Пожалуй, слишком долго я ходила «в дураках», пока на меня внезапно не снизошла вера Христова. Именно так: снизошла со всей силой, как поток тёплого летнего ливня, или как сходит на Пасху Благодатный огонь в Храме Гроба Господня в Иерусалиме. То есть, вот вчера я была Фома неверующая, а сегодня – совершенно другой человек. И если та - рьяная атеистка, позднее не столь рьяная, но категорически неверующая, то тут вдруг, нате вам, - абсолютно убеждённая в том, что над нами – Всемогущий и Триединый Бог: Отец, Сын Его Иисус Христос и Животворящий Святой Дух. Господь способен творить любые чудеса, и одно из них – это то, что он даровал мне, закоренелой безбожнице, непоколебимую веру. Даже представить себе не могла, что окажусь способна принять в разум и сердце что-нибудь серьёзное вот так – без рассуждения и сомнения, без объяснений и аналитики, доверчиво и безоглядно. А ведь мало сказать, что это дело серьёзное, - случился полный резкий переворот в сознании и мировоззрении, а затем уже постепенное и последовательное изменение уклада жизни, повседневных занятий и взаимоотношений с людьми, которое и сейчас находится в развитии. И чем дальше я продвигаюсь по этому пути, тем больше ощущаю в себе внутреннюю гармонию, которой прежде не хватало, появление опоры в жизни, которой не имела, и тем больше радуюсь происходящим переменам. Обретение веры оказалось таким существенным просветлением ума и духовным ростом, что моё прежнее мнение, будто верующие – люди дремучие и тёмные, оказалось посрамлено. Никогда раньше мне не было так ясно многое о многом и о многих, а главное – о себе самой! Так ведь сказано же: «Я есмь Свет миру» (Иоанна 8:12).
Господь долготерпелив и многомилостив, судя ещё и по тому, что так долго терпел моё безбожие и богохульство. Как и большинство из моего поколения, я была воспитана в атеистическом духе, который в нашей семье утвердил отец, бескомпромиссный атеист. Теперь, с позиции жизненного опыта зрелого человека, вспоминая его, могу с большой долей уверенности предположить, что, проживи отец не до 54 лет, а дольше, его атеистические позиции были бы расшатаны. Спасибо бабушке, маминой маме, которая окрестила меня в православной церкви втайне от отца, когда мне еще не было года. Он всё-таки об этом узнал и был большой скандал. Счастье, что ничего отыграть обратно здесь нельзя, крещение - раз и навсегда, не то, что брак, который возможно и расторгнуть.
Как правильная пионерка, а потом комсомолка, я сильно напрягалась по поводу бабушкиной иконы в доме и вынашивала мысль о том, как бы уговорить бабушку её снять. Но так как эта задача оказалась мне не по зубам, пришлось пойти на мелкие пакости. Я мешала бабушке молиться, умышленно вторгалась в «красный угол» во время молитвы, с юношеской наглостью становясь между бабушкой и Господом, у которого она наверняка просила всех благ для меня, овцы заблудшей, лезла к ней с пустяковыми вопросами и просьбами, и была очень довольна собой, когда добивалась желаемого. Бабушка проявляла истинно христианское смирение и кротость, надеясь в душе, что дитя перебесится. Ей этого дождаться, увы, не пришлось, и это усугубляет во мне чувство неизгладимой вины.
Своих детей я воспитывала некрещеными атеистами. Слава Богу, в восемнадцать лет каким-то чудом, а точнее, Божьим Промыслом, старший сын сам пожелал креститься, и младший брат вместе с ним. Я при этом даже не присутствовала и, вместо поздравления, о данном факте высказалась язвительно. Нет слов, чтобы передать, как я стыжусь, сожалею и раскаиваюсь в этом! И как же радуюсь, что мои дети прошли это великое таинство. Но если бы не мой дремучий атеизм, посеявший в неокрепших душах смятение и сомнение, теперь бы им в жизни было намного лучше и яснее. Эту свою вину мне ещё долго придётся замаливать в покаянии.
Ангел Хранитель, покровитель моей души и тела, полученный мною при крещении, имел со мной немало хлопот и претерпел множество обид и огорчений. Что бы я без него делала!
При всех своих щедротах, Господь послал мне немало серьёзных испытаний, и не раз я оказывалась на грани выживания и жизненных катастроф. Мне бы тогда обратиться к Господу, но нет, даже мысли такой не возникло. И ещё хуже: когда в критической ситуации, спасая меня, женщина стала надо мной молиться, я резко пресекла её, заявив, что в Бога не верю. «Зато я верю», - спокойно ответила она и продолжила молитву, за что ей большое спасибо. Но мои беды и тяготы не кончались, а следовали одна за другой, доведя до такого состояния, что вокруг меня, как над костром, желеобразно дрожал воздух. Нерушимая привычка сохранять внешнее спокойствие не давала мне хоть как-то уменьшить внутреннее напряжение. Я вспомнила свой любимый фильм «Кабаре», где героиня Лайзы Минелли снимала напряжение криком, приходя ради этого под мост в то время, когда по нему с грохотом шёл поезд. Решила последовать её примеру. Муж повёз меня для этого в лес, но я никак не могла себе позволить отчаянно кричать в этом величественном храме природы, тем более, что хоть один человек, но обязательно попадался навстречу, - была грибная пора. Мы долго колесили по Псковскому шоссе, заезжая в разные места леса, - безрезультатно. Муж предлагал прокричаться во всю мощь лёгких прямо в машине, включив громко музыку, - не вышло и это, мешал поток машин рядом. Последняя надежда рухнула. Не знаю, чем бы всё это кончилось, но в самом начале ноября, в тот день, когда выпал первый пушистый снежок, я собралась на работу и вышла утром из своего подъезда. Дойти успела только до конца дома, как вдруг поскользнулась и упала. А когда встала, то было очевидно, что моя левая рука сломана в запястье. Такое со мной впервые в жизни! Поначалу я даже поехала с гипсом в редакцию и пыталась работать, как ни в чём ни бывало, но, увы мне. Всё дальнейшее с рукой было длительным и неприятным: неправильное срастание костей, операция, установка фиксирующей пластины, очень долгий и трудный процесс восстановления. Всю зиму каждое утро к семи часам я ездила через весь город разрабатывать руку, и вдруг поймала себя на том, что, идя по улице, непрерывно читаю молитву «Отче наш» - откуда?! Оказывается, я знаю эти волшебные слова... И не просто читаю молитву, а держусь за неё, как за надёжные крепкие поручни, идя по скользкому тротуару, и не могу отпустить, - ведь теперь я панически боюсь поскользнуться, - в прямом и переносном смысле.
Потом я стала читать Библию, внимательно, от корки до корки. Трудно давался Ветхий Завет, сквозь события которого продиралась долго и упорно, прямо-таки мечтая поскорее добраться до Нового Завета. И вдруг вечером в автобусе, когда я уже приготовилась выходить на следующей остановке и стала у двери, ко мне подошла пожилая женщина – кондуктор и, наклонившись поближе к моему уху, тихо, но весомо сказала:
- Хватит уже мучиться с Ветхим Заветом, сколько можно! Нужно больше читать Новый Завет, всё – в нём!
Я была потрясена! Спрашиваю: «Почему вы говорите это мне, а не кому-то другому?!»
- Так мне на вас указали!.. – пожала плечами она.
И всё-таки я её не послушала, не приступила к чтению Нового Завета, пока не дочитала Ветхий, - не могу ничего бросать посреди дороги! Потом логически последовала другая духовная литература, позволяющая понять глубинную суть того, что открыла мне Великая Книга. В какой-то момент меня сильно заинтересовал вопрос отличия духовности от интеллекта, и это обогатило меня открытием целого ряда замечательных авторов из числа богословов, отцов церкви, священнослужителей, религиозных философов. Когда я приобрела базовые знания, а в моём сознании многое прояснилось, Господь даровал мне поездку на Святую Землю – в Израиль. Это именно так и случилось – как дар, к принятию которого я уже была готова. К тому моменту у меня давно был под рукой Молитвослов и псалтирь, по которым исполняются молитвенные правила.
Однако всё это время, на протяжении нескольких лет, я «варилась в собственном соку», читая и молясь, изредка заходя в храм, чтобы поставить свечки, подать записки о здравии и упокоении. На литургиях не бывала, Рождественское и пасхальное богослужения смотрела по телевизору. Это меня явно не удовлетворяло, душа и сердце настойчиво хотели того, о чём «светлый разум» ещё не догадывался. Далеко не сразу, но в свой час созрела я до того, чтобы от самообразования перейти к воцерковлению. Не было бы счастья, да несчастье помогло: к тому, чтобы пройти исповедь и святое причащение, меня подтолкнула авария. Воистину, и ко мне применима народная мудрость: «Пока гром не грянет, мужик не перекрестится». Прямо на тротуаре меня сбил грузовой фургон и проехал надо мной, а я немыслимым чудом, опять-таки, Божьим Промыслом, оказалась точно между его колёсами и потому осталась жива и почти невредима. Такое возможно только великой милостью Божьей и не без помощи Ангела Хранителя.
- Сегодня у вас день рождения! – сказал мне ошеломлённый врач «Скорой помощи», - за двадцать лет работы впервые вижу, чтобы в такой ситуации человек оставался жив!
Как же можно не поблагодарить Господа за дарованную новую жизнь! И можно ли не задаться вопросом: какова же воля Божья обо мне, как мне исполнить её, чего ждёт от меня Вседержитель? При первой же возможности я пошла в храм, и теперь стараюсь регулярно бывать на воскресной литургии, да и не только, испытываю потребность исповедоваться и причащаться. Процесс становления в вере и накопления собственного религиозного опыта продолжается и делает жизнь более осмысленной. На этом пути нет предела совершенству, к нему можно только стремиться.


Вещи

Когда я в свои двадцать два года после окончания института, которое почти совпало с моей свадьбой, летела на самолёте в свою новую взрослую жизнь, на Чукотку – к мужу, получившему туда назначение на работу в аэропорт, всё моё имущество уместилось в одном большом чемодане. Самое интересное, что этого мне хватало, чтобы одеваться интересно и разнообразно, как находили окружающие. В самом деле, пара шёлковых платочков, шарфик, бусы, кулон – этого достаточно, чтобы чёрный свитерок всякий раз выглядел по-разному. Тогда я легко могла ответить на вопрос, сколько чего у меня имеется в гардеробе, а теперь точно знаю, что ошибусь с большой погрешностью. Чёрных свитеров у меня никак не меньше десятка: шерстяной, шелковый, хлопковый, мохеровый, кашемировый, плотный, тонкий, в резинку, гладкий, с ажуром, без ажура, с застёжкой сзади, сбоку, на рукавах… Но ведь есть еще и свитерки другого цвета, и не только свитерки. Одних платочков и шарфиков у меня собралась коллекция, измеряемая трёхзначным числом. Каким именно? Сбилась со счёта. А ведь у меня, не как у трёхглавого дракона, - всего одна голова и одна, совсем не жирафья, шея. Но если кто-то думает, что это я одна такая сумасшедшая, то он глубоко ошибается. Нас легион - тех, у кого ломятся от вещей не только шкафы, но целые гардеробные комнаты, где одно какое-нибудь платье от Chanel стоит столько, сколько все мои свитерки вместе взятые, плюс годовой бюджет средней школы. Как раз таки свитерки (битловки, водолазки) и обилие шарфиков – это мой выбор, позволяющий сузить ассортимент одежды, не зависеть от переменчивой моды, не швырять деньги к её «алтарю» и при этом всегда быть в духе времени.
Возможно, и даже, скорее всего, количественно я превысила норму здравого смысла, но сама себе объясняю это тем, что очень много лет жила в условиях унизительного дефицита, когда ничего нужного и желаемого невозможно было достать (про купить и речь не идёт). Трудно представить, но это - правда: в студенческие годы, чтобы получить вожделенный классический чёрный свитер, который я назначила базовым в своём гардеробе, мне пришлось перекрашивать в чёрный цвет голубую трикотажную кофточку с воротничком на застёжке в три пуговицы и носить её под жакет задом наперёд. Станет жарко, а жакет снять не можешь, - такие вот жертвы.

В 70-е годы мы шутили: «Жаль, что мы произошли от обезьян, а не от кенгуру, а то ведь сумку купить невозможно», и деньги не всем и не всегда помогали решить эту проблему. Теперь практически всё можно купить, и приходилось не раз покупать лишнее, особенно в магическую пору скидок. Наверное, женщине полагается этим переболеть, чтобы выработать иммунитет против неразумного приобретательства и затем уже - крепкое «здоровье».
В какой-то день «икс» всё, или почти всё, чем мы заполнили своё жизненное пространство, неизбежно отправится в мусорный ящик, поскольку в иной мир ничего с собой не возьмёшь. Большое искусство и весьма достойное человеческое качество – удовлетворять свои материальные потребности за счёт сокращения желаний. В том, что касается вещей не первой необходимости, есть и ещё один аспект - моральный, который должен бы сдерживать непомерные аппетиты и жажду приобретения. Я имею в виду неблагополучие и бедность многих людей вокруг. Как-то в букинистическом магазине мне попался тонкий женский журнальчик времён Первой мировой войны, в котором дам-читательниц корректно призывали выглядеть скромнее в такое тяжёлое для всех время, не носить напоказ дорогие украшения и наряды, да и не приобретать их, предпочитая разделить свои свободные средства с теми, кто бедствует, чьи кормильцы пали на фронтах смертью храбрых или лечат раны в госпиталях.
Такая установка никогда не теряет актуальности. В конце концов, все вещи – тленны, а человеческая доброта и отзывчивость адресованы в вечность.
Тема вещей, само собой разумеется, не ограничивается только одеждой, хотя суть одна и та же: в каждом доме, за редким исключением, найдётся немало того, без чего легко можно обойтись, к чему не стоит привязываться и возводить в культ. Музейным ценностям место в музее или в банковском сейфе, всё остальное оправдывает своё пребывание в доме лишь конкретной утилитарной функцией, той или иной практической полезностью. Что-то, безусловно, имеет функцию «делать нам красиво», и это немаловажно. Отдельная тема – книги, которых много не бывает, если это, конечно, Книги, а не скопище книжонок-однодневок, какими битком набита одна квартира, где мне случилось побывать.
Размышляя на эту тему, невольно задумываюсь о том, целесообразны ли вообще коллекции, если они не представляют собой собрание художественных или исторических ценностей, а именно то и есть, что куча вещей на одну заданную тему. Например, у одних шкафы заставлены фигурками кошек, у других – матрёшек, у третьих - лошадок, плюшевых мишек, колокольчиков, ангелочков и др. Скорее всего, ценность такого рода собраний - в самом процессе собирания интересующих предметов, который играет некую психотерапевтическую роль, не подлежащую оспариванию, раз уж кому-то он приносит удовлетворение и радость.


Вода

Вода – слово из тех, что само по себе, только будучи услышанным или прочитанным, доставляет мне приятные ощущения, как и слова: лето, солнце, сирень, морской бриз. При этом я не подразумеваю под словом «вода» никаких водных удовольствий и аттракционов, так как, в силу неких досадных обстоятельств, не умею хорошо плавать, разве только на мелководье. Вдохновляющие эмоции даёт мне вода питьевая. Признаюсь по секрету, что с восхищением любуюсь рекламными фотоснимками голубоватых минеральных вод, красиво играющих жемчужными пузырьками, брызжущих алмазными каплями. Надеюсь, это не потому, что я «дала себе засохнуть» и мой организм просто очень сильно томится жаждой, - пью воду всегда с большим удовольствием и в достаточном количестве. Вот и сейчас рядом стоит стакан отфильтрованной воды, которую я собралась пить, так что дело, скорее всего, просто в личных предпочтениях. Знаю человека, который вот так всю жизнь в неимоверных количествах пьёт молоко.
В детстве бабушка называла меня «водохлёб». В её доме не было водопровода, питьевую воду набирали из колонки, точно такой же, из какой утоляла жажду юная героиня Ирины Муравьёвой в известном фильме «Карнавал». Свежая вода стояла в коридорчике в зелёном эмалированном бачке, рядом – такая же зелёная эмалированная кружка, которой я то и дело зачерпывала вкуснейшую, казавшуюся мне сладкой, воду. Называя её жёсткой, местные жители этого украинского городка питали к своей воде двойственные чувства: на вкус она была великолепна, как и всё, что на ней приготовлялось: чай, компот, борщ и др. Но для стирки и мытья – сущее наказание, руки станешь мыть – мыло не мылится. Зато каждый приезжий, отведав этой водички, обязательно скажет с восхищением: «Ну и вода у вас!»
В Ленинграде, теперь - Санкт Петербурге, вода, наоборот, мягкая, так что мыло с рук смыть не так-то просто. Пены уже не видать, а руки всё ещё скользкие. Пить же эту воду в чистом виде из крана – Боже сохрани! Такое мне и в голову не приходило, хотя другие пили, без всякого предубеждения. Теперь мы многое знаем о воде, отличаем хорошую воду от плохой по разным параметрам, а не только по вкусу, стараемся добиться максимальной её чистоты и незамутнённости. Раньше же никаких фильтров в нашем быту не было, если не считать того, что на Чукотке, тщетно пытаясь избавиться от ржавчины в воде, мы привязывали к крану увесистый ком ваты, вложенный в несколько слоёв марли.
Наливая себе очередной стакан из оснащённого современным фильтром кувшина, вспоминаю иногда одну ужасающую ситуацию из моей студенческой юности. Как-то летом я работала в студенческом строительном отряде, который прокладывал узкоколейную железную дорогу в сосновом болотистом бору на Карельском перешейке. Усердно трудясь, с каждым днём мы продвигались в его чащу всё дальше от лагеря, и обед доставлялся нам к месту работы на дрезине. Однажды дежурные забыли выгрузить бидоны с водой и компотом, а дни стояли жаркие, работали мы в поте лица, да и поели на обед что-то солёное. И до конца рабочей смены оставалось ещё часа четыре! Ситуация абсолютно исключала возможность восполнить недостачу питья, поскольку мобильной телефонной связи тогда не было, а кому-то из нас «сгонять» быстренько туда и обратно километров семьдесят – дело нереальное. Вот тут все мы, полсотни человек, очень хорошо прочувствовали смысл слов: «мучительная жажда». Мало-помалу мучения эти становились нестерпимыми. К вечеру, когда терпеть уже совсем не было сил, группками двинулись в болотистую чащу, надеясь найти хоть какую-то лужу. На каждый серебристый обманчивый проблеск между кочками мха кидались толпой. Кто-то отчаянно предложил добывать воду из-под кочки. Но чем?!.. В ладонь не зачерпнёшь, ртом не достанешь. И тут, - о, счастье! – одна из нашей пятёрки нашла ржавую консервную банку. Мы придумали «гениальный» способ добыть воду: трое становились на большую кочку, давя на неё своим весом, четвёртая цедила из-под неё едва сочившуюся под тяжестью наших тел воду, передавая её пятой, которая пыталась пить, накрыв банку чистым носовым платочком. На то, что едва покрывало дно этой банки, смотреть без содрогания было невозможно, и мы закрывали глаза: в бурой жиже копошились микроскопические белёсые головастики. Тот, кто не испытывал подлинной Жажды и не был «Последним героем», никогда нас не поймёт: жажда была так сильна, что эту жуткую банку мы вырывали друг у друга из рук, а переставшие быть беленькими платочки нетерпеливо отбросили в сторону – с ними и губ толком не замочишь. Как же глубоко в этот момент я осознала то, что давным-давно рассказывал мне, ещё дошкольнице, отец-фронтовик. Шли уличные бои за освобождение Одессы, на горизонте блистало лазурное море, а они, воины, изнывали от жажды, видя его. Заметив большую лужу от вчерашнего дождя в выбоине тротуара, кинулись пить из неё лёжа, как собаки лакают из миски.
Да, понятие счастья намного глубже и проще, чем мы обычно думаем. Кстати, тогда, налакавшись головастиков, никто из нас не заболел. Но я ни грамма не сомневаюсь, что дома такое питьё нам бы даром не прошло. Вода и лечит, и калечит, - всё дело в нюансах. Как в сказках – вода живая и вода мёртвая.
Если же говорить о лечебных свойствах воды, то они неоспоримы. На этом построена и очень благотворно работает во всём мире мощная система SPA – от латинского изречения Sanus per Aqua, то есть «лечение через воду». Испокон веков люди ездили «на воды», где в курортных условиях с пользой для здоровья пили минеральную водичку прямо из её природных источников, принимали соответствующие ванны, популярнейший душ Шарко и так далее.
Позже мы узнали, что вода – удивительная волшебница, как живое существо. Она умеет хранить информацию, её кристаллическая решётка меняется в зависимости от «услышанного»: молитва превращает её в прекрасные снежинки, а ругательства – в хаотичные игольчатые структуры. Проточная вода из-под душа смывает с нас тот болезнетворный негатив, который накапливаем и приносим на себе домой из суетного внешнего мира. Святая же вода, творимая промыслом Божьим, - это вообще чудо из чудес.
Буквально вчера мне попалась на глаза замечательная книга Ф. Батмангхемджа «Ваше тело просит воды». В ней этот врач, иранец, живущий в США, прошедший уникальную школу жизни в своей профессии, доходчиво и убедительно объясняет, ради чего, собственно, необходимо каждый день выпивать те самые восемь стаканов воды, о которых каждый давно знает, но не каждый принимает всерьёз. Пересказывать книгу я, конечно, не буду, но не могу не поделиться кое-чем из того, что из неё узнала.
Если не пить воду, организм, созданный, как саморегулирующаяся система, начинает забирать её, откуда может, примерно в таких пропорциях: 8% своей потребности возьмёт из крови, 66% - из структуры клеток, 26% - из межклеточного пространства. Что со всем этим будет? Почти то же, что с теми студентами из стройотряда, которым не привезли компот: обезвоживание, чреватое тяжёлыми последствиями. Так, лишившиеся жидкости клетки обречены на преждевременное старение, ожирение, нарушение обмена веществ, утрачивают свойство сжигать жир. Повышается кислотность организма, снижается его иммунитет, появляется хрупкость костей, включается механизм образования камней в почках и желчном пузыре. Из-за сильной «жажды», клетки наполовину снижают свою изначальную работоспособность, а это сопровождается повышением давления, закупоркой капилляров, может спровоцировать инфаркт или инсульт. Словом, ужас, ужас, ужас! А всего-то и надо, что регулярно поить себя чистой водой. Оказывается, в случае многих самых разнообразных болезней, мы не больны, а просто хотим пить!
Меня давно пугающе беспокоит вопрос: как так случается, что даже людей с мощным интеллектом сражает болезнь Альцгеймера. Казалось бы, интеллект должен служить защитой от потери памяти, но не тут-то было, если и гениальный писатель, нобелевский лауреат, стал её добычей. А оказывается, что главная причина Альцгеймера – хроническое обезвоживание клеток мозга! Теряя воду, клетка мозга становится похожей на виноградину, постепенно превращающуюся в изюм. Мозг на 85% состоит из воды, и это единственный орган, клетки которого всегда пребывают в активном режиме, нуждающемся, конечно же, в поддержании должного наличия Н2О. Человек же не понимает разницы, хочет он есть или пить, скорее спешит насытить желудок, чем выпить чистой воды, а вместо неё довольствуется чашкой крепкого кофе или чая. «Шерше ля фам!», - хочется сказать, имея в виду воду, потому что почти во всех болезнях коренится её дефицит. Достаточно назвать хотя бы ревматизм и артрит, язву желудка и 12-перстной кишки, астму и аллергию, гипертонию и диабет, хотя это только малая часть. Наш организм нуждается минимум в шести-восьми стаканах воды ежедневно. Почувствовав жажду, нельзя её терпеть, а нужно удовлетворить как можно скорее.
Вот такая вода – наша помощница и добрая волшебница. Даже изображённая на картине, в виде бурного или спокойного моря в пейзаже, она действует на людей благотворно, в чём-то заменяя психотерапевта, помогая расслабиться. А если рядом будет журчать небольшой домашний фонтанчик, станет ясно со всей очевидностью: жизнь – хороша!


Война

Самый большой страх моего детства – война. Я родилась в первое десятилетие после её окончания, мой отец участвовал в битвах за Сталинград, Севастополь, Одессу, ту саму Малую Землю, до официозного прославления которой он не дожил, и в кругу друзей нашей семьи неизменно «бойцы вспоминали минувшие дни и битвы, где вместе рубились они», сильно впечатляя меня этими рассказами. Мама в войну оказалась на оккупированной территории, и из уст её родных приходилось слышать леденящие душу истории о том, как в тихий уютный городок на танках и мотоциклах вторглись немцы, как открывали грубым кованым сапогом двери в чисто побеленные украинские домики и поселялись в них, вытолкав прикладами хозяев на улицу. Слушая это, я пила чай у бабушки в гостях, в том самом доме, где всё происходило, и представляла так явственно, будто и меня тогда выпихивали, тыча в спину ружейным прикладом. Роясь в поисках «сокровищ» в бабушкином сарайчике, нашла оставшийся с той поры, забытый фашистами немецко-русский специальный разговорник для проведения допросов советских военнопленных, партизан и гражданского населения. К этому времени я уже видела много фильмов о Великой отечественной войне, о том, как зверствовали фашисты, как именно этими же словами из найденного разговорника допрашивали пленных, и ярость во мне закипела с такой силой, что я бросила его в печку на съедение огню. О чём позднее сильно пожалела: это ведь исторический документ!
Я росла в мирное послевоенное время, когда боеготовность на случай войны ещё не снималась с повестки дня, уроки и учения по гражданской обороне были обязательными для всех, и любой ребёнок знал, как устроен противогаз, и как оказать первую помощь раненому. Мы читали книжки о героических подвигах и сами хотели быть героями. Чувство патриотизма к Родине и готовность отдать за неё жизнь во мне были развиты так сильно, что я, хоть и была хрупкой девочкой и изрядной модницей, сознательно и продуманно тренировала волю, умение терпеть боль, переносить суровые спартанские условия. Образцом в этом отношении считала партизанку Зою Космодемьянскую, на спине которой фашисты вырезали пятиконечную звезду, гнали босую по снегу, а потом повесили, и мысленно утверждала в себе готовность стоически претерпеть такие же пытки и испытания, какие вынесла Зоя. И в этом настолько преуспела, что, кажется, и сейчас ещё способна на такое, окажись в ситуации: выстоять или умереть во имя высокой цели. Однако, нынешнее время от высоких целей и идеалов свободно, так что следовать поговорке: «На миру и смерть красна» - по меньшей мере нелепо.
Мысль о том, что вот уже лет двести на долю каждого поколения в наших семьях приходится война, всегда повергала меня в отчаяние. Моё поколение формально живёт в мирное время, но фактически война продолжается уже не одно десятилетие. Новый приступ страха перед войной довелось пережить в связи с событиями в Афганистане, где воевал мой близкий родственник, где погиб сын моих знакомых. Ведь тогда уже у меня самой подрастал сын и его тоже могли послать в пекло этой бессмысленной войны, где не было никакой разумной мотивации героически погибать в самом начале жизненного пути.
Сегодня опасность войны тревожит меня не столько риском лишиться жизни, сколько полной её безыдейностью на современном этапе, небеспочвенным отсутствием у большинства людей патриотического мотива защиты Отечества. А тогда это уже не война, а кровавая бойня, где «люди гибнут за металл», или, скорее, за нефть и газ, от которых нагреет руки какой-то злокозненный дядя. При всём её ужасе, Великая отечественная война дала людям чёткое осознание, кого и что они защищают, ради чего идут на смерть. И уж это точно не был чужой кошелёк, чужой счёт в Швейцарском банке и дворец на Лазурном берегу.


Вина

Своего рода комплекс вины есть у многих, но только некоторые уверены, что все вокруг виноваты перед ними, а другие имеют склонность во всём винить себя и даже чужую вину взваливать на свои плечи. Горькое чувство – вина, особенно если уже невозможно ничего исправить, загладить, попросить прощения. Думаю, каждому это знакомо, в той или иной степени. Страшно подумать, как терзаются неизгладимостью вины те, кто совершил убийство, тяжкое преступление, легкомысленную неосмотрительность, которая привела к большой беде. Лично я, слава Богу, ничего такого не совершала, но за жизнь накопила немало поводов чувствовать себя в чём-то виноватой перед родными и близкими. С некоторых пор терзаюсь горечью и корю себя за то, что в юности не пожелала выслушать бабушку, когда ей так хотелось облегчить душу и рассказать внучке историю своего рода, свою нелёгкую жизнь, прошедшую через войны и революцию. Не могу себе этого простить, потому что утрата невосполнима, и порадовать бабушку вниманием я уже не смогу, а самой мне сейчас как никогда важно знать именно то, чего тогда знать не хотела, да так прямо и заявила: «Не интересно!» Младшему моему сыну тоже не интересно то, что хотела бы и могла ему рассказать об истории нашей семьи я, и это закономерно: бумеранг вернулся в мои руки.
Пока всё нормально, нет повода для страданий. Их и не будет, если не давать чувству вины пустить глубокие корни. Как из маленького зёрнышка вырастает могучий колос, так из мелкой вины вырастает большая драма, когда речь идёт об отношениях любящей пары. Одни не привыкли чувствовать себя виноватыми и всё себе прощают, другие, хоть и чувствуют за собой вину, да гордыня мешает повиниться, открыто и покаянно признать её, выразить своё искреннее сожаление. Отсюда – пропасть между двумя близкими людьми, которая может стать такой широкой, что и не перепрыгнешь, как ни старайся запоздало. В старину говорили: «Покаянную голову меч не сечёт», так что самое правильное и благоразумное – немедленно покаяться, если провинился. Но посыпать голову пеплом, если имеешь за собой вину, - не так уж сложно. Куда сложнее – искупить вину делом, не словами, а поступками доказать, какова мера твоего осознанного раскаяния, чем ты готов поступиться, на какие жертвы пойти, и что ты вообще из себя представляешь.
Случается, невероятным образом искупление вины и расплата за содеянное переходит из поколения в поколение, а люди не всегда догадываются об этом. Несколько интереснейших правдивых историй такого рода мне рассказала близкая подруга. Вот одна из них.
Мальчонка баловался со спичками на сеновале и случайно поджёг сено. День был осенний, ветреный, так что огонь заполыхал и неудержимой красной птицей устремился на село. Село выгорело дотла! А дело было в разгар войны, и впереди – зима… Надо ли объяснять, что претерпели несчастные люди, в одночасье лишившись крыши над головой, всего своего имущества, тёплой одежды, продуктов. Помочь им в ту пору было некому! Кое-как выкарабкивались из этой беды, перезимовали в землянках, впроголодь, и, конечно, выжили не все. После войны, уже повзрослев, тот мальчик стал пожарным и всю свою жизнь, до старости, тушил пожары, был награждён медалью «За отвагу на пожаре». Профессиональными пожарными, причём даже с высшим специальным образованием, стали его сын, и его внук, которые и представления не имели о той страшной побудительной причине, которая привела на эту стезю их деда, но оба с детства мечтали быть пожарными, никакой другой профессии для себя не желали. Сколько ещё поколений той семьи будут тушить чужие пожары, пока не отработают вину своего предка, – Бог весть.


Воровство

«Не укради» - основа нравственности, одна из десяти заповедей Божьих, соблюдать которую – дело чести всех верующих и неверующих. Тут даже и растолковывать нечего, настолько всё ясно: не твоё – не бери! Вместе с тем даже самые очевидные истины многие ставят под сомнение или вообще ими пренебрегают. Не пойман – не вор! – вот и вся мораль. Иногда украсть – считается доблестью, удальством, достойным похвалы, поводом для шуток, но не для порицания и осуждения. Как, например, наворовать яблок в чужом саду, или цветов для любимой девушки. Думаю, не сильно ошибусь, сказав, что каждый человек когда-нибудь что-нибудь украл, или, так сказать, взял то, что плохо лежит. На этот счёт был даже термин особый в советское время: несуны. Вроде уже и не воры вовсе, а просто так – ай-я-яй, нехорошо! А может и хорошо, это как посмотреть: несун – человек хозяйственный, всё у него – в дом, в семью, разве же это плохо? Сегодня даже смешно об этом говорить, настолько изменились масштабы. Ушлые люди воруют миллионами и чувствуют себя элитой общества, да и общество не прочь считать их своей элитой. Ещё бы, когда такой размах! Воистину, из одной крайности – в другую. Когда-то в Магадане я познакомилась с женщиной, которая оказалась в тех суровых краях при Сталине, за то, что унесла со швейной фабрики домой катушку ниток, чтобы починить своим детишкам прохудившуюся одежду. Муж её погиб на фронте, а она с двумя детьми еле концы с концами сводила. В результате такого «крупного воровства» мать оказалась в лагерях, дети - в детском доме. Преступление и наказание чудовищно несоизмеримы!
Впервые я столкнулась с воровством лицом к лицу, когда мне было лет шесть. В нашем подъезде жила лучшая в городе портниха, клиентки которой, жёны людей с положением, шили у неё наряды из невиданных трофейных тканей: разнообразные шелка, прозрачный шифон, хрустящий муар, великолепный панбархат, парча. Обрезки-лоскуточки соседка отдавала мне, я хранила их в коробке от маминых туфель и шила из них наряды для своей маленькой куколки голышика. К другим соседям из нашего дома приехали погостить две очаровательные внучки-сестрички, мои сверстницы, с которыми мы вместе играли в куклы и другие игры. Им очень нравились мои пёстрые лоскутки, но они не показывали вида. И вот однажды после их ухода я обнаружила, что заветная коробка от туфель совершенно пуста. Подозревать, кроме них, было решительно некого, и я кинулась к ним. Но сестрички категорически отрицали свою причастность к пропаже лоскутков и даже стали при своей бабушке возмущаться моей наглой клеветой, требуя меня наказать. Потрясая пакетом с моими лоскутками, они утверждали, что это их, что им тоже подарила такие соседка-портниха, которую взрослые и призвали в арбитры. Справедливость восторжествовала, а зло было наказано, но радости я не испытывала. Дружба кончилась, и это так досадно. Но ещё обиднее то, что я бы охотно поделилась с девочками лоскутками, если бы они только намекнули, что этого хотят. Сама я предложить не догадалась, потому что шить сестрички не умели и не пытались, а просто смотрели, как это делаю я. Выходит, я одновременно столкнулась не только с воровством, но и с вероломством, с коварным замыслом, направленным против меня. Такое горькое разочарование в людях! Потом таковых было ещё немало.
Когда я поступила в институт и поселилась в общежитии, банальные и вероломно наглые кражи случались ежегодно, когда набирали новый первый курс и новички спешили себя проявить. В сентябре мы, первокурсники, поехали в совхоз копать картошку, и случилось так, что я и ещё две девочки, З. и С., серьёзно заболели, по этой причине провели много времени вместе и сдружились. Потом мы с З. поселились в общежитии в одной комнате, а С. – в соседней. С. была старше нас, она уже два года работала в танцевальном ансамбле в своём городе и была такой талантливой, что её пригласили в труппу знаменитого Ленинградского Мюзик-холла. Она размышляла над дилеммой: учиться в вузе или танцевать. З. приехала из Крыма, очень болезненно адаптировалась к питерскому сырому климату, так как страдала болезнью суставов. Её мама еле насобирала денег дочке на зимнее пальто, и теперь надо было его поскорее купить, потому что уже срывались первые колючие снежинки. Посылкой мама прислала З. тонкое шерстяное заграничное бельё, втридорога купленное у спекулянтов. И вдруг деньги на пальто и ненадёванное бельё пропали! Мы были в шоке: кто мог это сделать?! Опустив детективные подробности, скажу, что это сделала С. Студенческий совет провёл у всех обыск, и у С. под матрацем нашли деньги, частично ею потраченные, и то самое бельё в упаковке. Проблема устройства судьбы у воровки отпала сама собой: из института её исключили без права поступления в вузы страны, и дорожка в Мюзик-холл ей была заказана. С. уехала в свой городок, не простившись и не извинившись, а З. года три страдала, жалея её, чувствуя себя виноватой в том, что поломала несчастной девушке судьбу. Страдать перестала только когда земляк С., наш сокурсник, привёз новость, что С. проворовалась на работе, в бухгалтерии, украв у сотрудницы новые сапоги, и там это был не первый случай – после первого пожалели и простили. Возможно, это клептомания, и девушку было за что жалеть, но как с такими людьми сосуществовать – большой вопрос.

Как ни странно, курсе на третьем мы с З. и компанией наших однокурсников сами оказались воришками, чувствующими себя героями. В дворцовом парке Павловска сдавали зачёт по лыжам, а пройдя положенные четыре километра и разгорячившись, подошли утолить жажду у пивного ларька – чисто питерская стилистика, никаких других напитков за версту вокруг просто не было. Взяв в руки по кружке, мы так и отправились с ними на электричку, а оттуда – в общежитие. Со временем у нас собрался солидный набор больших и маленьких кружек, и мы устраивали пивной бар на дому. В ту же пору бытовала своего рода студенческая «мужская мода» уносить из ресторанов и кафе в нагрудном кармане пиджака вместо платочка - фирменную чайную ложечку, а потом похваляться друг перед другом их коллекциями.
Пожалуй, на такие, в общем-то, безобидные студенческие шалости можно посмотреть сквозь пальцы. В конце концов, всем известно, как легко могла сторицей возместить потерю кружек продавщица пивного ларька, и что такое недосчитаться пары ложечек для ресторана советских лет, где обман клиента был заложен в условие задачи. Украсть же у государства, где «всё вокруг советское, всё вокруг моё» не считалось предосудительным, а формулировалось целомудренно: «принёс с работы».
- Откуда у тебя такая красивая точилка?
- Папа принёс с работы.
– А мармелад, такой вкусный, где такой продаётся?
- Нигде. Мама принесла с работы!
И это даже вызывало уважение: хорошие мама с папой, и хорошая у них работа. Наверное, у таких-то несунов и выросли дети, которые что-то потом сами приносили домой с завода, а в удобный момент «прихватизировали» весь завод целиком. Но здесь уже разбираться - не моя епархия. Могу только убеждённо добавить, что понятия «чужое» и «моё» должны быть у человека предельно чётко и щепетильно разграничены, и это дело морального принципа, а не имущественное разбирательство. Принцип этот фундаментально закладывается с детства. Сейчас уже мало кто помнит рассказ Н. Носова «Огурцы», где мальчик нарвал огурцов на колхозной грядке и радостно принёс их маме. Готова утверждать, что многие мамы сегодня сказали бы: «Молодец, сынок! Спасибо!» А та мама, в книжке, отправила мальчишку, на ночь глядя, относить огурцы на место, проводив такими словами: «Пусть лучше у меня совсем не будет сына, чем будет сын вор!» Жёстко, конечно, но благородно. Сколько сегодняшних мам взрослых сыновей тешат себя заблуждением, что их дети не воры, раз они сидят не в тюрьме, а в роскошных офисах. Мне жаль их.


Время

Очень трудная тема – время, просто не знаешь, как к ней подступиться. Если углубиться ради её изучения в научные и околонаучные источники, то получится в точности по Фамусову: «Пофилософствуй – ум вскружится». А иначе говоря, чем дальше в лес, тем больше дров, в то время как ясности по интересующей теме – всё меньше и меньше. И, как мы можем наблюдать, совсем не случайно тема времени – это «игровая площадка», на которой резвятся и самовыражаются в разных жанрах фантазёры, не разучившиеся мечтать и дерзать, очарованные идеей путешествия во времени как в прошлое, так и в будущее.
В последние годы со временем творится что-то невообразимое: оно сжимается, будто цирковой иллюзионист вталкивает длинную пышную гирлянду в маленькую тесную коробочку; оно меняет последовательность событий, пугающе вынуждая принимать этот хроносдвиг за собственный «сдвиг по фазе»; оно замедляет ход и даже, как говорят «потерпевшие», делает ничем не объяснимую паузу длиной в несколько часов, дней, месяцев, лет, которые затем как бы прирастают к жизни бонусом… Что ещё так иллюзорно, как время?!
Некоторые исследователи утверждают, что время материально, а наше будущее – уже существует в данный момент. Для обычного нормального человека всё это – уму непостижимо! О времени каждый знает то, что его всегда катастрофически не хватает, хотя у некоторых случается, что его совершенно некуда девать. Недавно на фейсбуке одна толковая девушка предложила своим друзьям ежедневно рассматривать 86400 секунд, из которых состоят сутки, как банковскую ссуду, которая каждую ночь обнуляется. Точно так же как и деньги, эту ссуду можно потратить на полезное и выгодное дело, а можно пустить по ветру, - выбор за нами! Вот это, по-моему, разумный и прагматичный современный взгляд.
Об иллюзорности времени давным-давно один из любимейших детских поэтов ХХ века Самуил Маршак написал вот эти замечательные стихи:

Мы знаем: время растяжимо.
Оно зависит от того,
Какого рода содержимым
Вы наполняете его.

Бывают у него застои,
А иногда оно течёт
Ненагружённое, пустое,
Часов и дней напрасный счёт.

Пусть равномерны промежутки,
Но, положив их на весы,
Находим долгие минутки
И очень краткие часы.

Яснее и убедительнее не скажешь. Остановка за небольшим: научиться управлять своим ресурсом времени. Кто-то сказал: «Вы увидите, как многого сможете достичь, если отбросите такое оправдание, как «нет времени»». Совершенно с этим согласна и считаю: взятое «на прокат» и притянутое в повседневную жизнь понятие «цейтнот» давно пора вернуть шахматистам.


Врач

Профессия врача, помимо базы знаний и умения применять их на практике, обязательно требует подвижничества, определённого самоотречения во имя дела, которому служишь, решимости всю свою профессиональную жизнь изо дня в день быть готовым в любую минуту бросить всё ради чужих людей, нуждающихся в вашей помощи и участии. Более того – в вашей любви, в христианском её понимании. И это не пустые слова, а насущная необходимость, продиктованная жизненной реальностью. Тем, кто не может или не хочет дотянуться до этой высокой планки, ответ один: «Не в свои сани не садись!» Но ведь садятся! Бездумно, безответственно, бездушно. Мотивация разная, от «без работы никогда не останешься» до «врачам дарят подарки», или «нравится ходить в белом халате».
Учиться в медицинском институте дольше и труднее, чем в каком-либо другом вузе. Могу судить об этом по тому, что в ту же пору, когда и я была студенткой, моя сестра училась в Ленинграде в медицинском институте, который, кстати, закончила с красным дипломом. Так вот наши с ней учебники по размерам соотносились, как детская книжка с томом Энциклопедии. Про содержание и говорить не приходится! Если у всех других студентов заданную тему можно прочитать и запомнить по осмыслению, то медикам надлежало свои фолианты и всю обширную терминологию вызубривать наизусть по-русски и на латыни и помнить пожизненно. Особенно жёстко стоял вопрос о фармакологии: ошибся на экзамене в дозировках на сотую долю миллиграмма – пошёл прочь из института! Может, в других вузах было иначе, но здесь именно так сложилась участь нашего друга. А как иначе, если эта самая сотая доля в составе лекарства станет ядом и убьёт!
Но даже если не иметь в виду лекарственные препараты и методы лечения, у бездушного и не очень умного врача есть и другая возможность убить, или «ранить» пациента, став причиной ятрогенного заболевания. Для тех, кому повезло о таком не знать, поясню. Своими неразумными и неосторожными высказываниями, многозначительным молчанием, всякими междометиями вроде: «хм…», «м-дааа…», врач может вызвать у пациента серьёзные психические расстройства – так называемые ятрогенные заболевания. Ятрогения не только осложнит течение болезни, по поводу которой человек обратился к доктору, но не исключено, что и потребует психотерапии. Люди особо эмоциональные и мнительные истолкуют хмыканье врача как плохой признак для себя, его затяжную паузу – как то, что с постановкой диагноза есть проблема. А может быть, о, ужас, врач задумался о том, как же сообщить пациенту самое страшное! Не сообщил? Значит, не отважился!
В 1925 году немецкий врач Освальд Бумке, автор термина «ятрогения», написал книгу, актуальную сегодня, как никогда: «Врач как причина душевных расстройств». У многих из нас есть примеры подобного рода, когда пациент как минимум до конца дня был выбит из колеи своим лечащим врачом. Привести здесь те, о которых знаю, не могу по той простой причине, что они носят очень личный характер.
Всё это говорю не к тому, чтобы бросить тень на врачей, - глубоко уважаю людей этой профессии и лично знаю немало таких её представителей, которыми могу гордиться. Но всё-таки, суммируя свой собственный печальный опыт общения с некоторыми врачами с опытом моих знакомых и друзей, прихожу к мысли о том, что отбор претендентов на высокое звание врача должен быть значительно строже и взыскательнее. Чтобы поступить в театральный вуз, мечтающий стать артистом проходит сквозь частокол отборочных туров, где буквально лезет из кожи вон, чтобы доказать свою профессиональную пригодность. А ведь речь идёт всего лишь о том, чтобы профессионально развлекать людей, а не ежедневно спасать им жизнь. Да простят меня ценимые мною артисты, чьё искусство тоже способно исцелять и придавать сил! Сознательно провожу эту параллель, ибо всё познаётся в сравнении. Для того чтобы быть допущенным в святая святых – медицину, не требуется ничего, кроме некоей суммы знаний, за которой не видно ни души, ни сердца, а ведь без них нельзя быть врачом. Вспоминая знакомых мне лучших представителей этой благородной профессии, начинаю думать, что настоящими врачами не становятся, а рождаются, так же как рождаются художниками, поэтами, великими музыкантами. Такие люди не способны задаваться вопросом: «Что я с этого буду иметь?» Их вопрос бытия: «Чем я могу людям помочь?» Обучение профессии в этом случае лишь доводит замысел Творца о них до высокого логического завершения.


Веер

Женщина с веером – это Женщина. Так мне кажется с детства. Предполагаю, что даже у тех, кто в устной речи выражается по-простому, язык не повернётся назвать бабой ту, что взмахом изящного ручного опахала освежает пылающее лицо. Совсем другое дело, согласитесь, пыхтя, обмахиваться в жару газетой, скомканным носовым платком или сложенным пополам рекламным буклетом.
Когда я была маленькой, в первое десятилетие после жестокой и страшной войны, женственность была в высокой цене. Вчерашним фронтовикам хотелось видеть своих подруг трепетными и нежными, а веер в тонкой хрупкой руке был самым лёгким средством этому соответствовать. В ту пору наша страна как раз пылко дружила с Великим Китаем, и магазины были полны живописных шёлковых зонтиков с бамбуковыми спицами – от солнца, и расписных вееров – от жары. Спрос соответствовал предложению: в крупных городах такими аксессуарами обладали многие. В более суровом климате нашей необъятной Родины веер мог пригодиться где-нибудь в душном зале театра и кино, или на танцплощадке, разгорячённым танцоркам. На жарком юге, где жила моя семья, веер служил незаменимым портативным кондиционером. За Китаем подтягивалась и наша промышленность: у моей мамы, например, был складной пластмассовый веер ленинградского производства. Пластмасса тогда была материалом инновационным, а та, из которой сработан мамин веер, имитировала тонкие пластинки малахита, сквозь прорези в которых аккуратно продёрнута шёлковая ленточка функционального назначения. Этот веер был бы прекрасен, если бы не одна деталь, выдающая в лжеаристократе пролетарское происхождение: на каждой «малахитовой» пластине красовался оттиск силуэта Петропавловской крепости. Почему именно этот зловещий объект на столь легковесном предмете – ответа нет. Спасибо, что не крейсер «Аврора». Не исключаю, что авторам дизайнерской идеи пришёлся по вкусу вытянутый по вертикали силуэт Петропавловки, только и всего, - творческой мысли тесно на узкой полоске.
По малолетству не имея никакого представления о тайном «языке» веера, которым владели дамы минувших столетий, я интуитивно, хотя и совершенно по-детски, почувствовала «сверхзадачу» этого игривого предмета и забавлялась им с маминого позволения в своё удовольствие. Любовь к веерам сразу же пустила во мне корни. К сожалению, когда доросла до того, чтобы позволить себе веер, купить его было уже невозможно: дружба с Китаем увяла, а отечественному производителю было не до забав. Но спустя годы веера вновь вышли на авансцену нашей жизни! Сейчас мы располагаем возможностью выбора между дешёвыми китайскими веерами, умеренными по цене испанскими, дорогими дизайнерскими и от именитых брендов. Скажу откровенно: я увлеклась. Хотя специально за веерами не гоняюсь, мой арсенал вышел за рамки четырёх десятков, и многие из них подарены добрыми друзьями, путешествующими по миру: Япония, Китай, Испания, США, Австрия. «Высокородных» опахал у меня нет, но к ажурным красавцам от Louis Vuitton, созданным испанской актрисой Росси де Пальма, я не равнодушна. Дело не в бренде, а в том, что они уж больно хороши на вид.
Моя коллекция – живая, потому что не лежит мёртвым складом, а находит полезное и приятное применение, так что каждое лето какой-нибудь из этих хрупких вееров погибает в неравной схватке с жарким воздухом. Изящный предмет не занимает много места в сумке, а пригодиться может в любое время года, в самой неожиданной ситуации. И тогда вы лёгким движением руки раскрываете живописный полукруг и овеваете своё лицо освежающим ветерком. Красота и блаженство!



Гг



Гагарин

«Он сказал: «Поехали!» и взмахнул рукой, словно вдоль по Питерской пронёсся над Землёй»… Трудно поверить, но 9 марта 2014 года Юрию Алексеевичу Гагарину исполнилось бы 90 лет! В моём, да и не только в моём сознании он навсегда остался ослепительно молодым, ослепительно улыбающимся навстречу людям и такой многообещающе прекрасной жизни. Он весь словно лучился и сиял, и если бы пришлось из множества определений выбрать для Гагарина какое-то одно, основное, то у меня, без вариантов, ответ один: Ослепительный! Именно таким и должен быть первый в истории планеты человек, совершивший полёт в космос, - космонавт номер один, кумир всего человечества.
День 12 апреля 1961 года, когда он совершил свой полёт на космическом корабле «Восток-1», проведя в космическом пространстве 108 минут, мне не забыть никогда, хоть я и была тогда ребёнком. Потому что такого апофеоза всеобщей радости больше видеть не приходилось – ни до, ни после. Наверное, столь безудержно и открыто, как тогда, люди радовались только Великой Победе в мае 1945-го. В тот апрельский день 1961-го мы с подружками ходили в кино на новый детский фильм, и вдруг около кинотеатра серебристый колокол репродуктора голосом диктора Левитана, пробирающим до мурашек, сообщил о том, что человек покорил космос. И это – наш человек, Юрий Гагарин! Мы, девчонки, пронзительно заверещали, выплёскивая переполняющий нас восторг, да и взрослые люди не сдерживали себя в проявлении эмоций. Все обнимались, смеялись, плакали счастливыми слезами, торопливо бежали домой, чтобы разделить потрясающую новость с близкими. Какой фильм мы тогда смотрели, в памяти, конечно, не сохранилось, потому что все мысли были заняты Юрием Гагариным. Тогда ведь мы ещё не видели его портретов, не знали, как он выглядит, и было очень интересно представить, какой же он, наш первый космонавт.
Он нас нисколечко не разочаровал, а даже наоборот, все поголовно в него влюбились. Уверена, что миллионы женщин всех возрастов думали тогда одно: как же повезло жене Гагарина Валентине, что у неё такой замечательный, потрясающий, сногсшибательный муж!
Слово «харизма» ещё не было в ходу, но наш герой и с телеэкранов, и со страниц газет излучал магическое обаяние, и не какое-нибудь слащаво-киношное, а героическое и мужественное. Всем, кто видел, запомнилось, как развязался у Гагарина шнурок на ботинке, когда он, вернувшись из полёта, не обращая на этот казус внимания, чеканил шаг по ковровой дорожке в аэропорту Внуково рапортовать Никите Хрущёву о выполненном правительственном задании, а военный оркестр играл самый подходящий к ситуации марш: «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью»… Как же все тогда волновались: только бы не споткнулся, не наступил на шнурок! Уфф, обошлось.

Среди мужчин постсоветского пространства и многих других стран в возрасте 53-54 лет, высок процент тех, кто носит имя Юрий в честь Юрия Гагарина. Мальчики 60-х играли в космонавтов, как их внуки теперь играют в неуязвимых Супермена и Бэтмена. Наш подлинный супергерой, к несчастью, был уязвим, потому что он - живой и настоящий. 23 марта 1968 года Юрий Гагарин погиб в авиационной катастрофе, выполняя учебный полёт на самолёте МиГ-15 УТИ. Всего 34 года жизни, и только семь лет спустя после полёта в космос… О причинах трагедии спорят до сих пор, и о полёте в космос космонавта №1 публикуются всё новые измышления и изыскания, от которых пользы – ни уму, ни сердцу. Что бы там ни «нарыли», никто и ничто не сможет отнять то, что мы испытали благодаря Юрию Гагарину, а не кому-то другому. Говоря «мы», я имею в виду людей всего мира, которые тогда были на редкость солидарны в радости и восторге.
Почитав недавно биографию первого космонавта, особенно те её страницы, когда после героического полёта его запустили на другую «орбиту», кружить по которой он был обречён до полного изнеможения, вынужденно участвуя в кипучей общественной деятельности и политической трескотне, поймала себя на мысли, которая кому-то покажется кощунственной: Бог миловал космического героя, призвав его к себе таким молодым. Он не дал ему стать везде и всюду «свадебным генералом», волею властей предержащих превратиться в чиновника-пустозвона, перечеркнуть все мечты о небе и авиации, заплыть жирком благополучия и затем чисто по-русски топить в стакане свою боль и разочарование. Гагарин не был создан для всего этого, но он попал в зону риска, потому что быть Первым на весь мир – это значит, больше не принадлежать себе, утратить все степени свободы и возможность выбора. Оплакав Гагарина, я всё-таки радуюсь за него. И меня очень трогает хранящаяся в музее записка на клочке бумаги, которую первый космонавт, только приземлившись после полёта, написал своим аккуратным округлым почерком: «Облетев Землю в корабле-спутнике, я увидел, как прекрасна наша планета. Люди, будем хранить и приумножать эту красоту, а не разрушать её. Гагарин».


Гордость

Первое, что приходит на ум при слове «гордость» - строчки В. Маяковского из стихотворения «Бродвей» (1925 г):
- Я в восторге от Нью-Йорка города,
Но кепчонку не сдёрну с виска.
У советских собственная гордость,
На буржуев смотрим свысока.

Декламируя это, мы испытывали горячую солидарность с поэтом, хоть никогда не видели Нью-Йорка и не представляли такое возможным, но для гордости за свою великую страну имели реальные основания. Какое же это счастье, когда можешь гордиться своей Родиной! Конечно, главным поводом всегда были люди, их талант, бесстрашие, упорство и мастерство: наши первые космонавты, непобедимые хоккеисты, непревзойдённые мастера фигурного катания и другие герои спорта, выдающиеся артисты балета, музыканты, композиторы, великие писатели и поэты, гениальные учёные, профессионалы разных областей, достигшие совершенства в своём деле.
Не меньшее счастье – по праву гордиться своим ребёнком. Каждый родитель в тайне мечтает об этом, даже если ни за что не признается, и испытывает скрытую досаду, если гордиться особенно нечем. На этом примере со всей очевидностью ясно, что прекрасная альтернатива гордости – любовь. Любви же достоин каждый, в любом человеке, без исключения, есть некая ценность, которая не заметна на первый взгляд, поскольку скромными людьми не выпячивается напоказ.
По своей природе гордость – понятие конкурентное, всегда мотивированное сравнением, невольным делением на первый и не первый сорт. И в этом противопоставлении «худшему» «лучшего» – её подленькая тщеславная сущность. Между гордыней и самодовольной гордостью за заслуженные успехи и достоинства – зыбкая грань, на которой приходится балансировать, хоть оно того и не стоит, и даже таит большую опасность. «Блистание молнии предуказует громовой удар, а о гордости предвещает появление тщеславия», - предупреждал преподобный Нил Синайский.
В списке семи смертных грехов гордость стоит на первом месте. А ведь смертными называются такие грехи, которые ведут к смерти души. Рассматривать этот постулат со всей серьёзностью могут и люди не верующие, но признающие значимость общечеловеческой морали.
Гордыня включается в тот момент, когда человек начинает превозносить себя, считать себя лучше других и в этом самолюбовании доходит до презрения к остальным за всё то, что считает ниже своего по достоинству или имущественному положению. В данном случае возноситься над другими – не признак величия, а тревожный знак потери себя, за которым уже предчувствуется потеря друзей и близких.
Хрестоматийное «Человек – это звучит гордо» на самом деле не выдерживает никакой критики. Потому что гордиться тут совершенно нечем, а стыдиться – поводов более чем достаточно, даже нет смысла приводить примеры. «Бог гордым противится, а смиренным даёт благодать» (Иак 4:6). Только в смирении и трезвой самооценке своих несовершенств можно надеяться на благополучное развитие событий собственной жизни.


Гнев

«Гнев есть кратковременное безумие», - сказал Гораций, и с ним трудно не согласиться. Если смотреть на гневающегося человека со стороны, через какое-нибудь звуконепроницаемое стекло, то весь его вид, жесты, побагровевшая физиономия с искажёнными чертами именно об этом и говорят. Удивительно, как меняется в гневе лицо: даже самое красивое и миловидное становится отталкивающим в своём уродстве. Стоит увидеть в таком состоянии близкого человека, особенно если он, потеряв контроль над собой, поднял на вас руку, как между двумя любящими людьми будет прочерчена линия, которая имеет мощный потенциал расшириться до состояния непреодолимой пропасти, если подобное повторится. Собственно, любовь в этот момент почти умерла – «впала в кому». На её месте трепещущим птенцом бьётся отчаянная жалость. Изуродованное гневом родное лицо ещё долго будет преследовать вас, как кошмарное видение. Не потому, что вы безжалостны и не умеете прощать, а потому, что для такого страшного гнева нет, и не может быть, оправдательной причины.
Известен факт, что Святитель Тихон Задонский, получив пощёчину от молодого спесивого барина, с которым имел непростую беседу, пал ниц перед ним, прося прощение за то, что своими речами ввёл человека в грех столь отвратительного гнева. С течением времени за этим последовал счастливый финал. Изумлённый до глубины души барин, ужаснувшись собственному поступку на фоне такого смирения престарелого священника, изменил своё отношение к жизни и ступил на путь истинный. В современной реальной жизни гневливые люди редко меняются столь радикально, а свои вспышки объясняют повышенной эмоциональностью, сдержать которую совершенно нет возможности. На деле же часто оказывается, что перед лицом более сильного, того, кто легко может дать физический и моральный отпор, их бурные эмоции как-то успокаиваются сами собой. Если же и тут, с риском получить сдачи, сдержать гнев не удаётся, значит надо немедленно обращаться к врачу и серьёзно лечить расшатанную психику, да чем скорее, тем лучше. Иначе придётся очень горько пожалеть: о потерянной любви или дружбе, разрушенной семье, о несчастливо сложившейся жизни и неудачной карьере, об утраченных возможностях и загубленных надеждах. Но жалеть тогда придётся себя самому, потому что делать это будет больше некому – того трепещущего птенца жалости психопат задушил однажды в гневе.


Гадание

Желание знать, что с нами будет в близком и далёком будущем, искушает человека с самой глубокой древности. И всегда были те, кто мог каким-то непостижимым образом проникнуть в эту скрытую от нас пеленой лет тайну и предсказать грядущие события, развитие любовных и деловых отношений, рождение детей и смерть близких, и даже мелкие детали и нюансы на бытовом уровне. Как это у них получается, что за дар такой, и откуда? «От верблюда» - хочется сказать, но скажу иначе: от лукавого. И это вовсе не дар, а наказание.
В шатии-братии гадалок и ясновидящих полно ловкачей и проходимцев разных национальностей, не лишённых таланта одурачивать, заговаривать зубы, входить в доверие всякими правдами и неправдами с единственной целью: деньги ваши будут наши. Вместе с тем, есть люди, которым действительно открывается завеса, за которой – ответы на все наши вопросы. И открывает её вовсе не Всемогущий Господь, которому это глубоко противно, а его извечный враг со своей камарильей. Для того чтобы отвечать на вопросы о нашем будущем, гадалка должна установить контакт с потусторонней и нечистой силой, с духами. Кто-то, возможно, покрутит пальцем у виска, но от этого ничего не изменится в структуре мироздания, где есть место, как светлым божественным силам, так и тёмным злонамеренным. Не случайно заповедь Моисея гласит: «Ворожеи не оставляй в живых» (Исх. 22:18). Кстати, и без такой крайней меры ворожеи и гадалки счастливыми вряд ли бывают, хоть и могут знать наперёд не только судьбу клиента, но и свою собственную. Я хочу рассказать об одной гадалке, которую лично близко знала очень много лет и, грешна, не могла себе тогда отказать в том, чтобы узнать судьбу свою и своих близких хотя бы на ближайший год. Оправдываемость её предсказаний составляла сто процентов!
Тётя Дуся, так звали эту женщину, - была гадалкой потомственной, в четвёртом или пятом поколении, несла этот свой крест со смиренной обречённостью и скорбью и никогда категорически не брала денег за гадание. Как бы трудно ни было - ни гроша! Прежде в их семье основным инструментом для предсказаний была сакральная Книга Судеб – большая, тяжёлая, в толстом чёрном переплёте с оттисками таинственных знаков, как рассказывала мне тётя Дуся, а ещё – карты, причём самые обычные, хоть потрёпанные и смешанные от разных колод, - какие нашлись в доме у того, где ей пришлось гадать. В годы войны эту волшебную Книгу отобрали гестаповцы, - тогда ещё молодая Дуся сподобилась прихватить её с собой, когда её с группой товарищей арестовывали за пособничество партизанам. Об утрате Книги Судеб она сокрушалась всю жизнь. Говорила: «Там всё про всех нас написано, ничего гадать не надо, - открывай и читай!» Зато гадальные карты, маленькую колоду, она сумела, разделив пополам, спрятать в тапочках, а потом, когда все спали, гадала и оплакивала украдкой тех сокамерников, кого завтра поведут на расстрел, - это ей указывали карты. Расстреляли бы и Дусю, да не успели – наши войска освободили город и выпустили из застенка арестованных подпольщиков. Но пытки на дыбе Дуся на себе испытала несколько раз: руки её были вывернуты в плечах, пальцы изуродованы и всю жизнь сильно болели на погоду. Утирала слёзы кончиком платка, вспоминая об этом ужасе сорок с лишним лет спустя.
После войны вышла замуж по большой любви за инженера, но детей у них не было, и это Дуся знала наперёд, как назначенное ей наказание за ворожбу. Знала и то, что счастья в жизни ей не будет, и так оно и вышло. Уже в зрелые годы, совершенно неожиданно, каких только гадостей и жестокого глумления не претерпела она от своего мужа и ослепшей с войны младшей сестры, которую взяла к себе жить и заботливо за ней ухаживала, даже неприятно рассказывать. Но терпела всё с ангельским смирением, потому что тоже считала это наказанием за грех быть гадалкой. Помню случай, которому стала свидетелем. Тёти Дусин муж уехал в командировку в Красноярск и там пропал, по месту работы появился только раз, сдав в отдел кадров документы на регистрацию, в гостинице ночевал лишь по приезду. Раскинув карты, тётя Дуся бросила всё и помчалась в Сибирь – через всю страну. Карты сказали, что муж в больнице, без сознания. И правда: утром второго дня его сбила машина и на скорой помощи, без документов, увезли в реанимацию, где он лежит в коме, неопознанным. Месяца три тётя Дуся ухаживала за ним, помогая врачам вытащить мужа с того света. И даже в их худшие времена никогда об этом не жалела, а радовалась, хоть он и ответил ей чёрной неблагодарностью. Схоронив его в свой час, оплакивала горько, и за злодейкой-сестрой продолжала ухаживать до самой её кончины.
Однажды я, приехав с Чукотки в отпуск, зашла к ней без предупреждения и застала в её квартирке человека в военной форме с погонами полковника, который, прощаясь, очень сердечно тётю Дусю благодарил. На моё удивление она рассказала, что спасла его от трибунала и позорного изгнания с воинской службы в тюрьму. Приди он к ней на год раньше, смог бы избежать скандала и огласки, но пришёл тогда, когда ситуация достигла апогея и офицер был готов на всё, включая визит к гадалке, которую ему посоветовали добрые женщины из штабной бухгалтерии. Речь как раз и шла о его колоссальной растрате, которой он не совершал, и не мог понять, как это произошло. Тёти Дусины карты раскрыли преступный сговор жены полковника с её любовником-майором, которые хитромудро сообща сумели перекачать казённые деньги на личный счёт жены в сберкассе Киева, о существовании которого полковник не знал. По совету тёти Дуси этот счёт проверили, и всё сошлось копейка в копейку. Полковник и помыслить не мог, ведь в жене – души не чаял!
В следующий мой приезд летом 1989 года тётя Дуся была слаба, сетовала на здоровье, под языком держала валидол, но гадать стала – хотела предупредить меня о важном. Сняла с меня тревогу, что мой сын, которому шёл 16-й год, никогда не будет служить в Армии, и никакой Афганистан ему не грозит. «С Чукотки вы уедете уже скоро, - сказала она, хоть мы и не помышляли об этом, - все ваши вещи потеряются, но ты не волнуйся, они потом найдутся, будет находка!» Дала ряд практических советов, касающихся моей работы и зарплаты. Они сначала показались мне абсурдными, но оправдались целиком, как только через два года рухнул Союз. Скажу честно: я тогда послушала тётю Дусю и приняла упреждающие меры в свою пользу, хоть коллегам эта польза казалась сомнительной, и они пытались меня отговаривать, не понимая смысла моего поступка. Когда, действительно скоро, после распада Союза мы уезжали с Чукотки в Ригу и отправили туда 24-футовый контейнер со всем своим скарбом, контейнер пропал, но через полгода был найден в порту… Находка. Самое же примечательное то, что, прощаясь со мной, тётя Дуся сказала: «Ты мне не верь, я уже старая стала и вру, буду скоро помирать. Ведь знаю, что у тебя один сын, а карты показывают мне, что сына у тебя два». Так вот, второй мой сын родился через семь месяцев, то есть тогда, по сути, он уже был и тётя Дуся его «разгадала».
На протяжении многих лет она гадала всем в нашей семье, с которой водила знакомство чуть не с детства, когда жили по соседству. Сама на своих больных ногах приходила для этого время от времени, и обо всех своих грядущих событиях, свадьбах, разводах, похоронах и рождениях, - от неё узнавали от первой. Когда мы с сестрой в юности уехали учиться в Ленинград, а мама терзалась тревогами о нас, тётя Дуся успокоительно держала её в курсе всех дел. Конечно, всё это грех, но человек слаб, особенно когда изнемогает от неизвестности в переживаниях за своих детей. Правда, мы тогда не считали это греховным, а радовались и восхищались такой предуведомлённостью обо всём – это же чудо!
Если говорят: «Беду руками разведу», то это то, что делала для многих тётя Дуся. Сама же она как никто из нас тяготилась греховностью своего призвания, потому что была человеком верующим. В последний раз я видела её в тот же приезд 1989 года,  когда мы с мамой, прогуливаясь вечером, проходили мимо храма, в котором шло богослужение по поводу значимого церковного праздника. Старушки валом валили в храм, а наша тётя Дуся сидела на скамеечке напротив и плакала.
- Что случилось? – встревожились мы, и услышали ответ, поразивший меня до глубины души.
- Кто бы знал, как я хочу в церковь, как душа моя грешная туда просится! – сказала тётя Дуся. – Какое же это счастье – вместе с людьми помолиться, да исповедоваться, причаститься, свечи возжечь около икон!
- Так за чем дело стало? – недоумеваю я.
- Не положено мне, - был ответ, - такой это великий грех – гадание, что батюшка меня выгоняет, да и Господь не простит. Так что деваться некуда - жариться мне в аду на большой сковородке! За всё в этой жизни будем перед Богом ответ держать…
Тётя Дуся попыталась улыбнуться, но улыбка получилась скорбная.
А зимой нашей тёти Дуси не стало.


Грампластинки

В трудные и голодные тридцатые годы ХХ века мой дедушка, мамин отец, продал свои единственные «парадно-выходные» хромовые сапоги, чтобы на вырученные деньги купить патефон и пластинки, плотно уложенные в точно таком же, как и патефон, кумачовом ящичке. Все, кроме бабушки и дочки, сочли этот поступок экстравагантным, вроде как «ударим автопробегом по бездорожью…». Потому что сапоги, да ещё хромовые, - это всё-таки вещь, а патефон с пластинками – пустой звук, что с него возьмёшь. Но то-то и оно, что для дедушки это был не пустой звук, а Музыка, радость для души! А если душа радуется, так и жизнь подтягивается, сама начинает для радости поводы подавать.
- Музыкой сыт не будешь? Ошибаетесь, будешь, да ещё как!
И ведь были сыты в итоге, как-то всё сложилось благополучно, трудами праведными, и голод пережили, не сильно голодая. Работать, правда, приходилось очень много, но хоть не зря.
Зато в воскресенье, когда православным людям отдыхать положено, открывали заветный ящичек, заводили патефон и слушали. Ах, какие же замечательные там были пластинки, и какие с ними получались домашние концерты! Фёдор Шаляпин пел своим могучим басом «Вдоль по Питерской», знаменитую «Блоху», «Дубинушку». Обожаемая всеми Клавдия Ивановна Шульженко покоряла сердца своей страстной «Голубкой» и кокетливой «Ах, как крУжится голова, как голова кружИтся»… Звучали танго Оскара Строка, романсы в исполнении Петра Лещенко, песни Вадима Козина, теноровые арии Ивана Козловского и несравненного Сергея Лемешева.
После дедушкиной смерти в 1954 году бабушка патефон не заводила до той поры, пока не выросли внучки и не вытащили из кладовки музыкальный раритет, да не устроили гран-концерт в стиле ретро. Патефон нёс службу безотказно, иголочки новенькие запасливо сохранил в потайном кармашке. Пластинки, правда, слегка хрипели, и было сразу понятно, которые из них из числа любимых.
В 60-е годы, когда моя мама, оставшись одна с двумя детьми подростками, сменила место жительства и буквально всё начинала с нуля, героически претерпевая трудности, она повторила поступок своего отца. Правда ей не пришлось продавать сапоги или что-либо ещё, потому, что уже существовала форма продажи товаров в рассрочку. И мама купила прекрасную золотистую радиолу «Аккорд» с целой кучей грампластинок – россыпью. Там уже звучали другие имена: молодая Эдита Пьеха с приятным акцентом пела песни про «автобус червоный» и про то, что Ленинград встречает всех дождиком, заводную песенку «Рудырык», не столько про сбор рыжиков в лесу, сколько про любовь, и уже совсем про любовь, с душещипательными словами: «Ах, как жаль, что чужие обиды забывать не умеют сердца…» Пьеха была в фаворе, но были и пластинки с прекрасными песнями Муслима Магомаева, молодого Иосифа Кобзона, особо любимой мною тогда Марии Пахоменко, Майи Кристалинской. Арии из оперетт пела блистательная Татьяна Шмыга, мелодии зарубежной эстрады исполняли кумиры той поры болгарка Лили Иванова, чешский соловей Карел Готт, итальянец Джанни Моранди, югославы Джордже Марьянович и Радмила Караклаич. С ними, вне всякого сомнения, нам было веселее, мы и сами включались в этот по-хорошему заразительный процесс и подпевали всем исполнителям – и нашим, и зарубежным. Так что мамин расчёт оправдался: уныние в наш в дом дороги не нашло.


Грибы

Знаю тех, кто грибы не признаёт ни в пищу, ни как объект увлекательной охоты, но совершенно их не понимаю и считаю обделёнными. Для меня грибы – отдельная страница жизни, причём одна из приятных. В силу обстоятельств, страстный грибник сформировался из меня в тех условиях, где это было особенно благоприятно, - на Чукотке. До этого только помню, как мама и папа ездили в Молдавии на другой берег Днестра собирать опят, а мы с сестрой смотрели с балкона вдаль, где еле виднелась избушка лесника: родители говорили, что будут с ней рядом. Никаких других грибов, кроме опят, в том лиственном лесу не росло, но опят привозили каждый по большой корзине. Мы охотно уплетали их, жаренными с картошкой, а весь основной «урожай» мама мастерски мариновала на зиму, и это был любимый папин деликатес.
Позднее, на Украине, поехали с учителем всем классом с ночёвкой в лес у реки Десны. Только выгрузили свои вещи, и пошли прогуляться, обозреть окрестности, как наткнулись на здоровенного крепкого боровика. Настоящий грибной царь! Мы даже с ним сфотографировались, аккуратно срезав гриб перочинным ножиком. Дальше – больше: непуганые боровики росли здесь целыми кланами, что вызвало среди нас настоящую панику. То есть, не сорвать их было просто невозможно, а складывать добычу совершенно некуда – в руках они уже не помещались. И тут на наше счастье – ржавый дырявый тазик валяется под сосной. Лет десять уже, наверное, тут пролежал, пока пришёл его звёздный час: в лагерь мы внесли его, с горкой наполненного отборными боровиками, под всеобщие вопли восторга. Те грибы мы, по совету учителя, порезали на кусочки и нанизали на тонкие прутики. Два дня они вялились на солнышке, а до кондиции их потом досушивали наши обрадованные мамы.
На Чукотке нам с мужем сначала пришлось испытать от грибов состояние, близкое к ужасу, которое мы преодолели, отважившись их попробовать. Это было на Мысе Шмидта, где природа красива, но крайне скудна, и не растёт даже трава. Летом, длящимся считанные дни, народ отправлялся к подножью Чёрной сопки. Там, в оазисе, произрастал дикий лук с тонкими, как иголки пёрышками, щавель, мелкие листья которого имеют, как ни странно, круглю форму, и неказистые мелкие безымянные грибы чёрного цвета на чёрных же ножках-ниточках, совершенные поганки на вид. Однако их собирали подчистую, и очень радовались редкой мимолётной возможности хоть как-то разнообразить своё крайне скудное меню. Мы грибами пренебрегали за их ужасающий вид. Было в них что-то сюрреалистичное, как из страшилки: «У одной чёрной-чёрной сопки росли чёрные-чёрные грибы…» Но однажды в гостях, когда уже что-то было выпито «дезинфицирующее», поддались на уговоры их попробовать, и они оказались на диво вкусны. Однако собирать их нам так и не пришлось, мы уехали жить в другое место на Чукотке, расположенное действительно в оазисе, созданном по прихоти природы, и там уже летом белела «котиками» верба, цвели жёлтые маки, карликовая сирень и карликовые же рододендроны, тундра покрывалась пёстрым ковром ягод и грибов. Сразу же по приезду мне подарили трёхлитровую банку маринованных подосиновиков (там их зовут красноголовиками), которые очаровали меня своими пузатыми шариками-ножками, шире шляпок, мраморно крепкими и белоснежными на срезе. Была зима, и встречи с ними на лоне природы пришлось ждать долго. Но когда дождались, разочарованы не были. В сопках, куда мы за ними отправились, красноголовики росли обильно, будто кто-то рассыпал их на голых камнях из огромного мешка. Весь этот вид производил неизгладимое впечатление и сохранился в памяти и на фотографиях: у горизонта лазурно синеет Берингово море, склоны сопок искрятся снежной белизной, а рядом, под нашими ногами, полыхают многочисленными огоньками среди замшелых камней, брусничника и ягеля удивительные грибы – красноголовики. Как вообще можно расти на камнях, да ещё пробиваясь между ними в узкие щели, - уму непостижимо. В хорошие годы собирали их столько, сколько могли унести в пылу азарта. Иногда мужчинам приходилось снимать из-под свитера рубашку и битком набивать её грибами, потому что все корзины и вёдра были уже полны, а грибам конца-краю не видно. И никогда ни одного червивого! Как же они прекрасны, как живописны «живьём»! По сравнению с ними второй вид грибов, растущий в тех краях, - подберёзовик, по-местному тундровик, - в подмётки не годился. Тундровики вырастали разлапистые, обильно напитывались влагой. Для консервирования они не были пригодны, а только что на сковородку, на раз поесть, так что стоит ли брать? Зато красноголовиков набирали, большая ванна дома оказывалась полна ими до краёв. Без воды, конечно. С водой не стоило торопиться, ведь большую часть этой компании предстояло сушить, а потом, в многослойных пакетиках, тщетно пытающихся скрыть всепобеждающий грибной аромат, их рассылали во все концы страны – родным и друзьям на угощение.
Справедливости ради скажу, что встречались там и белые грибы, но они явно проигрывали подосиновикам. Размером и формой схожи, но ни того аромата, ни румяной красы, ни такого приятного хруста в маринаде, как у красноголовиков, у чукотских белых грибов нет. Их коронные места другие, например, в Латвии, в её чистых и прекрасных сосновых лесах, где просто грех не поклониться до земли роскошному боровику – величавому царю всех грибов.


Горизонт

Помню то, что многие, возможно, тоже помнят о себе из раннего детства: как, вложив свою ручонку в папину сильную руку, на его вопрос: «Ну, куда мы с тобой отправимся гулять?», ответила, не чувствуя подвоха: «До горизонта и обратно». Я только на днях узнала, что так называется линия, где небо сходится с землёй, и мне очень хотелось на ней побывать и похвастаться перед отцом своими знаниями. Папа не возражал, а только весело рассмеялся, и мы двинулись в путь. Шли долго, мои ноги устали, но горизонт не становился ближе. Когда повернули за угол, я испугалась, что горизонт потеряется, но он снова возник в просвете между домами. И мы снова шли и шли, а до горизонта было по-прежнему далеко.
- Как же так?! – недоумевала я. Мы присели отдохнуть на скамейку, и горизонт тоже остановился, но стоило нам двинуться вперёд, как он снова стал пятиться от нас, не желая приближаться даже на самую малость. Видя, что дочка уже готова заплакать, папа открыл мне Великую Тайну Горизонта: эта волшебная линия – недосягаема, и ещё никогда ни один человек не ступал своей ногой на горизонт, но все туда стремятся. Дальнейшие подробности его объяснений я помню смутно, но тогда они меня успокоили и удовлетворили, подарив мне ощущение большого открытия, прикосновения к чему-то таинственному.
На самом деле так и есть, ведь понятие «горизонт» - многомерно и образно. Каждый прочерчивает себе свои горизонты жизни и продвигается к ним в меру сил, или удаляется от них прочь. Никто не сказал об этом лучше, чем поэт Михаил Светлов.

Там, где небо сходится с землёй,
Горизонт родился молодой.
Я бегу, желанием гоним.
Горизонт уходит. Я за ним.
Вот он за горой, а вот – за морем.
Ладно, ладно, мы ещё поспорим!
Я в погоне этой не устану,
Мне здоровья своего не жаль,
Будь я проклят, если не достану
Эту убегающую даль!
Все деревья заберу оттуда,
Где живёт непойманное чудо,
Всех зверей мгновенно приручу…
Это будет, если я хочу!
Я пущусь на хитрость, на обман,
Сбоку подкрадусь… Но как обидно –
На пути моём встаёт туман,
И опять мне ничего не видно.
Я взнуздал отличного коня –
Горизонт уходит от меня.
Я перескочил в автомобиль –
Горизонта нет, а только пыль.
Я купил билет на самолёт.
Он теперь, наверно, не уйдёт!
Ровно, преданно гудят моторы.
Горизонта нет, но есть просторы!
Есть поля, готовые для хлеба,
Есть ещё не узнанное небо,
Есть желание! И будь благословенна
Этой каждой дали перемена!..
Горизонт мой! Ты опять далёк?
Ну ещё, ещё, ещё рывок!
Как преступник среди бела дня,
Горизонт уходит от меня!
Горизонт мой… Я ищу твой след,
Я ловлю обманчивый изгиб.
Может быть, тебя и вовсе нет?
Может быть, ты на войне погиб?
Мы – мои товарищи и я –
Открываем новые края.
С горечью я чувствую теперь,
Сколько было на пути потерь!
И пускай поднялись обелиски
Над людьми, погибшими в пути, -
Всё далёкое ты сделай близким,
Чтоб опять к далёкому идти!

Когда и я, уже взрослой, окончив институт, в один прекрасный день купила билет на самолёт и прилетела в дальние заполярные края, почти у самого полюса, прямо на лётном поле горизонт окружил меня кольцом, наподобие моего давно заброшенного обруча – хула-хупа. Такого я не ожидала, и это произвело на меня очень сильное неизгладимое впечатление. Казалось, что этот горизонт не будет убегать, а наоборот, двинется на меня, сжимаясь и сужаясь до тех пор, пока мы с ним не сойдёмся в одной точке. И тогда… Ничего, конечно, не случилось, но забыть то первое потрясение не могу. Оно показало мне со всей очевидностью, сколь мал и беспомощен человек перед лицом могучей живой Природы, в масштабе своей Планеты, на краешке которой стоит, обдуваемый всеми ветрами эпохи.


Галстук

«Как повяжешь галстук, береги его:
Он ведь с нашим знаменем цвета одного».
Эти строки Степана Щипачёва известны всем моим сверстникам, мы учили это стихотворение, готовясь вступать в пионеры, а кто не выучил тогда, учил позже – к 19 мая, дню рождения пионерской организации, который отмечала вся страна в этот яркий весенний день, утопающий в цветущей сирени. Красногалстучная пионерия сама собой даже в будни ярко и празднично украшала города и сёла необъятной страны, потому что это действительно очень красиво: белая рубашка, темный низ и алый галстук на белом фоне. Отбросив идеологическую подоплёку, любой дизайнер моды подтвердит, что это цветовое сочетание очень выигрышно и выглядит жизнеутверждающе. Теперь этого нет, и окружающая среда потускнела. Школьники пионерского возраста в своей массе выглядят пестро и разобщённо. Возможность вольного самовыражения и отсутствие какой бы то ни было идеологии, как оказалось, не украсили мир, во всех смыслах.
Наш красный галстук, безусловно, не был обычным предметом, являясь выразителем высокой идеи, над которой я не собираюсь иронизировать, потому что уважала и уважаю благородное чувство патриотизма, хотя, как и большинство, разочарована тем результатом, к которому мы все пришли, в том числе и бодрым строевым пионерским шагом под звуки горна и барабана. Мне жаль. Мне очень жаль.
В пионеры я вступала с большой радостью. Не могла дождаться того счастливого дня, чтобы, как и старшая сестра, повязать на школьную форму под белый воротничок алый пионерский галстук. В пионеры принимали только достойных и только по достижении девяти лет. В учебном году было два массовых приёма: 22 апреля - в день рождения Ленина и 19 мая – в день рождения пионерской организации. Я родилась между этими датами, но мне очень хотелось стать пионеркой в первый же приём, когда до требуемого возраста не хватало чуть больше недели, и я сумела добиться своего, получив важный урок: из всякого правила есть исключение. Торжество было обставлено грандиозно, для чего даже арендовали актовый зал в пединституте. Когда я, новоиспечённая пионерка, возвращалась домой, дул пронзительный ветер начала весны, пробирающий до костей, но я не застёгивала пальто, потому что хотела, чтобы все видели: я – пионерка! В моём тогдашнем сознании это, прежде всего, означало некую победу, достижение, взятие новой высоты, которую в обществе принято чтить. В этом был очевидный греховный элемент гордыни, совершенно естественный в среде повсеместного соцсоревнования. Должна сказать, что в тот день гордыня по данному поводу обуревала меня в первый и последний раз, а затем я, «засучив рукава» со всей страстью принялась за работу, поскольку была избрана председателем совета отряда.
Носить галстук никогда не было мне в тягость, тем более что красный цвет всегда был и есть мой самый любимый из всех цветов радуги. Да и в радуге он стоит под номером один! Но большинство моих соучеников, особенно мальчики, тяготились галстуком, по пути в школу и из школы носили его в кармане или в портфеле, откуда он появлялся на свет измятым и неаккуратным. Никакой идейной основы эти действия, естественно, не имели, хотя сейчас некоторые любят рассказывать, что ненавидели галстук именно за его коммунистическую сущность. Не верю, хотя допускаю исключения. Но могу с полной ответственностью сказать, что под эгидой пионерии, в непременных алых галстуках, мы совершили немало благих и полезных дел, от сбора металлолома, макулатуры и лекарственных трав до тимуровской помощи старикам и инвалидам и шефства над соседним детским садом. Кто-то видит в этом что-нибудь предосудительное? Ответ отрицательный.
Сегодня наши дети не имеют нужды обременять свои шеи красными галстуками. Там у них болтается много всякого другого: бусики, кулончики, амулеты, талисманы, шарфики, мусульманские платки хиджабы, независимо от вероисповедания.
Время, снявшее галстуки с детей, возвысило их в мужском арсенале. Понятно, что речь тут идёт о других галстуках – непременном атрибуте джентльмена. В пору нашего пионерского детства отцы наши носили так называемые «селёдки» на резинке, с раз и навсегда завязанным узлом, или унылые образцы отечественного пошива, которые мало кто умел красиво и грамотно завязать, утвердив свободный конец в единственно правильной точке - на пряжке ремня. В ХХI век наши мужчины, из тех, кому это близко, вступили оснащёнными породистыми галстуками как именитых модных, так и узко специализированных галстучных брендов. Причём с полным пониманием тех достоинств, за которые им назначена немалая цена, отличая обычный крой от тройного или другого сложения, овладев навыками завязывания как минимум малого виндзорского узла. Лично я не имею ничего против, и даже с интересом изучила эту тему глубоко и всесторонне, отдав дань уважения мастерству и креативности создателей такого важного мужского аксессуара, а своими открытиями поделилась с читателями журнала Vip Lounge, в котором работала. Что касается пионерского галстука, то у меня он, к большому сожалению, не сохранился, хотя неожиданно обнаружился в недрах шкафов синий галстук пионера ГДР (Германской Демократической Республики), присланный мне когда-то в детстве немецким мальчиком по имени Дитер Хэзлих, которому я затем отправила в подарок наш, алый пионерский галстук.



Дд



Дружба

У Пауло Коэльо, которого я не очень-то жалую, нашла подтверждение своему личному опыту и убеждениям, касающимся дружбы: «Настоящий друг тот, кто способен разделить с тобой радость. Чтобы разделить горе и трудности не требуется столько душевной широты и щедрости. Помогая другому в его нужде, человек часто, даже неосознанно, делает это в большей степени для себя, своего эго, чтобы иметь возможность гордиться собой. Для сопереживания чужой радости и удачи нужно быть выше суеты сует, выше своего тщеславия». Да, это правда, знаю не понаслышке! Приходилось, увы, и не раз, сталкиваться с тем досадным фактом, что даже очень близкие люди не в состоянии порадоваться за тебя, если вдруг на смену невзгодам, которым они душевно сопереживали, наконец нагрянет удача. Могу добавить ещё ряд параметров, мешающих некоторым людям, даже неплохим и очень благополучным во всех отношениях, проявлять дружелюбие к другим: их коробит чужая одарённость в чём-либо, талант, успех, личное счастье и благополучие, авторитет в обществе и, как это ни парадоксально, - чужое добросердечие, незлобивость, искренность, какими сами они не обладают. Всё это в совокупности можно характеризовать, как Зависть, и даже с большой буквы. Должно быть, зная такое о людях, прозорливая Коко Шанель, которая, при всех своих талантах, по характеру была редкой эгоцентристкой, утверждала безапелляционно: «Друзья мои! Друзей НЕТ!»
Солидаризуясь с ней, одна моя коллега, когда ей было за сорок, и у неё уже имелся весомый жизненный опыт, высказалась очень пылко и резко: «Я дружбы не признаю! Зачем она - лишь бы трепаться ни о чём?! Приходит ко мне подруга, как начнёт: ля-ля-ля и ля-ля-ля – не могу дождаться, пока уйдёт! Ну что ещё говорить – всё и так давно переговорено, какие ещё там друзья! Делать нечего – друзей заводить!» Какое искажённое до примитивности понятие о дружбе, печально было слышать. И вообще всегда печально наблюдать со стороны чью-то внутреннюю холодную пустоту, душевное оскудение, чёрствость. Таким бывает человек, которого однажды больно ранили в самое сердце, обманули доверие, оттолкнули руку, протянутую с добром и любовью. А он (она) – обиделся на всю жизнь и на всех, без исключения, и наказывает за эту обиду – самого себя. Плохо ему, горько, одиноко, а дружить не умеет, ведь тогда пришлось бы тратить себя, любимого, на чужих людей, отдавать им часть своего времени, своих мыслей, чувств и забот, а может быть и денег. Не для красного словца кем-то сказано, а очень точно и справедливо: «Дружба – понятие круглосуточное». Если это действительно дружба, а не просто светское общение, приятельство, когда достаточно «пинг-понга» пустых слов и не всегда добрых улыбок, а там – «с глаз долой – из сердца вон».
В том, что касается настоящей дружбы, в самом высоком смысле этого понятия, судьба всегда была ко мне невероятно щедра, она даровала мне драгоценный клад, сравнимый со шкатулкой бриллиантов, где каждый камень имеет свою уникальную огранку и блеск, и своё собственное имя. В недрах своей сокровищницы храню пятнадцать самых «каратных» алмазов: Света, Галя, Нина, Люся, Юля, Надя, Лена, Майя, Земфира, пять Татьян и Ольга Мальцева, - самая близкая из всех, моя поддержка и опора на протяжении двадцати последних лет. На каждом этапе моей жизни, - а я семь раз меняла города, неоднократно меняла работу, училась в разных учебных заведениях, - везде и всюду у меня непременно возникала хорошая и крепкая дружба, благодаря которой каждая радость удваивалась, а каждая горечь уменьшалась вдвое. Только с одной единственной из всех подруг по молодости лет изредка случались у нас размолвки и ссоры, вспыхивающие и быстро гаснущие, как бенгальские огни, не обжигая. Сегодня с полным правом могу декларировать крепость этой дружбы, потому что она не разрушилась из-за переездов и расставаний, не сошла на нет, а сохраняется доныне. В этом списке есть даже подруга с дошкольного возраста! С большинством из них мы теперь живём в разных городах и странах, но при встрече даже спустя десяток лет разговор ведётся так, словно был прерван вчера. Не нужно кого-то из себя изображать, не требуются никакие комментарии и объяснения, всё понимается без искажений, словно мы пожизненно настроены на одну волну. Иногда мне кажется, что это чудо, но это – реальность! Когда у нас дети были маленькими, некоторые из них думали, что мы не подруги, а сёстры. Вот так и выросла за жизнь «многодетная семья», и какое бы, наверное, было счастье собраться всем вместе – друзьям моих минувших дней и подругам дней текущих, скрашенных нашей сердечной дружбой, оплодотворённой нажитой мудростью – принимать друг друга безусловно, со всеми «тараканами», такими, какие мы есть в своей сути, а радости и боли подруги чувствовать как свои. Выходит, этому можно научиться.
И всё-таки, поразмыслив, прихожу к выводу, что собираться нам всем вместе, подругам разных лет и мест, было бы неправильно, потому что в таком составе мне пришлось бы стать связующим звеном и центром общего внимания, разрушив очень важный принцип дружбы - равенство. Пострадало бы и такое драгоценное свойство дружбы, как интимность, ведь со всеми из них мы дружили и дружим вдвоём, зная наверняка, что ни одно доверительное слово, сказанное между нами, не дойдёт до чужих ушей. Наверное, в этом и кроется причина неувядаемого долголетия наших дружеских отношений. Когда мы врозь и далеко, мы продолжаем благодарно помнить о том, как были опорой и дополнением друг друга, и это дорогого стоит.

PS.
Закончила этот текст ночью, и прежде чем выключить компьютер, заглянула в почтовый ящик. А там с рассылкой от сайта www.avs75.ru меня ждала интересная притча, как раз на эту тему. Не привести её здесь совершенно невозможно. Итак, притча.

Спросил как-то комар муху:
- Есть ли здесь в окрестностях цветы?
- Насчёт цветов ничего не знаю, - ответила муха, - а вот консервных банок, навоза, нечистот в канавах – полным полно.
И муха начала перечислять ему все окрестные помойки, на которых ему непременно надо побывать. Полетел комар в указанном направлении и встретил по пути пчелу.
- Не видела ли ты в окрестностях какие-нибудь помойки? – спросил он у неё.
- Помойки? Нечистоты? Нет, нигде не видела, - удивилась пчела. – Зато здесь повсюду так много благоуханных цветов!
И пчела подробно рассказала, на какой поляне растут лилии, а где совсем недавно распустились гиацинты.
Вот почему так важно правильно выбирать друзей.


Дети

Когда я была юной девицей, склонной к экстравагантности, то заявляла, что терпеть не могу детей, и всякому ребёнку мой сказ один: «Какой хорошенький! Ступай к маме!» Всё это шло не от души и сердца, и даже не от ума, а скорее от умственной недозрелости. И ещё – от того, что в моём близком окружении ни у кого не было маленьких детей, и никакого опыта общения с ними я не имела. Но вот моя одноклассница Галя, которая вышла замуж раньше всех нас, в девятнадцать лет родила дочурку, мою тёзку, с которой я познакомилась, когда ей было меньше года. Танечка сидела в кровати и сосредоточенно, внимательно разглядывая картинки, страницу за страницей перелистывала наш школьный толстый учебник физики. Некоторые страницы малышка отрывала, откладывала в сторону и продолжала листать дальше.
- Физику за восьмой класс она уже изучила, теперь за девятый изучает! – улыбаясь с гордостью, сказала молодая бабушка, Галина мама. Мы посмеялись, не подозревая, конечно, что нет в этой жизни случайностей, и Таня, когда вырастет, станет геофизиком. Сейчас же я, в порядке знакомства, взяла девочку на руки. Впервые в жизни прижимала к себе драгоценное детское тельце, тёплое, невыразимо приятно пахнущее! Мы с ней обе улыбались, глядя друг на друга, и вдруг эта кроха крепко прижалась к моей щеке губами, выдувая влажные пузыри. Все ахнули: «Она тебя поцеловала! Ты первая, кого она поцеловала! Это же её первый поцелуй!» Не скрою, я была очень тронута. Приятно быть поцелованным феей в колыбели, но не менее приятно быть поцелованным «феей», которая и сама ещё в колыбели.
Тогда я ещё не очень всё осмыслила, но, несомненно, что-то сдвинулось в моём сознании, материнский инстинкт, спящий во мне крохотным эмбриончиком, если ещё и не проснулся, то уж точно повернулся во сне на другой бок. И когда через три года я вышла замуж, никакой рассудочности по поводу рождения ребёнка во мне не обнаружилось. Мысль о том, чтобы сначала пожить «для себя», нагуляться, отдохнуть после студенческих лет, создать некую предварительную материальную базу, даже не посетила мою голову – я была морально готова стать матерью, и через полтора года у меня родился сын, похожий на меня. Наверное, это то, что оправдывает и моё собственное рождение на свет.
Откладывая на потом рождение ребёнка, люди часто говорят: «Сейчас такое трудное время – не до детей. Вот жизнь наладится, тогда и родим». Практика показывает, что этот путь – тупиковый, затем не исключено раскаяние, сожаление и слёзы, возможен распад семьи, рождение ребёнка «на стороне», что никому не приносит полного счастья и лишает жизнь гармонии. Я за то, чтобы дети рождались во все времена, пусть даже для этого придётся претерпеть трудности. Ведь рождались же они в войну, и в других экстремальных ситуациях, как девочка, которую я упоминала на этих страницах, родившаяся на легендарном «Челюскине», во льдах Карского моря. Мои дети, да и я сама, тоже претерпевали суровые условия Крайнего Севера, но это не мешало нам радоваться жизни, а даже придавало остроты ощущений и адреналина в крови. Четырёхмесячного малыша приходилось ежевечерне купать в комнате, где стена была покрыта толстым слоем инея, и при этом он ни разу не простудился. Но кто знает, как же я тогда тряслась от страха! Выбора не было - жизнь требовала спартанского аскетизма. Сорокаградусный мороз не мог стать препятствием к тому, чтобы с ребёнком пойти к друзьям на день рождения. Если вспомнить всё в подробностях, да рассказать кому-то, чем, например, приходилось кормить и поить малыша, какие бороздить сугробы на прогулках, таская тяжёлый свёрток на руках, потому что никакая коляска там не проедет, - всякий нормальный человек придёт в ужас: как можно рожать детей в таких условиях! Да, действительно… Но ведь рожать ребёнка – это дарить жизнь новому родному человеку на нашей земле, Жизнь – со всеми её красками и богатствами. Ничто хорошее и ценное не даётся без трудностей и самопожертвований, и это кажется мне правильным. Дети – первое из того, что заслуживает любых жертв.


Достоинство

Понятие «достоинство» - одно из тех, что претерпели сокрушительную девальвацию в двадцать первом веке, и даже, пожалуй, ещё раньше. Рекламный слоган, касающийся не самого лучшего крема для лица, неискоренимо въелся в сознание масс и стал широко употребимой поговоркой: «Вы этого достойны!» В таком ущербном смысле данное слово уже не вписывается в контекст прекрасных строк Булата Окуджавы:

Совесть, Благородство и Достоинство –
Вот оно, святое наше воинство.
Протяни ему свою ладонь,
За него не страшно и в огонь.

Лик его высок и удивителен.
Посвяти ему свой краткий век.
Может, и не станешь победителем,
Но зато умрёшь, как человек.

Достойный человек, достойное поведение, достойное событие – каждый трактует это по-своему, а время вбрасывает всё более упрощённые критерии оценки и, извините, - «кто не с нами, тот против нас». Никто в том не виноват, что достойным человеком теперь вряд ли сочтут того, кто материально не состоятелен, будь он сто раз золотая душа; что все СМИ как о достойном светском событии поведают квази-христианскому миру о грандиозной вечеринке на хэллоуин; что юная девушка без утайки поделится с читателями женского журнала своим богатым сексуальным опытом и никому в голову не придёт считать её поведение недостойным. Никто не виноват, но никто и не обязан мыслить и чувствовать под диктовку времени, общества, или кого-то ещё, если они принижают и опошляют, вместо того, чтобы возвышать.


Двор

В рижском микрорайоне Югла, где я живу, расположение домов спланировано так, что образованы хоть и условные, но всё-таки дворы – уютные, зелёные, где ранней весной снег охотно уступает поляны синеглазым подснежникам. Чудесные дворы, благоухающие поочерёдно черёмухой, сиренью, нежно-розовой акацией, радующие осенью обилием глянцевых рыжих каштанов и пузатых желудей, багровеющие крупными ягодами боярышника. Почти в каждом дворе – скамеечки, песочницы, детские горки и «лазалки», всё больше теснимые автомобилями, устраивающимися на ночлег, как когда-то хиппи, - прямо на газонах. В наших дворах, к счастью, не переводятся дети разных возрастов, есть, кому делать куличи из песка, кому играть в футбол и гонять на велосипедах. А однажды летом был случай, который вернул меня воспоминаниями в детство: девочки из нашего двора организовали на лужайке у озера импровизированный концерт. Натянули скатерть между двумя берёзками – это занавес. Из-за него прелестные создания выходили к зрителям, разместившимся на скамейке или прямо на траве, и исполняли свои номера: пели (преимущественно на английском), читали стихи по-русски, танцевали восточные танцы. Примерно такие же концерты для родителей устраивали когда-то и мы, дети, - давно и далеко отсюда. Порадовалась за детей современных, которые, в отличие от нас, снабжены техническими средствами и танцуют на лужайке не под «тра-ля-ля», а под магнитофон. Нам такое и не снилось, приходилось обеспечивать аккомпанемент своими силами. Но иногда это тоже было совсем не плохо, если наши мальчики соглашались сыграть на баяне или аккордеоне.
Дворы - живы, но они другие, как другое и всё вокруг, что совершенно естественно и закономерно. Из сегодняшних дворов ушла былая «камерность», «семейность», дети не всегда знают родителей друг друга, родители не всегда знакомы со сверстниками и товарищами своих детей, и уж тем более те и другие не устраивают совместные забавы, игры и состязания, как было у нас. И вот что ещё: я, взрослый человек, смотрю глазами своего детства на раскидистые могучие дубы нашего двора с прицелом: какие знатные на них можно построить «штабы» - всем на зависть! Но «штабов» в ветвях теперь никто не строит, да и зачем они – штабы, когда никто не играет в войну, «наши» не воюют против «немцев». Игры мирные, и слава Богу! Хотя всё-таки есть разделение на «наших» и «не наших», как оно бывает всегда, в любом детском сообществе. Жаль только, когда поводом для такого разделения и отчуждённости становятся национальность и язык.


Деньги

По пятницам птицы не летают. Воробей пешком прогуливается по тротуару, будто степенный старичок. Синицы, как младшие школьницы по расчерченным классикам, неутомимо прыгают по кромке забора, забыв о небе. Ворона, на которую была вся надежда, похоже, вообще стала закоренелым пешеходом и ходит туда-сюда по дорожке, где выгуливают собак. Дааа, с помощью пернатых денежные проблемы не решишь, хоть знакомая бизнес-леди очень рекомендовала каждую пятницу вечером, как завидишь летящую птицу, говорить магические слова: «Сколько перьев на вас народится, столько денег в моём кошеле не переводится!» Но шутки шутками, а тема денег вполне серьёзная. Мой личный опыт в её постижении носит довольно неоднозначный характер.
Искренне радуюсь за тех представителей моего поколения, кто сумел сломать порочные стереотипы воспитания высокомерной подозрительности по отношению к деньгам и их крупным обладателям, которая некогда насаждалась, и завести с деньгами хорошую дружбу. Я в этом всё ещё не преуспела. Никто никогда не учил меня зарабатывать, выгодно продавать свой труд, рассматривать деньги, как эквивалент затраченных усилий, опыта и мастерства, обязанные неуклонно и дружно идти в рост. Никто из близкого окружения смолоду не мог мне подать пример того, что наше государство адекватно оценивает эти параметры, потому что налицо было противоположное: простой рабочий получал несоизмеримо больше опытного инженера.
Высокая по тем временам зарплата была у моего отца, кадрового офицера, выпускника высшего военно-топографического училища. Но мама, работая интеллектуально в педагогическом институте, где некогда училась дважды, на разных факультетах, и имела, соответственно, два диплома о высшем образовании, получала всего восемьдесят рублей, то есть меньше, чем слесарь низкой квалификации. Пенсия бабушки, которая никогда не состояла на службе, а всю жизнь вела домашнее хозяйство и растила детей, поражала своим еле заметным размером: шестнадцать рублей! Как бы она смогла жить на них, если бы не имела детей?! Думая об этом, провожу параллель аналогии в сегодняшний день, хотя и признаю бесспорный факт: тогда здравоохранение было бесплатным. Правда, моя бабушка хоть и знала, где находится поликлиника, но никогда там не была и никогда не болела, а умерла в 89 лет потому, что устала жить.
Так вот, о деньгах. Как распределялся наш семейный бюджет – понятия не имею. А распределять свой личный бюджет училась методом набивания шишек, когда впервые оказалась самостоятельной, в студенческой среде, в полном соблазнов Ленинграде. Не раз случалось такое, что я, накупив билетов во все театры, вожделенной польской косметики, болгарской парфюмерии, чешской бижутерии и прелестных чулочек из ГДР, оставалась без гроша. Просить денег у мамы и тем более у чужих людей запретила себе раз и навсегда, так что крутилась, как умела. И никто вокруг, кроме ближайших подружек, даже не догадывался, что у меня в кошельке пусто. По этому поводу есть немало забавных случаев, которые теперь весело вспоминать в тесном кругу. Впрочем, мне и тогда не было грустно, а даже смешно, особенно в дни, когда я, храня последний пятачок на проезд в метро после занятий поздно вечером, утром шла в институт полтора часа пешком, якобы для моциона, собрав целую компанию доброхотов, не ведающих о подлинной причине. Как-то оно всё само собой «рассасывалось», удавалось обходиться в день одним пухлым бубликом с маком за шесть копеек, а там – перевод из дома, или очередная стипендия. Живого веса тогда во мне было сорок два кг. Но отказать себе в удовольствии не пропускать ни одной премьеры и художественной выставки я не могла. Богемное безденежье в молодёжной среде тех лет не было зазорным. Быстро, с некой купеческой удалью, тратить то, на что следовало бы жить месяц, считалось правильным, а на последний рубль ехать на такси – вообще было у нас законом жанра.
Когда возникала потребность купить модные туфли и кофточки, которыми нас, детей страны тотального дефицита, искушали студенты из стран социалистического лагеря, более преуспевающего в сфере лёгкой промышленности, приходилось отправляться на заработки. Для этого мои однокурсники нашли «тёплое местечко» на Петроградской стороне – завод-НИИ «Интеграл» в сфере оборонной промышленности. Объект такой строгой секретности, что вахтёрами туда брали только студенческую молодежь с хорошей памятью и интеллектом, способную запомнить целый альбом условных значков с мудрёными к ним комментариями: кого куда пускать, откуда выпускать, а куда и откуда – ни в коем случае. Смена длилась сутки, в течение которых вахта и отдых чередовались двухчасовыми отрезками. Спать практически не удавалось, потому что ночью ходили в дозор, а в паузах шло оживлённое общение. Перерыв между сменами, кажется, был три дня. Однажды, в период сессии, когда надлежало как следует поусердствовать в учёбе, не спала целую неделю. Сдав экзамен, с помощью подружек «на автопилоте» добралась до общежития, рухнула на свою кровать одетая и проспала ровно сутки. В полшестого утра надо было ехать на работу в «Интеграл», а я даже не смогла проснуться. Сознание того, что совершила прогул и подвела людей, вызвало во мне такой стыд и раскаяние, что за зарплатой не поехала, посчитала себя не в праве, хоть отработала почти полный месяц, да и терзало то, что должна выплатить венгерке долг за новые туфли. Работать там дальше с клеймом прогульщицы, которым сама себя заклеймила, посчитала невозможным. Никто меня, «чистоплюйку», и не уговаривал получить честно заработанные деньги, должно быть им нашлось лучшее применение, а прогульщиков там и не таких видали, как выяснилось позже.
Подружка подыскала мне другую работу – тоже вахтёром, на обувном объединении «Скороход», довольно близко от общежития, так что поспать утром можно чуточку подольше. Мы с ней работали в паре, остальные вахтёры – старики да старухи, важничающие «при исполнении», в форменной одежде, которой нас, к счастью, не удостоили. Местная специфика отдавала скверным душком, ибо на «Скороходе» было, что украсть, а вахтёр стоял на страже социалистической собственности. Профессионалы, передавая нам опыт, с особым рвением  рылись в чужих сумках и карманах, обшаривали брюки у мужчин и пазухи у женщин – строго по инструкции. Даже картинки такие были в методичке, с силуэтами обоих полов, на которых отмечены места, подлежащие проверке. Конфликт возник на старте: мы согласились проверять только пропуска на входе, и ничего больше. Да, ещё дежурить в будке у ворот, проверяя накладные на ввоз и вывоз груза. Но скоро стало очевидно, что эта будка для девушек место опасное, а на турникете мы, то и дело, слышали в свой адрес: «Такие молоденькие, а стоите тут, бездельничаете, стыд и срам! Нет, чтоб пойти куда-нибудь учиться, или на завод поступить, профессию приобрести!» Не станешь же всем объяснять, что ты студентка, и в свои девятнадцать лет – уже на третьем курсе престижного института. Я не выдержала и через три недели ушла. История с зарплатой повторилась в точности – убеждений не изменишь за такой короткий срок.
Всё это подробно живописую для того, чтобы сказать про себя такую странную вещь: почти всю мою постсоветскую жизнь действовала та, заложенная в юности, неправильная лжепатриотическая тенденция: научившись ответственно и инициативно работать, я не научилась получать денег за свой труд. За исключением двадцатилетнего периода полного благополучия и довольства в советское время, когда все мои затраты сил и старания окупались сполна и даже больше, а кроме денег мой труд щедро поощрялся морально. С приходом капитализма не только моя ситуация на какое-то время обрела патологический характер, потому что нелепо выкладываться с полной самоотдачей ради благополучия неких частных лиц, для которых ты, хоть будь семи пядей во лбу, - всего лишь винтик в плохо налаженном механизме, которому можно и не заплатить.
Приятно то, что, борясь за существование в таких жёстких условиях довольно долгое время, я занималась делом, очень мне интересным и любимым, проявляя рвение не из угодничества своим работодателям, а из преданности делу и профессии. Это то, что дороже денег. Хотя прожить без денег в городских условиях не удавалось ещё никому.
Не могу сказать о себе, люблю ли я деньги, или не люблю их. Мне вообще кажется странной такая постановка вопроса. Как все люди, люблю, чтобы деньги у меня были, потому что без них многие жизненно важные вещи категорически недоступны, потому что это на самом деле то шестое чувство, благодаря которому действительно лучше работают остальные пять чувств. Но я никогда и ни на что не сподвигнусь только ради денег, не поставлю их на первое место, даже если буду остро нуждаться. С позиций прожитых лет и пройденных испытаний, говорю это не гипотетически, а по факту.
Мне чуждо накопительство, как самоцель. Знаю тех, кто сильно пострадал из-за этого, хотя и копил не из жадности. Деньги должны «шелестеть», как листья в саду, радуя душу своей полезностью, а не лежать якорем на дне. Кстати, вспомнила на эту тему хорошую притчу:

Жил один скупой человек, который скопил много денег, замуровал их в стене подвала и каждый день приходил стеречь своё сокровище. Ушлые люди выследили это и выкрали клад. Впал этот бедняга в такое уныние, что и жизнь ему не в радость. Что ни день – сидит у входа в тот злосчастный подвал и слёзы льёт.
Идёт мимо старец. Узнав, о чём плачет этот человек, дал он ему камень и сказал:
- Вот, храни его в стене и больше не плачь. Раз ты деньги всё равно не тратил, значит, нет для тебя никакой разницы между деньгами и камнем.

А ведь у многих именно так и получается, как тот старец сказал.
Когда я жила на Чукотке, у северян был льготный бесплатный авиаперелёт на материк и обратно один раз в три года, поэтому многие копили деньги и в отпуск летали именно с такой периодичностью. Тратить деньги на Севере особенно не на что, так что скопить за три года можно было немало. Но мы летали в отпуск каждый год, не раз отдыхали в Крыму и на Кавказе, ездили за границу, в круиз по Средиземному морю, навещали родных и друзей на Украине, в Москве, Калуге, Ленинграде, Риге, Могилёве. Непременно ходили в театры и музеи во всех этих городах, спешили видеть всё новое в культурной жизни страны, покупали много книг, модную красивую одежду и обувь. Денег в каждой такой поездке утекали целые реки, но жизнь была содержательной и незабываемой, и сыну, и нам есть о чём вспомнить и почти не о чем жалеть. Разве что о том, что могли бы путешествовать ещё больше. В то же время в нашем кругу друзей и среди коллег были те, кто копил копеечку к копеечке, во всём себя ограничивая, лелея грандиозные планы на будущее: построить дом, купить машину, а уж потом – жить, одеваться, отдыхать, путешествовать. К сожалению, жизнь в одночасье повернулась так, что все эти деньги у многих людей пропали. Что осталось? Только горечь и разочарование, осознание себя обворованным.
Мне бы хотелось, чтобы деньги активно циркулировали рядом со мной неким живым энергетическим потоком, не застаиваясь в «тихих заводях», а бодря и освежая своим благотворным воздействием, давая возможность делиться с другими, применять свой ресурс там, где он принесёт пользу людям, благополучие моей семье и радость мне самой. Сказать по правде, пока ещё это у меня не очень получается, но жизнь продолжается.


День рождения

С днём рождения отношения у меня сложились отчуждённые. Почему? Затрудняюсь в оценках. Возможно, потому, что у нас в семье как-то это не очень было принято, а причиной, скорее всего, был папа. Его детство проходило в суворовском училище, а там дни рождения не отмечались. Помню, как он дарил маме на день рождения золотые серьги, но чтобы в этот день когда-нибудь были гости и застолье – не припоминаю. А вот наши с сестрой дни рождения отмечались, хотя без особых затей. Мама обязательно пекла нам торты, дарились подарки с учётом предварительно проведённой разведки, что бы девочкам хотелось получить, иногда имениннице шилось новое платье. Но никогда не было такого грандиозного детского праздника, как устраивали соседской девочке Лоре, со специально приглашённым фотографом и массовиком-затейником. Про свой день рождения помню, как родители говорили: «Танечка, ты не обидишься, если мы твой день рождения отпразднуем не второго, а первого мая?» Вопрос звучал риторически. Первомай – это святое. После военного парада, где всегда участвовал отец, и демонстрации трудящихся, где участвовали мы, школьницы, шли домой – к столу, куда стекались и наши гости, без детей. Тематика дня рождения ускользала уже через несколько минут, но было интересно и весело, взрослые пели песни, как сольно, так и коллективно, играли в какие-то игры, викторины.
Лучшим вариантом моего детского дня рождения была маёвка, на сей раз именно второго мая, когда в Молдавии уже тепло, все отправлялись на днестровский пляж, пировали на травке, купались и ловили раков, делали любительские фотографии. Всё тогда в моей жизни было безоблачно, но при этом каждый раз в день рождения каким-то чудом подворачивался повод всплакнуть. Так было и позже, уже и в замужестве.
Став взрослой, неизменно норовлю спустить празднование своего дня на тормозах, не считаю правильным приглашать гостей прийти и поздравить меня, усматриваю в этом элемент скрытого принуждения, завуалированного вымогательства добрых слов и подарков. Думаю так: кто захочет меня поздравить, тот поздравит, а я готова ответить адекватно, проявив радушие. Конечно, такой подход порождает хаос, какого никогда не было в дни рождения и юбилеи других членов семьи, потому что всю организацию их праздника я целиком беру на себя. Собственно, дело всего лишь в том, что роль организатора закрепилась за мной настолько прочно, что никто никогда не посягает на неё даже в мой день, а сама я проявляю излишнюю скромность и в глубине души тайно расстраиваюсь. Случай «клинический», я сама, поизучав психологию, могу трактовать его в деталях, но не буду этого делать, чтобы не портить настроение. Когда менять ситуацию стало поздно, очень хочется забыть про эту докучливую дату.
Но… стоило мне прийти к такому унылому мнению, как оказалось, что дети мои отлично могут сами устроить праздник-сюрприз маме в день её рождения, и у них это здорово получается. Так что теперь есть стимул ждать этого дня и надеяться на то, что он будет радостным.


Диета

Слово «диета» до сорокалетнего возраста, и даже чуть дольше, возникало у меня на слуху только в связи с тем, что в моей семье были люди, чьи больные желудки и почки требовали лечебного питания. Лишнего веса у меня не было, скорее наоборот, а главное, тема собственного веса вообще не занимала мои мысли ни тогда, ни на возможную перспективу в будущем. И вдруг однажды внезапно я оказалась в эпицентре нескончаемых разговоров о похудении, мои новые, весьма симпатичные внешне коллеги, были маниакально одержимы проблемой избавления от лишнего веса, которым, объективно говоря, не очень-то и были обременены. Но причём тут объективность и вообще здравый смысл, когда речь идёт о массовом психозе, причина которого кроется совершенно в другом, в чём-то сугубо личном. Стоит ли вообще изнуряться, отравляя себе жизнь ради удовольствия нравиться окружающим, ведь справедливо говорят: «Не по хорошему мил, а по милу хорош»…
Разговоры о диетах не были праздными, поскольку женщины всерьёз и надолго занялись самоистязанием, опробуя на себе всё, что известно миру. Диета Аткинса, диета по группе крови, японская, цветная, кремлёвская диета, и так далее, и тому подобное, от чего у сидящих на диете портится настроение и зло берёт на всё и на всех. Это длилось на моих глазах не один год, не давая никакого желаемого результата, но методически расшатывая нервную систему и тем, кто на этих диетах страдал, и тем, кто был вынужден при этом присутствовать и слушать то, что нормальный человек так долго слушать не в состоянии. Никогда не забуду, как одна милая женщина пришла в этот коллектив в свой день рождения с коробочкой торта и улыбкой на устах, и как сползла эта улыбка, когда почти все шарахнулись от её торта, как от чумы: «Мы на диете!»
Те три-четыре года, а в пересчёте на дни – число астрономическое, когда приходилось изо дня в день тонуть, как в топком болоте, в теме похудения, настолько отвратили меня от неё, что я даже была рада, когда мой организм начал возрастную перестройку, заметно скругляя острые углы. Потом я сменила место работы и благополучно отвязалась от этой темы, но отвращение к ней сохранилось такое, как бывает, когда чем-то объешься до тошноты, и больше – даже не напоминайте!
Не стану спорить, что лишний вес – это нехорошо. Но смею заверить, что нет ничего хорошего и в том, что человек посвящает всего себя целиком попыткам его истребить. Так упорно, не на жизнь, а на смерть, стоит бороться разве что с какими-то зловредными жуками, да и то тем, кто увлекается огородничеством. В то же время не вызывает сомнения, что правильная сбалансированная диета для здоровья человека – дело очень полезное. Как полезна и физическая культура, и водные процедуры, и полноценный сон. Вот только стоят ли они того, чтобы целиком заполнять собой все помыслы и речи, как это порой бывает, я сильно сомневаюсь.


Духи

Из всего, что я знаю о духах, больше всего меня когда-то поразило то, что их – носят. В кругу подруг моей мамы так не говорили. Да что они вообще знали о духах – женщины военного поколения?! В лучшие годы своей жизни им приходилось благоухать если не порохом, то уж точно не пачулями и мускусом. А в послевоенное время надо было восстанавливать страну, а уж потом производить духи. Понятно, что импортировать ароматы из заграницы тогда было не на что, да и парфюмерная Мекка Франция не сразу воспрянула после военного лихолетья. В силу обозначенных причин ассортимент отечественного парфюмерного рынка был скромным, наименования духов на прилавках магазинов можно перечислить по пальцам, но качество их было весьма достойным, если оценивать по общепринятым параметрам: длительная стойкость аромата, хороший шлейф, приятная композиция с довольно непростой «пирамидальной» формулой. Особенно это касается «Красной Москвы» производства фабрики «Новая Заря», чьи ноты сердца, содержащие жасмин, розу из Непала, гвоздику и иланг-иланг, раскрывались долго и глубоко, оставляя в шлейфе ирис, бобы тонка и ваниль. Кстати сказать, эти легендарные духи, которые и сегодня имеют преданных поклонниц, отмечены наградой на Всемирной выставке в Брюсселе в 1958 году. История их создания достойна написания книги, и ей, а точнее, истории фабрики «Браккар и К» (прежнее название «Новой зари»), посвятил свою историческую миниатюру «Душистая симфония жизни» писатель Валентин Пикуль. Эти духи под названием «Любимый букет императрицы» были созданы в 1913 году парфюмером Августом Мишелем к 300-летию дома Романовых. После революции название сменили на другое, более созвучное духу времени, что породило ещё несколько легенд к ряду тех, которые уже бытовали вокруг знаменитого аромата. Есть версия, что он был создан на основе формулы L`Origan Coty 1905 года, другая же легенда, противоположная по смыслу, гласит о том, что создатель аромата Chanel №5 парфюмер Эрнест Бо, до революции работавший в Москве, просто синтезировал «Любимый букет императрицы».
«Серебристый ландыш» от Ленинградской парфюмерной фабрики «Северное сияние», не хуже эксклюзивного фирменного аромата-талисмана Le Muguet от Guerlaine, выпускаемого последнее десятилетие пронумерованной серией, благоухал свежим майским ландышем – один-в-один, и его обожали молодые женщины, девушки и дети, тайком, как и я, примеряющие взрослые духи из салатовой коробочки, выстланной белым шёлком. Только теперь, благодаря интернету, появилась возможность узнать формулы наших ностальгических ароматов. Так, в верхних нотах мой любимый «Серебристый ландыш» раскрывался фруктовым аккордом бергамота, персика и груши, в сердце аромата оживали жимолость, жасмин и собственно ландыш, а в шлейфе – древесный мох, сандал и слива.
Все ароматы того времени были именно духами, никакой туалетной или парфюмированной воды не было в помине. Духи «Пиковая дама» коньячного цвета больше подходили для вечера, причём дамам постарше. В их богатой формуле наличествовали ирисовый корень, амбра, мускус, цветы ириса. В коробке с алой шёлковой кистью на китайский манер таились духи «Красный мак», душновато и сладко пахнущие чем-то из эпохи стиля модерн, диссонируя с реалиями дня.
Позже на прилавках магазинов и туалетных столиках женщин появились разнообразные рижские духи фабрики Dzintars – да будет ей честь и слава! С наступлением эры Dzintars наши женщины обрели хоть какую-то возможность самовыражаться и пленять мужские сердца, иметь свои предпочтения, разнообразить ароматы, а с их помощью и своё настроение. Впрочем, на какой-то момент всё женское население страны, от подростков до их бабушек, поддалось магии польского аромата с игривым названием «Может быть». Иногда порядок слов на этикетке многозначительно менялся, но духи «Быть может» были абсолютно те же, что и «Может быть». Дороже стоили и были менее доступны в продаже польские же духи «Пани Валевска» в кобальтовом флаконе, не пользующиеся особой популярностью.
Солнечная Болгария, помимо чистого розового масла, тоже внесла в нашу жизнь приятное ароматическое разнообразие. Во всяком случае, мне очень нравились чуть сладковатые болгарские альдегидные духи «Сигнатюр» с запахом розы, украшенные голубым бантиком на горлышке сферического флакона.
Какое-то время пользовались всесоюзной популярностью московские новинки – духи «Елена» и «Сардоникс», появившиеся параллельно с «Рижанкой», затмившей их славу. Но Франция потихоньку пробивалась сквозь наши железные кордоны со своими головокружительными ароматами. Сегодня их названия звучат для многих, как пароль, побуждая блаженно закатить глаза: «Оооо, да, это незабываемо!»
Моими первыми настоящими французскими духами, как и у многих, были Fidji от Guy Laroche, купленные в Москве. Мы тогда и не подозревали, что модельер Ги Ларош, выпуская в 1966 году этот аромат, сопроводил его таким романтичным мотто: «Женщина – это остров. Фиджи – её духи». Да и формулу я узнала только недавно: в верхних нотах – гальбанум, гиацинт и лимон; в сердце – гвоздика, роза, жасмин и пармская фиалка; в шлейфе – сочетание мускуса, пачули, сандалового дерева и амбры. Следом за ними познакомилась с пленительным ароматом Magie от Lancome, который мой неженатый друг использовал, как интерьерные духи, дотоле нам неведомые, для ароматизации своей квартиры. Делом чести для каждой женщины было иметь в своём арсенала чувственные Climat от Lancome. Их популярности нисколько не мешали слухи о том, что это якобы любимые духи парижских проституток, - кто ж это проверит?! Запах Climat и правда был очень приятным и богатым, составленным из нот фиалки, ландыша, персика, непременных розы и жасмина, альдегидов, сандала, амбры, мускуса, ветивера и др. Почти столь же популярными были ланкомовские духи Magie Noire. Затем нам стали доступны классические ароматы Dior: Diorella, Diorissimo, Dioressence, Miss Dior, которые мы перепробовали все, обнаружив друг в друге приятное несходство предпочтений.
Постсоветский период неожиданно во всей полноте открыл перед нами богатый и разнообразный мир ароматов Франции. Да что там открыл – обрушил на нас такое неисчислимое множество названий, брендов, имён, что проблема выбора, которой прежде не существовало, буквально встала на дыбы. Только успеваешь узнать о какой-то новинке, как уже готова её обновлённая версия. Коллекции ароматов озадачивают числом и разнообразием ежесезонно, поскольку многие из них создаются под маркой домов моды и идут рука об руку с капризной и переменчивой модой. Сегодня перечислять названия – дело бессмысленное, имя им – легион. Плюс к тому существуют ещё и уникальные по своей сути селективные, и нишевые ароматы. Должна признать, что я любознательно прошла свой период страстного стремления объять необъятное, чего и всем желаю. Что может быть приятнее для женщины, чем познавать волшебство и магию парфюмерных композиций, ведь не случайно в мире ароматов оперируют той же терминологией, что и в музыке! Постигать эти глубины, распознавать их составляющие, наблюдать с течением времени, как раскрывается композиция – большое чувственное удовольствие. Но на этом душистом пути познания я ещё раз убедилась в извечной истине, что количество и качество – непримиримые антагонисты. В нескончаемой гонке невозможно каждый раз являть миру шедевры. Дегустируя ароматы из новейших коллекций, про некоторые я думаю банально: «Из одной бочки наливали!» Прошу прощения, но что-то подобное явно имеет место. И как же это «открытие» меня успокоило, вот парадокс! Теперь я знаю, что уже прошла положенный мне отрезок этого пути, и пусть по нему вдохновенно идут другие, - открытия не исключены! И они бывают! Лично для меня из последних лет приятным открытием стали Fleurs d`oranges от Serge Lutens, Dahlia Noir от Givenchy, Attimo от Salvatore Ferragamo и ещё некоторые другие. Но сколько бы новинок я ни встретила одобрительно, моему сердцу неизменно милы выдержавшие проверку временем, старые и добрые Chanel № 5, Miss Dior, Dioressence, J`Adore, Madame Rochas, E Coudray.



Ее



Еда

Нельзя умолчать о еде, ведь она для нас, что горючее для автомобиля: не заправишься - не поедешь.
Впрочем, просто так «заправиться» - дело примитивное, современный человек вырос до желания гурманствовать, не просто есть, а вкушать пищу с наслаждением. Наверное, отсюда и возродилось вдруг стародавнее «кушать», которое ещё двадцать лет назад считалось моветоном в приличном обществе, словом, употребимым только в том случае, если речь шла об угощении гостей или кормлении малого ребёнка. Должно быть, еду – едят, кушанья – кушают. И этот процесс занимает умы всё больше.
По такому поводу хочется процитировать «Трое в одной лодке, не считая собаки» Джером К. Джерома: «Всё-таки странно, насколько наш разум и чувства подчинены органам пищеварения. Нельзя ни работать, ни думать, если на то нет согласия желудка. Желудок определяет наши ощущения, наши настроения, наши страсти. После яичницы с беконом он велит: «Работай!» После бифштекса и портера говорит: «Спи!» После чашки чая (две ложки чая на чашку, настаивать не больше трёх минут), он говорит мозгу: «А ну-ка, воспрянь и покажи, на что ты способен...»
После горячих сдобных булочек он говорит: «Будь тупым и бездушным, как домашняя скотина, - безмозглым животным, в котором нет и искры фантазии, надежды, страха и любви».
Сказано с юмором, но с большой долей объективности. Еда действительно создаёт или портит настроение, служит афродизиаком, источником силы и слабости, причиной сонливости или бессонницы, если вдруг переел на ночь.
О еде написаны многие тысячи книг, плюс миллионы рукописных сборников кулинарных рецептов, которые есть в каждом доме. Стоит вспомнить описание трапез в «Старосветских помещиках», как уже чувствуешь пресыщение едой. А между тем пресыщаться не следует. С самого детства усвоила истину: «Из-за стола надо выходить с лёгким чувством голода», хотя, грешна, с некоторых пор не всегда ей следую. Ещё пара хороших правил была мне открыта в студенческие годы. Первое из них гласит: с каждым кусочком пищи нужно совершать не менее двадцати шести жевательных движений. Второе советует: есть нужно как можно медленнее, потому что сигнал о насыщении поступает в мозг только через двадцать минут, так что если есть быстро, можно проглотить много лишнего.
Оказывается, что всё это ещё в 1925 году сформулировал в одном правиле знаменитый французский врач Жан Фрумузан, издавший книгу «Как не стариться», не потерявшую актуальности до наших дней. Вот что он там рекомендует: «Есть медленно и умеренно…, тщательно пережёвывать пищу и с лёгкостью вставать из-за стола с чувством, что мог бы съесть ещё». Конечно, это чувство в первые минуты похоже на досаду и неудовлетворённость, но скоро мозг получит нужный сигнал и всё станет на свои места.

В том, что касается еды, меня больше волнует такой вопрос: почему даже в одной семье «у всякого свой вкус, один любит арбуз, а другой – свиной хрящик», и такая разница во вкусах может быть совершенно бескомпромиссной. Об эту проблему я расшибаю лоб уже много лет, и - никакого сдвига. Почему то, что любят очень многие, другими признаётся вообще не съедобным, хотя кое-что из отвергаемого они никогда не пробовали и не собираются. Например, мой младший сын изначально категорически отверг сыр – всю номинацию сразу, не принимая во внимание тот факт, что сортов сыра – сотни, и их вкусовое различие очень велико. И он далеко не одинок в своей категоричности, разве что у других людей это может касаться иных продуктов. Довольно долго наблюдая подобные вещи, начинаю подозревать, что в организмах молодого поколения, а именно в системе пищеварения, или в центре мозга, ответственном за неё, произошли некие метаморфозы. Люблю – не люблю, хочу – не хочу, - такое было во все времена, но всего лишь на уровне каприза, а не полного неприятия, как я часто слышу теперь.
Выходит, понятие «еда» даже в одном этническом и социальном срезе у разных людей не совпадает. Приведу почерпнутый мною из сегодняшней жизни список продуктов, которые для ряда известных мне молодых людей едой не являются:
сметана, сыры, молоко, курица (за исключением филе), селёдка, ветчина, мясные копчёности, заливной язык, отварное сердце, буженина, фасоль, чечевица, цветная капуста, баклажаны, кабачки, тыква, редька, овсянка, пшенная и манная каши.
Пожалуй, этого довольно, хотя список не полный. Про некоторые из перечисленных продуктов можно, конечно, сказать: не ест, и не надо. Но в данном случае я не о полезности, а о пищевом восприятии на каком-то загадочном, визуальном, психологическом, что ли, уровне. Разумеется, я далека от того, чтобы делать глобальные выводы, но повод озадачиться у меня есть.


Ель

Прекрасное хвойное дерево, очень удачно задуманное природой в форме конуса, для каждого из нас неизменно ассоциируется с празднованием Нового года. Лишь недавно эта ассоциация расширилась Рождеством, тем самым значительно ускорив приход нарядной ёлочки в нашу жизнь, поскольку в Латвии католическое рождество – праздник государственный и готовиться к нему начинают заранее. Уже в ноябре богато наряженные ёлки водворяются на видных местах, а магазины выразительно напоминают нам о том, что праздник – не за горами, и уже сейчас имеет смысл подумать о том, какой декор выбрать для ёлки на этот раз, в какой цветовой гамме украсить пушистую красавицу ёлку, какой дизайнерский стиль предпочесть для её убранства. Каких вариантов тут только нет! Казалось бы, всё уже давно придумано, но нет, всё ещё только начинается! Каждый год есть повод порадоваться не только ёлке как таковой, но и тому вдохновляющему факту, что творческая фантазия людей неистощима и нас обязательно будут ждать всё новые сюрпризы.
Один из них состоит в том, что, когда вы видите перед собой красивую живую ёлку и ощущаете волнующий запах хвои, вовсе не факт, что «срубили нашу ёлочку под самый корешок» где-нибудь в лесу, - она вполне может быть искусственной, но совершенно не отличимой от настоящей! Признаться, опытным путём я пришла к выбору в пользу искусственных ёлок, которые не осыпаются и, соответственно, не оставляют своих «визитных карточек» в самых труднодоступных местах. Мне безмерно жаль погубленных деревьев, как тех, что жили в лесу, так и тех, что специально были выращены на заклание – в питомниках. Сердце моё скорбит, когда вижу, как валяются они, невостребованные, на ёлочных базарчиках, брошенные умирать, когда могли бы ещё жить и жить. Содрогнулась, узнав, что деревья чувствуют, когда в лес вошёл человек с топором. И это не фантазия, а показания приборов, с помощью которых проводился эксперимент.
За исключением детства и отрочества, в силу разных причин чаще всего на Новый год у нас в доме наряжалась искусственная ёлка, в разных размерах и вариантах исполнения. Моя кошка обожает те, что из полихлорвинила, который она жадно ест, обгладывая нижние веточки до основания, а затем  день ото дня осторожно пробираясь по стволу вверх. Случалось, что ёлка, отягощённая лазутчицей-кошкой, падала вместе с ней во всём своём убранстве, но без особого ущерба, потому что современные ёлочные игрушки делаются не столь хрупкими как те, что были в моём детстве. Хотя те легко бьющиеся игрушки я помню до сих пор, а про некоторые из них вспоминаю даже то, как они покупались, или кем были подарены. Так, пара матовых остроклювых лебедей с изогнутыми шеями и маленький заснеженный домик со светящимся окошком были привезены соседкой как военный трофей из Германии. Не то гномик в лиловой зеркальной шубке, не то маленький Дед Мороз подарен кем-то сестре. Корзиночки, «ледяные» сосульки и картонажные страусы - от бабушки, а такую неожиданную для ёлки новинку 1958 года, как стеклянные огурцы, морковки и лимоны, мы покупали вместе с папой. Наряжая ёлку, к стеклянным серебристым грецким орехам добавляли настоящие, завёрнутые в серебряную фольгу, а рядом на ветках развешивали шоколадные конфеты, мандарины и краснобокие свежие яблоки. Всё это съедобное богатство постепенно исчезало, оголяя ветки так, что на некоторых только и оставалось, что клочья ваты, изображающей снег.
Мой старший сын каждый год меняет дизайн и колористику ёлки в своём доме, изысканно оформляя ритуальное дерево ростом до потолка миниатюрными шедеврами Hand made, и ещё чем-то особенным из предложенного рынком. Все эти красавицы – настоящие королевы ёлочной красоты, я искренне восхищаюсь ими, а также лучшими из тех, что встречаю в городе, но принимаю такие ёлки рассудком, а не сердцем. Точно так, как маленькая девочка с любовью прижимает к груди любимую потрёпанную куклу с облезлой косой, а новой нарядной златокудрой принцессой любуется со стороны.



Жж



Жалость

Хорошее, доброе чувство жалость - полная противоположность злой и холодной безжалостности. В прежние далёкие времена жалость была родной сестрой любви. Жалел – то есть, любил. Именно так вспоминала своё супружество моя бабушка, которой посчастливилось до революции выйти замуж по взаимной любви и, рано овдовев, сохранить это чувство на всю жизнь: «Яков жалел меня очень». – И любил очень? – приставала я. – «Я ж и говорю – жалел…»
Маленькой девочкой, лет трёх, больно ударившись локтем, я шла к маме: «Пожалей!» Мама обнимала, дула на локоть, целовала в глаза, - эта её жалость обладала свойством мгновенного исцеления. И ведь до самого зрелого возраста нам хочется порой, чтобы кто-то вот так же нас пожалел – любовью и состраданием.
В то же время жалость порой считают чем-то оскорбительным, обидным, унижающим человеческое достоинство.
- Не надо меня жалеть! – даёт гневную отповедь своим доброжелателям человек, обуреваемый гордыней.
- Мне жаль вас! – сказала я однажды от чистого сердца и тут же неожиданно нажила врага, посчитавшего должным отомстить. Способен ли сердечно пожалеть ближнего тот, кто так категоричен в неприятии жалости к себе, по конкретному поводу, который возможно урегулировать. Другое дело, если так сильно оскорбится человек, непоправимо увечный душой, обидевшийся, в сущности, не на вашу жалость, а на свою судьбу.
Но приходилось, и не раз, встречать людей, которые готовы годами симулировать болезни ради ежедневного получения порции жалости, необходимой им, как наркоману доза. Лет двадцать назад у моего начальника была как раз такая жена. Время от времени она навещала наш офис и обходила все кабинеты с унылым долгим повествованием о своём никуда не годном здоровье, от которого нам самим становилось худо. Дома, вместо обеда и ужина, которые ему приходилось готовить самому, наш шеф получал от любимой жены свою ударную порцию жалоб на здоровье и искренне сильно переживал, всячески стараясь её беречь и жалеть. А мы жалели его и, как оказалось, не зря: пятидесятилетний крепкий мужчина, добрейшей души человек, умница, в один момент умер от инфаркта. А жена? Живёт, как может. Жил бы и он, будь не столь жалостлив. Выходит, жалость бывает и убийственной.
Жалость-шантаж, жалость-тюремщица – ещё парочка избитых приёмов. Чаще всего их используют там, где хочется любой ценой сохранить разрушенные отношения, согласиться быть вечно несчастным самому, только бы не допустить счастья другого человека.
В своих записных книжках нашла заметки из книги «Сказание об аде и рае, или Расторжение брака» К. С. Льюиса – о разных видах жалости, которая не всегда бывает уместна. Должно быть, каждому в жизни случалось проявлять это святое чувство напрасно, себе во вред, к горькой досаде и разочарованию в людях. Процитирую коротко:

- Ты играешь на жалости. Мы все грешим этим на земле. Жалость – великое благо, но её можно неверно использовать. Понимаешь, вроде шантажа. Те, кто выбрал несчастья, не дают другим радоваться…
…Действие, именуемое жалостью, пребудет вечно, страсть, именуемая жалостью, умрёт. Страсть жалости, страдание жалости, боль, понуждающая нас уступить, где надо, и польстить там, где нужно сказать правду, жалость, погубившая много чистых женщин и честных чиновников, - умрёт. Она была орудием плохих против хороших, и орудие это ломается.
- А другая жалость, действие?
- Это оружие добрых. Она летит быстрее света с высот в низины, чтобы исцелить и обрадовать любой ценой. Она обращает тьму в свет, зло – в добро. Но она не может отдать добро в рабство злу. Всё, что можно исцелить, - она исцелит, но не назовёт алое жёлтым ради тех, кто болен желтухой, и не вырвет все цветы в саду ради тех, кто не выносит роз.


Желания

Вдруг неожиданно вспомнилась очень давняя прекрасная песня Арно Бабаджаняна на слова Роберта Рождественского, которую исполнял всенародно любимый Муслим Магомаев, а ему вторила вся страна поголовно, от самодеятельного и застольного исполнения до ресторанного, за дополнительную плату:
Смотри, какое небо звёздное,
Смотри, звезда летит, летит звезда.
Хочу, чтоб зимы стали вёснами,
Хочу, чтоб было так, было всегда.

Загадай желанье самой синей полночью
И никому его не назови.
Загадай желанье, пусть оно исполнится –
Будет светло, всегда светло в нашей любви.

Загадывать желания на падающую звезду – приятная романтическая забава, которой остаюсь верна даже в зрелые годы, когда на наши головы с августовского рижского неба одна за другой падают звёзды, молниеносно прочерчивая еле уловимые линии то здесь, то там. Набор желаний всегда наготове и раздумывать над выбором нет нужды, поэтому обычно успеваю вовремя. В юности, когда впервые наблюдала звездопад в студенческом стройотряде, звёзды ловчили упасть раньше, чем я придам этому падению свой желанный смысл. Теперь давно ясно, что из всех этих «звёздных» желаний сбылось одно, совершенно ненужное: зима 2013/14 года действительно стала весной, как мы многократно пели вслед за Муслимом Магомаевым.
Про желания с годами я поняла одну важную, но непонятную мне вещь: сбываются те из них, которые, как те звёзды, промелькнут в сознании стремительной линией и затаятся стыдливо, показавшись вам слишком смелыми и несбыточными. Вы уже и думать забудете о том, что тогда заставило сердце ёкнуть, а оно – вот, практически «на тарелочке с голубой каёмкой». Сколько раз у меня такое бывало, и всегда изумляет, как чудо, потому что это и есть маленькое чудо. Привела бы примеры, но не стану впадать в исповедальность, уж очень они личные. Разве что один давний пример, довольно сильно меня впечатливший. Будучи большой поклонницей театра, я всегда старалась не пропускать интересных гастролей и премьер, заранее заказывала билеты по телефону и затем выкупала их в кассе Palladium. Но затем в бюджете семьи наступил довольно напряжённый период, и я, увидев афишу весьма интересных московских гастролей с участием очень мною ценимого Михаила Козакова, загрустила: спектакль намечался на сцене Оперы, так что цены на хорошие места мне точно не по зубам, а плохие мною отвергаются. «Как же Козаков будет играть без меня?» - мелькнула мысль в такой нелепой формулировке, да и погасла. Прошло месяца полтора, о том предстоящем спектакле я уже постаралась забыть, чтоб не расстраиваться. И вдруг мне звонит кассир из билетной кассы, совершенно, по сути, незнакомый человек, у которой просто имелся мой телефон, как и телефоны многих других клиентов. Не верю своим ушам: она предлагает мне бесплатно два своих собственных билета на этот спектакль, во втором ряду партера, поскольку сама пойти сегодня не может. Я проявила способность собраться в театр так быстро, как солдат по боевой тревоге, и спектакль меня не разочаровал. И Козаков без меня всё-таки не играл!
Нас со всех сторон предостерегают бояться своих желаний именно потому, что они сбываются, а анекдоты о том, что желания нужно правильно формулировать, не лишены смысла, коль скоро мысль – материальна. Не пришлось бы ненароком оказаться в таком трагикомическом положении, как тот герой анекдота, что попросил у золотой рыбки: «Хочу, чтоб у меня всё было!» «У тебя всё было!» - ответила та и, вильнув хвостом, скрылась в морской пучине.

Отказ от желаний – это то, что мне удаётся легче. Если провести ревизию в списке своих желаний, окажется, что от половины из них, а то и больше, запросто можно отказаться. Зачем отказываться? – возникнет вопрос, и я отвечу так, как не смогла бы ответить в недавние годы своего безбожия: затем, чтобы не ввергать себя в ненужную светскую суетность и пустоту, не зацикливаться на материальном, не проявлять тщеславия и гордыни даже в помыслах. Преобладающее большинство людских желаний располагается, так или иначе, в рамках этого «бермудского треугольника».
Оставшаяся же после ревизии часть желаний, как мне кажется, вполне достижима трудом, старанием и целеустремлённостью, а для определённой категории людей катализатором и помощью в этом служит молитва.
По большому счёту, богат не тот, у кого всего много, а тот, кто довольствуется малым, не растрачиваясь на амбициозные и пустые желания. Как тот обаятельный персонаж Евгения Евстигнеева из фильма «Старый Новый год», которому нужно ровно то, что у него есть. А что у него есть? – Что нужно, то и есть!


Женщина

Того и гляди, термин «женщина» уйдёт из официального обращения, а вместе с ним и женственность, и жена. Не хотела бы я дожить до этого абсурда, потому что ни малейшей толерантности к возникшему вдруг массовому психозу на гендерной почве во мне не наблюдается. И я даже не хочу тратить слова на обсуждение того, что решительно отвергаю. Что бы там ни городили, но мы – дочери Евы, мы всегда будем расплачиваться за её грех тем, что рожаем детей в муках, продлевая род человеческий. Для того нам и дана способность терпеть такую боль, какую не может вынести сильный мужчина. Но зато он может многое другое, чего не можем мы, так что в паре женщина и мужчина задуманы Творцом так, чтобы взаимно дополнять друг друга, составляя единое целое. Женщина – это слабость, под которой подразумевается не столько отсутствие силы, сколько проявление Нежности, не свойственной мужчинам, но очень ценимой ими. Исходя из этого, думаю, что напрасно многие женщины становятся в позу и довольно агрессивно реагируют на общепринятое выражение «слабый пол». Скандальность не красит никого. Рискуя нажить недоброжелателей, скажу, что мне глубоко противны всяческие женские поползновения быть стервами, то есть проявлять себя в максимально возможном противостоянии мужчинам. Даже само это слово - противное, но сегодня в продаже полно учебных пособий и журналов, на обложках которых написано: «Как стать стервой», на эту тему устраиваются семинары и тренинги, где залы не пустуют. Что это, как не «посевная кампания», где на плодородную почву сеют не хлебное зерно, а зубы дракона. Самое смешное, что обучаются этим зловредным глупостям те, кто искренне хочет счастья в любви, мечтает о хорошем муже. Знаю, что не единичны мужчины, которым по душе именно стервы. Не хочу их обидеть, но очевидно, что это те инфантильные личности, которые ещё не созрели до роли достопочтимого отца семейства, а «жаждут бури», прибавляющей адреналина, острых ощущений и приключений. И всё это им гарантировано!
Нельзя ставить знак равенства между женственностью и сексуальностью. Женственность всегда мягкая, как тихий свет из окна для путника в ночи, за которым укроют, обогреют, накормят. За женственностью обязательно откроется и сексуальность любящей натуры, которая не бросается назойливо в глаза, а ждёт встречного и ответного чувства. Сексуальность же – броская, вызывающая, провоцирующая на активные и бесцеремонные действия, как фейерверк, где много эффекта, но никакого тепла и света. Бывает, конечно, что это лишь ширма, маскирующая отчаянное одиночество и стыдливость, как ни парадоксально звучит. Так же бывает, что за внешностью скромницы скрывается тайфун. Но ведь дарована же мужчинам, кроме органов чувств, совсем не женская способность мыслить, анализировать, делать выводы. Мы это делаем интуитивно, - как говорится, сердцем чуем, а мужчина силён тем, что всегда может привести аргументы. Впрочем, не факт, что они будут приняты и учтены, - всё зависит от сложившейся расстановки сил в паре, но в любом случае мужчина имеет шанс испытать на деле великую силу ласковых слов, комплиментов, стихов и уверений в вечной любви. Это та самая валюта, перед которой не устоит ни одна из дочерей Евы, но, скорее всего, сумеет отличить фальшивые «купюры» от подлинных, даже если притворится, что поверила.
А сейчас я скажу страшную крамолу: я - против женской эмансипации и полного равноправия полов. Конечно, не имею в виду крайности, но, тем не менее, уверена, что в правах и обязанностях между нами должно быть различие. Говорю это потому, что вкусила равноправия сполна, двадцать лет пробыв в такой ипостаси, когда в критические моменты мне говорили: «Ты не женщина, ты – ответработник», и это была расхожая шутка, в которой доля правды составляла девяносто девять процентов, а об оставшемся одном порой лучше было и не вспоминать.
Общество почему-то гордилось тем, что женщины овладевали мужскими профессиями и справлялись даже с самыми тяжёлыми из них. Никогда не забуду, как в женский день Восьмого марта, поздравляя всех с праздником, докладчица с трибуны с восторгом говорила, что у нас в стране есть женщины - лётчицы, капитаны дальнего плавания, и так далее, и тому подобное, но больше всего меня поразила её гордость за то, что у нас есть даже женщины молотобойцы!
Лично мне нравится быть женщиной в широком смысле этого понятия, что никак не предполагает качества, приписываемые в анекдотах блондинкам. Я с удовольствием принимаю мужскую руку помощи, не отвергаю предложение поухаживать за мной, когда снимаю и надеваю пальто, считаю нормой, если мужчина отодвигает стул, чтобы предложить мне сесть, открывает передо мной дверцу автомобиля. И я не поддерживаю женщин, которые этому противятся, потому что ни к чему хорошему такая позиция не приведёт. Собственно, мы уже имеем плачевные результаты разбалансировки мужского и женского начала в обществе. Не буду касаться интимной сферы, поскольку речь здесь о другом, но скажу, что отказ от традиционно сложившегося в социуме распределения ролей между мужчинами и женщинами несёт в себе деструктивное начало и порождает хаос, который всегда губителен. Женщина же испокон веков была миротворцем, ей от природы назначено не разрушать, а созидать и приумножать, продлевать род, хранить домашний очаг, суп в котелке, тепло в доме и свет в окне и в душах любимых и близких.


Жемчуг

Жемчужина – само это слово, помимо своего прямого значения, определяет собой нечто особенное, редкое, очень ценное, выдающееся, из ряда вон выходящее, в самом хорошем смысле. «Жемчужина русского искусства» - восхищённо называем мы, например, музыку Сергея Рахманинова, иконы Андрея Рублёва, выдающийся голос Фёдора Шаляпина, уникальную балерину Майю Плисецкую и её талант. «Выдаёт перлы» - говорим о несравненном мудреце и острослове Михаиле Жванецком. Почему-то не бриллиант, хоть он и выше в цене, а именно жемчужина стала именем нарицательным. Может быть, потому, что от сиятельного бриллианта веет холодом, самые крупные и именитые его экземпляры замешаны на крови авантюристов и невинных жертв. На контрасте с ним жемчуг выглядит тёплым и нежным, радует глаз мягким переливчатым блеском.
Несмотря на то, что теперь жемчуг в огромных количествах выращивают искусственным путём, и он больше не отличается недоступностью, как звезда на небе, переносный смысл слова «жемчужина» совершенно не пострадал и, думаю, останется в веках. Ведь уникальность жемчужин, выловленных на дне моря, становится всё более редкой. Именно их, не похожих друг на друга, отличающихся своеобразием формы и оттенком перламутра, мы и имеем в виду, называя жемчужинами особо выдающихся людей или их творения. Глядя на длинные низки бус из речного жемчуга, от довольно крупных до совсем мелких, как рисовое зёрнышко, невольно думаешь о том, что точно так же и у людей. Подлинные жемчужины низками не нанижешь, а те, что десятками на одной нитке, окружают нас повсеместно в жизни, и тщатся с утра до вечера изображать из себя перл на телеэкране. Получается, что жемчужина – категория чуть ли не философская, на вечную тему: «Казаться или быть».
Что до украшательской роли жемчуга, то и тут ему нет равных среди камней и минералов, потому что жемчуг идёт всем: и маленьким девочкам, и молодым женщинам, и дамам неочевидной молодости. Не блещущих красотой ожерелье из жемчуга заметно приукрасит, а красавиц даже тонкая жемчужная нитка сделает неотразимыми и освежит. Мне нравится японская традиция дарить жемчужину девочке при рождении, а затем ещё и по всякому значимому поводу, постепенно собирая драгоценную шкатулку, которая передаётся по наследству. Важное свойство, отличающее жемчуг от других натуральных бус: он – живой, а потому жаждет разделить жизнь со своей обладательницей, не расставаясь с ней надолго, как и она, любит купаться в море. Заброшенный на дно даже самой роскошной шкатулки, жемчуг умирает. Так способны умереть от тоски и люди, осознавшие свою ненужность и одиночество.



Зз



Зависть

Самое отвратительное и недостойное, что может быть в людях, - это зависть. Она, как коррозия металла, или как раковая опухоль с метастазами, разъедает душу, губит всё самое светлое и хорошее, что есть в человеке, не даёт развиваться его таланту, уничтожает любовь, дружбу, родственные связи, отравляет всё его существование. Зависть – подлая предательница и убийца, она не встречает соперника с открытым забралом, а вонзает нож ему в спину. Если я что-то ненавижу на свете, так это зависть. Пожалуй, больше всего в жизни мне повезло в том, что я не умею завидовать. А потому, признаться, довольно долго не могла распознать это чувство в людях, бесплодно копалась в себе, размышляя, почему как-то не так складываются отношения с некоторыми из них, пока мне не раскрыли глаза на столь примитивную и убогую истину: это же зависть!
Уму не постижимая нелепость состоит в том, что удачно состоявшийся и состоятельный человек может до судорог завидовать тому, у кого ничего этого нет, а есть всего лишь состояние внутренней гармонии, спокойствия и доброжелательства, которых начисто лишён тот, удачливый. И его зло берёт: почему он весь изнервничался, переживая за сохранность своих накоплений при нынешней нестабильной экономике, тогда как тот, что гол как сокол, и в ус не дует, а беспричинно радуется своей неустроенной жизни. Какая же это страшная вещь – зависть! Единственное, что она может созидать, так это болезни в поражённом ею организме несчастного. Всё остальное она истребляет. Зависть пробивает себе дорогу даже там, где её не должно быть по определению – в семьях. Мужья завидуют своим жёнам, более удачливым в карьере; жёны - мужьям, чаще их посещающим спортклубы и повадившимся ездить с друзьями на рыбалку, пока она занята детьми и домом. Старшая сёстра смертельно завидует побывавшему в экзотических странах младшему брату, которого когда-то нежно любила; дядя завидует племяннику, получающему больше внимания. Мать завидует молодости и привлекательности своей дочери; неудачник-отец завидует успешности своего сына. Даже маленькие братья и сёстры мучаются завистью друг к другу из-за подарков в день рождения. Там, где могла и должна была бы царить взаимная радость друг за друга, тайно или явно изливается ядовитая желчь. Кто-то завидует и ненавидит пассивно, саморазрушаясь незаметно для других, но есть и такие, кто коварно готовит месть, плетёт интриги, неутомимо строит мелкие козни и всякие зловредные пакости. Завистник не останавливается перед клеветой, оговором, посягательством на чужое имущество, злонамеренным утаиванием правды в своих корыстных целях. Если вдуматься, то в мотивах любого преступления, а особенно убийств, скрывается либо зависть, либо её сестра – ревность.
Факты и примеры можно перечислять бесконечно, от уровня частных лиц, до масштаба государств, но это не приблизит нас к решению главного вопроса: как человечеству избавиться от этого тяжкого порока?! Я знаю только два инструмента: первый - вера, а, следовательно, стремление соблюдать заповеди Божьи, ставящие зависть под строгий запрет, как один из семи смертных грехов; второй – привитие ребёнку с раннего возраста умения и желания радоваться за других. Безмерно благодарна своей маме, которая завидовать не умела от природы, а в воспитании детей пошла именно по этому, второму пути. Помню, когда мне было лет шесть, я любила шить куклам наряды, как у взрослых барышень. Купить приличную куклу тогда было непросто, а на моих лысых целлулоидных пупсов с кривыми ногами и пузатыми младенческими животиками шить – одно расстройство. И тут к нашей соседке приехали на лето внучки из Германии, где служил их отец, а у них куклы – упасть и не встать! Фигурки у них ладненькие и складненькие, талия на месте, ножки стройные, локоны до плеч, глаза закрываются, ресницы длинные. Сердце моё оборвалось: вот бы мне такую куклу! Прибежала домой, рассказываю маме: так, мол, и так, у Иринки с Таткой не куклы, а принцессы! Мама слушает и улыбается:
- Ах, какие замечательные куклы! Правда, Танечка, ты рада, что у твоих подруг такие хорошие куклы? И подруги у тебя хорошие, и куклы у них хорошие, и вы вместе будете с ними играть. А когда они уедут, тебе приятно будет вспомнить. Ведь правда?
- Правда! – всхлипнула я, не очень уверенно. Но, поразмыслив, согласилась с мамой. Мы действительно потом играли с куклами вместе, ведь вместе всегда веселее, но эта радость выпала не всем девочкам двора. Почему? Всё потому же: из-за зависти. Некоторые, уязвлённые красотой кукол, сказали примерно так: «Фи, подумаешь! Я видела у девочки куклу ещё лучше! У неё ротик был открыт и зубки видны, а у этих – нет!», и гордо удалились. Другие от досады стали дразниться и задираться, а одна девочка даже хотела куклу поломать. Вот такие истоки у зависти.
На следующий год Иринка и Татка, как всегда, приехали снова, и некоторым девочкам, включая меня, привезли в подарок небольших по размеру, но очень хорошеньких куколок – всем разных. У моей была плетёная корзиночка и чепец, как у Красной Шапочки.
Тот мамин урок усвоила на всю жизнь: чья-то разделённая радость, не осквернённая завистью, – это две радости, его и твоя. Человек завидует от жадности, от неуёмного бессмысленного желания обладать всем и всеми. Но ведь большинству не приходит в голову хотеть в собственность музейные экспонаты, так почему бы не выработать в себе такое же абстрагированное отношение ко всему чужому: да, мне это нравится, но оно не моё, не буду же я завидовать музею... Хотя кто-то и завидует, и грабит музеи, увы. Мне кажется, с материальными предметами урегулировать ситуацию проще, за исключением зависти большому богатству ближнего. Но там, где завидуют успеху, таланту, счастью, славе, популярности, любви - всё обстоит намного хуже и, я бы сказала, - криминогеннее. Что с этим делать? Наверное, для начала, самому себе признаться в этом ужасном пороке – зависти, чтобы «болезнь» не прогрессировала вплоть до летального исхода. А потом – искоренять её всеми силами, как зловредный сорняк. Уверена, - приучить себя радоваться удачам других – это легче, чем медведю научиться ездить на велосипеде, и, право же, стоит хотя бы попробовать.


Запахи

Самый первый драгоценный подарок от своего старшего сына, которому тогда было всего двенадцать лет, я не забуду никогда: он подарил мне запах! Нет-нет, не духи, - они были намного позже и тоже помнятся польщённым обонянием. А это был тёплый и уютный запах свежей выпечки! В тот период жизни мне приходилось всю себя отдавать работе, порой возвращалась домой ближе к ночи, так что уже ни времени, ни сил на домашнее хозяйство не оставалось. Однажды мы с коллегой и соседкой по подъезду после трудной командировки, протрясясь двести километров в вездеходе, волокли усталые ноги по лестнице домой около полуночи, а на весь наш сонный подъезд вызывающе торжествовал запах чего-то восхитительно-ванильного, как пахнет тихое семейное счастье, о каком можно только мечтать.
- Везёт же людям, у которых в доме так пахнет! - говорю я, и коллега полностью со мной согласна. Дрожащей от усталости рукой открываю ключом дверь, вхожу в квартиру и… не верю себе: неужели я ошиблась, попала куда-то не туда?.. Но нет, это моя квартира, и это у меня дома так умопомрачительно вкусно пахнет! Оказалось, что мой дорогой мальчик вместе со своим другом решил сделать мне сюрприз. В доставшейся от бабушки «Книге о вкусной и здоровой пище» нашёл рецепт песочного теста, они его пропустили через мясорубку, выложили порции сладких «червячков» на противень и испекли в духовке превосходное печенье. Оно-то и красуется теперь на блюде, источая дивный дух. Скажу честно: такого вкусного печенья я не ела ни до, ни после, ведь я, по большому счёту, вкушала не еду, а счастливый момент.
Вкус и запах тесно связаны, пищевые запахи очень мощно действуют на человека, даже если он не так уж голоден и утомлён. Одним из самых аппетитных признаётся запах жареного лука, позитивно действующий даже на тех, кто его не очень любит. Обоняние – чувство подвижное и подневольное, так что запахи творят с ним всё, что хотят, а уж оно, ответно, отыгрывается на нашем настроении. Разве, например, можно не разозлиться, когда окажешься рядом с тем, кто накануне перебрал огненной воды, но явись поблизости в чьих-то руках благоуханный букет майских ландышей, как победа будет за ним и настроение взлетит ввысь.
Все запахи жизни, плохие и хорошие, наша память бережно хранит в своей «ароматеке», каждый - на своей отдельной «полочке». Тут - запахи детства, давно покинутого родного города, раскалённого южного пляжа, морозного воздуха на катке и влажной шерсти вязаной варежки, там – запах дождя, который шёл в тот день, когда вы влюбились, аромат цветов, подаренных на первом свидании, а там – непередаваемый словами душный и горький воздух предательства. Вот волнующий запах любимых книг, пыли в складках старинной бархатной шторы, шёлкового платья, надетого на выпускной вечер, новенькой кожи тех самых туфель, в которых… Словом, всё-всё-всё, окружающее нас, одушевлённое и неодушевлённое, материальное и эфемерное, имеет свой явный или скрытый запах, который хранит кладовая памяти. Вот так, идёте себе по улице, будучи вполне зрелым человеком, как вдруг каким-то внезапным дуновением ветра ворвётся в ваше сознание запах свежего маминого пирога. Того самого, с вишнями, что она пекла, когда вам исполнилось шестнадцать, - его ни с каким другим не спутаешь, хоть и пекла мама пироги всегда, на каждый праздник. Причуды памяти, падкой на запахи! Именно они помогают людям в тяжёлых случаях амнезии, когда из памяти стирается всё. Всё, кроме запахов! Вспоминая какие-то моменты своей жизни, мы оживляем их не только в цвете, звуке и формате 3D, но и в комплекте с запахами, витающими некогда в тех приделах, хотя и не всегда это сознаём. Когда-нибудь я вспомню, как, сидя за компьютером, писала сегодня о запахах. То воспоминание, наверное, одухотворит запах чёрного шоколада, плитка которого сейчас у меня под рукой, божественный аромат зажжённой свечи Opium, деловая нотка запаха пасты от шариковой ручки, которой я делаю записи в блокноте, да ещё, пожалуй, затухающий, едва уловимый шлейф духов Jour d`Hermes, которые я носила с утра. Это будут приятные воспоминания...


Звуки

Мой сосед учится играть на флейте. Мне нравится её звук, нравится то, что живущий рядом человек любит музыку и не жалеет времени и сил на то, чтобы овладеть сложным искусством музыканта. Поэтому меня совсем не раздражает неумелая игра школяра, а срывающиеся то и дело ноты фальши, которые он тут же старательно исправляет, вызывают умиление, как первые шаги малыша, шатко топающего по дорожке. Благодарная стараниям ученика флейта солнечным утром сегодняшнего дня звучала как никогда уверенно, наполняя наш старый дом чарующими звуками музыки барокко. Но вот она испуганно умолкла, сбитая, словно птица влёт, грубым рёвом всевластного перфоратора. Этот инструмент, а также громогласная электродрель, призванные улучшать быт человеческий, выполняют свою миссию ценой страданий непричастных к ней окружающих. По крайней мере, лично моих страданий и мук, на которые обрекаюсь чуть не каждое воскресенье. Эти ужасные звуки, всегда вероломно вспарывающие благостную тишину, выбивают меня из колеи и повергают в состояние, близкое к отчаянию. Настоящая пытка звуком! Противостоять ей я пытаюсь только тем, что культивирую в себе с трудом пускающую корни позитивную мысль, что это так хорошо, когда в нашем доме у кого-то налаживается жизнь, а эти грубые инструменты трудятся созидательно, помогая людям обустраивать быт и домашний уют, и в конечном итоге – строить семейное счастье. Разве же могу я быть против счастья!
Пока я так рассуждала, пауза в работе перфоратора закончилась, и он с ещё большим усердием включился в дело. Флейта протяжно заплакала и, не удержав эмоций, горько всхлипнула несколько раз в унисон моей душе. Перфоратор стыдливо притих, и, выслушав переливчатые сетования флейтиста, как будто стал реветь тише. Потом замолчали оба, словно поняв всю тщетность попытки мирного сосуществования. Молчание длилось недолго, но весомо, и вскоре я мысленно рукоплескала тому, что грубая сила капитулировала перед нежностью и мелодичностью, с которой вновь запела воодушевлённая флейта. Неужели так хорошо играет он, наш ученик?! Терпение и труд воистину всегда творят чудеса: это уже не этюды и экзерсисы, а настоящая музыка, от которой становится светлее на душе и солнечнее в голубом весеннем небе за окном, где даже берёзы, будто в танце, дружно замахали своими голыми ветвями.
Звуки могут изменить окружающий мир до неузнаваемости, поменять полюса наших мыслей и чувств, улучшить или сломать человеческие отношения, рассорить или примирить, ввергнуть в печаль-тоску и вдохновить на подвиги. Сто процентов правды в том, что «нам песня строить и жить помогает», но и не только песня. Мир звуков немыслимо богат, и всё это – инструменты, с помощью которых способные слышать могут влиять на свою жизненную ситуацию. Помните, Раиса Захаровна в фильме «Любовь и голуби», блистательно сыгранная Людмилой Гурченко, помогала себе страдать «Элегией» Массне, хотя, как потомок бравого военного, могла бы утешиться звуками духового оркестра, исполняющего старинные марши и вальсы. Кстати, мне такая пластинка когда-то безотказно поднимала настроение.
О магии звука помню из своего раннего детства: когда по какой-то причине мои родители не могли в жаркий день поехать с детьми на пляж, я, чтобы не поддаваться огорчению, ложилась на кровать в своей комнате, закрывала глаза и прислушивалась к звукам улицы. Снующие за окном популярные тогда мотороллеры и велосипеды с моторчиком превращались в моём воображении в моторные лодки, рассекающие днестровские волны, а я будто бы лежу не на кровати, а на берегу реки. Срабатывало всегда! Так незаметно могла и уснуть, а во сне ещё ярче осуществить желаемое. Было бы желание - звуки могут сымитировать всё что угодно, - до изумления, которое я испытала, увидев на киностудии «Ленфильм», как озвучивают кино.
Много лет в моей жизни огромную роль играли могучие звуки двигателей реактивного самолёта, идущего на посадку, «вертушки» вертолёта, сбавляющей обороты после приземления в нескольких метрах от нашего дома. Эти для кого-то противные и докучливые шумы всегда были для жителей Чукотки приятными звуками жизни, означавшими, что привезли долгожданную почту - письма от родных и близких, свежие овощи и фрукты и не очень свежие журналы и газеты, или друзья возвратились из долгого отпуска на «материк», а значит, будет праздник сердца. Много лет прошло с тех пор, но я и сейчас приободряюсь, когда слышу рокот летящего самолёта. А стук вагонных колёс? Это романтика путешествия, неизбывная радость встреч, триумф надежд и ожиданий!
Свист и шум сильного порывистого ветра и штормового моря за окном, вой пурги, раскатистый гром и ливень, звон разбитого стекла – это то, что вселяет смутное и явное беспокойство. Правда, всё-таки менее сильное, чем вынимающий душу вой учебной воздушной тревоги, который когда-то частенько оглашал наш двор, поскольку в подвале дома, бывшего в войну бомбоубежищем, находился городской штаб Гражданской обороны. Но вечерние трели соловья, щебет птиц, озабоченных продлением рода, шелест буйной молодой листвы под дуновением тёплого ветерка, весёлое журчание ручьёв, шум стадиона, где идёт футбол, заливистый детский смех – это звуки радости бытия.
Одни и те же звуки могут кого-то очаровывать, а кого-то бесить, - всякая медаль о двух сторонах. Ведь что такое звуки настраивающегося оркестра – какофония, и больше ничего, но иногда от них по спине – мурашки предвкушения волшебства. Шелест разворачиваемой конфеты вообще не стоит внимания, но он выводит из себя, если звучит в тиши театрального зала. То же и мелодичный перезвон мобильных телефонов, когда он кажется взрывом в напряжённый момент спектакля или Божественной литургии в храме. «Спасите наши уши!» - вопиет всё внутри у остальных, ставших жертвами чужой беспечности, досадного пренебрежения людей к власти звука над нашим настроением, включая настроение артистов, вошедших в образ и предлагаемые обстоятельства исключительно ради нашего удовольствия. Собственно, я никого не собираюсь воспитывать, но досадовать в таких случаях – единственно возможная реакция.
Но, что ни говори о свойствах разнообразных звуков, нет ничего более гармоничного, не считая музыки, чем тишина. Как это здорово – слушать тишину, как глубоко и проникновенно её звучание, и каким же оно бывает разным! Тишина ночного города, тишина леса, тишина бескрайней тундры, заснеженных гор, колосистых полей и укромной речной заводи, сельская тишина с отдалённым лаем собак, разрываемая на рассвете пением петуха, тишина школьного урока, когда пишут сочинение, тишина зрительного зала с неизменными лёгкими покашливаниями, тишина детского сна, тишина моря в полный штиль…
Только вслушиваясь в тишину долгими часами, можно услышать самого себя – тихий голос своего сердца, которое хочет поведать нам о том, о чём не скажет в шуме дня, переполненного противоречивыми звуками. Ну вот, уже снова взревела неутомимая электродрель и жалобно заплакала флейта…


Звёзды

«Если звёзды зажигают, значит, это кому-нибудь нужно», - не спорю с поэтом Маяковским, зачарованно глядя в звёздное небо, которое с малых лет не оставляет меня равнодушной. Вот так смотрела бы и смотрела, как эти таинственные алмазы подмигивают мне с бездонной высоты, волнуя своей непознаваемостью, удивляя самим своим существованием, очаровывая красотой. Каких-нибудь полчаса езды от центра Риги до Юглы и вместо коричневатого мглистого небосвода – синий бархат, усыпанный алмазами. Выйдя из автобуса и пройдя немного через сквер, всегда останавливаюсь и запрокидываю голову к небу. Когда-то папа учил меня распознавать созвездия, но всё забылось, осталась чистая невежественная радость любования ювелирной красотой мироздания. Неужели звёздное небо так же великолепно над полем брани, местом катастроф, бедствий и страданий? По-моему, этого не может быть, звёзды должны проливать над людским горем потоки слёз с небесной высоты, потому что их божественное великолепие – это ода «К радости».
Мир велик, небо над ним одно, но повсюду оно разное, и звёзды светят с его высот по-разному. Совершенно не схожи звёздная ночь над Санкт-Петербургом и Ялтой, Ригой и Стамбулом, Магаданом и Сочи, хоть последние два – на одной широте. Моя мечта – увидеть звёздное небо Южного полушария, на котором не найти Полярной звезды и родного до боли ковша Большой Медведицы. Звёзды настолько недосягаемы, что достигают их только самые смелые и дерзкие мечты, не говоря уже о реальности. Per aspera ad astra – «через тернии к звёздам», - исключительно метафорически говорили древние римляне, но в наши дни эта метафора, увы, обрела плоть и кровь. «Звёзды» живут среди нас, причём в невероятно больших количествах звёздной пыли, целыми популяциями телеэкранных выводков десантируют то там, то тут, чаще излучая не звёздный свет таланта, а унылую пошлость. Вот эти «звёзды» и «мегазвёзды» действительно зажигают, но не по волшебству, а по расчёту на прибыль. От астрономии у них только одно – суммы гонораров. Само слово «звезда» обмельчало, стало синонимом бездарности, звучит глумливо и недостойно, хоть переименовывай небесные светила. Заметим, что подлинные яркие таланты среди учёных, писателей, поэтов, музыкантов, артистов, художников, скульпторов, режиссёров, архитекторов, выдающихся педагогов, врачей и так далее никогда не именуются звёздами, хоть фактически соответствуют им по сути. Говорить о себе: «Я – звезда!» - явный признак душевной болезни и умственного расстройства, достойные сожаления и сострадания. Хуже то, что все мы, в той или иной степени, поддерживаем эту игру в «звёздность», помогаем сотворять «небесные светила» из тусклых электрических лампочек.


Золото

Солнечный благородный металл – золото, по красоте ему нет равных. Красоте в полной мере соответствуют и достоинства: золото не ржавеет, внешний вид изделий из него сохраняет первозданную прелесть на протяжении тысячелетий, что доказывали сокровища египетских фараонов. Плюс к тому, золото обладает целебными свойствами, золотыми серьгами в старину лечили золотуху, а вельможи трапезничали на золотой посуде не только в удовольствие для души, но и с пользой для желудка. Собственно, всё это ни для кого не новость, просто я плавно подвожу к тому, что не случайно в своё время потрясала мир «Золотая лихорадка», а «слуги жёлтого дьявола» не перевелись поныне.
Волею обстоятельств, мне довелось много лет жить и работать в тех отдалённых местах России, где золото добывается, и я видела, как это происходит в недрах горы на чукотской шахте и открытым способом промывки золотоносного песка на колымском прииске. Никакой лихорадки обогащения, как в Клондайке, – планомерный тяжёлый труд, требующий повседневного героизма, оставляющий золотодобытчикам тяжёлые профессиональные заболевания: силикоз лёгких и виброболезнь у проходчиков и буровиков. Не забуду, как изумило меня рукопожатие могучего горняка, много лет работающего в шахте с отбойным молотком: из-за раздробленности мышц кисть его руки была совершенно мягкой, как отбивная котлета.
Как ни странно, но дефицит золотых изделий, созданный в советское время, не обошёл стороной и те места. Наивно было думать, что золото продаётся там же, где добывается. Стратегический металл в то время был предназначен не на побрякушки и не на золотые унитазы олигархам, а на обеспечение золотого запаса страны. Наверное, это правильно. Хотя предполагаю, что могло бы хватить и на украшения для женщин, чтобы они не скупали первое попавшееся, что «выбросили» на прилавок, а могли выбрать то, что нравится. Такая возможность имелась далеко не всегда, поэтому шкатулки фамильных драгоценностей были не типичным явлением, а чем-то из области фантастики. Золотой запас моей мамы состоял из двух наименований: некрупные серьги и колечко, то и другое – не с бриллиантами, а с бесцветным горным хрусталём. Надо сказать, что в кругу её подруг и сотрудниц не проявлялся особый интерес к драгоценностям, и никто не страдал по поводу их нехватки в продаже: на нет и суда нет. Прошедшее войну поколение наших родителей в своей основной массе было лишено материальной озабоченности, если говорить о предметах не первой необходимости. Устройство быта, обеспечение детских нужд, питание – вот что важно, а золото там не требовалось. Другое дело – зубы. Лучшее, что могла предложить для их протезирования стоматология той поры – это именно золото, так что многие обладали «солнечной» улыбкой, сверкая золотыми коронками.
Первым моим золотым украшением были те самые мамины серьги, которые она мне подарила при окончании института. Потом я купила ей другие, как она хотела – без камешков, чтобы вдеть в дырочки в ушах раз и навсегда. Муж в первую годовщину свадьбы подарил мне перстенёк, с синим топазом, похожий на шапочку с помпоном, - не столько красивый, сколько необычный. Такого я не встречала больше ни на ком, что само по себе удивительно, потому что разнообразием фасонов наша ювелирная промышленность не отличалась. Народ предпочитал модели с красными искусственными камнями, которые мне решительно не нравились. Типовым золотым фондом среднестатистической советской женщины 70-х был следующий набор предметов: тонкая цепочка, к ней какая-нибудь маленькая подвеска-медальончик, серьги-гвоздики, серьги «висячие», тоненькое колечко, кольцо с камнем. Всё это богатство в полном составе умещалось в горсти, так что заветная шкатулка могла быть размером с мыльницу. Разве что у кого-то были ещё и вещицы, доставшиеся от бабушки: брошки, браслеты, камеи. В моду это вошло только теперь, а тогда не находило применения у девушек и молодых женщин, так что никто и не видел, кроме близких подруг, что за старинные вещицы у вас есть.
В столичных театрах и тому подобных местах трудно было встретить женщину в драгоценностях, достойных восхищения. Если же кто-то и выделялся художественностью своих украшений, так они были из серебра, родом откуда-нибудь из Грузии, и женщинам со вкусом и интеллектом казались куда более желанными, чем золотые безвкусные цацки. Об их непреходящей номинальной ценности, а тем более об их потенциале для обмена на хлеб в трудные времена мы тогда, конечно, не думали.
Очень интересное, большое и необычное по дизайну золотое кольцо с несколькими бриллиантами попалось мне в ту пору на глаза в Гаграх. Оно красовалось на перепачканной грязью руке лотошницы кавказской национальности, продающей на развес картошку и другие овощи. Ещё одно яркое впечатление от золотых украшений было получено из реальной жизни в 1982 году на венгерском озере Балатон. Тогда там отдыхали в основном местные, да приехавшие отдохнуть на историческую Родину мадьяры, когда-то эмигрировавшие на Запад. Большого наплыва туристов ещё не наблюдалось, а я приехала по приглашению своей школьной подруги, вышедшей замуж за венгра. Так вот, и на моей подруге, и на большинстве загорающих девушек и женщин были довольно крупных размеров ажурные золотые овальные кулоны, похожие на кружевную салфетку с зубчатым краем, без камней, но нередко почему-то с силуэтом балерины в центре. Такая у них мода! Чем старше дама, тем масштабнее её «салфетка», а то и сразу две, на отдельных цепочках. И цепочки, соответственно, тоже: чем крупнее кулон, тем она толще. Максимальная величина кулона превосходила размеры куриного яйца. И это было не всё! На запястьях блистали в лучах солнца широкие золотые браслеты, пальцы отягощались обилием унизывавших их крупных перстней. Столько золота на квадратный метр площади больше не видела нигде, ни до, ни после.
В Будапеште я купила себе золотой медальон со знаком Стрельца – кругляшок диаметром в один сантиметр. На самом деле мой знак Телец, но его в магазине не оказалось, так что купила тот, что был симпатичнее прочих. Ценность его состояла в том, что никаких изображений знаков зодиака в нашей стране тогда было не найти днём с огнём, их ещё не выпускали, да и мало кто вообще знал, кто он по зодиаку.
Сегодня всё это смешно вспоминать. Украшения из золота с некоторых пор стали частью модной индустрии, их фасоны почти также быстро теряют актуальность, как и фасоны платьев. Ежегодно создаются всё новые и новые коллекции, в ювелирной моде есть свои тренды, за сменой которых следят состоятельные модники, ибо на сегодняшний день в среде победившего гламура надо и самому пробиваться в тренд, выделяться из массы и не прослыть отсталым. Ювелирный мир открыл перед нами, как минимум со страниц журналов, все свои богатства, изумил креативностью именитых брендов с вековыми традициями, вкусом и стилем современных ювелиров, которых теперь многие знают по именам и в лицо, как и звёзд шоу-бизнеса. Наши магазины изобилуют золотыми изделиями, где золото может быть не только красноватым, как раньше, но и белым, жёлтым, розовым, коричневым. Кто не купит, так хоть увидит утончённую красоту собственными глазами, что уже лучше, чем ничего.


Зеркало

«Свет мой, зеркальце, скажи, да всю правду расскажи…» Зеркало – предмет особенный, не вписывающийся в обыденные рамки утилитарности. Не случайно же с древних времён его наделяли колдовскими магическими свойствами и даже боялись. Да и сейчас наделяют и боятся, достаточно заглянуть на интернет-форумы, где горячо обсуждается проблема, надо ли занавешивать зеркала, когда кто-то умер, с такими примерами «из жизни», что не для слабонервных. Способность зеркальной поверхности отражать, то есть, как бы удваивать всё то, что попало в поле его «зрения», действительно впечатляет и побуждает к фантазиям людей с развитым воображением. А если дать ему как следует разыграться, создав подходящий для этого антураж: полумрак, зажжённые свечи, - то в глади зеркальной может привидеться и суженый, и ряженый, и бабушка покойница, и фараон Тутанхамон.
Как-то случилось и мне дать волю своему воображению, смотрясь в овальное туалетное зеркало Анны Ахматовой в её музее-квартире в Фонтанном доме. Врать не стану, никого я там не узрела, а просто вдруг со всей очевидностью представила, чьи лица отражал в своё время этот помутневший овал в изящной раме, какие разговоры, возможно, велись, в его присутствии, какие строки поэтические рождались. А представив, я очень этим прониклась, и даже польстила себя мыслью, что вот и я, смотрящаяся теперь в это историческое зеркало, тоже как бы «втёрлась» в компанию, которая делает честь любому. Лёгким бредом в сознании промелькнуло, что какая-то частичка духа Анны Ахматовой обязательно притаилась в таинственной мутной глубине зазеркалья, ведь она не один год смотрелась в него каждое утро и каждый вечер. Но вызывать духов – дело опасное и не по моей части. Наверное, некая «одухотворённость», присущая зеркалам, - причина того, что они всегда вдохновляли поэтов. Меня до сих пор очень трогает зонг «Зеркала» на слова Григория Поженяна из нашумевшего в 60-е годы спектакля театра им. Моссовета «Глазами клоуна» по Г. Бёллю, в исполнении Геннадия Бортникова, а затем Елены Камбуровой. Там есть такие пронзительные слова: «Знали вы, кто убил над тоскою взлетевшего клоуна…». Главный герой, страдающий клоун, потерявший себя в период становления фашизма в Германии, называет зеркала своими беспощадными и непреклонными прокурорами и спасителями. Сильно сказано!
В то же самое время, в 1969 году, очень мощно и ёмко написал о многозначительности и магии зеркал поэт Семён Кирсанов, мастерски чередуя в поэме «Зеркала» поэзию и прозу. Но в прозаической речи так лапидарно и глубоко не выразишь мысль, как это доступно поэзии, поэтому я сейчас выборочно процитирую его стихи, которые, надеюсь, будут оценены по достоинству.

Зеркала –
                на стене,
Зеркала –
                на столе.
У тебя в портмоне,
в антикварном старье.

Не гляди!
                Отвернись!
Это мир под ключом.
В блеск гранёных границ
кто вошёл – заключён.

Койка с кучей тряпья.
Тронный зал короля –
Всё в себя,
                всё в себя
Занесли зеркала.

Руку
         ты подняла,
Косу
         ты заплела –
Навсегда,
                навсегда
Скрыли их зеркала.

Дальше следуют рассуждения о том, что зеркала вбирают в себя частички кожи того, кто в них смотрится. Чем больше будешь смотреть, тем меньше от тебя остаётся, а нежность твоего румянца и свежесть лица достаются всепожирающим зеркалам. Такая магическая теория бытует среди людей, склонных к суевериям. Но если отнестись к этому объективно, то так оно и есть: чрезмерное любование собой отнимает время, поглощает частицу бытия, следовательно, и частицу нас самих. Развивая эту мысль, можно сказать: зеркала старят! Не стоит уделять им слишком много внимания…
А те большие, в полный рост, что висят и стоят у стен, документально и хроникально отражая нашу жизнь без прикрас и ретуши, - как «всевидящее око», от которого не скрыться. Перед зеркалом каждый непроизвольно приосанивается и что-нибудь на себе поправляет, чтобы понравиться ему, стать лучше.
…
Никакой ретушёр
Не подменит лица,
Кто вошёл – тот вошёл
Жить в стекле без конца.

Жизни
             точный двойник,
Верно подданный ей,
Крепко держит тайник
Наших подлинных дней.

Кто ушёл –
                тот ушёл.
Время в раму втекло.
Прячет ключ хорошо
Это злое стекло.

Даже взгляд,
                и кивок,
И бровей два крыла –
ничего!
              Никого
не вернут зеркала!

Фантастическая мысль о том, что зеркала хранят в своих «недрах» память о тех, кого отражали, и о том, что происходило на их «глазах», даже если перед их лицом сменилось несколько поколений, очень привлекательна в своей романтичности. Она питает литераторов и кинематографистов захватывающе острыми сюжетами, где зеркала наблюдают, выслеживают, хранят и выдают тайны, свидетельствуют, мстят злодеям. Кто знает, может в этом и есть доля реальности, объяснимая с точки зрения физики, ведь зеркальная амальгама – из серебра, оно же играет не последнюю роль в составе кино-фотоматериалов.
...
В зеркалах не исчезают
ничьи глаза,
                ничьи черты.
Они не могут знать,
                не знают
неотражённой пустоты.
На амальгаме
                от рожденья
хранят тончайшие слои
бесчисленные отраженья
как наблюдения свои.
Так
        хлорвиниловая лента
и намагниченная нить
беседы наши,
                споры,
                сплетни,
подслушав,
                может сохранить.
И с зеркалами
                так бывает …
(Как бы свидетель не возник!)
Их где-то, может, разбивают,
чтоб правду выкрошить из них?
…
В серебряной овальной раме
висит старинное одно, -
на свадьбе
                и в дальнейшей драме
присутствовало и оно.

За пёстрой и случайной сменой
сцен и картин
                не уследить.
Но за историей семейной
оно не может
                не следить.
…
Гостям казалось:
                всё на месте,
стол с серебром на шесть персон.
Десятилетья в том семействе
Шли, как счастливый, лёгкий сон.
Но дело в том,
                что эта чинность
в глаза бесстыдно нам легла.
Жизнь притворяться наловчилась,
а правду знали зеркала…

Эта опоэтизированная история о зеркалах, по моим наблюдениям, не имеет отношения к современным зеркалам массового производства, стоящим и висящим в примерочных кабинках магазинов, в парикмахерских и салонах красоты. Все эти нынешние зеркала лживы и ангажированы бизнесом, способность к объективному отражению реальности ими утрачена. Одни из них  по отношению к нам - комплиментарны, другие – оскорбительны. В магазине одежды зеркало хочет, чтобы вы понравились себе в том, что примеряете, и непременно купили обновку, которая так невероятно вас стройнит. В салонах индустрии красоты зеркала, будто специально, нацелены на то, чтобы швырнуть вам  в лицо свидетельство всех ваших несовершенств и побудить к инвестициям в собственный имидж. Сплошное лукавство, хоть смотрись в водную гладь, как это делал Нарцисс, вполне довольный собой. Но зеркала и есть предмет лукавый, то-то их и занавешивают в доме умерших, от греха подальше. Кстати, этот обычай всего лишь суеверие, дань старинным народным поверьям, а делать это, как утверждают православные священники, не обязательно.
      



Ии



Интеллигентность

Интеллигент – понятие неоднозначное, меняющееся с течением времени, приобретая диаметрально противоположный по значению смысл, от почтительного до презрительного. Ещё многие, включая меня, помнят не по анекдотам, а из жизни крылатую «трамвайную» фразу: «Интеллигент! Шляпу надел!» В том же значении злобно шипела соседка вслед мне, молоденькой моднице: «Интеллигенция вшивая! Штаны надела и пошла!» Трудно поверить, но тогда, в самом начале 70-х, брюки на девушке были явлением вызывающим и предосудительным. Но между прочим, злобствующая соседка тоже была не из пролетариев, а работала врачом в аэропорту. Профессия врача предполагала некую интеллигентность, но, как видно, не обеспечивала её. Это яркая иллюстрация того, что интеллигент и интеллигентный человек – совсем не одно и то же. Соответственно, интеллигентность – это не принадлежность к определённой социальной прослойке, сформированной по принципу наличия диплома и занятости на «чистой» работе, а набор личностных качеств весьма высокого свойства. Первое и самое главное из них состоит в том, что интеллигентный человек любого пола в манере поведения всегда проявляет себя одинаково, как на публике, так и наедине с собой, как в праздники, так и во всякое иное время. В нём нет ничего показного, всё идёт из глубины души и от устойчивой этической и нравственной позиции. Важнейшее из качеств интеллигентного человека дорогого стоит: у него есть глубокое чувство Стыда. Когда стыдно не только за себя и свои ошибочные действия, но и за других людей, за всю несправедливость и всё недостойное, что есть в мире. Хотя он в этом совершенно неповинен, но остро чувствует необходимость восстановить и утвердить победу добра над злом, в меру сил пытаясь это делать.
Интеллигентный человек хорошо умеет слушать собеседника, не перебивая и не настаивая на своей правоте, никогда не вступает в споры и словесные перепалки. Он уважает других и признаёт их право на собственное мнение и решение. Он равно уважителен и вежлив с женщиной, ребёнком, стариком, как и с теми, кто превосходит его по статусу. Он подлинно скромен, лишён всякой надменности и чувства собственного превосходства над другими, даже если имеет к тому основание. Он не обсуждает человека в его отсутствие, говорит о другом только то, что мог бы сказать при нём. Он всегда здоровается первым, обязательно и оперативно отвечает на письма и телефонные звонки. Он не сквернословит ни при каких обстоятельствах, а не в зависимости от присутствия женщин и детей. Он опрятно и аккуратно прибран и одет всегда, в том числе дома, где нет чужих глаз. Он не обходится без столовых приборов даже за одинокой трапезой.
Таков краткий перечень черт интеллигентного человека, каким я его понимаю. Уровень образования не является здесь определяющим, вокруг нас есть подлинно интеллигентные люди, не получившие вузовского диплома. Как есть и выпускники университетов, в чьей манере поведения доминируют хамство и пошлость. В то же время интеллигентный по своей природе человек тяготеет к знаниям в разных отраслях и старается пополнять их доступными ему способами, в которых теперь нет недостатка.
Трудно представить, что интеллигентный человек будет домашним тираном и скандалистом, грубым со своими детьми и другими домочадцами, с обслуживающим персоналом, со своими подчинёнными на работе - это исключено. Исключено и то, что он будет недобросовестно исполнять служебные обязанности, брать взятки и присваивать то, что ему не принадлежит.
Какие же это прекрасные люди и как они нужны нашему больному обществу! А в чём, спрашивается, сложность? Мы ведь не говорим о таланте музыканта, балерины, художника, с которым надо родиться, или об искусстве канатоходца и жонглёра, которые даются невероятным трудом и страстью. Качества интеллигентного человека легко и органично создаются воспитанием, хотя, надо признать, у кого-то они заложены генетически. Но ведь у всех остальных могут быть сформированы совсем небольшими усилиями. И даже там, где семья не способна привить ребёнку правильные ориентиры, он, осознав себя личностью и членом общества, способен воспитать себя сам, пройдя свои «университеты». Дальнейший ход рассуждений хоть и утопичен по факту, но в принципе реален и достижим. Интеллигентные правители никогда не доведут страну до краха, потому что о личных интересах думают в последнюю очередь. Интеллигентные политики разных государств, руководствуясь стремлением к благополучию своих граждан, договорятся между собой самым правильным и благородным образом. Интеллигентные банкиры и финансисты обеспечат благоприятные условия для всех, кто от этого зависит. И так далее, и так далее… Вплоть до наступления рая на земле, где пока ещё царствует мрак.


Игрушки

Свою детскую комнату мы с сестрой делили пополам от двери, находящейся ровно посередине: правая половина - её, левая – моя. У каждой – по одинаковому большому картонному ящику для игрушек, но их содержимое в основной массе не оставило следа в памяти, а ведь ящики были полны доверху. Почему? Диву даюсь, ведь я очень чётко и подробно помню своё дошкольное детство. Из всех своих и сестриных игрушек вспоминаю только двух одинаковых здоровенных гуттаперчевых пупсов с нарисованными глазами (у своего на одном глазу краску я соскоблила, пытаясь его «открыть»), да ещё заводного плюшевого циркового медведя с жестяными тарелками в лапах, которыми он гремел, двигая в такт нижней челюстью, если повернёшь ключ в спине. Потом ключ потерялся, а без него медведь превратился в глупого истукана с разинутой пастью. Гладить по шёрстке и прижимать его к себе не было приятно – плюш жёсткий, а внутри медведь был сделан из твёрдой деревяшки, от которой, не без нашей помощи, плюш местами отклеился. Ещё у сестры была большая кукла в костюме девочки не из жизни, а из сказок братьев Гримм или Шарля Перро: белая вышитая блузка, полосатая юбка в складку, к ней чёрная жилеточка и маленький белый фартучек. Она есть у нас на фотографии! Две блондинистые косы довершали сходство куклы с какой-нибудь Гретхен, так что русского имени ей сестра не дала, а называла её Красная Шапочка. Так как кукла была с закрывающимися глазами, игра с ней сводилась к тому, чтобы уложить её спать, а затем разбудить и поставить вертикально. Переодевать её было невозможно, снимался только фартук. Самые интересные кукольные забавы проходили с маленькими целлулоидными пупсиками, у которых ноги были монолитны, а руки приделаны на резиночках, благодаря чему удавалось их наряжать и переодевать, просовывая руки в рукава самодельных платьев.
У моих детей с игрушками было значительно лучше, ведь времена в этом отношении настали более благоприятные. Старшему сыну мы регулярно покупали разнообразные машины из ГДР в московском магазине «Лейпциг». Там же купили ему роскошного и дорогого мехового диснеевского Кота, превосходившего размерами нашего четырёхлетнего мальчика. Этот Кот у нас потом донашивал одежду своего хозяина, а жил очень долго и счастливо, переходя по наследству двоюродным сёстрам, возвращаясь в семью - к младшему сыну, а затем по эстафете дальше. Был период, когда я мастерила игрушки детям сама, по выкройкам из специальной книжки. До сих пор сохранились симпатичный пятнистый бычок с кожаными рожками и рыбацким колокольчиком на шее, пингвин из чёрной ткани болонья, с белым пушистым брюшком, в голубой шапочке с помпоном. А вот прелестного румяного поросёнка в клетчатых вельветовых штанах кто-то бессовестно «заиграл».
Сейчас мир детских игрушек невероятно богат и разнообразен, и я при встрече с ним начинаю впадать в детство, не могу устоять перед некоторыми из мягких игрушек. Я их просто обожаю! Может быть потому, что в детстве не наигралась с плюшевым медведем, теперь их у меня целая семья – зверьё моё: мягкие, нежные, тёплые, даром что медведи. Восседают на полочке для любования, а поиграть с ними некому, все уже взрослые.


Игра

Ни в какие интернетные игры я не играю и уже устала отвечать отказом на нескончаемые предложения, которые сыплются горохом с фейсбука и «Одноклассников» от совсем не пустых и уважаемых мною людей. Недоумеваю. Возможно, недоумевают и они, если увлечены этой игрой и находят в ней интерес и азарт. Наверное, природа недодала в моей комплектации каких-то деталей, отвечающих за игривость и азарт, - мне они чужды с рождения. Никогда не имела интереса к состязательности любого рода, без которой не бывает игры, не умею болеть за других игроков, поскольку равнодушна к исходу игрового действа. Не нахожу привлекательности ни в командных игрищах, ни в персональных, один на один. Из чувства коллективизма по молодости лет приобщалась к игре в преферанс, но продержалась недолго, после чего просто сидела чуть не до утра рядом с играющими друзьями и мужем, плетя крючком ажуры новых кофточек. В детстве то же чувство товарищества вовлекало меня в дворовые подвижные игры, вроде казаков-разбойниов, разрывания цепей, «море волнуется раз», «колечко-колечко, выйди на крылечко», но самую большую радость от игры получала в тот момент, когда она завершалась, даря долгожданное освобождение.
Из детских игр я любила классики и скакалки, по той простой причине, что живость характера требовала выхода. Впрочем, я находила его с лихвой в занятиях танцами в детском ансамбле. Зато без всякой жертвенности соглашалась на словесную игру «Вам барыня прислала веник и сто рублей денег, велела не смеяться, губки бантиком не делать, чёрный с белым не носить, «да» и «нет» не говорить». Вот тут я с удовольствием была готова отвечать на коварные вопросы, а ещё охотнее – изощряться в их придумывании. Любила игру в слова, в города, а ещё – в пословицы и поговорки, когда известные выражения из народной мудрости, написанные на полосках бумаги, делились пополам и перемешивались, а потом из двух хаотичных кучек вытаскивали половинки фраз и образовывали новые поговорки, иногда очень смешные.
Игровые автоматы и тем более казино – это моя Terra incognita, и таковой, думаю, останется навсегда. Не имею мечты выиграть крупную сумму денег, поскольку греховность шальной добычи меня не прельщает, так зачем же тогда идти в казино?..
«Тяжёлый случай», - наверняка подумает кто-то, но будет далёк от истины. Ведь кроме игры как таковой есть и кое-что другое, что может её заменить, создав атмосферу не болезненного, а приятного и лёгкого азарта. Например, разные виды литературного и художественного творчества, которые меня увлекают, то или иное коллекционирование, требующее изучения своего предмета и вглубь, и вширь. Но и здесь, и в любой игре самым главным остаётся одно и то же: отсутствие зависимости и здоровое чувство меры, которым и стараюсь хранить верность.


История

Только с возрастом начинаешь понимать, что История – это не что иное, как события сегодняшнего дня, которые в дальнейшем будут рассматриваться потомками в историческом ракурсе, где ты сам, в зависимости от личных заслуг и общественной значимости, будешь либо исторической личностью, либо, как минимум, статистом своей эпохи. Твоя собственная жизнь – часть исторического процесса, который неумолимо движется вперёд, по пути развития, меняющего антураж бытия и устройство быта. Так что твоя жизнь и твой быт со временем будут интересны потомкам хотя бы по той причине, что сильно отличаются от их более развитого уклада. Не случайно же когда-то таким огромным успехом пользовалась телевизионная передача «Коммунальная квартира», а позже – проект Леонида Парфёнова «Намедни». Они показывали в мельчайших деталях совсем недавнюю жизнь, которая уже канула в небытиё. Люди с волнением и энтузиазмом обсуждали увиденное, дополняли и уточняли факты личными воспоминаниями, создавая в итоге более или менее целостную картину ушедшего времени. Мне это было тем более интересно, что и я могла влиться в процесс, как очевидец рассматриваемой эпохи.
Там, где речь идёт о бытовых и культурных традициях, явлениях и событиях, договориться и прийти к «общему знаменателю» не составляет труда. Но как только дело коснётся политических и социальных тем, моментально возникают разногласия. Сколько людей, столько мнений, плюс моё собственное, отличное от других. Точь-в-точь по притче о том, как слепцы на ощупь пытались представить и описать одного и того же слона, но один оглаживал хобот, другой – ноги, третий – обширный бок, четвёртый – тоненький хвостик. Все мы – слепцы перед слоном-эпохой, и это совершенно естественно. Только специально подготовленные и глубоко мыслящие аналитики на профессиональной основе рассматривают объект изучения целостно. Но стоит посадить за один стол пять таких профессионалов, как начнётся жаркий спор. И это тоже совершенно естественно, потому что базовая основа, на которую опираются все дальнейшие знания и выводы, у каждого человека своя, а значит и видение событий и фактов тоже своё. Что представляет собой эта базовая основа? Думаю, что она включает такие аспекты, как социальное происхождение, воспитание, уровень культуры и нравственности, чувство ответственности за свои слова и действия, понимание возможных последствий, к которым они могут привести, и только потом - политические взгляды и убеждения. Через эту многогранную призму и смотрит человек на мир, а тот, чья профессия – историк, создаёт его объёмную картину и описывает для потомков в учебниках. Что и как увидит – так и напишет. Так что историю творит вовсе не народ, как всегда нам говорили, а те, кто в тиши кабинетов излагает своё субъективное мнение на счёт реалий дня. И дай-то Бог, чтобы он делал это не на заказ, с учётом пожелания клиента, как это было почти всегда.
Потому-то мы с самого начала перестройки бесконечно развенчиваем то один, то другой исторический факт, разоблачаем царей, вождей, героев, полководцев, оспариваем сами исторические события, вплоть до Куликовской битвы. Что происходит? Ничего нового: замена одного мифа на другой, смена заказчиков и соответствующая корректировка.
Что же делать? Смотреть в оба, мыслить и анализировать самостоятельно, а для своих потомков писать в толстую тетрадочку свои, никем не ангажированные, исторические хроники. Самое время начинать: события происходят каждый день.


Искусство

Искусство не принадлежит народу. С каждым годом оно ему всё менее доступно, как не было оно доступно простолюдинам до Октябрьской революции. Разница в том, что тогда вообще не все в народе знали о существовании искусства как такового, кто-то так и умирал, прожив может быть даже долгую жизнь, ни разу с искусством не соприкоснувшись. Сегодня, конечно, такое вряд ли возможно, ведь ещё живы те, кого классом водили на экскурсии в Художественный музей, кто в определённый период регулярно слушал музыку из «Лебединого озера» П.И.Чайковского и, скорее всего, может напеть «Танец маленьких лебедей». Вот Полонез Огинского уже вряд ли – это «натура уходящая».
В то же время сегодня для тех из нас, кто твёрдо стоит на ногах, открыты все картинные галереи, театры и музеи мира. Что называется, спешите видеть! И многие действительно спешат и видят: подлинные полотна Ван Гога в Амстердаме, импрессионистов в парижском Орсэ, Джоконду в Лувре, богатейшие коллекции Метрополитен-музея в Нью-Йорке, шедевры живописи из собрания музея Прадо в Мадриде, национализированную некогда королевскую коллекцию в Лондонской Национальной галерее (кстати, собрание этого музея, как и Британского музея в Лондоне, посвящённого истории и культуре человечества, действительно принадлежат обществу Великобритании, а потому  вход туда свободный, не то что в других местах), музеи Ватикана, одна из жемчужин которого – Сикстинская капелла с фресками Микеланджело, и ещё многое другое. Мир открыт, было бы желание черпать из его сокровищницы у тех, кто может себе это позволить. Желание, конечно, бывает не всегда, и это понятно: потребности у всех разные. Побывав однажды в Лувре, или другом крупном музее, некоторым случается «объесться» живописью на долгие годы. Знаю тех, кто говорит: «Какой Пушкинский музей! После Метрополитен-музея меня уже ничем не удивишь!» Всякое мнение имеет право на существование. Изобразительное искусство, как объект массового потребления, - это всё-таки не хлеб насущный, а деликатес, или десерт, которого нужно всего чуть-чуть, для наслаждения. Невозможно съесть целый торт, тогда как небольшое пирожное доставит несомненное удовольствие. Может, потому люди и выстраиваются в очередь к Джоконде, проходя мимо других выдающихся шедевров Лувра, чтобы избежать пресыщения, не имея сил «переварить» сразу всё.
Моя знакомая художница призналась, что не выносит присутствия больше трёх своих полотен одновременно, они её «бьют» энергетически. Энергетика живописи – явление не мифическое, её можно ощутить на себе при непосредственном общении. Какое-то полотно способно придать сил, зато другое высосет их из вас до донышка. Так, «Крик» Эдварда Мунка на выставке в Стокгольме ввёл меня в мрачноватое состояние подавленности. Морские же пейзажи, особенно те, где изображено не побережье, а собственно море, его простор, волны, стихия воды, действительно излучают бодрящую энергетику со знаком «плюс». Не в этом ли причина взлёта аукционных цен на марины Айвазовского?
Мне кажется, что в постижении искусства любого жанра, когда имеется цель не изучить его с искусствоведческих позиций, а получить некий духовный заряд и эмоциональный импульс, количественный показатель никакой роли не играет. Одной единственной фугой Баха или картиной Мане можно добраться до таких сокровенных глубин души, что будешь вывернут наизнанку. Вспомнила книгу Даниила Гранина «Картина», где примерно об этом идёт речь. Картина, на которой изображён обыкновенный дом в небольшом провинциальном городе, буквально перевернула жизнь многих его жителей. Такова волшебная сила искусства!
Я как-то случайно заострила здесь внимание на живописи, хотя искусство, понятно, имеет множество жанров, обладающих мощной властью над человеком, как в моменты соприкосновения с ним, так и впоследствии. Особенно сильна в своём воздействии на нас царица-музыка. Помню, была поражена в школьные годы, прочитав, что Ленин старался избегать музыки в пору своей революционной деятельности, и вовсе не благостно слушал «Аппассионату», как на картине П.Белоусова, и как гласила официальная версия. А потому, что знал за собой такую слабость попадать под власть прекрасной музыки, покоряться ей, размягчаясь эмоционально, что совершенно недопустимо для вождя революции, которому подобает быть бесстрастным.
Так ли необходимо человеку искусство, если оно выбивает из привычной колеи, влияет на чувства, мысли и поступки? Несомненно. Как необходимы даже самому здоровому организму витамины и минералы. Он не умрёт без них, но будет ослаблен авитаминозом, приобретёт бледный вид и унылую вялость. Искусство – тот витамин для души и сердца, который делает жизнь ярче и осмысленнее, пробуждает тайники нашей души, где хранится самое сокровенное, о чём мы и сами не знали.


Интернет

Окно в мир – как же мы жили без него раньше! Вот, например, буквально полчаса назад, не выходя из своей рижской квартиры, я совершила великолепную экскурсию «По шедеврам Орсэ». Всего 20 минут, но сколько впечатлений и удовольствия! Приятно и то, что всё сделано так, будто и впрямь побывал в этом знаменитом музее в Париже. Пройдя по набережной Сены, вместе с другими посетителями поднимаешься по лестнице и дальше следуешь по залам, рассматривая картины, читая пояснительные таблички к ним. Пересекла зал кафе, где свободных мест не оказалось, и направилась дальше, мимо скульптуры белого медведя, к полотнам Гюстава Курбе. А вчера была в Музее золота в столице Колумбии Боготе, что тоже очень интересно и познавательно. Интернет подарил нам все достопримечательности мира, дал возможность слушать любую музыку, смотреть старое и новое кино, читать всё, что заблагорассудится, узнавать свежайшие новости планеты, быть в курсе научных открытий и спортивных рекордов. Никогда единица времени не могла быть для человека столь плотно насыщена полезной информацией.
Усомнились в подзабытом факте, заинтересовались каким-то вопросом – минутное дело навести справку в Интернете, будь то научная тема или рецепт теста для блинчиков. Ответ на любой вопрос – у него, и не надо рыться в словарях и тяжёлых томах Энциклопедии, обзванивать сведущих людей, которым свойственно забывать и ошибаться. Удобство этого удивительного ресурса  невозможно переоценить. Для меня Интернет – что-то волшебное и фантастическое. Всё ещё не могу постичь умом, как он умудряется моментально воспринимать мой вопрос и с невероятной скоростью предлагать мне нужную информацию – на выбор. Откуда он её вытаскивает, из какого информационного пространства?! Если это пространство, которое знаёт всё, находится в моей комнате, вокруг компьютера, то почему я не могу выудить оттуда то, что хотелось бы понять... Шучу, но не без доли правды: растерянность перед непостижимостью Интернета меня не покидает годами.
Ценность Интернета ещё и в том, что он подарил людям возможность общаться, помог найти старых и дорогих друзей, с кем судьба разбросала по разным странам, познакомил с новыми интересными людьми, очень многим даровал семейное счастье, когда все надежды уже были потеряны. Знаю, что будут и возражения, мол, легион тех, кто впал в тяжёлую зависимость, кто не умеет общаться с живым человеком, потому что свыкся с виртуальной моделью отношений, и так далее, и тому подобное. Всё так. Но, знаете ли, разве станем мы ругать надёжное и эффективное лекарство из-за того, что кто-то проглотил его целую упаковку и отравился? Интернет - один из тех многочисленных моментов в нашей жизни, когда речь идёт не о том, хорошо это или плохо, а о пресловутом чувстве меры. Лично мне он большой помощник и друг, причина массы радостей и удовольствий, источник новых полезных знаний, шанс для приятного и полезного общения.


Интрига

Ничего не понимаю в интригах, а потому случалось становиться их жертвой. Хорошо хоть по мелочам, без серьёзных последствий, - больше изумления, чем досады. Вот изумление моё перед интриганами не знает границ! При всём естественном неодобрении таких поступков и действий, невольно испытываю что-то сродни восхищению перед талантом сплести интригу. Это ж надо такое придумать! Написали бы в книжке – читали бы взахлёб, а так приходится плакать. Нормальный человек безоружен и беспомощен перед интриганами, потому брать его можно голыми руками, что некоторые и делают. Приятно, что славянской натуре такая черта характера не очень свойственна, в нас преобладает всё-таки некое простодушие, доверчивость открытой души. Интриган же вооружён коварством, умением беззастенчиво лгать, не гнушаясь самой мерзкой клеветы и наговоров, не боится сталкивать людей лбами, разрушать семьи, дружбу, деловое партнёрство. Цель оправдывает средства, особенно когда на кону личная выгода, устройство собственной судьбы. На чужом несчастье счастья не построишь – это не девиз для интригана, а руководство к действию от обратного: именно так и строится карточный домик иллюзорного благополучия.
Приходилось встречать и таких людей, которые интригуют бескорыстно, «из любви к профессии». «Один день не поинтригую, считай, что он прожит напрасно», - говорила одна моя знакомая, в принципе неплохой человек. Вот кто развернулся бы в плетении дворцовых интриг во всю ширь нерастраченного таланта! Но это, к счастью, не из нашей жизни и не из королевских дворцов, а из латиноамериканских сериалов, - о современных придворных делах на этот счёт мы просто не информированы. Однако если там и сегодня всё складывается примерно так, как в «Стакане воды» Эжена Скриба, то – мир хижинам…



Кк



Красота

Скажу сразу: от выражения «красота спасёт мир» у меня аллергия. Более того, меня пугает тот факт, что сегодня многие вокруг буквально помешаны на красоте и пускаются во все тяжкие ради приукрашивания себя любимых. Под эгидой красоты внедряется тотальный культ тела, которое, по сути, как новогоднюю ёлку, старательно прихорашивают и наряжают, не всегда придавая значение тому, что же за «соки бродят» там, внутри. Я и сама всегда любила принарядиться и прифрантиться, что, по моему убеждению, подобает женщине и не лишне для мужчины, но превращать это в смысл жизни – чрезмерно.
Красота во всех проявлениях украшает мир, бесспорно. Но сегодня он значительно больше нуждается в здравом смысле, в котором и надо искать спасения. Хотя лично для меня понятие «спасение» вообще имеет совершенно иной, духовный смысл. Так что же с красотой – предать анафеме? Конечно же, нет, но, всё-таки, может быть вдуматься в суть и соразмерить свои усилия с логикой жизни... При всей моей «тельцовской» любви ко всему красивому, я уверена, - нет ничего в материальном мире, что стоило бы возведения в культ. Стремление строгать и шлифовать себя до достижения неких эфемерных идеальных параметров лица и тела кажется мне патологическим. Красивая форма радует глаз, но она по-прежнему не определяет содержание. Я размышляю в том направлении, которое очень точно обозначил Николай Заболоцкий:

… что есть красота
И почему её обожествляют люди?
Сосуд она, в котором пустота,
Или огонь, мерцающий в сосуде?

Как цель, выше красоты я ставлю гармонию, которая предполагает, если по Заболоцкому, и огонь, и красивый сосуд, в котором он трепещет. По-моему, человек должен в равной мере стремиться к красоте мира и самого себя, как его частички. Вот это всеобъемлющее стремление к красоте имеет смысл культивировать. Потому что оно включает и такие аспекты, как красота и чистота помыслов, твёрдая установка на благообразие и красивый порядок везде и всюду, невозможность мусорить на улице, пачкать, ломать и разбивать то, что нас окружает в городе и в природе, недопустимость осквернить гармонию мира нецензурным словом и грубым действием. Человеку с таким внутренним устройством обязательно будет присуще желание выглядеть ухоженным, опрятным, эстетично одетым в рамках выбранного стиля и назначения.
Внешняя красота человека сильна не миловидностью, а одухотворённостью. Мы знаем множество примеров, когда женщина или мужчина, созданные природой вопреки общепринятым канонам красоты, кажутся нам неотразимыми, особенно, если слышишь их речь, рассуждения, видишь бесспорное проявление интеллекта, таланта, красоты души. Это говорит о том, что к красоте действительно можно и должно стремиться, - добро пожаловать в царство Красоты, только вход в него находится с другой стороны, а косметический салон – это лишь одна из многих его вотчин.

Мысленно слышу, как кто-то скажет: «Вот зануда!» и готова принять этот упрёк. Всякому рассуждению своё время и свой час. Я пишу эту «Азбуку» через год после того, как чудом выжила в ДТП, и мои оценки и мировоззрение существенно изменились, сместив порой полюса ценностей, став жёстче, но, как мне кажется, точнее. Впрочем, я никому их не навязываю.


Кино

«Из всех искусств для нас важнейшим является кино». Эта ленинская фраза была первым большим предложением, которое я прочитала вслух самостоятельно в возрасте неполных пяти лет, придя с родителями в кинозал Дома офицеров. Она была крупно начертана белыми буквами на кумачовом транспаранте, висящем над экраном. Папа не поверил, что я прочла сама, и мне пришлось это доказывать чтением высказывания полководца Суворова, висящего в простенке: «Военная наука – наука побеждать». Помню это, как сейчас, но сейчас речь о кино. Значительную часть моей жизни оно занимало в ней очень важное место.
Походы в кино были самым распространённым видом семейного отдыха в пору моего детства. Новые картины выходили на экраны кинотеатров не потоком, а по одной или две, и демонстрировались целую неделю, так что ни одну новинку мы не пропускали, на выходные дни в плане, как правило, намечалось кино. Зрители приходили минут за сорок до начала, шли в буфет, где за столиками угощались лимонадом, конфетами, всяческим пирожным-мороженым. В это время здесь же, а в других кинотеатрах в отдельном фойе, на небольшой сцене шёл концерт, ради которого, собственно, и приходили пораньше. Программа концерта обычно включала в себя романсы, популярные оперные арии и обязательно песни из кинофильмов. Хорошая душевная песня в эпоху 50-60-х была «вишенкой на торте» для любого фильма. Ради того, чтобы услышать её снова, люди домагнитофонной поры ходили на один и тот же фильм по десять раз. Показатели проката для сегодняшнего дня выглядят нереально, тем не менее, в год выхода хорошей картины на экран её смотрели порядка 30-ти миллионов человек. Полюбившиеся зрителю песни кино мощно влияли на рост кассового сбора. Их писали прекрасные композиторы и исполняли лучшие артисты, не предполагая, должно быть, что творят нетленную классику жанра. Многие песни той поры, как например, «Весна на Заречной улице» Бориса Мокроусова на слова Алексея Фатьянова из одноименного фильма, исполненная любимцем всей страны Николаем Рыбниковым, не утратила популярности с 1956 года до сих пор.
Я очень любила кино, не мыслила без него своего существования. Количество просмотренных мною кинолент к моменту окончания школы не поддавалось даже приблизительному подсчёту. Но связывать с кино свою жизнь в профессиональном плане у меня не было никаких намерений. Я и не связала, однако так неожиданно вышло, что институт в Ленинграде, который я закончила, был узко специализирован на кино. Он даже административно относился не к Министерству высшего образования, как все вузы страны, а в паре со ВГИКом к Государственному Комитету по кинематографии. Ребята вгиковцы как-то так пели на нашем юбилее: «ВГИК и ЛИКИ – мы с тобой два берега у одной реки».
Случайно меня туда занесло и закономерно затем перебросило на другую стезю, но пять лет жизни, отданные этой волшебной сфере, - золотой фонд моей жизни. Я побывала на ведущих киностудиях страны, и не на экскурсии, а на учебно-производственной практике, видела, как снимается кино, как работают на площадке великие артисты. Знаю, как проходит таинство озвучивания картины, волшебство комбинированных съёмок, чудо цейтраферной съёмки, в результате которой на глазах изумлённых зрителей за считанные минуты прорастает брошенное в землю семя, а его росток проходит весь свой жизненный путь вплоть до того момента торжества, когда распускается роскошный цветок. В студенческие годы мы были в числе избранных, кто мог регулярно смотреть шедевры мирового кино из Госфильмофонда. Тогда однажды я увидела подряд три картины с молодым блистательным Жаном Габеном, в том числе знаменитую «Набережную туманов» 1938 года, снятую в жанре «поэтического реализма».
Перефразируя афоризм, хотелось сказать: «Кино на радость нам дано», но теперь это было бы неправдой. Перестала соответствовать истине и та столетней давности ленинская фраза о том, что из всех искусств кино для нас является важнейшим. Этот вид искусства претерпел огромную трансформацию в духе нашего времени, зачастую повергая зрителя в оторопь как в смысловом, так и в визуальном плане. Тем не менее, хорошее кино не исчезло с лица земли, а время от времени продолжает радовать зрителей, в числе которых могу иной раз оказаться и я. Сейчас я редкий гость в кинозалах, опасаюсь в очередной раз нарваться на что-то для меня неудобоваримое, жаль драгоценного времени и душевного спокойствия.


Книги

Как же я понимаю Пушкина, когда он, умирая, окинул угасающим взором ряды книг своей обширной библиотеки, и сказал им: «Прощайте, друзья!» Когда я в полном здравии смотрю на свои полки и стопки книг, не поместившихся на них и громоздящихся вокруг, то и у меня теплеет внутри, как при встрече с любимыми друзьями. Книги – это то, без чего я не представляю своей жизни. Конечно, в отсутствии книг не умирают, но разве это жизнь! Под книгами подразумеваю именно книги как таковые, а не только литературные произведения, в них содержащиеся. Ведь я люблю их всеми своими чувствами, включая зрение, обоняние и осязание. Мне не безразлично, каким шрифтом и на какой бумаге изданы книги, как они переплетены, как пахнут их страницы, а для их сохранности у меня имеется целый арсенал кожаных обложек разного формата и коллекция закладок. Признаюсь, когда я узнала о том, что Самуэль Фанкорт, основатель первой Лондонской публичной библиотеки, потребовал в 1752 году наказать палками читателя, застигнутого за тем, что он загибал в книге уголки страниц, я разделила его негодование, хоть и сочла наказание чрезмерным. И я категорически возражаю против слов Карла Маркса, что книги его рабы и должны служить ему так, как он хочет.
Лично для меня книга - источник не только информации, но и получения эстетического удовольствия от неспешного чтения умных и изысканных текстов, вроде Марселя Пруста или писем Гюстава Флобера. Жаль, обычно для этого бывает так мало времени. Не меньшим наслаждением для меня служит возможность перелистывать книги, рассматривая иллюстрации, выхватывая интересные куски из текста, содержанием которых хочется с кем-то поделиться. Прочтя в школьные годы в «Исповеди» Маркса, что его любимое занятие – рыться в книгах, в данном пункте анкеты я, по сей день, с ним полностью солидарна. Могу часами предаваться этому волнующему занятию дома или в книжном магазине. Библиотек давно не посещаю за отсутствием надобности, а вот от постоянного приобретения книг не смог меня отучить никакой финансовый кризис и нехватка места на полках. Правда, теперь я уже намерена себя резко ограничить в этом отношении.
Читать книги я пристрастилась очень рано, когда мои одногодки ещё только учили первые буквы азбуки. Это не хвастовство, а случайный факт биографии: в моём присутствии мама учила читать шестилетнюю старшую сестру, когда мне было три с половиной, и я, неожиданно для всех, тоже выучилась грамоте. Год после этого читала отдельные слова, затем осилила предложения (см «Кино»). А когда исполнилось пять, перечитала все детские книжки, какие были дома, запомнив наизусть «Сказку о царе Салтане» и «Сказку о рыбаке и рыбке» А.С.Пушкина. Как раз в это время умолила родителей отдать меня в детский сад – очень хотелось в коллектив. Там мои навыки в чтении использовали как аттракцион и водили меня по группам читать книжки вслух, и не по слогам, а с выражением, всему садику. Во время ненавистного мне дневного сна наступал черёд развлечения для воспитателей. Пока дети спали, они садились в кружок, в центре которого я, восседая на стуле, читала им взрослые книжки с мелкими буквами. Дело кончилось тем, что переутомлённые глаза мои так воспалились и опухли, что пришлось вызывать в садик и офтальмолога и мою маму, которая решительно увела меня из этого «мира знаний» раз и навсегда. Глаза вылечили, жажда чтения вспыхнула с новой силой, а читать было нечего. В шесть лет со старшими девочками-соседками отправилась записываться в детскую библиотеку. Там сразу сыр-бор: не положено, в школе ещё не учишься, иди, играй в куклы. Но девочки попались настырные, уговорили библиотекарей. После устроенного мне экзамена меня записали и выдали тоненькую немощную книжку в бумажной обложке под названием «Сказка про трамвай» (потом узнала, что библиотечные работники называют такие «лапша»). Я-то хотела совсем другую, толстую! Не дали. Вышла на крылечко и тут же, не сходя с места, за пять минут прочла эту лапшу и вернулась в книжный зал за следующей. И опять сыр-бор вокруг меня, проверка – пересказ прочитанного, а в результате ещё одна лапша, и снова я вернулась, уже за третьей книжкой, вызвав досаду бибилиотекаря. Третью прочла, не дойдя до дома. Интерес к библиотеке пропал на корню, и в дальнейшем либо брала книги у подруг, либо их покупали родители. И очень рано повадилась ходить в книжный магазин, где меня уже знали, усаживалась на пол у книжных стеллажей и читала всё подряд. В нижнем ряду стояли невостребованные книжки по археологии, из них, помню, классе в четвёртом читала «Мифы и легенды древнего Двуречья», узнав оттуда о цивилизации шумеров.
Мир книг очень меня увлёк, он открывал мне совершенно иной мир, который никаким другим способом в 60-е годы не был доступен к познанию. Я бы и жила весь век в этом мире, перебираясь из одного его уголка в другой, ещё более интересный. Папа приучил меня делать выписки из книг, что я и делаю по сей день. Так что мои многочисленные блокноты – это тоже своего рода книги, которые интересно и познавательно читать, там ведь собраны «сливки» самого лучшего качества.
Вот, например, запись, сделанная тридцать лет назад, придётся сейчас прямо в тему: «Британский естествоиспытатель, этнограф и политический деятель Джон Леббок, выступая в Лондонском рабочем колледже в конце XIX века, сказал: «Книги обычно сравнивают с обществом друзей. Но из дружеского круга неумолимая смерть то и дело вырывает самых лучших и самых талантливых. С книгами всё наоборот: река забвения уносит легковесные и недостойные, но не прикасается к лучшим из них».


Комсомол

«Не расстанусь с комсомолом, буду вечно молодым». И это правда. Комсомол давно канул в лету, но те известные мне рижане, которые весело и многолюдно отмечают каждый год день рождения комсомола 29 октября, и в самом деле производят убедительное впечатление молодых и рьяных.
И моё поколение, и поколение моего старшего сына, почти поголовно все были комсомольцами. Когда слышу или читаю в прессе чьи-то откровения о том, как он руками и ногами отбивался от вступления в эту всеохватную молодёжную организацию и сумел-таки добиться своего, чаще всего я думаю: враньё. А если и правда, то значит, были у этого человека какие-то неприятности и проблемы, о которых он лукаво умалчивает.
Хоть «комсомол» и расшифровывается как коммунистический союз молодёжи, но если быть честным, то вряд ли кто «заморачивался» на эту тему. Политическая окраска в деятельности комсомола на местах была проявлена примерно так же, как капля сиропа на стакан воды. Говорю это не голословно, потому что без малого шесть лет работала в райкоме комсомола на Чукотке. С некоторыми из наших тогдашних комсомольцев после перерыва длиной в десятилетия возобновилась связь на «Одноклассниках», и надо признать, что воспоминания о том времени – самые светлые и вдохновляющие. Комсомол был тем связующим звеном, которое объединяет людей на созидательной и позитивной основе, стимулирует производительный труд, придаёт содержание и смысл досугу. Теперь ничего похожего нет и результат соответствующий.
Много всего хорошего было организовано и сделано под эгидой комсомола, и отрицать это было бы не честно. Достаточно назвать хотя бы то, что комсомол вплотную занимался трудными подростками, вовлекал их в серьёзные и интересные дела, благодаря чему ребята порой сильно менялись в лучшую сторону и переставали быть предметом внимания детской комнаты милиции.
Как раз в то время, когда я работала в комсомоле, с подачи райкомов пришли в молодёжную среду дискотеки, которые имели колоссальный успех по всей стране. Помимо возможности потанцевать под хорошую музыку, дискотеки просвещали нас в области музыкальной культуры, подготовленные диск-жокеи давали информацию о лучших зарубежных коллективах и исполнителях, которые ещё недавно были для всех тайной за семью печатями.
Многие тысячи парней и девушек имели удовольствие проводить свои отпуска в комсомольско-молодёжных лагерях, построенных на комсомольские взносы в лучших курортных местах страны, от «Юности» в Сочи до «Ноорус» в эстонской Усть-Нарве. Знаю, что воспоминания о них многие хранят всю жизнь. А сколько молодых семей возникло благодаря этим лагерям, сколько людей смогли найти друг друга и своё счастье. Комсомольско-молодёжные свадьбы – это тоже не самое плохое, что у нас было. Огромной ценностью было и то, что у ребят из разных первичных комсомольских организаций была тесная связь и доверительные отношения со своим райкомом, куда они могли прийти с любой своей проблемой и наверняка получить помощь или совет.
Перечислять всё хорошее, что делалось для молодёжи и молодёжью в рамках комсомольских организаций, можно очень долго и с удовольствием, и на контрасте с сегодняшней «бесхозностью» и неприкаянностью заброшенной всеми молодёжи это было бы очень показательно. Наверное, перефразируя классика, уместно сказать: «Комсомол сделал своё дело, комсомол может уходить». Это так. Но очень жаль, что в масштабах постсоветских стран по большому счёту никто и ничто не пришли ему на смену.


Калейдоскоп

Говоря об игрушках, не упомянула калейдоскоп - он достоин стоять отдельной строкой. Это хрупкое чудо, ежесекундно доказывающее тебе, что красота не вечна, а точнее, - переменчива, ибо на смену одному прекрасному узору приходит другой, и, может быть, ещё более чарующий. А на смену ему – следующий, и так без конца… И никогда, ни при каких обстоятельствах, никакими вашими стараниями и ухищрениями узор не повторится!
С самого детства и до сих пор не потеряла интерес к калейдоскопам и даже купила себе парочку современных их вариантов плюс к старенькому, что сохранился из игрушек моего старшего сына. Тот, что принадлежал сыну, не сильно его занимая, - точная копия моего стародавнего детского. Должно быть, так и делали их десятилетиями по одному и тому же ГОСТу. Синий цилиндр с круглой монеткой окошка на одном конце, в которое надо смотреть, медленно его вращая. Внутри цилиндра – три полоски зеркала, составленных в виде трёхгранной призмы, в гранях которой при вращении отражаются разноцветные стеклянные осколки, лежащие на дне цилиндра. От них целиком и полностью зависит красота узора. Бывали калейдоскопы «халтурные», наполненные зеленоватым бутылочным стеклом, слегка отличающимся оттенками. У них узоры получались пресные, унылые, безрадостные. Мы не могли с этим мириться и вносили свои коррективы: осторожно вскрыв конструкцию, добавляли кобальтово-синих, рубиново-красных, медово-коричневых стёклышек, которые собирали под ногами, где могли. Был случай, когда добрый мальчик из нашего двора, чтобы порадовать девчонок, разбил дома старинный бокал рубинового хрусталя. Он сильно украсил картину! К тому же на его осколках были грани, придающие дополнительные элементы выразительности. Какие там вырисовывались чудеса! Душераздирающие. Потому что красотой непременно хочется делиться и получать в ответ восторженное: «Ах!» А тут с какой осторожностью ни подползай под трубу, удерживаемую чужими руками, и как ни старайся эти руки сохранить неподвижность, - напрасный труд. В последний момент рука всё равно дрогнет и узор сменится. А радоваться в одиночку – это почти всё равно, что грустить. Правда, грусть длилась мгновение, потому что уже захватывало дух от новых узоров. Вот истинно тот случай, когда хочется сказать: «Остановись, мгновенье! Ты - прекрасно!»
Мои современные калейдоскопы, создания XXI века, никаких стекляшек внутри не содержат. Один из них и вовсе плоский, в виде цветка на шнурке, который можно повесить на шею, как кулон. Круглая сердцевина этого цветка – из прозрачного выпуклого пластика с мелкой прямоугольной огранкой. Смотрите сквозь неё и то, что попало в поле вашего зрения, многократно мелко-мелко повторяется. Получается забавно, но не могу сказать, что красиво. Эта штучка больше для любителей посмеяться, чем наслаждаться эстетически. Ведь если направить её в лицо товарищу, то будет «прикольно».
Второй калейдоскоп на вид – родной внук тем синим цилиндрам, но чуть поменьше и как-то изящнее, что ли. Точно так же смотришь в глазок, вращаешь трубу и любуешься красотами узоров, даже более замысловатых, чем когда-то. Интересно то, что по сути «программу» узора ты закладываешь сам, так что вариантов тут – астрономическое количество. Внутри тоже имеется система зеркал, но «фишка» в том, что дно калейдоскопа – выпуклая линза видоискатель, если можно так сказать. Ориентируя её на любой объект, видим узор в тех красках, которые там есть. Удивления ожидают вас на этом пути, так как непредвиденно в мозаике узора будет доминировать цвет, который на используемом объекте может быть лишь мелким штрихом.
Хорошо художникам: они, если захотят, могут запечатлеть увиденное. Странно, что «калейдоскопные» узоры не используют в тканях или где-нибудь ещё, - они того стоят.


Кошки

Если в доме нет кота, значит, в доме пустота. Эту фразу я утащила с фейсбука, потому что полностью солидарна со сказанным. Безмерно сожалею о том, что в детстве была равнодушна к братьям меньшим, и даже немного побаивалась, никогда моя рука не протянулась в их сторону, чтобы погладить по шёрстке. Почему?! Терзаюсь этим вопросом и не нахожу ответа. Со стыдом и досадой вспоминаю случай, как лет в десять была на дне рождения у подружки, и когда мы сидели за праздничным столом, под ним обнаружился здоровенный чёрный кот в белой манишке и тапочках, удостоивший меня своей ласки. Он стал тереться пушистым лбом о мои ноги, а я заорала, как резаная, - мне было не по себе. Бедного обескураженного кота удалили в другую комнату и заперли дверь. Прости меня, глупую, Барсик!
Какими-то неисповедимыми путями ситуация резко изменилась в студенческие годы, я вдруг страстно возлюбила всех кошек и собак, сердце моё замирало при виде бездомного существа, особенно в плохую погоду. Домашние питомцы моих однокурсников-ленинградцев при удобном случае бывали мною обласканы. И как только я закончила институт и стала жить самостоятельно, при первой же возможности завела кошку и собаку одновременно. На восемнадцати квадратных метрах нас стало пятеро: мы с мужем, трёхлетний сын, кот и пёс. Но о псах – позже.
Котёнка принесли от знакомых, ошибочно думали, что девочка, и назвали Редиска, но, разобравшись, имя менять не стали, чтобы не сбивать с толку кота, быстро привыкшего на него откликаться. И всё-таки о собаке умолчать не удастся – она уже была, когда появился Редиска. Белая лохматая болонка с занавеской шерсти на глазах, тоже мальчик, по имени Тарзан, годовалый щенок. Дружба между ними возникла моментально и очень скоро переросла в настоящую братскую любовь. Роль старшего брата, бесспорного лидера в паре, взял на себя Редиска, а Тарзашка со счастливой покорностью всегда следовал за ним. Их подвижные игры проходили с большим темпераментом – молодость брала своё. В пылу забав Редиска взлетал на штангу, где висели шторы, а Тарзан жалобно скулил, призывая друга спуститься на землю. Тот спускался, но Тарзан едва успевал вильнуть хвостом от радости, как Редиска уже сидел на верхнем косяке двери в прихожей. Наконец, умаявшись от беготни, кот разваливался на полу, позволяя собаке вылизывать себя так, что уши выворачивались наизнанку. Потом вместе шли обедать. На полу в кухне стояли рядком четыре мисочки – каждому по две: для еды и питья, но трапезу зверьё моё начинало в той последовательности, как они стояли. Сначала вместе, лоб в лоб, ели обожаемое Тарзаном жареное оленье мясо, непременно с луком, перейдя ко второму блюдцу, запивали его водой и перемещались к Редискиному деликатесу – подмороженной свежей рыбе, над которой оба в унисон тряслись от холода, а на десерт запивали всё кошкиным молоком. Все довольны, все смеются, и ни у кого не болят животы!
На ночь кота выдворяли в прихожую, где он спал на коврике под дверью, иначе бурные игрища этой парочки продолжались бы до утра - проверено. Но утром, как только раздавался звонок будильника, Редиска вставал на задние лапы, нажимал на дверную ручку и быстро толкал дверь вперёд – а вот и я! Такой безудержной радости их встречи позавидует любой человек. Но надо отдать должное: нас, возвращающихся с работы, тоже встречали и приветствовали с искренним восторгом. Кто ещё так открыто проявит свою любовь, как не домашние животные! Вот и сейчас моя кошка Васька, то есть, Василиса, приблудный найдёныш голубых кровей, которая живёт с нами уже четырнадцать лет, бежит встречать в прихожую, когда кто-то из домочадцев ещё только подошёл к двери подъезда. И провожать к двери явится непременно перед уходом, как бы сладко ни спала.
К несчастью, Редискина жизнь оборвалась трагически. Пока мы были на работе, сосед по коммунальной квартире из добрых побуждений взял кота на прогулку вместе с собакой. Потом честно признался, что Редиска очень не хотел, упирался всеми лапами, но он вынес его силком, за пазухой куртки, - пусть, мол, подышит воздухом! Около подъезда лежала стекловата – шёл ремонт, и ею утепляли трубы. Почему-то кошек сильно привлекает этот смертоносный материал, так что Редиска наелся вволю. Последствия были настолько ужасны, что смерть пришла, как избавление. И помочь мы были бессильны, и эвтаназию обеспечить не было никакой возможности. Мы очень горевали и оплакивали любимого кота, ведь потеряли, по сути, члена своей семьи. Тарзан тоже страдал, ничего не хотел есть. Справиться с горем помог скорый переезд и смена обстановки. С тех пор кота мы долго не заводили, больше десяти лет. А ранней осенью 2000-го года однажды утром после сильной грозы нашли у себя под дверью трясущегося от страха маленького блохастого котёнка, выползшего из подвала. Теперь это холёная красавица Василиса, которая гуляет сама по себе и упорно претендует на роль главы семьи. В отличие от Редиски, который то и дело лихо взмывал под потолок, Василиса – степенный пешеход, взобраться выше подоконника не тщится. Её любимое место сна и отдыха меняется не реже чем раз в неделю, но самое главное для неё– быть поближе к своим.
Когда однажды меня сбила машина, и я пару месяцев провела в постели с сильными ушибами, Васька меня лечила. Осторожненько укладывалась прямо на меня, вытянувшись во весь свой рост, и так лежала часами. Но стоило мне поправиться, её как ветром сдуло. И вдруг с какого-то момента она стала служить моим будильником. Ситуация совершенно загадочная, я бы сказала – мистическая. Началось с того, что я, отправляясь спать довольно поздно ночью в присутствии кошки, сидящей поодаль, сказала сама себе вслух: «Хорошо бы завтра встать в семь часов». Утром просыпаюсь от того, что Васька стоит на мне и лбом с силой бодает меня под подбородок, пытаясь его поднять. Смотрю на часы: ровно семь! С тех пор она ежедневно прибегала будить меня ровно в семь, до того момента, пока я не сказала: «Хорошо бы завтра встать в восемь». И она пришла в восемь! Дальнейшие ежедневные побудки происходили ровно в восемь, минута в минуту. Готова поклясться на Библии, что говорю чистую правду. Когда я просыпаюсь раньше, то слышу, как она в соседней комнате торопливо спрыгивает с журнального столика, на который перебралась спать, и бежит ко мне, будто боится опоздать. Можно подумать, что она состоит на службе. Несколько раз я устраивала Ваське сюрприз: она вбегает меня будить, а я уже стою. Её реакцию надо видеть: резко тормозит всеми четырьмя лапами, глаза такие удивлённо круглые, словно хочет сказать: «Ну что за самодеятельность! Я ведь так спешила!» Резко разворачивается на 180 градусов и «поджав губки» уходит – ни тебе здрасьте, ни до свидания. А на завтра ровно в восемь мой «будильник» снова на боевом посту. С приходом весны она перевела свои «стрелки» на полседьмого, и если я заупрямлюсь и вздумаю поваляться подольше, Вася выталкивает меня не только лбом, но и обеими передними лапами.
Девушка она у нас своевольная, независимая. Никогда и никому за все четырнадцать лет жизни не позволила взять себя на руки дольше, чем на пару секунд, уложить её на колени – ещё чего! Вильнула хвостом и пошла своей дорогой. Мол, любите меня, соблюдая дистанцию. Но как бывает приятно, если она вдруг подсядет к тебе под бок, и просто будет сидеть рядом, прильнув, включив свой моторчик блаженства.


Кофе

«Нет кофе – нет работы» - магнитик с такой надписью мне принесла лет десять назад секретарь редакции вместе с чашкой утреннего кофе. Она мастерски варила мне его каждое утро, экспериментируя с температурой воды, и опытным путём установив, что самый вкусный кофе получается, когда вода остынет до температуры 70 градусов. Это наше с ней общее мнение. А на счёт того, что без кофе у меня работа не спорится – чистая правда. Первое, что я делаю утром, - варю себе кофе. Но больше не экспериментирую, эксперименты – пройденный этап. Опробированный мною арсенал подручных средств примерно такой (что-то наверняка назвать забуду): присланная друзьями из Венгрии кофеварка, заваривающая кофе паром, кавказская чеканная джезва, наша местная алюминиевая, поршневой стаканчик Bodum, электрические кофеварки разных моделей… В результате пройденного большого пути завариваю кофе прямо в чашке. Здесь важно правильно соблюсти дозировку и, залив порцию молотого кофе кипятком, ненадолго накрыть чашку крышечкой. Волшебный напиток готов! И боже упаси туда добавить что-нибудь инородное: сахар, лимон, молоко, корицу и др.! Единственное исключение: для усиления аромата образовавшуюся сверху корочку из ещё не успевшей завариться кофейной массы можно чуть-чуть припорошить солью. Я очень удивлялась, что мои венгерские друзья непременно кладут в кофе ломтик лимона.
Сейчас мне достаточно одной большой кружки утром и иногда плюс небольшая чашка днём. Но значительную часть своей жизни кофейничала в особо крупных размерах, выпивая за день никак не меньше литра. Наверное, организм требовал компенсации за упущенные годы. В моей семье кофе не пили, только чай или бабушкин классический украинский компот под названием взвар, из сушёных яблок, груш и чернослива. В кафе же в нашем городе, да и не только в нашем, кофе бытовал с преобладанием молока и подавался в гранёных стаканах – никакого удовольствия. Лет в пятнадцать, начитавшись зарубежной литературы, где персонажи так аппетитно и заразительно наслаждаются ароматным кофе, я решила последовать их примеру. Тогда не придумала ничего лучше, как сварить его в маленькой эмалированной кастрюльке, но с дозировкой просчиталась, так что первый опыт был неудачным. Но лиха беда начало, и уже через неделю мой кофе если и имел недостатки, то только по причине качества сырья. Из-за отсутствия спроса у населения кофе в пачках продавался залежалый, отсыревший, впитавший в себя запахи каких-то других продуктов, хранящихся по соседству. Скоро эта проблема была преодолена, но спустя годы повторилась снова, теперь уже на Чукотке. Так что каждый раз, возвращаясь туда из отпуска, я везла такое количество свежих кофейных зёрен из Москвы, будто собираюсь открыть торговлю. Ведь должно же хватить на несколько месяцев! Потом ещё кто-нибудь пришлёт, кто-то привезёт.
Без кофе не только нет работы, но и жизнь несколько блекнет красками. Это потому, что я фанатка этого напитка и его аромата, будоражащего во мне лучшие эмоции. Говоря и думая о кофе, не имею в виду физиологический процесс насыщения им, желанным. В данном случае – это явление какого-то высшего порядка, особый ритуал, волшебно воздействующий на все органы чувств. Не будь всего такого, разве написал бы гениальный Иоганн Себастьян Бах в честь кофе свою знаменитую «Кофейную кантату»! Я бы тоже написала, если бы умела. А Оноре де Бальзак, работающий по ночам, подкреплялся таким кофе, что его правильнее было бы назвать кашицей. Да он и ел эту густую массу ложкой, а затем, как писал в дневнике, мысли его выстраивались в голове, как солдаты, чёткими и стройными рядами. Его коллега Джон Голсуорси тоже выразился достаточно сильно: «Есть вещи, которые стоят того, чтобы им хранили верность. Например, кофе…»
Это - правда, хотя у кофе есть один недостаток: сила его воздействия столь существенна, что с возрастом многим приходится себя ограничивать, а то и вовсе от него отказаться. И поступать примерно так, как Гоша из фильма «Москва слезам не верит»: другие пьют, а он просто за них радуется. И вот тут я напоследок не могу удержаться от ещё одной цитаты, принадлежащей братьям Аркадию и Георгию Вайнерам: «Кофе можно любить только страстно – как любовницу, дабы с соблазном соседствовал запрет, это придаёт ему особую терпкость и неповторимый вкус. Чтобы ощутить его прелесть полностью, необходим категорический врачебный запрет». Но лучше, конечно же, чтобы такой необходимости было.



Лл



Ландыши

В 1958 году всю нашу огромную страну захватила, как «эпидемия», лёгкая и радостная песня «Ландыши» композитора Оскара Фельцмана на слова Ольги Фадеевой, которую исполняла теперь уже, увы, забытая певица Нина Дорда. Её слова были на устах у миллионов и неслись нам вслед и навстречу из открытых окон и серебристых колоколов-репродукторов, какие в те годы устанавливались на телеграфных столбах, чтобы все могли слушать свежие новости и популярную музыку. Вот они:

Ты сегодня мне принёс
Не букет из алых роз,
Не тюльпаны и не лилии, -
Протянул мне робко ты
Очень скромные цветы,
Но они такие милые.
               Ландыши, ландыши,
               Светлого мая привет.
               Ландыши, ландыши,
               Белый букет.

Пусть неярок их наряд,
Но так нежен аромат,
В них весны очарование.
Словно песенка без слов,
Словно первая любовь,
Словно первое признание.
               Ландыши, ландыши,
               Светлого мая привет.
               Ландыши, ландыши,
               Белый букет.

Я не верю, что года
Гасят чувства иногда, -
У меня другое мнение.
Верю, будешь каждый год,
Пусть хоть много лет пройдёт,
Ты дарить мне в дни весенние.
               Ландыши, ландыши,
               Светлого мая привет.
               Ландыши, ландыши,
               Белый букет.

Эта бесхитростная песенка сейчас иногда звучит в кинофильмах, отражая свою эпоху. Осенью 2011 года в Москве я с радостью услышала её на творческом вечере композитора Оскара Фельцмана в галерее художника А.Шилова. Будучи уже в весьма почтенных годах, композитор был полон энергии, искрился юмором и блистал безупречной памятью. Вспоминал он и то, что песня эта не сразу получила дорогу в жизнь, поскольку не имела патриотического содержания и считалась легковесной. Вот и летит по нашей жизни, как лёгкое облачко, уже почти полстолетия.

Сказав о песне, не могу умолчать и о самих цветах – скромных белых бубенцах, пахнущих умопомрачительно приятно. Как я их люблю, с самого раннего детства, ведь они тоже майские, как и я! Как радовалась, когда однажды у бабушки за домом, в тенистом закутке, вдруг, откуда ни возьмись, выросли и расцвели ландыши! Бабушка заметила их первая и поманила меня пальцем, с видом заговорщицы. Смотрю – аааааах! Вот это сюрприз!
Как о многом говорят нам эти цветы, если аллегорически уподобить их человеку. Никакой внешней броскости, всегда в тени, но сколько в них прелести и смысла, если приглядеться, какая изысканная утончённость, какой нежный и тонкий аромат…


Ложь

Когда-то, очень давно, на меня произвели глубокое впечатление стихи Андрея Дементьева о лжи, особенно после того, как их прекрасно и драматически спела совсем ещё молодая София Ротару. Вот они.

Я ненавижу в людях ложь,
Она порой бывает разной,
Всегда искусной или праздной
И неожиданной, как нож.
Я ненавижу в людях ложь,
Ту, что считают безобидной,
Ту, за которую мне стыдно,
Хотя не я, а ты мне лжёшь.

Я ненавижу в людях ложь,
Я негодую и страдаю,
Когда её с улыбкой дарят,
Так что сперва не разберёшь.
Я ненавижу в людях ложь,
От лжи к предательству полшага,
Когда-то всё решала шпага,
Но для тебя тот стиль негож.

Я ненавижу в людях ложь,
Она порой бывает разной,
Весьма искусной или праздной
И неожиданной, как нож.
Я ненавижу в людях ложь,
Я не приемлю объяснений.
Ведь человек, как дождь весенний,
А как он чист, весенний дождь!

Всё во мне – против лжи, за святую и благородную правду, но тем не менее должна признать, что невозможно прожить жизнь бескомпромиссно правдиво, сколько ни старайся. Текст этой песни гиперболизирует тему лжи, в стремлении к идеалу, отрываясь от бренной земли, на которой часто бывает, что не ложь, а именно правда уподобляется острому ножу. Святая ложь, дипломатическая, ложь во спасение – они имеют право на существование, при условии, что ложью во спасение вы спасаете не собственную шкуру. Но суть в том, что о чём ни заговори, чего ни коснись, как вот теперь лжи и правды, - везде натыкаешься на то, что критерием истины служит прежде всего чувство меры, опирающееся на внутреннее благородство. Бескомпромиссно правдивыми бывают только дураки. Это они могут честно сказать женщине, что её любимое платье идёт ей, как корове седло. Что у неё – длинный нос и кривые ноги. Ну и что с того, что это морально убьёт человека, отнимет веру в себя и надежду на счастье, - ведь это же правда! А умные и хитрые, наоборот, скажут голому королю, как он отлично одет.
Честные люди открыли глаза моей подруге на то, что муж изменил ей, пока она была в отъезде. В итоге один случайный эпизод содеянного «по молодости, по глупости» разрушил семью, хотя без этих правдолюбцев был бы сглажен и прощён. О необдуманно сказанной правде - что ни пример, то драма, или комедия.
Помню, как приходилось лгать своему двухлетнему ребёнку, если шли вечером в гости или в кино, а спать его укладывала бабушка. Скажешь правду на детский вопрос родителям: «Куда идёте?» - море слёз: «И я с вами!» Однажды брякнула шутя: «В Государственный банк!» - сработало на позитив и побудило успешно повторить этот «номер» ещё пару раз.
В большинстве случаев нельзя говорить человеку, что он неизлечимо болен. Ведь даже малая надежда может быть решающей. Нельзя говорить ни о чём горестном и тревожном людям с больным сердцем, если есть возможность это скрыть, пусть даже ценой лжи. Правы некоторые матери, скрывая детские провинности от отца, скорого на расправу, - последствия могут быть ужасными.
Этот ряд легко продолжить примерами если не чистой лжи, то такого благообразного её вида, как утаивание правды, что люди совершают, беря грех на душу, но щадя своих близких. Из двух зол выбирать меньшее – это то, что приходится делать чаще или реже, но с неизбывной регулярностью. Кому как повезёт: чаще быть честным лжецом или лживым правдолюбцем. Правда состоит в том, что абсолютно правдивым можно быть только на исповеди, или живя, удалившись от людей.


Любовь

Самое загадочное и непонятное явление в жизни – любовь. К этому чуду, дарящему блаженство и изматывающему страданиями, у людей масса нескончаемых вопросов: как? почему? откуда? за что? доколе?
Любовь – стихия, не признающая законов и правил, возносящая до божественных высот и попирающая всякую мораль. Бороться с ней – что с ветряной мельницей, победить её не удастся, кто-то должен уйти – либо она, либо вы. Если можно целиком отдаться в её власть, дать этому бурному потоку подхватить себя и увлечь быстрым течением, есть риск разбиться о подводные рифы. Но если вы преодолеете стремнину и выплывете в тихое житейское море, то в его безбрежном и гладком просторе рискуете потерять друг друга. Как быть – большой вопрос. Каждый пытается решать его по-своему. У одних получается, у других – нет. Sest la vie.
Необъяснимое чувство – любовь. Хотя теперь говорят, что его можно выразить посредством какой-то химической формулы, я не верю. То есть, верю, но лишь в том плане, что касается физического влечения людей друг к другу, когда это взаимное притяжение и впрямь имеет гормональную природу, потому что задумано Создателем для продолжения рода. Не случайно бывает, что в супружеской паре, где уже давно совершенно разладились отношения, и дело подошло к неизбежному разводу, вдруг возникает всплеск взаимных чувств и затем рождается ребёнок. Он-то и был, по замыслу Творца, причиной этого всплеска, потому что «выбрал» себе в родители именно этих двоих. А дальше у них снова не клеится и таки приходится разводиться – то, ради чего они встретились в жизни, уже исполнено. Такая мне видится логика. В этой модели всё получается довольно печально, если строится на одних «формулах», и по большому счёту никакая это не любовь. Нужно сразу подразделить: любовь, как физиологическая функция, и Любовь, как высокое чувство. Именно высокое, - низкой любовь не бывает. Зато бывает, что за любовь выдаётся собственное драгоценное Эго, когда любят на самом деле себя и для себя. Но так как Эго имеет причуду возжелать себе совершенно конкретную пару, то и принимает это ошибочно за любовь. Иллюзия такого рода распозналась бы довольно просто, не будь у второй половинки этой пары затмения разума от любви неподдельной. Потом, когда чувство неизбежно ослабнет и туман рассеется, станет очевидно, что претерпел незаслуженные сцены ревности и тирании всего лишь потому, что тот, кому отданы чувства и годы, был озабочен не тем, как сделать тебя счастливой, а как быть счастливым самому. Вот в таких случаях тебя строгают, как деревянное полено, пытаясь изваять куклу по своему вкусу, и не принимают такой, какая (или какой) ты есть. Это в равной степени относится как к мужчинам, так и к женщинам.
Способность к любви всем даётся разная, так же, как разные у всех темпераменты, психологический и эмоциональный склад, сильно влияющие и на любовную составляющую жизни. Ведь сколько людей лишены радостей любви всего лишь потому, что когда-то робость помешала им сделать признание, или гордыня не позволила вовремя примириться. Вспомнила сразу Юлию Друнину (цитирую по памяти):

Мы любовь свою схоронили,
Крест поставили на могиле.
Слава Богу! – сказали оба.
Только встала любовь из гроба,
Укоризненно нам кивая:
Что ж вы сделали!
Я – живая!

Живая-то живая, да уже смертельно раненная. И если кто-то из двух поторопился с отмщением и вступил в отношения с другим человеком, то значит, жизнь потерпела крах. Можно, конечно, в новых отношениях, где нет той силы чувств, а есть уважение и признательность, играть годами, и довольно благополучно, в игру «Влюблён по собственному желанию». Что ж, сухофрукты тоже полезны, хотя вы променяли на них свежий сочный персик.
Не только способность, но и «ёмкость» любви от природы у всех не одинаковая. Как если бы каждому, вступающему в мир, вручалась амфора, полная любви, - ресурс на всю жизнь, с правом распоряжаться им по своему усмотрению. И вот одни еле могут удержать драгоценный сосуд литров на пятьдесят, а у других – всего лишь пол-литровый флакончик. Но, однако, большой вопрос, кто из них обделён, а кто облагодетельствован. Огромную ёмкость легко распылить мелкими брызгами – «на то она и первая любовь, чтоб вслед за ней пришла любовь вторая», и третья, и четвёртая, и пятая, - и остаться ни с чем. Вот откуда - опустошённость! Термин этот применительно к теме любви возник сам собой, логически. А вот любовь из маленькой амфоры можно целиком излить на одного единственного человека, растратившись на него от всей щедрости сердца и глубины чувства, даже если самой не достанется ни капли. Ведь он, единственный, может оказаться из тех, кто свои полсотни литров уже давно разбазарил на все стороны. И в этих рассуждениях тоже схема для мужчин и женщин одна и та же.
Но что будет, если те самые «пятьдесят литров» из гигантской амфоры обрушатся на кого-то одного! Ведь таким потоком любви можно и убить, задавить человека, он захлебнётся ею, будучи не в силах справиться. Что же делать? Наверное, молить Создателя о том, чтобы даровал согласие между разумом и чувствами, да ещё и волей, потому что без неё всё равно не обойтись. А у кого Бога нет, тот может методом проб и ошибок ставить эксперименты на себе, пока хватит сил и жизни. На всякий случай надо учесть, что в перспективе возможна одинокая унылая старость. Тогда хоть подстрахуйте себя хорошими отношениями с детьми. Возможно, им пригодится впрок урок из истории вашей любви.


Лето

Самое радостное время жизни – лето. Ощущаю это особенно остро потому, что судьба мне его недодала. Я часто меняла место жительства, но всякий раз оказывалась в таких краях, где лето или короткое, или его нет совсем. Как шутил на Чукотке мой коллега: «Лето у нас в этом году было, но я в тот день болел». Никогда не скорблю о том хорошем, чего мне мало, - тем оно дороже, тем полнее можешь ощутить отпущенные тебе прелести и острее ими насладиться. Недаром ведь говорят: «хорошенького понемножку».
Самое длительное и тёплое лето мне подарила Молдавия, где я прожила пять незабываемых лет. Вспоминая этот апофеоз своего счастливого детства, вижу только сияющее жарким солнцем лето, будто других времён года там не было. То есть, пять лет – это пять ЛЕТ!
Лето года и лето жизни – период абсолютной беспечности и радости бытия. Всё вокруг обращено к тебе с нежностью и лаской: воздух, вода, свежий ветерок, солнечные лучи… И даже люди летом добрее и покладистее, снисходительнее и мягче. «Лёгкость мыслей необыкновенная» - это тоже летнее свойство. Летом мы чаще улыбаемся, легче прощаем обиды, охотнее идём на компромиссы, а всё проблемное и трудное откладываем на потом – на осень, зиму, весну.
Летом все мы выглядим красивее, чем в другие времена. Во-первых, потому что чаще и лучистее улыбаемся, а улыбка красит любое лицо, а во-вторых, потому что летом мы предстаём перед миром в самых лёгких и ярких одеждах, наши волосы, не скрытые под шапками, блестят на солнце, а кожа красиво вобрала в себя солнечные оттенки золота.
Самый большой недостаток лета в том, что оно обещает вечную благодать и вдруг внезапно кончается. «Я так хочу, чтобы лето не кончалось, чтоб оно за мною мчалось!» - это гимн всех времён и народов средней полосы и районов севера. Но лето не исполняет это страстное желание, не мчится за нами, и тогда мы мчимся за ним в жаркие края. Ведь если гора не идёт к Магомету, то что же ещё остаётся...


Ленинград

Что бы ни делала по дому моя мама, в заботах ей помогала песня. Репертуар был довольно обширный, от украинских народных напевов до популярных песен из кинофильмов. Они шли откуда-то изнутри, неосознанно, и, увлёкшись делом, мама вряд ли могла ответить на вопрос, о чём она только что пела, - вот что значит: душа поёт! В какой-то период мамина душа часто пела о прекрасном городе на Неве, где они гостили с папой у его братьев: «В целом мире нет, нет красивее Ленинграда моего». Эта фраза с малолетства вошла в моё сознание и пустила там корни. Прошло больше десяти лет, когда встал вопрос о моём поступлении в институт, и у меня не было никаких альтернатив Ленинграду, хотя под боком с одной стороны находился Киев, а с другой, чуть дальше него, - Москва. Путь в Ленинград был самым дальним, с пересадкой в Москве и всеми вытекающими отсюда проблемами. Ведь и в пределах Москвы надо было переезжать с тяжёлым чемоданом в метро с одного вокзала на другой, томиться в очереди за билетами не в одной кассе, а, соответственно, в двух. И иногда, когда ехала домой на каникулы, ещё и проводить ночь на жёстком стуле зала ожидания Киевского вокзала, потому что поезд отправлялся в четыре часа утра, и мне неловко было беспокоить московских родных столь ранним вставанием. Все эти тяготы смиренно претерпевала четыре раза в году, зимой и летом – туда и обратно.
Сестра моя «покорила» Ленинград на год раньше, и на момент моего приезда была единственным там у меня знакомым и родным человеком. Но жили мы с ней в диаметрально противоположных концах города, и по разным причинам могли видеться не всякую неделю. Так и сложилось в результате, что Ленинград у нас с ней – у каждой свой, эти две его ипостаси не похожи между собой, но идеально точно вписываются в мамину песенную формулировку о том, что в целом мире нет места, милее Ленинграда. Сделаю оговорку: когда я после долгих лет отсутствия приехала в этот город, уже сменивший название на Санкт Петербург, он выглядел сильно обветшавшим и постаревшим. И хоть я тоже не стала моложе за годы нашей с ним разлуки, было грустно на это смотреть.
В Ленинград я влюбилась с первого взгляда, и этому не помешал тот факт, что весь центр города был тогда в строительных лесах: готовились к круглому юбилею Октябрьской революции, колыбелью которой слыл Ленинград. Очевидно, интуиция довольно внятно с первого же дня подсказала мне, что жить здесь я не останусь, а потому должна взять от Ленинграда - всё! В моём понимании это «всё» означало, что за отпущенные мне пять лет жизни здесь я должна успеть увидеть как можно больше музеев, театральных постановок, художественных выставок, архитектурных шедевров и тому подобных бесценных сокровищ великого города, отличающегося своей уникальной и богатейшей историей и культурой. Занимающая многих девчонок простая мысль о том, чтобы выскочить замуж за ленинградца и жить здесь всю дальнейшую жизнь, почему-то проигнорировала мою голову, так что я активно и упорно постигала желаемое по обширному и насыщенному плану. Результатами довольна до сих пор, - это как раз тот случай, когда с чистой совестью могу себя похвалить.
Отдежурив с подружкой ночи у театральных касс, я увидела все постановки тех лет в БДТ Георгия Товстоногова с блестящей плеядой артистов (см. «Театр») – что ни имя, то и Талант с большой буквы. Да и все остальные ленинградские театры 60-х были такого высокого уровня, что послужили мне и моим сверстникам школой постижения подлинного драматического искусства и формирования хорошего зрительского вкуса. К этому багажу надо добавить дворцово-парковые ансамбли пригородов, музыкальные концерты в филармонии, поэтические вечера, где читали свои стихи лучшие поэты современности, шедевры живописи из собраний Эрмитажа, Русского музея и других мировых сокровищниц живописи, которые привозили в Ленинград свои экспозиции. Невозможно забыть выставку полотен импрессионистов, впервые привезённых из Парижа, персональные выставки Анри Матисса и Фернана Леже, чудом оказавшуюся мне доступной выставку Натана Альтамана в Академии художеств, где он, глубокий старец, присутствовал лично.
Нормой жизни было для многих в ту пору, в том числе и для меня, ходить среди картин с блокнотом и ручкой, делая пометки, фиксируя те или иные аспекты, требующие дальнейшей проработки. Лениград конца 60-х - начала 70-х годов дал тем, кто этого хотел, не только узнать все свои богатства, но и навык культуры их потребления, привил также свою особую бытовую этику. Даже лениградский способ поездки в городском транспорте сильно отличался от того, как это бытовало в сутолоке Москвы. В троллейбус или автобус входили только с задней площадки и, если не было мест, становились в проходе лицом к окну, поближе к сиденьям, а не как придётся, - чтобы дать другим возможность свободно проходить вперёд. По мере приближения к своей остановке пассажиры деликатно продвигаются в сторону водительской кабины и затем выходят с передней площадки. Всё очень корректно, никто никого не отталкивает в дверях, потому что просто нет такой необходимости, люди очень грамотно организованы.
Тогда ещё живы были замечательные питерские старушки, природную интеллигентность которых не истребили никакие житейские тяготы и пережитая блокада. Одно удовольствие было смотреть на них, сидящих в тёплые дни на садовых скамейках в беленьких аккуратных панамках, с камеями у воротничков, так красиво сложив ноги, как учили, наверное, в Смольном институте.
Питер лакомил нас своими специалитетами: котлетками в тесте, пирожками с «повидлой» и с саго, о котором я прежде даже не слышала, изумительными лиловыми шариками чёрносмородинового пломбира (в Москве под таким названием мне дали обычный пломбир с ложкой варенья) в «Лягушатнике», профитролями в горячем шоколаде в кафе «Север» и разнообразными птифурами в одноименной кондитерской, сочными эскалопами в «Погребке». Румяная курица гриль, техническая новинка тех лет, как, впрочем, и любая другая курица, в Ленинграде именовалась коротко: кура.
Свои местные отличия были и в манере одеваться, носить головные уборы и причёски. Так, питерские девушки завязывали длинные волосы в хвост низким узлом и носили береты спущенными на затылок, тогда как москвички носили хвост на макушке, а берет, заломленным на бок. Приехав в Москву, одевшись по питерской моде, я то и дело слышала: «Поправь берет, он у тебя сполз на затылок!» Устала объяснять, что там ему и надлежит быть.
Но самое главное, что отличает Питер от других красивых городов мира, и оставляет от него незабываемый след в сердце, - это романтика белых ночей. Если ты молод и влюбчив – их волшебная прелесть не укроется от тебя, как и разлучная сущность разводных мостов, многих и многому научивших. Этот несравненный город и сегодня моя большая любовь, хоть я не имею возможности радовать себя его посещениями. Может, оно и к лучшему: незамутнённый образ Ленинграда-Петербурга вечно живёт в моей душе, в заповедном её уголке, куда можно заглянуть в любую минуту, найдя там драгоценные жемчужины воспоминаний и насладившись ими.


Львов

Если ты живёшь на Украине, то самое лучшее для тебя место рождения – город Львов. Так в последнее время складывалась расстановка сил. Даже пограничник на украинской границе в начале двухтысячных смотрел менее сурово, если в паспорте у тебя значится такое преимущество перед другими. Проверено лично, потому что это я сподобилась родиться во Львове. Мой отец после войны преподавал в этом городе в специальном учебном заведении для переподготовки высшего командного офицерского состава. Точное его название забыла, да оно и не важно. Когда мне было пять лет, отца перевели в другое место. Через два года после этого мы всей семьёй съездили во Львов в гости к папиной родной сестре Зое, которую он совершенно случайно встретил на львовской улице, прожив там уже не один месяц. Война разбросала семью по разным местам, они ничего не знали друг о друге. И вот такой сюрприз! Оказалось, что и тёти Зоиного мужа после войны направили сюда заканчивать военную службу, а теперь он уже демобилизовался и работает в гражданской профессии. Мы очень подружились семьями. На нашу радость у тёти Зои было двое сыновей, нам с сестрой ровесники, и ещё старшая «довоенная» дочь лет пятнадцати, которая казалась нам совсем взрослой. Удивительнее всего было то, что мы все жили в центре города очень близко друг от друга, что называется, в пешей досягаемости, и ходили одними дорожками, долго не пересекаясь. Вот так можно жить рядом с кем-то очень родным и дорогим и не встретиться ни-ког-да!
Несмотря на давность этих событий, помню, что наша улица называлась Московская, а тёти Зоина – Щорса. Сегодня они, конечно, переименованы. Большой, кажется, пятиэтажный дом старинной архитектуры, в котором мы жили, ещё нёс на себе следы недавней войны: балконы, некогда с красивыми решётками, были полуразрушены и потому их двери наглухо закрыты, а на фасаде имелось множество выбоин от снарядов. Мы так и уехали, не успев дождаться ремонта, но когда приезжали в гости, балконы и фасад уже были приведены в порядок. Удивляюсь сама, но факт остаётся фактом: я очень хорошо помню своё раннее львовское детство – как там всё выглядело, какие были названия, фамилии и имена соседей. Помню соседского мальчика по имени Витя Янов, он был старше меня, а букву «р» не выговаривал. Этот Витя любил хвастаться тем, что у него папа генерал, а я дразнила его, как только он появится: «Генеяй, генеяй!» - так он произносил это «коронное» слово. Ясно вижу перед собой эту картинку: стою у дома на заснеженной площадке, а из брамы (так во Львове назывался подъезд) выходит закутанный Витя с лыжами в руках, и так протяжно, с вызовом, говорит: «А мой пааапа - геняяяааай, вот!!!» Ну и я за словом в карман не лезу…Витина бабушка грозилась мне наподдать, но так и не решилась. За ней водился всем известный грех: она подглядывала в квартиры соседей в замочную скважину, и многие не раз застигали её за этим увлекательным занятием. Ключи от дверных замков тогда были внушительные, так что в скважину кое-что можно было увидеть и услышать. А потом эта бабушка наращивала своими домыслами услышанные обрывки фраз и разносила по соседям.
С мамой мы ходили гулять в сквер около костёла. Там было очень красиво. С нами ходили с няней и очень милые соседские ребята, близнецы Акишины, Альбина и Павлик. Про них я помню, что Павлик, когда их укладывали спать, безошибочно отличал свою подушку от сестриной, хоть они на вид неотличимы. Как? Как собачка: чуял нюхом!
Хоть и была такой малолеткой, помню разговоры о бандеровцах, которые орудовали как раз в те годы. Ими вероломно и страшно был убит папин лучший друг майор Клементьев, и я его тоже помню, и его ослепительно красивую жену тётю Веру и подростка-дочь, мою тёзку. Тогда же были зверски замучены три однокурсницы моей мамы по пединституту, работающие учительницами в сельских школах под Львовом. Одну из них повесили в её квартире, другую зарезали, а третью распилили на козлах, как бревно.
Громкое политическое убийство знаменитого публициста Ярослава Галана, о котором я узнала намного позже – его биографию и статьи мы изучали в школе, - произошло в 1949 году в его квартире совсем близко от нашего дома. Я тогда ещё не родилась, но моей сестре уже был год. Писатель-антифашист был зарублен гуцульским топориком прямо за письменным столом. Потом, годы спустя, мама рассказывала мне какие-то подробности, которые папа, в силу своей службы, знал довольно обстоятельно. Папы, к сожалению, уже не было, чтобы задать ему какие-то уточняющие вопросы. А теперь и во Львове имя Я.Галана забыто, памятник ему снесён, улица переименована.
Больше во Львове я не была ни разу, хотя, не скрою, очень бы хотелось. Мама бывала там проездом неоднократно, так как часто ездила лечиться в Трускавец, и говорила, что город стал очень красивым. Но она всегда чувствовала себя там чужой, а уехав, по Львову не скучала. Ей, жене советского офицера, очень много страхов довелось там испытать. Отдельных случаев такого рода, подтверждающих, что страх имел под собой реальную основу, родители рассказывали много, но в то благополучное время, когда мне трудно было в это если не поверить, то ощутить кожей. Теперь, похоже, всё возвращается, а надежда на встречу с местом моего рождения остаётся всё призрачнее. Жаль.


Лес

Чистый сосновый лес, пронизанный светом, весь устремлённый ввысь, к прозрачной голубизне неба, с зелёным ковром мха, в котором утопают ноги, рискуя раздавить притаившиеся в глубине золотые граммофончики лисичек, с серебристыми замшелыми холмами, в ложбинах которых алеет ягодами брусничник, манит сладостью черника... Он для меня – милее самых прекрасных дальних стран и экзотических пейзажей. Это место, где я заряжаюсь жизненной энергией, как от аккумулятора, вдыхая полной грудью смолистый сосновый аромат, волнующий грибной дух, запах лесных трав и прелых листьев. Удовольствие и азарт грибной охоты восполняют мне эмоции и чувства, недополученные в повседневности бытия.
Едем по Таллиннскому шоссе, с него сворачиваем вправо к своей любимой «делянке». Здесь каждый бугорок и тропинка для нас имеют свою историю: вон там, рядом с кучей промышленного хлама, когда-то я нашла сразу семь толстоногих боровиков с коричневыми шляпками. Они стояли в ряд, как семь гномов. Чуть дальше, на полянке, в тонких нитях травы, муж каждый раз находит рыжиков. А на горке, между вылезшими наружу корнями старой сосны, сын, тогда еще маленький, лет четырёх, выкрутил из лунки, словно болт, здоровенного белого.
Медленно въезжаем в лес по просеке. Сын опускает со своей стороны стекло до упора и в охотничьем азарте высовывается из окна по пояс. Они с отцом умудряются собирать грибы прямо из машины – те очень любят расти вдоль дороги. Останавливаемся на полянке. Пока достаём корзинки из багажника, сын рванул в гору, и оттуда победоносно машет роскошным грибом в поднятой руке. В сборе грибов ему нет равных, а на белые у него особый нюх, как у северного оленя. Тот (мы наблюдали это на Чукотке) не оставляет на своём пути ни одного грибочка.
Мы трое разбрелись по холмам на три стороны. «Грибы нужно искать, глядя под ноги!» – советует муж. Но у меня не получается, хоть я добросовестно стараюсь упирать взгляд, как посошок, рядом с собой. Иду так несколько шагов, и сама не успеваю заметить, как взгляд мой уже вырвался из-под ног и гуляет среди сосен, по замшелым склонам холмов, зарослям лилового вереска. Чтобы быть мною замеченными, грибы должны постараться. Лучше всего это удается лисичкам, ярко желтеющим среди серебристого мха, или красноголовым сыроежкам, заметным на любом фоне. Лисички попадаются часто: одна, другая, пятая, десятая… Но нет: это не лисичка, а жёлтый березовый листок. Через дорогу спускается в ложбину юная берёзовая рощица. Такая тишь, что ни один листочек не шелохнётся. Любуюсь тонкими белыми стволами, длинными свисающими «косами», в которых осень уже выкрасила желтые прядки-«перышки», как в причёсках по современной моде.
На тонких ветках осинки, как на новогодней ёлке, нанизаны «игрушки»: пластиковая бутылочка от ананасного сока, плоский шкалик от водки с ласковым названием «Tris dzirnavi;as» («Три зёрнышка»). Ниже прислонилась к стволу красная пачка из-под сигарет. Чуть поодаль в кустах – о, ужас! – груда костей и три лошадиных черепа. И повсюду, куда ни взгляни, - оплётки от кабеля всех мастей и калибров – вещественные доказательства людского интереса к цветным металлам. Всё это вместе – следы цивилизации ХХI века. Увы, цивилизация – не есть культура. В лесу эта истина вопиюща.
Вхожу в заросли вереска, где притаились чудные моховики. Вереск выстелил всю обширную ложбину между холмами, окрасив её лилово-сиренево-розовым, с переливом. Обожаю вереск ещё с тех пор, когда, живя в других краях, его не видела, а только знала балладу про вересковый мёд. Потом даже пробовала этот мёд сварить, но получился просто душистый сироп. Всегда привожу домой из леса долго не увядающие вересковые букеты. А если поставить в низкую вазу одну единственную красиво изогнутую по горизонтали веточку, - от этой композиции веет Японией, где я никогда не бывала, но всегда мечтала побывать.
По ветке вереска ползёт мохнатая чёрная гусеница – боа для Дюймовочки. Рядом, на камне, замечаю перо нездешней птицы: узкое, длиной в пол-ладони, снизу отливающее бирюзой, а с середины к концу чёрно-васильковое. Отмахнувшись от паутинки, иду дальше, по той части леса, которая еще, к счастью, никем не куплена. А то, вон, висит вдоль трассы плакат: «Pardot zemi, 0,8 ha». Так, глядишь, разберут по кусочку красоты природы, а о прелестях грибной охоты останутся только легенды.
- Пойдём за железную дорогу, в тот лесок, помнишь, где ты одиннадцать белых нашла в черничнике, - зовёт муж.
Еще бы не помнить! Такое – не забывается: одиннадцать крупных, рослых, без единой червоточинки, белых грибов умещались на заплатке меньше квадратного метра! Будь это не со мной – не поверила бы. Я наткнулась на них случайно, наклонившись за горсточкой ягод. Правда, такой добычи, как та, больше не бывало.
Ступаю по пружинистому мху и тихонько твержу «волшебное заклинание» собственного сочинения: «Лес-лесок, подари мне грибок, лес-лесочек, подари мне грибочек…» Ах, какой мох – бархат! Была бы я грибом, сама бы тут росла. Похоже, моя заявка принята: нахожу семейку из трех плотно слепившихся молоденьких боровичков. На оставшуюся часть дня это служит мне источником свежей энергии.


Луна

В детстве я боялась полной Луны и просила маму занавесить мне окно поверх ночной шторы чем-то ещё, чтобы лунный свет не проникал в нашу комнату, иначе я не могла уснуть и даже, бывало, плакала. Довольно нелепо бояться чего-то, когда не знаешь чего от него ждать. В чём, собственно, состоит суть этого страха, - объяснить трудно. Ведь Луна не упадёт тебе на голову, не ударит, не толкнёт в спину, не обожжёт своими лучами, как это может солнце. Но я тогда сама так формулировала, несознательно: «Мамочка, я боюсь Луны! Спрячь её от меня!» На самом деле, это был не страх, а тревога, обусловленная тем, что Луна влияет на всё в природе, включая людей, вызывая прилив и отлив не только в водоёмах, но и в нашей внутренней системе кровообращения. И если говорят, описывая страх: «Кровь стынет в жилах», то, вероятно, что-то подобное чисто физиологически происходило в организме ребёнка и воспринималось как страх.
Папа «лечил» меня от этого тревожного чувства, предлагая вместе с ним внимательно рассматривать огромную Луну с балкона, а на ней показал мне силуэты двух братьев, которые дерутся между собой, меряясь силой, кто победит. У одного из них в руках бубен, а второй хочет его отнять. И так они борются уже тысячи лет, и их поединок всё ещё продолжается, но никак они не могут одолеть друг друга, потому что силы их равны.
Да! Я и правда «видела» этих братьев и пыталась понять, кто же из них заслуживает того, чтобы за него болеть. Мы смотрели на эту «схватку» азартно, как на борцовский ринг. Включив воображение на полную катушку, я видела, как меняется ситуация, как этот злосчастный бубен переходит из рук в руки, но никому не даётся окончательно, как победителю.
В конце концов, больше незачем стало прятать от меня Луну, я с нетерпением ждала, когда же вырастет её серп до полного размера, чтобы посмотреть, как там, у братьев, развиваются события. Потом как-то незаметно ждать перестала – выросла.
А не так давно я их видела, тех самых братьев. Что могу сказать? Состязание продолжается.


Лосось

Когда я впервые прилетела на Чукотку, а это было в конце июля, в самый разгар путины, семейная пара, с кем отныне предстояло соседствовать, пришла знакомиться с гостинцем: полной суповой миской отборной красной икры, которую надлежало есть столовой ложкой. Конечно, никто в тех рыбных краях так не делал в повседневной жизни, но это был своеобразный ритуал посвящения для новичков, означающий, что для всех, здесь живущих, лосось – истинная Царь-рыба, щедрая и богатая кормилица. И эта красная рыба, и её красная икра – не лакомство для красного дня в календаре, а наше спасение и подспорье для выживания в суровых условиях Крайнего Севера, с которыми тогда мне ещё только предстояло столкнуться.
Кстати, слово «лосось» в ходу, пожалуй, только на Балтике, а в северных краях оно вообще не употребимо. Потому что лососёвые – это только «фамилия» большого семейства, дети которого: кета, горбуша, голец, нерка, чавыча, хариус, форель, сёмга, сиг, ряпушка и др. Какая же огромная между ними разница! И там мы это чётко различали, потому что это дивное многообразие родственников Лосося обитало в пределах нашей досягаемости. Огромные рыбины становились порой добычей наших рыбаков-любителей, но могу сказать, что нет ничего вкуснее довольно мелкого, размером со скумбрию, копчёного осеннего гольца.
Кетовый балык собственного холодного копчения – это поэма во славу Лосося! А вот нерку я почему-то не любила. Помню, нажарила как-то с одной рыбины целую кастрюлю, а на следующий день оказалось, что она сама себя превратила в рыбное заливное, обильно выделив вкуснейшее янтарное желе, которому недоставало разве что порезанной звёздочками морковки. Но и нам её недоставало, в любом виде, как и картошки, лука, капусты и вообще всего, отличного от рыбы и оленьего мяса. Вот поэтому порой казалось, что на рыбу и на красную икру – глаза бы не глядели. Сейчас, вдали от тех мест и лет, отношение круто изменилось, как оно всегда меняется по отношению к тому, что безвозвратно ушло.
Лососевая тема имеет не только гастрономический, но и, пожалуй, романтический аспект. Невольно вспомнила «Ручьи, где плещется форель» Константина Паустовского. В юности само это название волновало меня своей поэтичностью, а на Чукотке оно – живая реальность. И хоть я не «рыбачка Соня», но жена и мать увлечённых рыболовов, а значит, свидетель и первый слушатель удивительных рассказов о ловле лосося, где перемешано драматическое и смешное. Например, такой маленький эпизод, когда мой муж с друзьями наловили по полному рюкзаку рыбы и уже собрались домой, как вдруг к балку, где они базировались на берегу, вплотную подошёл огромный бурый медведь. Потоптавшись и обойдя домик, Хозяин степенно удалился, а наши рыбаки, кроме одного, выбрались из своих укрытий. А тот один с удивлением обнаружил себя, сидящим на крыше балка, причём, вместе с рюкзаком весом под сорок килограммов (потом проверяли). Как он там оказался?! Не иначе, взлетел на крыльях своего Ангела хранителя.


Люди

Не могу удержаться, всё-таки процитирую затёртую фразу: «Чем больше я узнаю людей, тем больше люблю собак». Собак я и в самом деле очень люблю и ценю за их преданность. Хотя именно своими не лучшими «собачьими» качествами люди зачастую бывают отталкивающе неприятны, когда угодливо «виляют хвостом» перед тем, кого считают хозяином своей судьбы, но готовы укусить кормившую их руку, лишь только ситуация меняется. Люди ужасающе проявляют себя в массе, когда не представляют собой коллектив, как некую организованную форму сообщества, а вливаются в толпу, моментально заражаясь присущим ей хаосом, вспыхивая сухим порохом неуправляемой дури, которая возникает и неудержимо прёт наружу неведомо куда и откуда, из каких-то чёрных глубин натуры, даже у вполне приличных людей, попавших в стихию толпы. Не люблю людей в таком их проявлении, и даже как-то побаиваюсь, стремлюсь от них дистанцироваться. Митинги и уличные собрания – это не моё, и пусть кто-то меня за это осудит. Не верю, что можно чего-то разумного добиться таким способом. Исторические примеры и вполне свежие события современности только подтверждают мою убеждённость в том, что толпа сеет смуту, а пожинает беду и больше ничего.
Общество людей позитивно, на мой взгляд, только если объединилось для совместного творчества и созидания. Но и тут как раз таки традиционно возникают группировки, которые схематически можно обозначить известным выражением: «Против кого дружите?» А чьё-то стремление к лидерству любой ценой взбаламутит любой хороший коллектив.
Не люблю людей, но не могу отрицать, что принадлежу к ним, будучи частицей этого единого целого. Всё равно как глаз или палец не любил бы весь остальной организм. Но разве палец виноват в том, куда нацелен глаз, а глаз – может ли он диктовать пальцу, куда указывать, и может ли нос хоть как-то не быть сопричастным процессу, если ноги привели его не в сад цветущей сирени, а на зловонную свалку.
«Я была тогда с моим народом, там, где мой народ, к несчастью, был», - писала Анна Ахматова (цитирую по памяти). И это то, что мне понятно до глубины души, вызывает моё уважение и кажется единственно правильным, несмотря на все неизбежные тяготы.



Мм



Мама

Если бы я была артисткой, то очень легко справлялась бы с задачей заплакать перед камерой, даже если бы перед этим было весело и смешно. Чтобы вызвать во мне слёзы, достаточно нажать на «кнопку», которая всегда под рукой: вспомнить о маме. Значительно труднее будет потом остановить поток слёз, взять себя в руки и успокоиться. Мама – это источник множества светлых и лучезарных воспоминаний, но мама – это и источник моей непрекращающейся боли, открытая рана моей души.
Не могу себе простить, что в подростковом возрасте нередко ей дерзила, что-то делала и говорила наперекор, самоутверждаясь за её счёт. Другая бы влепила пощёчину или ответила так, что сразу узнаешь, кто ты такая на самом деле, а она спокойно и вдумчиво слушала, улыбаясь или печалясь одними глазами, - по обстоятельствам, да вздыхала глубоко: мол, вырастешь, поймёшь. И ни единого раза не повысила голос! То есть, за всю жизнь я вообще никогда не слышала, чтобы моя мама повысила голос, ни на кого, никогда. Я даже не знаю, как звучит её голос в высоких регистрах, разве только если она пела. Точно так же никогда не слышала, чтобы мама хоть о ком-то сказала плохо, или с осуждением. Даже о соседе по дому, который в войну служил полицаем у немцев и собственноручно принёс ей тогда повестку на высылку в Германию, не сказала нам ничего, кроме вот этого голого факта, который говорит сам за себя. По счастью, доли репатриантки ей чудом удалось избежать.
Аналогов такому беспрецедентному миролюбию и дружелюбию ко всему живому я не встречала. Кротость, безграничное терпение и смирение – уникальные мамины черты, в юности вызывающие мой протест и возмущение, которых я не скрывала. Но, конечно, они пригодились ей в жизни, помогли в трудные времена, которые сменяли друг друга с удивительным постоянством до самого конца дней.
В тридцать четыре года мама осталась одна с двумя дочерьми десяти и двенадцати лет, и без профессии, потому что её диплом педагога утратил юридическую силу за те пятнадцать лет, что она не имела возможности работать, будучи женой военного. Хотя педагогом была – от Бога! Профессию свою мама вернула, заново поступив в педагогический институт и закончив его, но уже другой факультет. А вот замуж выйти не сочла для себя возможным, чтобы у детей не было отчима – мало ли как сложится жизнь. Заводить любовные романы в этой ситуации тоже считала непозволительным. Всю себя, все свои помыслы и надежды мама посвятила дочерям, но при этом – никакого давления, полное взаимное доверие, с самого рождения – уважение к личности ребёнка, к нашему праву кроить свою судьбу по собственным лекалам. Слава Богу, мы с сестрой никогда не разочаровывали маму в её ожиданиях, радовали её своими успехами и поступками, а вся дурь переходного возраста улетучилась из нас, как только оказались одни в студенческой среде, в далёком чужом городе.
«Большое видится на расстоянии» - это правда. Оказавшись без мамы в семнадцать лет, я легко смогла оценить её роль в своей жизни. Больше всего дорожу тем, что мама была моей близкой подругой, с которой можно было поделиться самым сокровенным. Даже мои подружки делились тайнами не со своими мамами, а с моей, спрашивая её совета и поддержки, но я так никогда и не узнала, о чём там они говорили, хотя это вызывало естественное любопытство. Умение и святую обязанность хранить чужие тайны мама на своём примере преподала нам, как важный нравственный урок.
С момента моего отъезда из родного дома и до самой маминой смерти я писала ей письма каждую неделю – тридцать восемь лет подряд. Двадцать из них я жила на Чукотке и по работе имела возможность каждый год получать бесплатную путёвку в лучшие дома отдыха и санатории огромной страны, но ни разу не воспользовалась этим правом, потому что знала, как ждёт меня мама, хоть она и не стала бы препятствовать поездкам на курорт. Конечно, ей очень хотелось, чтобы моя «Северная эпопея» поскорее завершилась, и мы жили ближе друг к другу, там, куда можно добраться не только самолётом, но и по земле. Но случилось так, как не ожидал никто: мы с семьёй вернулись с Чукотки в Ригу, на родину моего мужа, в тот переломный период 1992 года, когда распалась страна и возводились частоколы границ. Опуская подробности, скажу, что я оказалась без паспорта, не имела права пересекать границу и не могла приехать к маме. Пять лет она ждала меня, пока тянулась череда судебных процессов, связанных с моим получением вида на жительство в Латвии, очень горько переживая случившееся и тот факт, что её дочь попала в такую драматическую ситуацию. С каждым очередным судом в ней вспыхивала надежда увидеться, но вновь настигал удар её крушения. После шестого суда – инфаркт, после девятого – второй. Рано утром первого января Нового 1997 года, который она так надеялась встретить со мной вместе, мамино исстрадавшееся сердце остановилось. Но даже похоронить её я не имела права. Плюс к тем девяти, мне предстояло ещё восемнадцать судебных процессов до того дня, когда я смогла принести цветы к могиле своей матери. Надеюсь, она увидела это с тех высот, где находится её прекрасная душа.
Благодарю Бога за то, что очень вовремя надоумил меня написать маме особенное письмо, не похожее на все те, что она получала от меня прежде. В нём я в самых проникновенных и тёплых выражениях, не жалея слов, высказала всю ту любовь и безмерную благодарность маме, которыми наполнена моя душа. Знаю, что она была очень рада и растрогана. Я же получила последнее мамино письмо через неделю после её ухода – она писала его к Новому году, и все её добрые новогодние пожелания звучат, как напутствие мне - на всю оставшуюся жизнь.


Музыка

Спасибо, музыка, тебе,
Что жизнь раскрашиваешь красками,
И будни превращаешь в праздники,
И оставляешь след в судьбе.

Судьба, спасибо, что дала
Мне эту музыку чудесную.
С ней улетаю в даль небесную,
И пусть не ладятся дела.

Мне музыка поможет вновь
Воспрянуть и с делами справиться,
И крылья за спиной расправятся.
И сердцем вспомнится любовь.

Любовь, спасибо, что была
Под музыку, в тиши звенящую,
Волнующую, настоящую,
Что не дала сгореть дотла.

Спасибо, музыка, тебе,
Что снова возвращаешь в молодость.
Вновь жизнь надеждами наполнилась
И мне играет на трубе!

Это стихотворение пришло ко мне в 2012 году, когда к музыке я имею отношение только как слушатель. Собственно, так было всегда, за исключением короткого периода, когда я пламенела желанием посвятить ей свою жизнь. С дошкольного возраста мне очень нравилась скрипка, то, как она волшебно звучит, тревожа детскую душу смутным волнением ожидания чуда. Моя семья не была музыкальной, певучей – это да, пели и папа и мама, но никаких музыкальных инструментов у нас не было, и никто никогда ни на чём не играл. В комнате на стене висело радио, под ним стоял стул, на который я усаживалась слушать передачи, посвящённые классической музыке. Какое благо, что в те годы они были ежедневно, в удобное время около полудня, когда ещё не зовут обедать и не укладывают после обеда спать. Мама хлопотала на кухне, и никто не мешал мне слушать, замерев, прекрасную музыку Паганини, Чайковского, Моцарта, Брамса, Штрауса и других композиторов, - конечно, не только скрипку. В музыкальную школу принимали с семи лет, и до этого я пару лет изводила родителей просьбами меня туда отвести. Наконец, счастливый день настал. Вступительные экзамены сдала блестяще, выдержала довольно большой конкурс и была зачислена. Папа привёз мне из Кишинёва скрипку в коричневом футляре, на которую я не могла надышаться. Как приятно было идти с ней по улице! Уверена, что никакая самая «породистая» сумка не даст женщине того ощущения счастья, какое дал мне скрипичный футляр.
Но недаром говорится: «недолго музыка играла»… Первая же моя музыкальная осень омрачилась тяжёлой ангиной, давшей роковое осложнение – полиартрит. Пальцы мои распухли, как сардельки, и не сжимались в кулак. Это уже были не пальцы скрипачки, а какое-то досадное недоразумение. А в декабре всё в жизни круто изменилось, сломалось и разрушилось. Папы больше не было, а мы с мамой уехали жить в другой город, где в музыкальной школе класса скрипки не оказалось. Полиартрит тогда уже отступил. Как ни уговаривала меня мама перейти на класс фортепиано, во мне от всех пережитых несчастий взыграл протест в духе «назло кондуктору». Понимая, как тяжело у меня на душе, мама принуждать не стала. Пожалуй, зря. Но тогда я была ёй за это благодарна.
Моя любовь к музыке не стала взаимной, но и не погасла от этого. Возможно даже, что по силе своего воздействия она для меня стала ещё более значимой. Каждая встреча с её живым исполнением – это верный шанс воспарить над обыденностью дня и увидеть мир более красочным.


Мода

Очень удобный способ самовыражения – мода. Однако чтобы выделиться на общем фоне, блеснув оригинальностью и креативом, нужно идти ей вразрез и ни в коем случае не следовать актуальным модным тенденциям и трендам, которые тиражируются в массах. По молодости лет я прошлась по этому пути, потребовавшему от меня некой доли дерзости, вызова общественному вкусу, готовности претерпеть те или иные репрессивные меры от старших наставников. Смешно вспомнить, но за ношение брюк мне попадало и от директора школы в провинциальном городе, и от декана факультета в ленинградском вузе, который специально не закрывал дверь лекционной аудитории, предлагая сделать это мне, чтобы остальные сто студентов, по его словам, «полюбовались моими брюками». Директор школы, недовольный также и моей причёской, даже вызывал на беседу мою маму. Теперь, когда я абсолютно независима в таких вопросах, меня часто спрашивают: «Почему вы редко носите брюки?» - Не хочу. Предпочитаю юбки и нескучный классический стиль. Всё, что я хотела сказать миру средствами одежды и внешнего облика в целом, я уже давно сказала. Впрочем, говорю и теперь, как и мы все своим внешним видом говорим о себе людям, но содержание этого «месседжа» радикально изменилось, как и должно было случиться.
В действительности мода лишена того легкомыслия, которое ей обычно приписывают и которое свойственно многим из тех персонажей, кто бездумно откликается на любое её предложение. Весьма интересное явление – мода, она очень тонко и точно отражает жизненную ситуацию, причём в таких серьёзных аспектах, как политика, экономика, социальная психология общества, состояние его нравственности. По журналам мод, меняющимся в ногу со временем, вдумчивый взгляд может многое понять об эпохе, обозначенной годом выпуска. Листаю чудом сохранившийся мамин рисованный «Журнал мод» 1954 года. Сразу понятно, как сильно всем хотелось в послевоенный период видеть женщину женственной, воздушной, в пышных нью-луковских юбках похожей на дивный цветок. Изящные ножки в туфельках на каблучках, аккуратно уложенные локоны, непременные бусики на стройной шейке, короткие, до запястья, ажурные перчатки, связанные крючком, – тончайшая ручная работа. Тут и там ручная вышивка, рукотворное кружево, ажур ришелье. Изыски взять было негде, приходилось создавать их своими руками. Безусловно, ручная работа всегда в цене, но иногда она ещё и насущная необходимость, способ выйти из трудного положения. Нельзя забывать и то, что вся эта красота и изящество были призваны не просто так украсить женщину, а прежде всего, помочь ей выйти замуж. Мужчины после войны были на вес золота, а конкуренция среди потенциальных невест очень велика. Мораль тех лет предписывала сдержанность, так что задача была – сразить красотой и очарованием, предъявить мужскому взору нежный облик будущей матери его детей.
Заглянем в модные журналы сегодняшнего дня. Много оголённого обезжиренного тела, из глубоких декольте торчат ключицы и рёбра. Всклокоченные волосы, агрессивный макияж, шеи и запястья ощетинились металлическими шипами украшений в стиле тяжёлого рока, грубые мужские ботинки на тоненьких кривых ножках, про такие раньше шутили: «ножки как у кошки – чем выше, тем тоньше». Под босоножки надеты сиротские шерстяные носки неумелой ученической работы, модели одежды зачастую такие, что невольно подумаешь: как же надо ненавидеть женщин, чтобы создавать для них такой образ, какой ужасной жизни им желать! Манекенщицы в нарядах из новых коллекций фотографируются не в дворцовых интерьерах, как это было в 90-х, а на фоне обшарпанных стен, облезлых дверей, полуразвалившихся домишек и заборов, груды ржавого металла. Рядом с этими несчастными женщинами, удручающими своим мрачным, потухшим, невидящим взглядом, - мужчины такого типа, которому на неё совершенно наплевать. Даже если он и обнимает её нехотя перед объективом, или шепчет что-то на ушко, ясно, как день, что это не слова любви. Легко домыслить и всё остальное, касательно жизни и времяпрепровождения этих людей. Оно бесплодно и бесперспективно!
Другой не менее распространённый модный типаж наших дней – гламурный, утопающий в неправедной роскоши и блеске, с утра до вечера щеголяя в бриллиантах на такую сумму, что одного какого-нибудь модного массивного алмазного браслета хватило бы на то, чтобы построить сельскую больницу. Помню, у моей школьной подружки было такое выражение: «Нарядилась, как на болячку». А ведь и правда: это наряд больного общества, скрывающего свою «проказу» под роскошью одежд и украшений.
Преобладающая часть людей на постсоветском пространстве вот уже два десятилетия носит «траур». И уже даже не потому, что скорбит по колоссу, рухнувшему на своих глиняных ногах, - выросло новое поколение, которое этого не знает, - а потому, что это цвет бедности. Элегантность чёрного в данном случае вторична. На первом месте для среднестатистических граждан -то, что на чёрном не так бросается в глаза: наряд носится далеко не первый сезон. Этот цвет не маркий, позволяет экономить на химчистке и стиральном порошке. Не последнюю роль играет и то преимущество, что базовую чёрную одежду легко разнообразить недорогими доступными аксессуарами, слегка поднимая тем самым свой имидж и собственное настроение. Эта реальная мода – из жизни, а не со страниц журналов. Журналы пестрят новизной, чернота наших улиц отличается стабильностью.


Москва

Все студенческие годы среди моих сокурсников, в числе которых было много москвичей, не прекращался безрезультатный спор: что лучше – Москва или Ленинград. Тогда мне казалось, что Ленинград, и это не подлежало сомнению. Москву я видела только проездом, хотя в самый первый свой приезд получила замечательную экскурсию по городу с коренной москвичкой, сестрой моей школьной подружки, студенткой филологического факультета МГУ, большой умницей и страстной патриоткой своего города. Она показала Москву с самой лучшей её стороны, очень созвучной моим душевным струнам. Но тогда мой путь лежал в Ленинград, и Северная Пальмира моментально вытеснила все московские впечатления. Они вернулись и приумножились спустя годы, когда мы с мужем останавливались у его родственников в Москве по пути на Чукотку и с Чукотки. В Москве мы проводили регулярно дней по десять, жили в прекрасном месте вблизи Комсомольского проспекта с его Дворцом молодёжи и Фрунзенской набережной, откуда рукой подать до Новодевичьего, Пречистенки, Хамовников. В эти московские дни, мы только и делали, что гуляли, наслаждаясь её красотами, посещали музеи и интересные выставки, а вечерами непременно – в театр. И так двадцать лет подряд. За эти годы я сроднилась со старушкой Москвой, пожалуй, даже больше, чем прежде за пять лет с Ленинградом. Он, несколько чопорный и холодный, остался во мне несбывшейся любовью, а Москва – гостеприимной и радушной хозяйкой, у которой так уютно гостить.
Потом был долгий перерыв, когда я жила в Риге безвыездно. Последний раз побывала в Москве в 2011 году. Всё там было на месте, и Новодевичий, и Пречистенка, которая, кстати, называется теперь так не только со слов нашей тёти Наташи, но и официально. Кое-что в Москве даже появилось новое: величественный храм Христа Спасителя. Но общий облик российской столицы был удручающим. Так, весь фасад Дворца молодёжи, над архитектурным проектом которого, несомненно, работали зодчие, забит разномастными рекламными щитами, где рекламировались даже пельмени. Это же оказалось характерно и для всего города, где я только успела побывать. Общее впечатление тех дней: эстетика хаоса, жульнической торговли, бедности, упадка. Всё серое, мрачное, облезлое. Лихорадочный пульс не жизни, а выживания. Говорят, теперь всё не так, в Первопрестольной стало значительно лучше, чему я искренне рада. Тогда же на меня удручающе подействовали станции метро, окружённые торговыми палатками «а ля старый Шанхай» - тотальная ярмарка. Знаменитая светящаяся буква «М», некогда заметная издали, различима с трудом. Само метро уже не подземный дворец – гордость страны, а облезлое бомбоубежище, где к тому же постоянно предостерегают по радио относительно подозрительных предметов и неадекватных людей. О том и другом следует незамедлительно сообщать машинисту электропоезда.
В то же время изумляет и радует неослабевающая тяга москвичей к прекрасному. Очередь на выставку Сальвадора Дали опоясывает здание Пушкинского музея и тянется по улице до самого храма Христа Спасителя. Чтобы посмотреть выставку «Парижская школа» по очень крутой лестнице весело взбираются старушки с ходунками, а их резво обгоняют стайки юных любителей искусства. Людей всех возрастов в залах полно, немало семейных пар, и примечательно то, что они не праздно слоняются среди картин, а делятся со своими спутниками впечатлениями, которые я украдкой слушала – не могла удержаться. Раз так, то это вселяет оптимистическую надежду на то, что москвичи сумеют вернуть своему городу достойный и благородный облик.


Маки

Как всякая нормальная женщина, люблю все цветы без исключения, даже самые мелкие и невзрачные, умиляясь самим фактом таинства цветения, превращения крошки-бутона в цветок, с его пестиком и тычинками, пачкающими нос пыльцой, и тонким ароматом. Но из всего богатства царицы Флоры есть некоторые виды цветов, которые трогают особенно глубоко, задевая не только эстетическое восприятие, но и глубокие душевные струны. Красные полевые маки – из их числа. Даже живопись Ренуара я полюбила, прежде всего, за то, что там так много маков и они так хороши, а уж потом – за всё, что действительно заслуживает восхищения.
Маки – цветы моего детства, в котором было много всяких цветов, но именно они соединились в сознании с тем периодом нежного возраста, когда я была счастлива – абсолютно! Их слегка горьковатый запах не кружил голову, как черёмуха или сирень, их слабые лепестки облетали от лёгкого прикосновения и принести домой алый маковый букет было задачей, до обидного невыполнимой. Но сердиться или досадовать за это на маки невозможно, это принималось безоговорочно и с улыбкой, как капризы любимого ребёнка.
Очень трогательными и милыми показались мне и маленькие бледно-жёлтые полярные маки, которые мужественно цветут в тундре в короткое чукотское лето, не теряя лепестков под порывами сильных ветров. Они не хуже эдельвейсов являют собой образец достойной победы в борьбе за выживание и радуют глаз своей скромной прелестью.


Мужчина

Мужчина – от мужа и чина. В идеале именно этого и хотелось бы женщине от своего спутника жизни, потому что эти два ёмких слова вмещают в себя весь спектр показателей надёжности и жизненной опоры, которых мы ждём от мужчин. Недавно на фейсбуке молодой парень обратился к девушке с вопросом: «А зачем девушки так хотят замуж?» Так вот чаще всего именно затем, чтобы эту надёжную опору обрести. Потому что женщине одной нельзя, если женщина остаётся одна, то это не жизнь, а выживание, утомительное лавирование среди расставленных повсюду подводных камней, даже если материально она хорошо обеспечена, - и пусть феминистки бросят в меня камнем. Несомненно, мужчина нужен для продолжения рода, зачатия ребёнка, но теперь эту одноразовую функцию можно выполнить и без его участия, в клинике. Лично я отношусь к этому позитивно лишь в той части, когда это требуется по состоянию здоровья, но не как альтернатива браку. А говорю об этом, чтобы подчеркнуть: мужчина нужен женщине всегда, на протяжении всей жизни, а не только для оплодотворения, как считают некоторые. Но он нужен не для того, чтобы ей не скучать одной в квартире, а кто-то ещё сопел бы поблизости, и не для того, чтобы было за чей локоть подержаться, когда идёшь на концерт, хотя и для этого тоже. Следуя модной терминологии, мужчина нужен для обретения целостности монады «инь–ян», то есть, для создания такого взаимодополняющего союза, про который можно сказать: «два сапога – пара». И пусть они, фигурально выражаясь, долго и слаженно «стаптываются» вместе, отправляются в ремонт, когда возникнет надобность, умащаются гуталином, начищаются щёткой и – дружно блестят всем на удивление!
Как это возможно, какими качествами нужно обладать мужчине, чтобы прийти к такому благостному итогу жизни? Тем более что в молодые годы, когда двое ещё только встретились, никто и не помышляет о далёкой перспективе совместного старения…
Утраченные сегодня вековые традиции, а также установки разных религий предписывают женщине быть послушной мужу своему и исполнять его волю. Подобная формулировка мало нравится женщинам, но не вызывает возражений у мужчин. Возможно, мужчине повезёт, что его пара примет эту установку. Отсюда само собой следует, что от мужчины требуется как минимум здравый рассудок, способность принимать толковые решения, а главное, - брать затем на себя всю полноту ответственности за семью и не пасовать перед необходимостью «перестраиваться на марше». Было бы так, и уже одного этого достаточно, чтобы женщина смотрела на брак с оптимизмом. Звучащие тут и там в реальной жизни упрёки: «Это ты виновата! Это из-за тебя я так поступил! Если бы ты тогда не сказала, я бы не сделал…» - это речи не мужа, но мальчика. Такие заявления говорят лишь об одном: мужчина не созрел для того, чтобы быть мужем, он обязан, наконец, повзрослеть, хоть ему уже сорок или пятьдесят лет, и изменить себя усилием воли. Возможно, на волнах любви ему всё это простится, но только до следующего раза, максимум, до третьего такого случая. А дальше – по ситуации: либо развод, либо потеря уважения и мужского авторитета. С таким багажом далеко не уедешь. Впрочем, уехать-то можно, и далеко, и надолго, но этот путь не будет счастливым.
Мне нравится выражение: «Мужчина всегда прав. Если вам кажется, что мужчина не прав, значит, это не ваш мужчина». А от него требуется всего лишь соответствовать. И ещё, по праву сильного, – быть снисходительным к женским слабостям и ошибкам, внимательным к её проблемам и заботам, принимать свою любимую такой, какая она есть. А не пытаться ваять из неё новую Галатею, - для этого хотя бы нужно быть Пигмалионом. О снисходительности хочу сказать отдельно: она должна быть пропитана духом любви и уважения, но не презрительного высокомерия, как это бывает.
Иронические строчки Маяковского звучат вполне резонно и очень жизненно:
«Свою жену не ругаю,
Её никогда я не брошу.
Это ведь со мной она стала плохая,
А брал-то я её хорошей».

Пожалуй, наличие чувства юмора, позволяющее сглаживать острые углы и снимать груз с плеч обоих, умение обратить болевую тему в шутку, успокоить и придать энергии – одно из ценнейших мужских качеств, которое присуще не всем. Кто-то великий верно сказал: «Хорошо иметь смеющегося на своей стороне!» Хотя юмор, как ни что другое, требует тонкого и дозированного употребления. И вот получается, что, как ни крути, первейшее качество, необходимое мужчинам, - это ум. Недаром многие без смеха считают, что мозг у них самый эротичный орган. Ум-то и послужит гарантом, что всё будет понято, принято, деликатно поправлено и доведено до должных высот общего благополучия.


Магадан

Магадан хоть и находится на одной широте с Сочи, но вряд ли кому-то придёт в голову отправиться туда отдыхать. Название этого города звучит отпугивающее для тех, кто знаком с тем страшным периодом истории страны, когда репутация этих мест была ужасающей, а сами названия Магадан и Колыма – тождественны погибели. К счастью, это уже давно не так, Магадан – культурный и цивилизованный город, столица Колымского края, с его богатейшими уникальными природными ресурсами, включая месторождения золота, с удивительными пейзажами здешних мест, отличающимися суровой красотой и величием. Ведь Магадан стоит в живописном месте на берегу Нагаевской бухты Охотского моря, среди сопок, поросших кедровым стлаником. Поклонники песен Владимира Высоцкого наверняка помнят: «Кто не видел Нагаевской бухты – дурр-р-рак тот…»
Кто-то удивится, но когда я вспоминаю Магадан, у меня теплеет на душе. Потому что все воспоминания об этом городе связаны с прекрасными людьми, интересными мероприятиями, содержательным времяпрепровождением и вкуснейшими дружественными трапезами, где главенствовали тихоокеанские крабы-гиганты, охотский лосось и необыкновенная сельдь холодного копчения с такой широкой спинкой, что могла бы соперничать с лососем.
В Магадане я не жила, но регулярно бывала там в командировках, так что видела его во все времена года и не по одному разу. Впервые приехала туда в разгар лета, когда стояла жара, и мне пришлось ещё в аэропорту срочно стаскивать с себя «капустные листья» лишних одёжек. Кстати, между низшей температурой зимы и высшей лета в этих краях – диапазон сто градусов! После студёной Чукотки солнечный Магадан показался мне раем. Преодолев расстояние в 56 километров от аэропорта до города, – такие просторы в тех местах, - я увидела, наконец, этот город-легенду, и он показался мне красивым. От гостиницы круто вверх шла центральная улица, застроенная солидными зданиями сталинской архитектуры, в стиле советского классицизма, а в конце неё, на горизонте, маячила красно-белая ажурная телевышка, поразительно похожая на Эйфелеву башню. В разные стороны от этой башни лучами расходятся улицы, и самый длинный «луч», протяжённостью в шесть тысяч километров, - и есть легендарная Колымская трасса, про которую справедливо говорят, что она построена на мате, блате и туфте, а ещё – на костях заключённых.
История этого русского Клондайка не менее захватывающа, чем та, что описана в романах Джека Лондона. Один из главных её героев – авантюрист по натуре и неудачник по судьбе, тщеславный и увлекающийся, наделённый живым умом и достаточно образованный человек родом из остляндских мещан – Юрий Янович Розенфельд. Именно он считается первооткрывателем колымского золота. В ту пору, на заре ХХ века, родилась легенда о золотом олене, голова которого лежит на Аляске, а туловище – по эту сторону моря, в Колымском краю.
Расхожая фраза о том, что в тех местах под ногами – вся таблица Менделеева, ничто иное, как чистая правда. Правдива и легенда о золотом олене: в 40-е годы, в разгар ГУЛАГовской эпопеи, были найдены кварцевые жилы с видимым золотом, открыто коренное золотое оруденение. А уж песка золотого с той поры намыто, да самородков дивных найдено – многие тонны!
Кладов драгоценных по всей Колыме упрятано, пожалуй, поболее, чем у Хозяйки Медной горы. Да и камни самоцветные («колымские цветы») не уступают по красоте уральским: ониксы, халцедоны, агаты, топазы, аметисты, гранаты… Стоит только опустить руку в журчащий горный ручей и поднять со дна его булыжничек, чтобы оказаться обладателем такого великолепия. Правда, красоту своих узоров камни прячут внутри, под плотной серой оболочкой.
Само собой разумеется, что с непроходимостью в местах таких несметных богатств нужно было немедленно кончать, а богатства эти изъять у природы во что бы то ни стало. Так в 30-е годы ХХ века был создан трест промышленного и дорожного строительства на Колыме – «Дальстрой». Первым его директором назначили Эдуарда Берзиня – бывшего секретаря Дзержинского, бывшего командира дивизии красных латышских стрелков, разоблачившего знаменитый заговор Локкарта. Увы, в 1938 году он был расстрелян. Но под его началом строилась Колымская трасса, вокруг первых домиков дальстроевского начальства да пересыльного лагеря рос город Магадан.
Когда-то Магадану прочили судьбу канадского города Доусона, возникшего в пору юконской лихорадки и умершего, как только иссякло золото. Но он всё ещё благополучно жив и умирать не собирается.


Молчание

Известно, что в актёрской профессии самое трудно – пауза. Особенно в кино, на крупном плане. Или в театре, спиной к зрителю, когда ему и со спины должно быть понятно без слов, о чём молчит персонаж. Молчание – золото. В определённом смысле золото и тот, кто умеет выразительно молчать, наводя на мысль о своём глубоком внутреннем содержании. И не только на сцене, а в реальной жизни.
Есть три вида молчания, как мне кажется. Первый – это когда вы говорите нечто очень весомое, не прибегая к помощи слов, когда говорят ваши глаза, весь ваш облик. О таком случае хорошо сказал кто-то из великих: «Молчание – это особое искусство беседы». Впрочем, может быть, он как раз имел в виду второй вид молчания – когда стоит задача что-то скрыть, не проболтаться, но выразительно дать понять…
Очень хорошая вещь – молчание, если это проявление такой черты характера, как молчаливость, немногословность. Тот, кто не страдает словесным недержанием, никогда не скажет ничего лишнего. А значит, избавит себя и других от необходимости затем выяснять отношения, не даст повода извратить смысл своих слов, неправильно передать их дальше, породив клубок досадных недоразумений, испортив отношения с теми, с кем бы их хотелось упрочить.
О третьем виде молчания говорят, что оно – знак согласия. То есть вы не вступаете в дискуссию, не оспариваете человека, а молчите, когда другие сражаются в полемическом задоре. Почему? Потому что вы согласны «с предыдущим оратором». Иногда это просто ваш способ выражения своей точки зрения, но иногда - намёк на её отсутствие. Ценю тех, кто умеет благоразумно и сдержанно молчать, но мне ближе те, кто не отмалчивается в полемике, а весомо формулирует свои убеждения. К золотой цене молчания здесь я приравниваю лапидарность слов и дельность мысли.


Маникюр

«Быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей» - эти знаменитые пушкинские слова, которые активно эксплуатируются современной ногтевой индустрией, впервые услышала ещё тогда, когда мои ногти были предметом не столько моей, сколько маминой заботы – раз в неделю их стричь. Но мысль поэта меня впечатлила и врезалась в память, как установка к действию.
В школьные годы нам строго-настрого запрещались всякие вольности, касающиеся внешнего вида вообще и ногтей в частности, но как только окончила школу и поступила в институт, сразу обзавелась всем необходимым для домашнего маникюра. Тогда для этого требовалось всего-ничего: пилочка, ножнички да лак, ну и ещё средство для снятия лака. Сейчас же совершенно необходимыми кажутся ещё и бафы для полировки ногтей, средство для размягчения кутикул, базовая основа под лак, защитное покрытие, средство для быстрого высыхания лака, ухаживающее витаминизированное масло. Это, что называется, прожиточный минимум, потому что есть ещё немало всякого, что нужно, важно и полезно. И, разумеется, никто не ограничивается одним флакончиком лака, незаметно их набирается с десяток – всевозможных цветов и оттенков, продукция разных производителей.
В юности обходилась парой пузырьков: бледно-розовый с перламутром и без перламутра, который назывался эмалью. Без базы и верхнего защитного покрытия лак держался плохо, и даже очень плохо. То есть, ты можешь утром перед занятиями накрасить ногти, собираясь вечером в театр, но уже к концу лекций лак медленно, но верно начинает облазить. Тогда я получила урок впрок от одного старшего товарища, сделавшего мне укоризненное замечание по поводу ущербной целостности ногтевого покрытия. Мои жалобные ссылки на низкое качество отечественного лака были решительно отклонены: значит, надо всегда носить с собой либо флакончик с лаком, чтобы реставрировать дефект, либо смывку, чтобы напрочь удалить облезлый маникюр.
- Запомни, девочка: лучше никакого маникюра, чем плохой маникюр! – было сказано мне весомо и авторитетно. И я запомнила, на всю жизнь, чем и делюсь со всеми, кому это важно.
Сейчас, с появлением новых технологий, стало намного проще: женщины делают в парикмахерских маникюр, который сохраняется не меньше двух недель. Я же, опробовав разные инновации, по старинке вернулась к самообслуживанию и вполне этим довольна. Как только хлопоты такого рода станут мне в тягость, всегда остаётся второй вариант из тех двух, что были мне названы в юности, но при любых обстоятельствах под рукой должны быть пилочка и баф для полировки ногтей.
Говоря о маникюре, замечу, что декоративность ногтей – примета нашего времени. Для себя такого рода «живописи» не допускаю, но на других наблюдаю, - что поделаешь, на этом держится всемирная ногтевая индустрия. Каких только вариантов дизайна не увидишь на людях, например, в рижском городском транспорте, - просто произведения искусства. Однако далеко не всегда эффектные ногти и ухоженные руки тождественны по затратам усилий их обладательницы. Не жалея времени и средств на презентабельный маникюр, многие упускают из виду обыкновенный крем для рук, который легко устранит досадную сухость кожи, наблюдаемую нередко даже у совсем молоденьких девочек. Сегодня и я могу позволить себе дать другим столь же дельный совет относительно состояния рук, как когда-то получила сама по поводу ногтей: где бы вы ни находились, у вас под рукой всегда должен быть крем для рук. Маленький тюбик – в сумочке, а дома тюбики или баночки должны быть расставлены повсюду: в кухне, около телевизора, на прикроватной тумбочке и, разумеется, в ванной. Сколько раз за день моем руки, столько раз и смазываем их кремом. Согласитесь, они, неутомимые хлопотуньи, заслуживают благодарного внимания и заботы.


Медведи

«Где-то на белом свете, там, где всегда мороз, трутся спиной медведи о земную ось». Там-то мы с ними и повстречались, относительно недалеко от Северного полюса планеты, а в какой-то момент так даже практически нос к носу. Встречи были незабываемыми, потому и пишу о них больше двадцати лет спустя.
Первый раз увидела на Чукотке белых медведей в аэропорту «Мыс Шмидта». Это были маленькие медвежата, отловленные на заповедном острове Врангеля для отправки в зоопарки мира. Про одного точно знаем, что его путь лежал в Париж, а про остальных трёх-четырёх только то, что и им предстояло жить на чужбине. В ожидании рейса на Москву медвежата томились в клетках на складе отдела перевозок, куда все, кто мог, ходили на них смотреть. Высасывая сладкое сгущённое молоко из консервной банки, которую сжимали лапой, малыши протяжно и басовито рычали: «Ма-ма, ма-ма, ма-ма!...» Всех это умиляло и трогало, казалось, что они и впрямь зовут свою маму, от которой их безжалостно оторвали. А как горестно там, на острове, должно быть плачут сейчас их мамы. Ведь белые медведицы – не кошки, рождение малыша для них событие значимое, и даже не ежегодное. Он и рождается-то чаще всего один, реже – два. Словом, гадко как-то всё это, антигуманно, притом, что этот редкий зверь находится под охраной государства и занесён в Красную книгу. Сколько в мире мест, где он водится – раз, два и обчёлся. Остров Врангеля – уникальное в этом отношении место, родина белых медведей. Посёлок Мыс Шмидта, где мы жили, от него отделяет довольно узкий пролив Лонга.
Время от времени на остров приезжали зоологи пересчитывать медвежье поголовье. Мой сосед, пилот АН-2, летал туда с ними и помогал в работе. Мишек «отстреливали» ампулами со снотворным, а потом пересчитывали «тёпленькими». Между прочим, хоть это и не пули, но белая шерсть окрашивалась алой кровью. Больно, наверное, но, тем не менее, бережное отношение к поголовью привело к тому, что, численно, оно заметно возросло. Настолько заметно, что мы реально ощутили себя с ними соседями. Преодолеть такое расстояние для могучего зверя – пара пустяков, так что в гости в посёлок эти островитяне захаживали без приглашения. В суровую зимнюю пору приходили на запах к мясному магазину в селе Рыркайпий, за пять километров от Шмидта. А в самом нашем райцентре, всего в двух сотнях метров от моего дома, стоящего на берегу, медведица устроила берлогу и вывела потомство. Нашёлся даже безрассудно бесстрашный человек по фамилии Мачуляк, который завёл «дружбу» с этим медвежьим семейством, носил им полными авоськами банки сгущёнки, фотографировался с ними, а наборами таких фотографий торговал райбыткомбинат. С подачи Мачуляка туда, будто в зоопарк, потянулись шмидтовцы с детьми. Не так давно в интернете появились фотографии той поры, где изображён тот самый Мачуляк с медведицей и её пестуном, здесь же – лакомая сгущёнка, а в руке у мужчины – длинная палка, на которую он уповал, как на признак лидерства в глазах медведей и своё спасение в случае агрессии. Хорошо, что всё тогда обошлось благополучно, но было и по-другому.
Однажды в феврале я полетела в командировку на мыс Биллингс, где находилось одноименное село – центральная усадьба оленеводческого совхоза. Село это – одна длинная улица вдоль морского побережья, загромождённого ледяными торосами, а по другую сторону улицы – безбрежное белое безмолвие снежного пространства тундры. Вечером в день приезда мы с коллегой пошли в кино в сельский клуб, где словоохотливая чукчанка Шура в красках поведала нам, что в их село недавно повадились белые медведи. У некоторых, включая Шуру, они уже утащили из коридорчика собачек – себе на прокорм. Когда шли из кино, Шура давала советы, как себя вести, если встретишь мишку.
- Бросайте ему варежки, а сами бегите! Потом бросайте шапку, шарф, пояс – всё, чем сможете его отвлечь.
 Убежать от медведя – дело безнадёжное, у него один прыжок – шесть метров. А он, хитрый, когда идёт по тундре, свой чёрный кожаный нос лапой прикрывает, чтоб не заметили его!
Около своего дома на краю села, у бочки с колотым пресным льдом, Шура показала нам место, примятое медведем: здесь он вчера в засаде сидел, ждал, пока все уснут, а тогда влез в коридорчик и вместе с колышком привязанную к нему собаку унёс.
- Он ещё сюда придёт, обязательно! – бодро заверила нас хорошо подвыпившая Шура, и мы ускорили шаг в сторону гостиницы.
Всю ночь в селе истошно выли собаки, а на утро стало известно, что Шурин прогноз оправдался. Когда она, вернувшись из кино, повела на улицу другую свою собаку, голодный медведь действительно уже ждал около бочки. Что происходило в дальнейшем, мы с ужасом могли себе представить по серии фотографий судебно-медицинской экспертизы и комментариям сотрудника милиции. Возможно, медведь хотел поиграть с Шурой, он взял в пасть её голову и размахивал, словно куклой. В медвежьей игре кости женщины были смяты и зверь вытряхнул её из шубы. Та пустая валялась на снегу, застёгнутая на все пуговицы, подпоясанная широким ремнём. Сильно обглоданное тело со снятым скальпом нашли метрах в тридцати от шубы.
Вызвали вертолёт со Шмидта, и как только он взлетел, чтобы обозреть окрестности, прямо за торосами, что около клуба, насчитали сорок медвежьих голов. Одного медведя убили выстрелом в морду, и на подвеске к вертолёту привезли в село. Все мы, замерев, смотрели, как качается в воздухе на тросе гигантский зверь, а когда его сбросили на снег и он упал на спину, прикрыв лапой разбитую морду, ужаснулись тому, что это будто бы и не медведь, а страшное мохнатое чудовище о двух ногах, как из сказки Аксакова «Аленький цветочек». На фоне белого чистого снега медвежья шерсть казалась жёлтой. Подошли охотники-чукчи, пощупали подушечки его лап, что-то сказали по-своему, сплюнули и ушли. Оказывается, убили не того. Медведя-людоеда охотники узнают на ощупь. Вообще-то белые медведи питаются рыбой, но если однажды он попробует человечины, то уже больше ничего другого не хочет. А человечина – вот она, в большом количестве.
Отстрел велено было прекратить, - всё-таки животное из Красной книги. Всех сорок голов не перестреляешь, а с воздуха людоеда уж точно не опознать.
На следующий день началась пурга, и улететь домой с этого места кровавой драмы было невозможно на протяжении двух недель. По ночам вооружённые охотничьими карабинами местные мужчины группами, сменяя друг друга, патрулировали село, но всем была очевидна бессмысленность их усилий. Вряд ли я когда-нибудь забуду, как нам в эти дни приходилось шагать на обед четыре километра по тундре до гидрометеорологической обсерватории и столько же обратно, вертясь волчком, непрерывно оглядываясь во все стороны. Домик метеорологов стоял на краю села и из его пристройки-угольника медведь тоже утащил собаку. На всякий случай нас снабдили ракетницей, но разве сообразишь, что с ней делать, если случится роковая встреча. К счастью, обошлось.
Это не единственная история, связанная с хозяином Арктики, но достаточно и её одной, чтобы понять: люди и звери – два отдельных мира, в равной степени опасные друг для друга. На дорогах жизни лучше нам не пересекаться.


Маяковский

Моя первая любовь – поэт Владимир Маяковский. Сейчас я не о стихах, а о нём самом, таком красивом, могучем, сильном, с тёмными впалыми щеками и пронзительным взглядом исподлобья. Когда мне было лет тринадцать-четырнадцать, я купила набор открыток с портретами Маяковского и, внимательно рассматривая их один за другим, всё сильнее попадала под влияние его неотразимого мужественного обаяния. Сила личности, то, что мы теперь называем харизмой, сражали наповал, а вовсе не сексуальность, о которой сегодня непременно зашла бы речь у девушек, - об этом я и понятия не имела. Конечно, портретному образу поэта прибавляли неотразимости его мощные стихи, рубленные лесенкой, не похожие ни на чьи другие. Это всё действовало в комплексе, а потому я, насмотревшись портретов и «пропустив их через себя», оплакивала его раннюю гибель, как потерю близкого человека, а не только великого поэта.
Больше всего меня пленяли те его портреты, где Маяковский с аккуратной короткой стрижкой, в элегантном мужественном стиле, одет в белоснежную рубашку с галстуком и костюм-тройку из серого твида. А как он прекрасен на выполненном маслом портрете Николая Соколова, - с папиросой в зубах, такой брутальный, глубокая вертикальная складка на переносице. Почти такой же он и на известной фотографии, где, стоя в пол-оборота, держит на руках симпатичного чёрного пса. За этими и другими портретами невозможно не угадать могучую цельную натуру, находчивого острослова, непобедимого в полемике. Об этом его качестве я с восхищением читала в книге Льва Кассиля, описавшего, как Маяковский лихо рокочущим басом парировал все выпады в свой адрес и как метко отвечал на вопросы из зала на популярных в те годы поэтических вечерах. Например:
- Маяковский, ваши стихи не волнуют, не греют, не заражают!
- Мои стихи не море, не печка и не чума.

- Вы считаете себя пролетарским поэтом, коллективистом, а везде пишете: «Я, я, я!»
- А вы полагаете, что царь был коллективистом, если всегда писал: «Мы Николай второй»?

Увлёкшись Маяковским, я увеличила линогравюру Ю. Могилевского с его портретом (тот самый, что служит эмблемой Московского театра имени В. Маяковского) и повесила на стену в своей комнате. Неожиданно обнаружилось такое свойство этого портрета: в какой угол комнаты ни отойду, он смотрит прямо на меня, словно следит за каждым моим шагом. Поначалу это меня восхитило, потом начало смущать и, наконец, утомило – портрет был снят. Ведь что ни говорите, быть под надзором даже любимого поэта – нелёгкое бремя. Мой эмоциональный накал постепенно вошёл в общечеловеческую норму, потом я совсем забыла о нём, но не так давно вспомнила, когда читала книгу о Лиле Брик. Что-то шевельнулось во мне из той детской влюблённости, словно мы с Маяковским были знакомы и расстались. Мне стало, по-женски, жаль его, и тошнотворно гадко за ту роль, на которую обрекла великого поэта любовь к этой чудовищной женщине. Великое чувство – любовь, воспетое многими поэтами и так трепетно опоэтизированное самим Владимиром Маяковским, для него оно стало роковым и как-то даже принизило его в моих глазах, поразив несоответствием масштаба этих двух личностей. Судить не берусь, лишь горько сожалею о том, что, увы, непоправимо.


Мальва

Длинные «свечи» мальвы трогают мою душу, хоть это и не самые красивые цветы на свете. Это цветы моей дорогой, любимой, незабвенной бабушки, маминой мамы, всю свою жизнь прожившей в маленьком городе на Украине, в небольшом частном доме с огородом, немалую долю которого даже в трудные годы она отдавала цветам. Ведь цветы – источник радости, а коли есть чему порадоваться, то и трудности одолеешь легче. Больше всего бабушка любила мальвы и, как ни странно, гортензию, которая монопольно произрастала в её доме на каждом подоконнике, а летом переезжала «на дачу» - в ту часть огорода, что ближе к крыльцу. Мальвы же росли вдоль дорожки, пересекающей весь двор от калитки до сарая, да ещё - на горке над погребом, рядом с высоким кустом белопенно цветущего «француза» бульденеж.
При всей своей исконной простоте бабушкины мальвы отличались разнообразием: розовые нескольких оттенков, сиреневые, тёмно-красные, бордовые до черноты. Она следила за тем, чтобы мальвы росли равномерно, не затеняя, и не тесня друг друга, чтобы их листва была пышной, а не зажатой соседом. От знакомых приносила отростки или семена, точно не знаю, пополняя свою коллекцию цветов, как никакие другие визуально олицетворяющих Украину. Ведь когда едешь через украинские сёла и городки, около каждого дома часовыми стоят мальвы.
Стоят они и у нас в Риге, там, где шестой трамвай поворачивает с улицы Кришьяня Барона к Вэфовскому мосту. Невысокие, мелковатые, припорошённые дорожной пылью, но всё-таки это сёстры тех бабушкиных мальв, от которых мне остались одни воспоминания. Каждый раз, проезжая мимо, не забываю посмотреть в окно: как они там, живы ли ещё, не поглотил ли их большой западный город. Живы, и ждут новой весны, чтобы вновь зацвести, зардеться цветом спелой вишни.



Нн



Надежда

Если у человека есть надежда – у него есть всё. Правильно в песне поётся: «Надежда – наш компас земной», ведь это действительно - наш жизненный ориентир. А с языка просится неразрывная пара слов: «надежда и опора», что, по большому счёту, одно и то же, потому что сильная, прочная и целеустремлённая надежда – она же и есть опора в жизни, помогающая надежде оправдаться. Человек, если он не отъявленный пессимист, всегда надеется на лучшее. А если надеется, то обдумывает и планирует какие-то действия в том направлении, где светит луч надежды, и мало-помалу начинает осуществлять эти свои планы, а там и результат не заставит себя ждать. Вот и сбылась надежда! Схема простая и применимая универсально, будь то надежда на карьерные успехи или на благосклонность объекта любви, на получение чего-то сильно желаемого или на путешествие в страну своей мечты. Разница – в средствах и в сроках осуществления. Наверняка есть то, на что придётся потратить годы, зато другое окажется осуществимым на удивление быстро и легко. Главное – не терять надежды!
Надежда – это любовь, так же как любовь – это наша надежда на счастье, взаимопонимание, поддержку, дружбу, уют домашнего очага, на то, что над нами не нависнет тучей угроза одиночества.
А ещё надежда – это наши дети. Они посредники тому, что лично мы и наш род продолжимся в будущих поколениях и грядущих десятилетиях, не будем забыты, а будем поминаемы и, может быть, почитаемы ими после своего ухода. Дети и внуки – наша надежда на то, что когда-то нас вспомнят в общем семейном разговоре, сошлются на какие-то наши дельные слова, расскажут связанные с нами истории, одобрят наши поступки. В этой надежде таится не мелкое тщеславие, а упование на здоровую преемственность поколений, почитание нашими потомками своих предков.
Надежда – это вера. А вера – это твёрдая надежда на то, что жизнь продолжится не только в детях и внуках, но и в вечности, где ей никогда не будет конца.


Ночь

Удивительное и волшебное время – ночь. Всё в эту окрашенную лиловым таинственным цветом пору теряет дневную банальность и обретает особую значимость, - от предметов до сказанных слов. Утро вечера мудренее – это верно подмечено, потому что вечером, а точнее, ночью, легче решиться на опрометчивый и безрассудный поступок, который ужаснул бы при свете дня. Но сейчас, ночью, он уместен, и даже больше, - он приблизил то, о чём до сих пор и думать не смели. И это касается не только сферы романтических чувств, хотя их, конечно же, в первую очередь.
Ночью, когда стихают дневные шумы, в наступившей тишине стены как будто раздвигаются и мысли обретают простор и лёгкость. Видно поэтому многие открытия случаются в эту пору. По ночам к поэтам приходят стихи, к музыкантам – мелодии, к математикам – гениальные формулы, к женщинам – красота, к мужчинам – благородная сила.
Болезни тоже громче говорят о себе по ночам, болью укоряя нас за совершённые ошибки, небрежную жизнь, нездоровую пищу.
Всё самое прекрасное совершается ночью: парад звёзд на чёрном бархате неба, дивное благоухание ночных цветов, которые спят днём, никем не замечаемые, объяснение в любви, зачатие ребёнка. Белоснежная красавица зима тоже обычно тихо подкрадывается ночью, а утром исторгает из нашей груди изумлённое: «Ах!» Точно так же мы обнаруживаем, что к утру расцвела черёмуха, а затем – вишнёвый сад, лиловая, как ночь, сирень.
Ночь – время для сна, который сам по себе – неведомое волшебство, но и тот, кому не спалось, может быть вознаграждён не менее щедрыми дарами, если захочет их принять, не осерчав на бессонницу. «Бессонница, друг мой, опять твою руку с протянутым кубком встречаю в беззвучно звенящей ночи», - так красиво сказала Марина Цветаева, умевшая распорядиться бессонными ночами, вместо Морфея нередко встречая музу поэзии. Кажется, её звали Эрато или Эвтерпа…
Для многих ночь – пограничное время, когда жизнь покидает бренное тело. Но в эти же часы другая, новая жизнь, уже заявляет о себе громким криком.


Наказание

Меня никогда не наказывали в детстве. Но был как-то один такой случай, повод к которому совершенно стёрся из памяти, а след о нём остался – в правом нижнем углу дверки старого платяного шкафа. Теперь уже и шкафа этого нет, но лет пятнадцать назад он ещё был в старом бабушкином доме, и если присесть на корточки, то можно было разглядеть на дверке небольшие дырочки, выстроившиеся в форме корзинки. Когда-то я аккуратно проковыряла их маленьким гвоздиком, завалявшимся в карманчике домашнего платья и обнаруженным от скуки стояния в углу. Это был первый мамин опыт педагогического воздействия на четырёхлетнюю дочь. Как я уже сказала, повод забылся окончательно и бесповоротно, но знаю: было всё-таки что-то важное, мною досадно недооценённое, о чём мама предложила мне подумать около шкафа, а сама ушла по делам. Устав стоять, я села на пол, тут и подвернулся мне этот гвоздик. А девственно гладкая дверь новенького на тот момент шкафа взывала к творческой доработке! Я очень старалась, была уверена, что мама обрадуется, и это будет ей мой сюрприз, потому что так ведь шкаф стал красивее. Единственная досада: корзинка слегка кренилась вбок, положение её было неустойчивым. Я уже готовилась перейти ко второй створке двери, задумав симметричный узор, но тут вернулась мама. Во-первых, она очень удивилась, обнаружив меня в углу, потому что не ставила меня в угол в классическом понимании этих слов. Она как бы выразилась фигурально насчёт угла, махнув рукой в ту сторону, - мол, вот постой там и хорошенько подумай. По её расчётам я, девочка шустрая, немного постою и приступлю к своим играм и занятиям. Но я обосновалась в углу капитально, ожидая официального оглашения помилования.
Мама была в шоке. Долгие годы она вспоминала эту курьёзную историю, и корзиночка на двери была ей немым укором. За неё меня не ругали. Потом узнала, что даже тайком смеялись, но на фоне своих переживаний о том, что послушный родительской воле ребёнок в принципе зря томился в углу. Больше никаких наказаний в моей жизни не было, да я, честно говоря, и повода не давала. И когда сама стала матерью и получила-таки от сына конкретный повод для принятия жёстких мер, была в полной беспомощности и неведении, что же тут можно предпринять. Не нашла ничего лучше, как посадить сынишку на стул посреди его небольшой детской комнаты. Как и моя мама, предложила ему подумать о случившемся, а сама ушла к себе. Когда вернулась, мой мальчик увлечённо играл с машиной и совершенно забыл о неприятном инциденте. Был ли смысл ворошить забытое? Я решила, что нет. В следующий раз, когда возникла необходимость разобраться и сделать выводы, мы просто побеседовали с ребёнком, я старалась, чтобы он понял, чем и почему я недовольна, чтобы больше маму не огорчать в меру сил. На том и порешили, да так незаметно сын и вырос. А позднее то же самое проходили с его младшим братом.


Начальник

Где бы я ни работала, больше всего мне всегда хотелось уважать своего начальника. Но я никогда не была готова испытывать уважение на том лишь основании, что человек сумел достичь некой ступеньки карьерного пьедестала, - пути наверх неисповедимы и не всегда праведны. Так что для уважения со стороны подчинённых начальнику надлежало обзавестись бесспорными достоинствами. Самые востребованные из них с моей стороны – это наличие ума и интеллекта, профессионализм, умение грамотно работать с людьми, личная культура и этика. Не так уж это и много. Это вообще, на мой взгляд, - азбучные истины и самые необходимые слагаемые успешного руководства участком работы и коллективом. В реальной же жизни только один, мой самый первый руководитель, стопроцентно обладал перечисленным здесь набором качеств, и этим, видимо, «испортил» меня навсегда. Все как один прочие начальники в чём-то, да были ущербны. Отличный профессионал своего дела совершенно не умел руководить людьми, буквально «отбивая у них руки», и не делал выводов из своих ошибок. Очень гуманный к подчинённым и легко находящий для них мотивацию к каждому порученному заданию, другой начальник был явно слабоват в самой сути дела, которым руководил, не мог видеть перспективы и, соответственно, нацелить на них людей. Толковый и грамотный интеллектуал, к тому же красавец-мужчина, имел взрывной характер и часто бывал не справедливым. Вполне приличный знаток своего дела был вопиюще дремуч в том, что выходило за рамки профессии, его эрудиция блистала отсутствием. Так, желая поощрить сотрудника подпиской на собрание сочинений знаменитого писателя, его имя в резолюции он начертал так: «Фихт Вагнер», над чем потешались все, кому не лень. «Командиру необходимо непрерывное образование с помощью чтения», - говаривал генералиссимус Суворов, и я с ним полностью согласна даже теперь, в эпоху интернета. Быть начальником – не только престижно, но и ответственно. В данном случае дело не ограничивается ответственностью за принятие служебных решений. Деловой лидер ответствен и за то, насколько он способен завоевать уважение и авторитет, - от этого, в большей или меньшей степени, всегда зависит результат работы.
Сама я тоже много лет была руководителем, а каким – не мне, конечно, судить. Могу лишь сказать, что за основу стиля руководства всегда старалась держать тот, что преподал мне личным примером мой первый безупречный начальник. В чём же он был достоин подражания, легко перечислить (вдруг кому-то пригодится). Прежде всего - это высокая личная дисциплина и требовательность к самому себе, а уже затем - к своим подчинённым; неподдельный энтузиазм, интерес к своему участку работы и действенное желание всячески его совершенствовать; постоянная работа над собой, над повышением своей эрудиции, общих и профессиональных знаний; умение находить особый подход к любому сотруднику, заинтересовать и воодушевить его, проявляя интерес к нуждам каждого; обязательное соблюдение правила: хвалить – публично, отчитывать – наедине; внимание и чуткость к подчинённым, тёплые публичные поздравления каждого с днём рождения, а всех вместе – с общими праздничными датами. Список не исчерпывающий, но вполне достаточный для того, чтобы понять, о чём речь. Боюсь, что начальники такой формации в наши дни вымерли, как мамонты. Ведь сейчас первую скрипку играют деньги, а над всяким начальником всегда есть работодатель, который зачастую, как это ни парадоксально, далёк от интересов дела, которому вы служите.


Нумерология

Нумерология – явление из серии «очевидное – невероятное». Впервые я столкнулась с ней по самому, казалось бы, неприменимому к ней поводу: в переходном возрасте моего младшего сына у нас с ним трудно складывались отношения. И вот, когда в женском кругу зашёл разговор о детях, присутствующая там нумеролог, поинтересовавшись нашими с сыном датами рождения, как-то так сформулировала проблему и пути её решения, исходя из этих цифр, что уже через неделю всё у нас благополучно «разрулилось» и отношения с сыном вошли в нормальное русло. Я удивилась эффективности и заинтересовалась этим вопросом. Но не пошла на курсы, куда ходило полгорода, а накупила книг и стала читать. Мне просто было интересно, и вовсе не ставилась задача этой наукой овладеть или, упаси Бог, практиковать в этой области. В те смутные годы начала нового века как раз тучами плодились и размножались псевдоспециалисты эзотерических наук разных мастей, что мне всегда было отвратительно. Но то, что я узнавала касательно нумерологии, изумляло своей логичностью и соответствием действительности. Убедившись, что та женщина-нумеролог (назовём её НН), со случайной помощью которой я наладила отношения с сыном, серьёзный специалист в этой области, договорилась о встрече с ней, предварительно подготовив на листочке даты рождения тех, с кем близко взаимодействовала. Едва увидев краем глаза колонку из трёх дат рождения моих сотрудников с нового места работы, куда я попала по недоразумению, НН воскликнула: «А это что за «космонавты» тут у вас?!» На моё удивление пояснила: «Космонавты в том смысле, что это люди совершенно вам чуждые, живущие в другой системе жизненных ценностей, чем вы». Так оно и было, так что расстались мы с ними очень скоро и без грусти. По поводу одной из дат с моего листка НН спросила, очень ли близок мне этот человек. Узнав, что просто давний знакомый, осторожно предупредила, что он в свой час умрёт внезапно – встанет и упадёт замертво. Удивлению моему не было предела: такая сильная деталь следовала только лишь из одной даты рождения! Представьте себе, что на тот момент этого человека уже пять лет не было на свете, а умер он именно так, как сказала НН: вышел из своей комнаты в сторону кухни и упал замертво. А ещё минуту назад был бодр и весел!
Изучив в литературе свойства цифр в пределах десяти, которые рассматриваются, как число судьбы человека, многократно сопоставляя их характеристики с разными конкретными людьми, не раз убеждалась в совпадениях. Более того, со временем, даже не углубляясь в эту науку, а просто кое-что осмысливая в связи с цифрами, начинаешь видеть некие закономерности. Так, наблюдая человека, можешь даже предположить число его рождения, исходя из проявлений его характера. Поразительно! Мне приоткрылась мистическая глубина и магия цифр, в хорошем смысле слова. Признаться, я так и остаюсь дилетанткой, не влезаю в эту сферу, а лишь отстранённо удивляюсь её способностям.



Оо



Огонь

Как и очень многие люди, люблю смотреть на огонь. Так бы и смотрела, не отрываясь, долгими часами, на эту зачаровывающую, бесконечно меняющуюся цветом и формой живую стихию огня, наблюдая за тем, как он медленно и сладострастно поглощает всё, что попадает в его ненасытное лоно. Красивое зрелище! Огонь, если он пылает в камине или очаге, - добрый и ласковый, излучающий тепло и спасающий от холода, согревающий пищу, поджаривающий аппетитный кусок мяса, наполняя пространство вкусным ароматом сытного ужина и домашнего уюта. Такой огонь служит объединению и сплочению людей, вызывает на откровенность и доверительность, помогает открыть сердца друг другу. А если человек одинок и ему не с кем откровенничать, огонь становится его внимательным и чутким собеседником. Так моя бабушка, оставшись одна, сидя у печурки и помешивая кочерёжкой горящие поленья, вспоминала свою долгую жизнь, полную драматических и счастливых событий. И всякий раз, когда открывала дверцу, огонь отвечал ей своим гулким голосом.
У меня был знакомый, который, придя куда-нибудь, первым делом сотворял огонь, поджигая скомканный лист бумаги в пепельнице, в тарелке или где-нибудь ещё, и только после этого был готов к беседе, не отрывая глаз от мини-костра, ухаживая за ним, как за цветком. Это, наверное, странность, этакая пиромания, но ведь действительно красиво, и все, кто рядом, невольно втягиваются в любование. Единственная досада – неизбежный запах дыма и гари.
Огонь костра – явление иного порядка. Пылающий жаркими языками на фоне ночного неба, он поднимает сидящих рядом людей до светлых высот романтики. И в данном случае «дым костра создаёт уют», как поётся в известной песне, он приятен для нашего обоняния. У такого костра всегда хочется петь, даже тем, кому это вообще не дано, а здесь – получается. Достающий до небес костёр пионерский, небольшой, но уютный костёр туристский, компактный рыбацкий костёр-кормилец, на котором варится уха, - каждый из них властвует над чувствами и настроением тех, кто рядом, осветляя их и окрашивая радостными красками.
Как любая стихия, огонь не всегда бывает ласковым и благостным. Рядом с ним можно долго наслаждаться, но никогда нельзя забывать о том, что сила и мощь огня может стать разрушительной и всепоглощающей. Страшное зрелище – пожар. Бушующий огонь пожирает всё и всех, включая самого человека, его породившего. Никогда не забуду, как на Чукотке первого января мы возвращались на вездеходе из гостей после встречи Нового года, любуясь в окна невиданной красотой пурпурного неба над Мысом Шмидта, к которому приближались. Оно играло всеми оттенками рубина, затмевая великолепие полярного сияния. Но когда мы приехали, оказалось, что это было зарево пожара. В новогоднюю ночь от ёлочной гирлянды сгорел дотла двухэтажный жилой дом. Люди раздетыми выпрыгивали в окна, и спасти не смогли ничего.
Есть и другие вещи в жизни, способные испепелить, хотя и в переносном смысле, - пламенем чувств. Говорят же порой, предостерегающе: «С огнём играешь!» Наверное, настоящий огонь дан нам ещё и для того, чтобы об этом напоминать, время от времени намекая: «Остынь!»


Обида

Одно из самых больших моих достижений в жизни состоит в том, что я научилась не обижаться – никогда и ни на кого. К большому сожалению, случилось это довольно поздно, когда дети мои уже были взрослые. Пожалуй, с ними и было связано это моё продвижение в личностном развитии. Как когда-то и я сама, дети время от времени невольно дают родителям повод для обиды, досады, ощущения не оправдавшихся ожиданий, что, в принципе, синонимы обиды. В таких случаях бывает досадно, горько, муторно на душе, есть риск высказаться, сказать лишнее слово, которое будет не так понято и тоже воспринято с обидой. Из ерунды вырастет лохматый клубок, который придётся долго и трудно распутывать, двусторонне хлебая при этом новые обиды. Зачем всё это, спрашивается?! Но как же избежать подобных ситуаций – вот вопрос на засыпку. «Отпустило» меня как-то вдруг, неожиданно и непредвиденно, словно дар Божий на голову спустился. В какой-то книге я прочла примерно следующее: «Если вас обидели, причину этого всегда ищите в себе. Значит, вы сами что-то сделали неправильно, - так, что стало возможным и позволительным вас обидеть. Следовательно, вы этого заслужили, ведь вы сами спровоцировали собственную обиду». И далее в том же духе.
Довольно подробно в книге велись рассуждения, которые убедительно привели к выводу, что действительно, человек сам творец не только своего счастья, но и своих обид. А когда чувство обиды всё-таки вас пробивает, вместо того, чтобы пускать в ход негатив и возмущение, бурлящую энергию обиды надо направить внутрь себя, да покопаться там хорошенько в глубоких залежах, - довольно скоро станет хорошо видна цепочка слов и событий, которая привела к свежей обиде. А когда увидишь себя с этой стороны, как сквозь увеличительное стекло, всё сразу становится на свои места. Конечно, это касается всех случаев обиды, а не только семейных. Должна сказать по личному печальному опыту, что мелкие обиды на своих родных – сущий пустяк по сравнению с тем, что может возникнуть с чужими людьми.
Конечно, такая «раскрутка» причинно-следственной связи требует усилий ума и души, большого терпения, чтобы не сорваться прежде времени в словесную перепалку. Но всё это берётся откуда-то, если вы дали себе твёрдую установку «зреть в корень». А дальше – кто ищет, тот всегда найдёт. Искать захочет не каждый, даже не сомневаюсь. Ведь для этого придётся отбросить свою гордыню, как старый башмак, тогда как некоторые любят её больше самих себя. Но если бы вы знали, насколько легче и приятнее становится жизнь, когда научишься отбрасывать обиды ещё до того, как они тебя коснутся! Сделанная себе раз и навсегда «прививка» от обидчивости – величайшее благо и лучший подарок из тех, чем мы сами можем себя одарить.


Осуждение

Очень трудно даётся правильная жизненная установка: «Не суди, да не судим будешь». С этим грехом расстаться труднее, чем со всем прочим их длинным списком. Правда, «не суди» - сильно сказано, речь ведь идёт о таком обыденном явлении как осуждение, которому по нескольку раз на дню подвергается у нас всё то, что по отношению к нам – инакое, диссонирующее с мыслями, чувствами и житейскими понятиями. А если не осуждение, то, во всяком случае, - неодобрение, раздражение, недовольство, что в принципе одно и то же.
Например, вы работаете с усердием, не жалея сил, а ваш сотрудник за те же деньги сидит в чате, целиком полагаясь на вас в выполнении задания начальника. И кто он после этого?!
Муж опять запихнул вчера под кресло грязные носки, а сегодня вы их там обнаружили по запаху. Ну, сколько раз можно говорить?!
Жена часами болтает с подругой по телефону, а пуговица к рубашке так и не пришита, сто раз напоминал. Вот, спрашивается, есть совесть у человека?
В театре у соседки второй раз завибрировал телефон, и она снова пишет эсэмэску, светя дисплеем вам в лицо. Достала уже!
В супермаркете нетрезвый мужчина уронил прямо перед вами бутылку пива, и она разбилась, растеклась лужей под ногами. Ходят тут всякие!
Опять ребёнок не записал в дневнике задание, вертелся на уроках, снова замечания от учителей и надо идти в школу. Вообще это когда-нибудь кончится?!
Ехали с мужем на машине, и какой-то козёл у светофора врезался прямо в зад. Ну есть у людей голова на плечах, скажите пожалуйста!
И так далее, и тому подобное, чего всякий день набирается целый комплект. Разве же, казалось бы, не справедливая реакция на всё это? А вот ведь – нет. Никакого смирения, терпения, а уж тем более кротости тут не наблюдается, - главных христианских добродетелей. Хорошо бы всегда иметь на подкорке оперативно извлекаемую мысль: «Я ведь тоже совершаю ошибки и оплошности, которые кого-то раздражают. Буду снисходительным к людям, и они будут снисходительны ко мне». Если подкрепить эту мысль послушным ученическим пониманием того, что наказывать и воспитывать других учеников имеет право только Учитель, то со временем можно успешно себя скорректировать. «Тяжело в учении – легко в бою», - говорил полководец Суворов, а нам и бои ни к чему, наоборот, хочется, чтобы всё было мирно и уважительно.


Оружие

С тем, что оружие отнимает жизнь, я близко столкнулась впервые лет в пять или шесть. Соседский мальчик, живущий этажом ниже, самый красивый мальчик нашего двора, достал из ящика отцовского письменного стола наградной пистолет и случайно застрелился. Ему было шестнадцать лет, он родился за два года до войны, а когда она закончилась, ему не исполнилось и семи. Мальчик уже видел смерть и то, как убивают, но оружие привлекало его, как всякого мальчишку во все времена. В гробу он лежал, как прекрасный надменный принц, - алебастрово бледный, холодно отстранённый, без следов своей обычной сияющей улыбки. Невозможно было поверить, что мы больше никогда с ним не увидимся, и он не скажет что-то шутливое.
В нашем подъезде жили офицеры штаба округа, вчерашние фронтовики, и у каждого дома было оружие. Мой отец хранил пистолет в своём кабинете в сейфе, а ходил, как и все, с пустой кобурой, куда я не раз лазила ручонкой, от большой любви к отцу трогая и оглаживая на нём портупею и ремни. Но однажды моя рука была резко остановлена: перед учениями отец забежал домой за походным чемоданчиком во всеоружии, так что кобура не была пустой. Я успела ощутить её смертоносную тяжесть, и мне стало не по себе.
Когда я в 80-х годах была руководящим работником на Чукотке, мне довелось на полном серьёзе держать в руках семь или восемь видов оружия. Время было не очень благостное, говорили, что в акватории залива, прямо под носом наших пограничников и, между прочим, почти перед окнами моего дома, нахально высовывала свой перископ подлодка соседнего государства – от Аляски до Чукотки рукой подать! В этой связи было решено ознакомить на всякий случай районное руководство с современными видами оружия, чтоб хоть знали, с какой стороны за него браться. Мало ли, а вдруг когда-нибудь придётся себя защищать… В назначенное время нас повезли на стрельбище. В тот день миролюбивая природа разбушевалась не на шутку, пурга мела с такой силой, что ничего не было видно на расстоянии вытянутой руки – сплошное молоко. Туда мы и стреляли – в белый свет, как в копеечку. Если кто-то и попадал по мишени, то чисто случайно, потому что сквозь снежную пелену видно её не было. Мы, необстрелянные «бойцы», укрывались от непогоды в вагончике, а стрелять ходили по очереди, с инструктором. Опробовали разные типы пистолетов, наверное, и тот, какой был у моего отца, стреляли из знаменитого автомата Калашникова и даже из гранатомёта, который с грубой силой отбросил меня, повалив в сугроб. Технических подробностей, конечно, уже не вспомнить, но в принципе это было интересно. Больше всего мне понравилось стрелять трассирующими пулями, огненным пунктиром прочерчивающими свою траекторию сквозь снежную мглу. Когда не предвидится жертв, это выглядит красивым элементом фейерверка.
Отстрелявшись, каждый из нас не скрыл своих надежд, что больше никогда в жизни не придётся нам держать в руках заряженное оружие. Разве что кому-то на охоте, а кому-то – в тире.


Одесса

«Ах, Одесса, жемчужина у моря!» Да-да-да, именно так! А для того, кому посчастливится пожить в этом городе какое-то время, проникнуться его неповторимым колоритом, - она станет жемчужиной жизни, незабвенным воспоминанием, хорошим поводом улыбнуться.
Могло случиться так, что этот приморский город стал бы местом моего жительства, - там я делала диплом, и меня были готовы оставить для дальнейшей работы. Но не судьба. Уже намечалась моя свадьба в Риге, со всеми вытекающими последствиями. Кстати, заявление в рижский ЗАГС я подавала в Одессе, - свою половинку бланка заполняла и заверяла в одесском ЗАГСе, а мой будущий муж – в рижском. В одесском же магазине для новобрачных по специальному талону покупала себе белые свадебные туфли. Правда, одеть их так и не пришлось, так как подруга достала мне более нарядные.
В Одессе я бывала много раз, с дошкольного возраста, иногда жила там по месяцу и больше, увозя с собой невольно подхваченные и прилипшие к языку одесские словечки и интонации. Потом они исчезали, а при новой встрече неизменно изумляли и очаровывали. Наверное, так говорить могут только добрые, щедрые, обаятельные люди, преисполненные чувства юмора, с которым рождаются на свет. За те многие свои приезды в Одессу не припомню ни одного случая, чтобы пришлось столкнуться с грубостью, недоброжелательностью, оскорблением. Южное солнце в крови у этих людей, а оно и светит, и греет, и заставляет смеяться.
В тот раз, когда я приехала в Одессу работать над диплоом, стояла зима. Мы с подружкой и однокурсницей Людой приехали на поезде, и вышли на привокзальную площадь в пять часов утра третьего января. Только что отшумел Новогодний праздник, а у вокзала города Одессы ещё не отцвели розы. Мы впечатлились, потому что буквально вчера были там, где сугробы по пояс. Кто бы мог подумать, что скоро они будут и здесь! Та зима 1972 года побила все рекорды низких температур в Одессе за последние сто лет. Половину января мы пережили нормально, но затем ударили такие морозы, что даже трамваи перестали ходить на несколько дней. В центре нашей комнаты в общежитии за ночь вода в графине превращалась в лёд! Мы ложились спать чуть ли не в пальто, и уж точно в шапочках и варежках, а утром так и шли в душевую, чтобы в тепле оттаять под горячей водой и одеться для выхода в люди.
В отделе, где я проходила дипломную практику, за столом сидели закоченевшие мужчины, грелись чаем и перекатывали друг другу ногами под столом футбольный мяч. Такой вот одесский мини-футбол. Обедать все ходили в столовую на первом этаже, где в меню значился неизменный борщ «одесский с пампушками», натёртыми чесноком (ну и что, что на работе – подумаешь!), и каждому в тарелку щедро бросали увесистый шмат варёного сала. Сопротивление бесполезно!
В свободное время мы неутомимо гуляли по городу, презрев холод, наматывая на ус и беря «на карандаш» колоритные местные выражения. В охоте за одесскими словесными перлами наведывались в знаменитый «Гамбринус», воспетый писателем Куприным, в маленькие винные подвальчики – «винярки», где стаканом холодного белого сухого вина за девять копеек (яблочный сок стоил 14 коп) утоляли жажду после шашлыков из «Кавказского». Там это вино и за алкоголь не считалось. Конечно, все сливки местного диалекта снимались и снимаются на «Привозе», да ещё в трамвае, где пассажиры едут не каждый сам по себе, а единым сообществом, с общей темой для разговора. Такое впечатление, что все здесь между собой знакомы, но нет, не знакомые, - «родственники», дети Одессы-мамы.
Иногда я думаю: жалеть ли мне о том, что я не осталась тогда жить в Одессе. И всё-таки нет, не жалею, хоть нежно её люблю. Могу сказать, почему: Одесса – не из тех городов, где можно мимикрировать, слившись и сроднившись с окружением, стать абсолютно своим. Одесситом можно только родиться. Все остальные, живи они тут хоть полсотни лет, обязательно сохранят что-то важное из своего чужого менталитета. И хоть всем портовым городам свойственна разношёрстность публики, Одесса всегда отличалась тем, что её «аборигенов» не спутаешь ни с кем. Для людей пришлых здешняя жизнь так и остаётся с неким налётом экзотики и театральности, что всегда радует при встрече, но не очень удобно на каждый день.


Осень

Самое чувствительное для меня время года – осень, хоть и не радуют меня её затяжные дожди, хмурые дни, злые ветры. Но осень всегда трогала струны моей души своей элегической грустью, которая охватывала всё вокруг, когда начинала желтеть листва и пронзительно алела рябина. Вот эти алые гроздья рябин – то, что больше всего вызывает моё волнение в осеннюю пору, в самом её начале. Не случайно, конечно. Это щемящее чувство пришло ко мне, когда я стала студенткой, и наступление осени означало для меня необходимость покидать родной дом, разлучаться с родными и ехать хоть и в прекрасный, но в чужой далёкий город, где кроме удовольствий ожидалось немало трудностей. Гроздья рябины, в изобилии росшей на нашей улице, стали для меня символом грусти расставания и смутных тревог. После окончания института это ощущение не прошло, а только многократно усилилось, ведь теперь от этих алых рябин уезжала на самый кончик земли, в суровый край белого безмолвия, где в природе так не хватало красок, а ещё - деревьев, зелени, тепла.
Когда с этими ежегодными переездами с места на место было покончено, отношение к осени изменилось, стало глубже. Неожиданно именно осенью мне открылась ошеломительная истина о том, что четыре времени года – это схема построения человеческой жизни, от рождения до смерти. Весна – это всему начало, рождение, пробуждение всего живого, что тождественно нашему детству, постепенному вхождению в жизнь. Лето, в прямом и переносном смысле, – расцвет, яркое цветение, завязь и созревание плодов. В эту пору мы взрослеем, наполняемся знаниями и опытом, делаем свои шаги в профессии. Осень – время подведения итогов всему, срок пожинать то, что посеял, получать от жизни то, что вложил в неё: счастье или несчастье, благополучие или обездоленность, любовь или одиночество. А за её порогом – близкая зима, когда остаётся только переваривать всё, чем запасся впрок: нежные сочные плоды или жёсткие сухари.
Но я – об осени, которую столько раз, грустя, наблюдала в природе, и на примере которой давно надо было что-то важное понять, сделать выводы, поправить… И вот сейчас у меня в жизни – осенняя пора. Та самая, ранняя осень, когда алеет рябина. Но как быстро всегда пролетало время от созревания рябины до первого колючего снежка, срывающегося с серого стального неба! Значит, нужно постараться не упустить то лучшее, чем богата осень, ведь она – период созревания плодов и сбора урожая. Будет ли урожай богатым – всё ещё в моей власти.



Пп



Память

Хочется сказать о памяти, имея в виду не способность к запоминанию информации, а историческую и нравственную память отдельно взятого человека. Как мне кажется, сейчас это очень актуально. Полагаться на память человечества никому не приходится, даже в рамках своей страны, не говоря уже о более глобальных масштабах. Общество уже показало, прямо на наших глазах, свою полную боевую готовность перечеркнуть жирной чертой своё недавнее прошлое – скопом, без всякой сортировки на полезное и ненужное. История не раз давала примеры тому, что к прошлому потом приходится возвращаться, но уповать на объективность будет уже не реально, - оно присыпано мусором и грязью, поросло быльём. Сейчас, когда вчерашний день истории уже на пути к горизонту, за которым довольно скоро скроется из глаз (и из памяти), долг чести и совести каждого пересмотреть всё и всех, что с ним связано, чтобы передать осмысленную и выверенную временем информацию младшему поколению из уст в уста, этаким былинным способом. Кто-то скажет, конечно, что это идеалистические бредни, - пусть так. Но люди совестливые, каких вокруг нас, к счастью, много, именно так и поступают, сознавая хотя бы интуитивно и свой личный долг и ответственность перед детьми и внуками. Они, по незрелости ума, могут не успеть спросить нас, очевидцев, о том, как же на самом деле всё было, какова наша, личная, правда о том историческом периоде, который ушёл в небытиё.
«Никто не забыт и ничто не забыто», - этот лозунг применим и важен не только в связи с героикой войны, но и с дальнейшими событиями послевоенного времени, которые сегодня трактуются произвольно. Память сердца – самый точный и достоверный вид памяти. А что воспримут от нашего прошлого сердца наших потомков – во многом зависит от нас.


Политика

В конце 80-х, читая в журнале «Новый мир» дневники Корнея Чуковского, наткнулась на такую его фразу, которая врезалась мне в память: «Политика – это тухлое яйцо». Он написал это в тяжёлый и смутный период становления молодого государства, политика которого была декларативно ориентирована на всеобщее равенство и справедливость, а практика шла всему этому вразрез. Я поразмышляла о прочитанном, где нашла много такого, что не оставило меня равнодушной, а потом забыла – жизнь предоставила другие, более актуальные темы для размышлений. Потом, спустя годы, актуальность высказывания Чуковского возобновилась и для наших дней, как и установки доктора Преображенского не читать газет. Тухлое яйцо – это очень точно сказано. Просто сказать, что политика – грязь, это не сказать ничего, потому, что грязь так скверно не пахнет, а кое-что на ту же букву, прибившееся к политике, - не тонет.
Казалось бы, человеку порядочному и интеллигентному нечего делать в политике, где так всё низко и недостойно. Но ведь политика – не просто слово. Это то, что определяет нашу жизнь, настоящее и будущее наших детей и внуков, перекраивает земной шар, решает судьбу целых народов, разжигает войны. Разве правильно для совестливого человека дистанцироваться, следовать принципу «моя хата с краю»? Разве не должны умные, хорошо образованные люди, гуманисты, носители высоких моральных и этических принципов, владеющие знанием законов экономики, вмешаться в политический процесс и воспрепятствовать его извращениям, которые творят властолюбивые невежды и бессовестные стяжатели? Разве не должны все, имеющие право голоса, бегом бежать на избирательные участки, чтобы своим участием в выборах постараться повлиять на их исход? А пред этим дать себе труд изучить кандидатуры претендентов.
Когда-то, в ту недавнюю эпоху, которую принято проклинать, в стране действовали так называемые ВПШ (высшие партийные школы), где серьёзно и основательно готовили руководящие кадры. Уровень подготовки позволял их выпускникам успешно руководить предприятием любой отрасли, поскольку существуют некие единые законы управления, унифицированные приёмы и подходы в вопросах стратегии и тактики развития отраслей и так далее. Каждый хозяйственный руководитель, каждый партийный работник имел свой подготовленный и утверждённый кадровый резерв, и когда требовалась замена, то она была как минимум равноценной. Ясно, что всего этого давно нет, лучшие руководители той поры успели состариться и отойти от дел, а новых никто не воспитал. Что же мы видим сегодня? Чтобы стать политиком, даже самого высокого международного уровня, нужно иметь лишь огромное желание и волю к победе. Политики постсоветских стран с завидным упорством «играют квартет», как персонажи басни Крылова. Помните её мораль: «А вы, друзья, как ни садитесь, всё в музыканты не годитесь». Соискателями высоких государственных постов чаще всего движет жажда власти и наживы. Вот поэтому та возня, что происходит около «кормушки» так же скверно пахнет, как тухлое яйцо.


Пунктуальность

Точность – вежливость королей. Все повторяют эту фразу, но она всего лишь пустой звук. Во-первых, короли теперь стали проще, королей делает свита, а свита всё чаще из дворни. Понятно, что я выражаюсь иносказательно. Суть в том, что пунктуальность постепенно перестаёт быть востребована обществом, даже если речь идёт не о приватных моментах жизни, а о тех, что имеют общественную значимость. Кто-нибудь помнит случай, чтобы концерт, спектакль, какое-либо другое мероприятие началось точно в обозначенное организаторами время? Я помню, но это было довольно давно, когда, во всяком случае, нельзя было входить в зал театра после третьего звонка. Ну и что, что у вас билет? Вы помешаете всем остальным, а они тоже с билетами, извините! Сейчас – пожалуйста, хоть через полчаса после начала представления. Опоздавший зритель шумно пройдёт между вами и видом на сцену до середины ряда, усядется, шурша пакетами, вынет из сумки планшетник, отсвечивая вам в лицо, и начнёт фотосессию с одновременным сеансом выхода на фейсбук.
Знаю примеры, когда гости приходят на день рождения ровно с таким опозданием, что горячее успело остыть, закуски скривились от досады, а виновник торжества едва не плачет. Самое интересное, что опоздание это было не случайным, не форс-мажорным, а преднамеренным, – такое у людей понимание культуры общения: вовремя приходить «не комильфо»! А уважать других – так ли уж это обязательно?..
По закону жанра ни один показ мод, каковых в нашем городе бывает множество, не начинается вовремя. Приготовьтесь ждать минимум лишних минут сорок, в течение которых некуда деться и нечем себя занять, и перед каждым последующим показом – ещё по полчаса убитого времени. Сколько же его разбазаривается впустую тут и там, - нечего и удивляться, что каких-то четверть часа не считаются опозданием.
«Счастливые часов не наблюдают!» А ещё – не занятые делом. Это так, потому что дорожат только тем временем, которое – деньги, и тем, что имеет цену своим содержательным наполнением.
Очень кстати сегодня на фейсбуке попалось на глаза из Жванецкого:
«Полезная привычка – ждать за углом того, кто опаздывает, и выскочить с криком: «Извините, что опоздал!»
Из бесполезных привычек – пунктуален».


Погода

Метеозависимость – издержка времени, то, чего не ведали наши деды и что всё сильнее подчиняет себе наших современников. Старшим нашим поколениям понадобилось дожить до глубокой старости, чтобы на дождь у них начало ломить суставы и поясницы. Сейчас же даже подростки сетуют на то, что со сменой погоды у них болит голова или что-нибудь ещё. Межсезонье – повод для многих кричать «караул!» Новолуние, а ещё того хуже полнолуние – опять «караул!» Опасливо следим за лунным календарём, как следила за ним моя бабушка с деловой целью определить сроки посева тех или иных овощей в огороде, их прополки и высадки рассады. Ничего не поделаешь, есть проблема – приходится соответствовать.
Погода влияет на наше здоровье и самочувствие, но в общей людской массе очевиден тот факт, что многие не желают принимать её во внимание, одеваются ей вопреки. Давно минули времена, когда в каждом гардеробе имелись, согласно климату, пальто зимнее и демисезонное, к летнему платью прилагалась шерстяная кофточка, обувь и головные уборы менялись адекватно сезону, не то, что нынешние всесезонные кроссовки и бейсболки, а чаще – непокрытая голова и в стужу. Сейчас с ужасом смотришь на обнажённые девичьи животы в мороз, голые шеи юношей и даже мужчин в солидном возрасте, шмыгающих простуженными носами, на их озябшие без перчаток руки.
Справедливые слова: «Не бывает плохой погоды, есть плохая одежда», в смысле – не соответствующая погоде, не защищающая от её агрессии. Странно то, что далеко не всегда причина здесь – недостаток средств. Чаще – недостаток благоразумия и здравого смысла, которые за деньги не купишь. Помню, на занятии по психологии одна женщина жаловалась на то, что её сын-подросток в холодную погоду упорно идёт в школу без куртки, и каждый раз у них на эту тему домашний скандал, не дающий желаемых результатов. Психолог пожал плечами, считая, что ребёнок вправе сам решать, мёрзнуть ему или нет, а мать не должна вмешиваться в его выбор между «страдать иль наслаждаться». Право, не знаю, что и сказать. Я бы настояла на том, чтобы ребёнок не подвергал неоправданно угрозе своё здоровье, вернуть которое намного труднее, чем потерять. Каждый делает свой выбор и выстраивает с погодой собственные отношения. Всегда найдётся возможность человеку не попадать в зависимость от погоды, а находить по отношению к ней разумный компромисс.


Путешествия

В той большой стране, которая была для многих из нас общей, самой страстной мечтой большинства людей были поездки за границу. Мечтаешь всегда о том, что трудно достижимо, а эти поездки были очень сильно ограничены и доступны единицам из сотен, если не из тысяч. Нам с мужем крупно повезло побывать в те годы в круизе по Средиземному морю, где мы посетили шесть стран, в Германской Демократической Республике и в Венгрии. Самая лучшая поездка была в Будапешт, потому что туда мы ездили не с группой, а по частному приглашению друзей. Это обеспечило нам свободу перемещения в пределах страны и обмен валюты на сумму, не унижающую человеческое достоинство, как это было в круизе. Там на все шесть стран суммарно нам позволили приобрести только двадцать долларов. Конечно, нас кормили, поили и развлекали, но совершать покупки не позволили. И когда мы с мужем в жаркий день на Мальте из этой скудной суммы купили себе мороженое, группа смотрела на нас с ненавистью. Ведь на эти деньги можно было купить упаковку из десяти мотков мохера или набор стаканов для коктейля! Мало радости куда-то ездить в таких условиях. Больше мы тогда и не ездили, но не потому что не хотели, а просто уже не успели. В постсоветское время я долго была не выездной, а первым местом, куда попала, обретя право выезда, стал Париж. Но, не имея возможности пересекать границы, много замечательных мест, достойных внимания путешественника, нашла в Латвии, Литве и Эстонии. Правильно говорила когда-то моя свекровь: «От добра добра не ищут». Это она к тому, что мы рвались в Крым, пренебрегая дачей в Юрмале. Сегодня меня покинула былая досада, что я сижу тут, в Риге, и не имею возможности ездить за рубеж. Не уверена, что потерпела большой ущерб, потому что обогащала себя знаниями и впечатлениями из других источников. Хотя есть страны, в которых очень хотелось бы побывать, стремлюсь и надеюсь один раз увидеть то, о чём сто раз слышала. В их числе Япония, Китай, США, Мексика.
В последние годы путешествую довольно редко. И вот что я заметила: когда я в поездке переполняюсь свежими яркими впечатлениями, мысли мои фонтанируют радужными брызгами и испаряются в воздухе. Если рядом есть те, с кем могу поделиться, им повезёт быть запечатлёнными в словах и немного продлить свой век. Но когда я бреду, нога за ногу, по безымянным юглинским улочкам Риги, мысли мои наливаются соком моей души, орошаются флюидами чувств и наполняют сердце. Особенно сильно это солнечными днями ранней осени. Как светло и грустно смотреть на тронутые золотой «сединой» косы берёз, колышущиеся под дуновением лёгкого бриза, на победно алеющий дикий виноград, от земли до макушки удушающими объятиями овивший пожухлый каштан. На наливные яблоки, гнущие своей тяжестью ветки, на белую пушистую нить, прочерченную самолётом по безоблачной лазури неба. Эти привычные картинки не скользят мимо глаз, а прорастают сквозь меня корнями в землю, на которой я живу, со временем давая побеги. Туристы из разных стран, посещающие Ригу, вряд ли смотрят на всё это, - их интересует архитектура и исторические достопримечательности. Ведь и я тоже, приезжая в другую страну, стремлюсь увидеть как можно больше того, чем она знаменита, чего не увидишь в другом месте и непременно нужно ознакомиться здесь. Теперь, когда за границей уже можно не ходить стадом по указанному маршруту, а позволительна полная свобода перемещения, интересно влиться в людской поток, посидеть в ресторанчике, понаблюдать чужую жизнь, подумать о ней, сравнить. В один из первых приездов в Стокгольм, где за много визитов всё ещё не могу пересмотреть то интересное, что в нём есть, было решено прогуляться пешком от парома до центра города. Дело было летом, воскресным утром. Мы двинулись через пустырь, на котором как раз проходил детский спортивный праздник. Дети играли в футбол, соревновались в беге, чуть поодаль стокгольмцы выгуливали своих собак. Всё было так привычно, точь-в-точь как у нас на Югле, словно я никуда не уезжала. Наклоняюсь сорвать травинку – и травинка «наша»: белое соцветие горьковато пахнущего тысячелистника. Странно, но это было самое сильное моё шведское впечатление, потому что ту травинку я вспоминаю всегда, когда еду в Стокгольм, даже зимой, словно бы скучаю о ней. Этот случай заставил меня подумать о том, что может быть вовсе не так важно человеку ездить по миру, накапливая впечатления. Если и впрямь главная задача жизни – познать самого себя, то эта травинка скажет мне больше, чем пять архитектурных шедевров. А таких трав около моего дома – целая поляна.


Психология

Сегодня можно только удивляться, как же выживало мировое человечество, включая наших предков, на протяжении веков, не овладевая знаниями психологии. Имели большие семьи, как-то ладили друг с другом, находили взаимопонимание и общий язык, не проконсультировавшись с психологом, не проработав публично свою последнюю ссору с мужем (женой) на семинаре по психологии. Ужас, ужас! С наступлением XXI века у нас царит повальное увлечение психологией. Не экономикой, которая хромает на все четыре ноги, не политологией, хоть и радикально сменился политический строй, а именно психологией. Это случилось в тот момент, когда закрылось большинство предприятий, распались большие и малые трудовые коллективы, многие остались без работы, предоставленные сами себе. Может быть, причина в том, что люди не справлялись с тяжёлой ситуацией самостоятельно, ведь оказались в одночасье хоть и у себя дома, но в другой стране, от которой не знаешь чего ждать и на что надеяться. Практически всем, кто ходил на эти семинары, тогда было или плохо, или очень плохо. Мне тоже было довольно-таки неважно, но на целый ряд таких семинаров, в разных направлениях психологии, я попадала как журналист, которому предстоит писать о человеке, ведущем эти «душеспасительные» занятия.
Моя отстранённая позиция оказалась самой удобной, потому что позволила наблюдать, делать умозаключения и выводы. Могу порадоваться за себя и за других, потому что все те семинары, на которых я побывала, вели вовсе не шарлатаны, а серьёзные специалисты из Москвы, Каунаса, Риги. Проблема в том, что некоторые люди, которые препарировали на них свои взаимоотношения с родными и близкими, постепенно, и даже на моих глазах, попадали в зависимость от этих семинаров. Они стремительно теряли способность мыслить и принимать решения самостоятельно, брать на себя ответственность за свои поступки. Было заметно, что многие получают удовольствие от самого процесса, но не растут над собой, не улучшают свою жизнь с помощью новых знаний. Возможно, даже ухудшают её, потому что стоимость участия довольно высокая. Как правило, такие «сессии» начинаются в пятницу во второй половине дня, плюс суббота и воскресенье – целый день. Желая улучшить отношения с мужем, жена регулярно оставляет его на выходные одного, да ещё пробив солидную брешь в семейном бюджете, - есть в этом логика? Никогда не забуду прелестную молодую женщину (назовём её Катей), о которой сейчас тревожусь. Когда я встретила её впервые на семинаре именитого московского специалиста, она очаровала всех своим обаянием и очень красиво звучащим смехом. Всё в жизни у Кати было благополучно, бизнес процветал, любимый мужчина имелся, беспокоили только отношения с младшим братом, которому она заменила мать и продолжала неотступно «курировать» его жизнь. На семинар они пришли вдвоём, полные взаимопонимания и готовности скорректировать отношения разумным способом. На том цикле занятий всё у обоих было благополучно проработано и, казалось бы, - идите себе с миром. Ан нет! Катя увлеклась и пустилась от одного психолога к другому. Я встретила её года через четыре на очередном семинаре приезжего гуру, у которого брала интервью для своего журнала, где работала редактором. Узнать её было трудно – она словно погасла. Ни того смеха звонким колокольчиком, ни сияния глаз. Призналась: «Плачу всё время, слёзы сами льются, и ничего не могу с этим поделать». После занятия она подвозила меня домой и поведала свою историю, сразу сказав, что попала в зависимость. С братом всё у них давно наладилось, а вот её личные дела - всё хуже и причина одна: болезненная увлечённость психологическими семинарами, посещением которых она злоупотребляет. Муж хочет ребёнка, нормальную семью, встреч с друзьями по выходным, совместного отдыха. А у Кати выходных нет, она неутомимо учится тому, как сломать собственную жизнь. На том мы и расстались, и больше я её не встречала.
Очень полезная и важная наука – психология, она способна творить чудеса. Это как ящик с инструментами для починки всего, что сломалось, или даёт сбой. Но вряд ли нужен весь ящик для починки пары деталей. А после починки детали будут работать самостоятельно, им достаточно совсем немного внимания, - без ущерба для жизни и судьбы.


Паспорт

Что такое паспорт, казалось бы, – всего лишь документ, удостоверяющий твою личность, бумажка. Но он-то и иллюстрирует собой абсолютную справедливость известного шутливого выражения: «Без бумажки ты - букашка, а с бумажкой – человек». У меня на этот счёт, увы, - большой личный опыт.
В школьные годы знаменитые «Стихи о советском паспорте» Владимира Маяковского мне было поручено читать со сцены городского Дворца культуры на торжественной церемонии вручения первых паспортов шестнадцатилетним жителям города Глухова Сумской области. Этот древний город, годами старше Москвы, - бывшая гетманская столица Украины, но в ХХ веке – небольшой районный центр, где от былого величия гетманов остались лишь небольшие следы в архитектуре. Там я жила несколько лет и окончила местную русскую школу. Предполагалось, что я – одна из тех лучших учеников школ города, кому выпала честь получить паспорт в праздничной обстановке, а не буднично, в паспортном столе милиции. Но случилось удивительное: в получении паспорта мне было отказано. Дальше уже смешно: отказано на том основании, что я родилась во Львове. В милиции сказали: «Где родилась, пусть туда и едет за паспортом, а то будут тут все у нас прописываться». Дома мы посмеялись: куда престижнее иметь прописку в крупном городе Львове, чем в райцентре Глухове, даром, что гетманская столица – ведь бывшая же, но амбиции, видать, «ще не вмерли». Интересно, что бы делала моя институтская подружка в этом случае, ведь она родилась в Вене, где тогда служил её отец... Во Львов я, конечно, не поехала. Директор школы, личность могучая, устроил в милиции такой скандал, что там были готовы принести мне паспорт домой, хотя было уже поздно, торжества прошли без меня. «Стихи о советском паспорте» читал кто-то другой, а меня вместо чувства гордости переполняла досада, когда мне его вручили. Желая компенсировать нанесённый моральный ущерб, вручал не рядовой работник паспортного стола, а лично начальник районной милиции, в своём большом кабинете. «К мандатам почтения нету», - писал Маяковский, а у меня как раз и было ощущение, что мне дали какой-то мандат.
Вот так не заладились отношения с паспортом с самого начала. Потом тот, зеленокожий, с маленькой фотографией 3х4 сантиметра, заменили на тёмно-красный, с фото 6х9 см, - нового общесоюзного образца. Выйдя замуж, я меняла его в связи со сменой фамилии. Но вот, много времени спустя, в 1992 году настал роковой момент переезда на постоянное жительство в Ригу. Здесь я несколько лет маялась по департаментам и судам с давно просроченным паспортом страны, которой больше не было на карте. Всеми издержками существования «без бумажки – букашкой» насладилась сполна. И это обошлось мне довольно дорого, особенно когда сломала руку, и пришлось её оперировать, - ни дать, ни взять, - «бриллиантовая рука». Потом всё-таки получила вожделенный латвийский паспорт, но с таким статусом, который иначе как курьёзным не назовёшь.


Поэзия

«Поэзия обладает одним удивительным свойством. Она возвращает слову его первоначальную, девственную свежесть. Самые стёртые, до конца «выговоренные» нами слова, начисто потерявшие для нас свои образные качества, живущие только как словесная скорлупа, в поэзии начинают сверкать, звенеть, благоухать! Чем это объяснить, я не знаю», - рассуждал профессиональный мастер слова Константин Паустовский, с которым нельзя не согласиться, дивясь вместе с ним необыкновенной искристости обыденных слов, стоящих в поэтических строчках. Достаточно вспомнить самые простые и обычные слова, известные каждому: «Белеет парус одинокий…» Михаила Юрьевича Лермонтова, «Мороз и солнце, день чудесный…» Александра Сергеевича Пушкина, «Мне нравится, что вы больны не мной…» Марины Цветаевой,  «Свеча горела на столе, свеча горела…» Бориса Пастернака, «Узнаю тебя, жизнь! Принимаю!» Александра Блока, «Я сижу у окна. Я помыл посуду. Я был счастлив здесь, и уже не буду» Иосифа Бродского - подлинное волшебство!
Как это получается у поэтов, наловчившихся вроде ювелиров из куска невзрачного углерода являть миру бриллианты чистой воды, - тайна за семью печатями. «Когда б вы знали, из какого сора растут стихи, не ведая стыда», - намекала Анна Ахматова. А громогласный Маяковский не скрывал своей решимости «ворочать единого слова ради тысячи тонн словесной руды», на что не у каждого найдется желание, время и силы. Не говоря уже о том, что не в каждой руде есть золотая жила, а жемчужные зёрна скрываются не во всякой куче мусора.
«Поэтом можешь ты не быть», поэты – избранники Божьи, равно как и художники, скульпторы, композиторы. Но и, не будучи поэтами, мы можем наслаждаться творческой игрой слов, подбором рифм и ритма, музыкой чистой речи, сложенной нами, без всякой примеси шелухи – бранных и лишних слов, засоряющих речь. «Речь – течь», - неожиданно пришла на ум рифма, и очень кстати. В самом деле, речь должна течь, как река, - легко и привольно, красиво и гордо, а не шипеть, как сковородка, выпекающая нескончаемые «блины». У каждого получается по-своему, в меру творческого осознания ценности и значения простых русских слов.
«…И как пчёлы в улье опустелом,
Дурно пахнут мёртвые слова», – писал Николай Гумилёв.

«Песенка – лесенка в сердце другое» - Велимир Хлебников. И тоже он:

«И когда земной шар, выгорев,
Станет строже и спросит: «Кто же я?» -
Мы создадим «Слово Полку Игореви»
Или же что-нибудь на него похожее».


Провинция

Для жителей Евросоюза понятие «провинция» имеет не столько географическое, сколько смысловое значение. Именно в том его понимании, как выкрикнула с отчаянием Раиса Захаровна в фильме «Любовь и голуби»: «Людк, а, Людк… Деревня!!!» На эту же тему расхожая шутка: «Легко вывезти девушку из деревни. Трудно вывезти деревню из девушки».
Советский кинематограф довольно много уделил внимания теме провинциалов, приехавших покорять столицу. Есть такие сюжеты и в западном кино и литературе, достаточно вспомнить «Богач, бедняк» по Ирвину Шоу, но там как-то всё иначе, не очень для нас характерно. Их и наша провинция – понятия несовместные, а провинциалы – типажи разного плана. В какой-то мере я и сама принадлежала к провинциалам, когда приехала учиться в Ленинград из маленького украинского городка Глухова. Другое дело, что я не была в том городке коренной и прожила там только семь лет, к тому же на Ленинград перспективных видов не имела. Но я жила в студенческом общежитии, где все были приезжими и кое-кто расставаться с северной столицей не собирался. Не вижу в этом ничего плохого, этот город стоил того, чтобы о нём мечтать.
Некоторые из тех, с кем я училась, решали эту задачу самым простым и естественным способом, вступая в брак с ленинградцами. В основном это были парни, которым посчастливилось влюбиться в симпатичных девушек с местной пропиской и создать с ними семью. Но и некоторые девушки тоже удачно вышли замуж в Питере и на законных основаниях стали ленинградками. Речь, собственно, не о том. Главное, что отличает приезжих провинциалов от коренных столичных жителей, - это их умение и готовность преодолевать трудности, препятствия и лишения, последовательно двигаясь к поставленной цели, у них в большей степени проявлена жизнестойкость, выдержка, терпение, воля к победе. С юности, оторвавшись от родительской опоры, они рано приучились полагаться на свои силы, не надеясь на чьё-либо покровительство и помощь. «Через тернии - к звёздам» - это путь многих провинциалов в крупных городах мира. Обосновавшись в вожделенной столице, пришлые люди оказываются более успешными в карьере, более напитанными культурной средой, потому что рвутся всё увидеть и узнать, не упустить ни одного значимого события из мира искусства. В то же время коренным столичным жителям свойственно лениться, думать, что их музеи и театры никуда от них не денутся. И в конечном итоге часто оказывается, что «деревня» угнездилась внутри не у провинциала, а у человека столичного. Который уж очень расслабился от того, что не имел особой нужды куда-то стремиться, был пассивен, а потому отстал. Нет, конечно, я далека от намерений причесать всех под одну гребёнку, но сказанное могла бы подкрепить перечнем известных мне конкретных имён, что здесь по понятным причинам не уместно.


Пушкин

Александр Сергеевич Пушкин – это было первое литературное имя из всех, что я узнала в своей жизни. Красивыми буквами в старославянском стиле оно было написано на красной обложке книги «Сказка о царе Салтане», которую мне купили родители. Как уже говорилось, мне не было и пяти лет, когда я прочла её самостоятельно и запомнила целиком наизусть, полюбив всем сердцем, вместе с именем автора. Когда затем читала другие прекрасные пушкинские сказки, радость усиливалась оттого, что их написал «мой знакомый». И хоть довольно скоро мне стали известны имена и других писателей и поэтов, Пушкин стоял особняком в их ряду. Почему? Не знаю – сердцу не прикажешь. Наверное, сыграло свою роль то, что его лёгкий и безупречный стих подхватывал тебя, как лодочка – оброненное птицей пёрышко, и нёс по волнам светлой радости, откуда не хотелось выбираться «на берег».
В школьные годы я, почти как Фаина Раневская, по её широко известному признанию, надоедала Пушкину своим назойливым вниманием: читала его бесконечно, а также всё, что было тогда мне доступно из написанного о нём. Придя с работы и застав меня за книгой, мама спрашивала: «Что читаешь?», а получив ответ, бывала разочарована однообразием. Не скажу, что меня совсем «перемкнуло» на Пушкине, но довольно сильное тяготение имело-таки место. И мне было безмерно приятно, что меня назвали именем пушкинской любимой героини, хотя и не в честь неё. Более того, я имела право притянуть к имени и фамилию Ларина, на том основании, что мою старшую сестру зовут Лара.
Чтобы переключить мой повышенный интерес к Пушкину на что-то, по её мнению, более значимое для подростка, мама стала приносить мне из библиотеки пединститута такие книги, как «Повесть о Зое и Шуре» - о героических сестре и брате Космодемьянских, «Молодая гвардия» А. Фадеева и другие в том же духе. Я их прочитывала, отдавая должное патриотическому героизму молодёжи, но снова возвращалась к Пушкину и книгам о нём. Ах, как же меня впечатлила в семнадцать лет «Моя мадонна» Агнии Кузнецовой!.. Совсем иными своими чертами предстал здесь перед нами великий поэт…
В том же году я оказалась в Ленинграде и при первой же возможности помчалась в квартиру на Мойке, где жил и умер мой кумир, и наведывалась туда регулярно. А затем и во вновь открывшуюся через век кондитерскую Вольфа и Бернаже, откуда он отправился на дуэль. У самого места дуэли, на Чёрной речке, потом получила квартиру моя однокурсница. Но ещё раньше, в те первые дни, когда я была абитуриенткой, нас поселили в общежитие совсем недалеко от Царско-сельского лицея, где учился юноша Пушкин, и перед которым теперь сидел непринуждённо, бронзовый, на бронзовой скамейке. Перед экзаменами нас переселили в центр города, прямо «за спиной» Пушкинского театра. Там через пару лет я была на торжествах шестого июня, в день рождения поэта - открытии ежегодной Пушкинской недели. Тогда выпала редкая удача с близкого расстояния увидеть именитых литераторов и услышать, как они читают стихи Пушкина: Павел Антокольский (совсем уже старенький, но полный огня, он очень страстно читал «Шестикрылого серафима»), Всеволод Рождественский, Сергей Наровчатов, Александр Межиров, Константин Симонов, Ираклий Андроников и другие. Словом, Ленинград в те годы был для меня Петербургом Пушкина. Перефразируя Маяковского, сказавшего об этом городе: «Здесь каждый камень Ленина знает по грохоту первых Октябрьских атак», всегда думала в юности, что каждый камень в центре города помнит лёгкие и стремительные пушкинские шаги и, может быть, не забыл и его голос.
«Пушкин – наше всё» - эту расхожую фразу мы привыкли произносить, как аксиому, не задумываясь над тем, почему именно Пушкин, когда страна так богата талантливыми поэтами.
Может быть, объяснение можно найти в строках самого гениального поэта о его поэтическом даре:

ПРОЗАИК И ПОЭТ

О чём, прозаик, ты хлопочешь?
Давай мне мысль какую хочешь:
Её с конца я заострю,
Летучей рифмой оперю,
Взложу на тетиву тугую,
Послушный лук согну в дугу.
А там пошлю наудалую,
И горе нашему врагу!

И ведь это истинная правда, подтверждение которой мы то и дело находим в его бессмертных стихах. Гениальная прозорливость Пушкина изумляла нас, то в связи с событиями на Кавказе, то в Сербии, то сейчас, когда весь мир ополчился против России, вернувшей Крым в свои исконные территории. Отповедь сегодняшним недоброжелателям его Отчизны написана еще в девятнадцатом веке, а звучит так свежо, что к сказанному нечего добавить:

КЛЕВЕТНИКАМ РОССИИ

О чём шумите вы, народные витии?
Зачем анафемой грозите вы России?
Что возмутило вас? Волнения Литвы?
Оставьте: это спор славян между собою,
Домашний, старый спор, уж взвешенный судьбою,
Вопрос, которого не разрешите вы.

Уже давно между собою
Враждуют эти племена;
Не раз клонилась под грозою
То их, то наша сторона.
Кто устоит в неравном споре:
Кичливый лях иль верный росс?
Славянские ль ручьи сольются в русском море?
Оно ль иссякнет? Вот вопрос.

Оставьте нас: вы не читали
Сии кровавые скрижали;
Вам не понятна, вам чужда
Сия семейная вражда;
Для вас безмолвны Кремль и Прага;
Бессмысленно прельщает вас
Борьбы отчаянной отвага –
И ненавидите вы нас…
За что ж? ответствуйте: за то ли,
Что на развалинах пылающей Москвы
Мы не признали наглой воли
Того, под кем дрожали вы?
За то ль, что в бездну повалили
Мы тяготеющий над царствами кумир
И нашей кровью искупили
Европы вольность, честь и мир?

Вы грозны на словах – попробуйте на деле!
Иль старый богатырь, покойный на постеле,
Не в силах завинтить свой измаильский штык?
Иль русского царя уже бессвязно слово?
Иль нам с Европой спорить ново?
Иль русский от побед отвык?
Иль мало нас? Или от Перми до Тавриды,
От финских хладных скал до пламенной Колхиды,
От потрясённого Кремля
До стен недвижного Китая,
Стальной щетиною сверкая,
Не встанет русская земля?..
Так высылайте ж нм, витии,
Своих озлобленных сынов:
Есть место им в полях России,
Среди нечуждых им гробов.



Рр



Рига

Впервые я увидела Ригу за неделю до собственной свадьбы, на которую и приехала однажды в первую неделю марта из Ленинграда. Квартира моего будущего мужа находилась в самом центре города, на углу улиц Петра Стучки и Кирова, что сейчас называются соответственно Тербатас и Элизабетес. Все самые красивые рижские места доступны отсюда без помощи транспорта, так что с городом удалось познакомиться сразу, и он мне очень понравился. Известные по открыткам и домашним фотографиям здания и памятник Свободы оживали на глазах. На тех фотографиях на их фоне была запечатлена моя мама, у которой в Риге жил любимый двоюродный брат. И мама, и бабушка, не раз бывали у него в гостях, но мне как-то не пришлось, - не рвалась сюда, всё не могла насытиться Ленинградом. Когда мы с женихом поехали к моему дяде с предсвадебным визитом, я была предупреждена, что ехать придётся далеко – из Пардаугавы, от будущих моих свёкров, на Красную Двину. Немного проехав, выходим из троллейбуса, и я интересуюсь, долго ли ещё ехать. Но оказывается, что мы уже на месте! Удивление моё было велико, ведь по питерским масштабам это буквально рукой подать. Так, ещё не изучив город целиком, узнала, что он компактный, по-домашнему уютный и элегантный без чопорности. Я была влюблена в Ригу! Той любовью, какой девочка любит куклу в витрине магазина, но она не продаётся, а служит для красоты. Здесь всё было мило моему сердцу, эстетика города, его стиля жизни, заметно отличная от эстетики Ленинграда и Москвы, оказалась мне близка по духу. Керамика, неотбелённый лён, тяжёлые капли медового янтаря и того же цвета сладковатые духи от Dzintars, будоражащий аромат свежемолотого кофе, пропитавший, казалось, даже дома и улицы, белопенные взбитые сливки с невиданным хлебным супом, густой и чёрный Рижский бальзам, известный с допетровских времён, - всё это вместе составило для меня неповторимое очарование Риги, не утраченное и доныне. Божественное звучание Домского органа, парящее над всей этой вещественной средой, довершило всё для того, чтобы Рига вошла в мою плоть и кровь, как инъекция счастья. Как только её ресурс в разлуке подходит к концу, требуется его пополнение, иначе – тоскливо.
Через неделю после свадьбы мы уехали, чтобы начать семейную жизнь на Чукотке, куда мой муж, выпускник института инженеров гражданской авиации (РКИИГА), получил распределение. В Ригу приезжали каждый год на каких-то две-три недели, иногда на месяц, так что надоесть за двадцать лет она никак не могла. Когда прекратила своё существование большая страна, у нас не было альтернативы Риге, - здесь все эти годы мы бронировали квартиру, стояли в очереди на кооператив, - и мы приехали сюда в 1992 году. Но точно сказано: «Не дай вам Бог жить в эпоху перемен!» Рига дала нам возможность познать на себе эту древнюю китайскую мудрость, ведь мы попали в это самое неблагоприятное время. Повторюсь: десять лет и двадцать семь судебных процессов ушло на то, чтобы моё право жить здесь, вместе со своей семьёй, было узаконено. Пожалуй, не стаж работы на Крайнем Севере надо было начислять из расчёта год - за два (что мне здесь никак не пригодилось), а именно эти десять лет жизни в прекрасной столице независимого балтийского государства стоили мне двадцати лет серьёзных испытаний по всем статьям, во всех сферах моей жизни. Но я их выдержала, - хорошо то, что хорошо кончается.
Красавица-Рига здесь нипричём. Теперь я люблю её ещё больше и моя привязанность к ней обрела глубину. Да, я не родилась в Риге, и уж тем более не родилась до 1940 года, чтобы претендовать на особо лояльное к себе отношение, но очень может быть, что именно в Риге я закончу когда-нибудь свой земной путь. И эта мысль меня греет, потому что за те годы, что связывают меня с этим городом, почти на каждом его погосте у меня есть близкие и друзья. Но ещё больше их – среди живых, что тоже вселяет в меня оптимизм, и прежде всего, рада сказать, Рига – родина моего обожаемого внука.


Ревность

Кто-то на фейсбуке написал: «Все женщины ревнивы. Если ваша жена не ревнует вас, значит, она ревнует кого-то другого». Неправда. Во всяком случае, я не ревную того, кого люблю, - никогда, как в случае первой любви, так и в браке, который у меня один. Естественно, все люди разные, способность любить у всякого своя, как и сами проявления любви у людей разнообразные, но, тем не менее, дерзну сделать обобщённое заявление: любовь и ревность –не совместимы. Иначе это уже не любовь! Или же это страстная любовь к самому себе, то есть – самовлюблённость, эгоцентризм.
Возможно, меня сейчас закидали бы гнилыми помидорами, но я убеждена, что любить – это значит, желать счастья любимому человеку, а не счастья рядом с любимым человеком, то есть, по сути дела, счастья – самому СЕБЕ. Почувствуйте разницу! Желания двоих могут и не совпасть… Любимый, даже если и дал вам понять, что влюблён в вас, вполне может остынуть в чувствах, изменить отношение и захотеть быть счастливым с кем-то другим. Значит, так тому и быть – сердцу не прикажешь! А все глубокие и сильные страдания по этому поводу – наше личное дело, увы. Утешиться можно только тем, что страдания делают нас сильнее и мудрее. Ещё, если вы действительно любите, вас должна утешить мысль о том, что вашему любимому (или любимой) без вас – отлично! Хотя и жаль, конечно, обидно и досадно, но – ладно! Возможно, это просто было не ваше счастье или не ваша настоящая любовь.
В подлинной любви нас вообще не должно касаться, с кем ещё и какие отношения у нашего любимого, главное – какие у него отношения с нами. И если он всё-таки останавливает свой выбор на вас, значит, это прочувствованный и обдуманный выбор, и вы помогли этому своим терпением и любовью без выматывающих душу укоров. Помните, как у Новеллы Матвеевой:

«Любви моей ты боялся зря –
Не так я страшно люблю.
Мне было довольно видеть тебя,
Встречать улыбку твою.
И если ты уходил к другой,
Иль просто был неизвестно где,
Мне было довольно того, что твой
Плащ висел на гвозде.

Когда же, наш мимолётный гость,
Ты умчался, новой судьбы ища,
Мне было довольно того, что гвоздь
Остался после плаща».

Вот это – любовь, и мне она очень понятна. Ревности тут нет места.


Родина

Кто бы мог подумать, что такое простое и ясное понятие – Родина –  вдруг утратит свою однозначность и несомненный позитив, а обретёт досадную неопределённость с налётом драматизма. И вовсе не в том смысле, что, мол, «Родина – уродина», а даже чисто географически, территориально: была, да сплыла. Так и случилось для многих после распада Великой Страны, рассыпавшейся на кусочки, но прежде перемешавшей и раскидавшей сынов и дочерей по своим далям и широтам, где их, как оказалось, не очень-то и желали. Далеко не всем выпала участь жить патриархально, по принципу: где родился, там и пригодился. Очень многие, как и я, после окончания школы ехали учиться в вуз в другую республику, а оттуда по назначению на работу – ещё в какую-то другую республику, - и так могло продолжаться неоднократно, особенно у людей с «бродячей» профессией. До тех пор, пока однажды не окажется, что в отдельно взятой семье, к примеру, мама родилась в Киеве, папа в Самаре, дочь в Ташкенте, а сын в Кишинёве, но все они – русские. А живут теперь в Риге, по последнему месту работы, куда папу во времена оно пригласили как ценнейшего специалиста, и где их всех застало крушение Империи. Уезжать? Но почему, да и куда? Дедушки и бабушки к этому моменту уже ушли из жизни, родовые гнёзда достались другим, так что и места такого нет на Земле, к которому бы можно было прильнуть, как к Родине-матери, с уверенностью, что тебя не отторгнут. Так и будешь здесь, в данном случае в Риге, жить чужаком, хоть и полюбишь эти края, сумеешь быть здесь полезным, состоявшимся и состоятельным. Так – красивый цветущий куст, но без корней… Что послужит ему опорой?!
Очень плохо человеку без Родины. Даже если в остальном у него всё хорошо, он будет вынужден создать и культивировать Родину внутри себя, как тайный волшебный цветок, который не выдерживает света дня. Так было со многими эмигрантами первой волны, покинувшими страну из-за революции, но трепетно хранящими ненавистную и любимую Россию в глубине сердца. Так происходит и сегодня со многими из тех, кто оказался без Родины в силу исторических причин и, из-за своей русской национальности, а также по праву страны - правопреемницы Советского Союза, считает своей родиной Россию, хоть там и не родился, а значит, россиянином считаться не имеет оснований.
Очень хорошо зная, о чём говорит, Марина Цветаева, хлебнувшая эмиграции, писала: «Родина не есть условность территории, а непреложность памяти и крови. Не быть в России, забыть Россию – может бояться лишь тот, кто Россию мыслит вне себя. В ком она внутри, - тот потеряет её только с жизнью». Но драматизм ситуации заключается ещё и в том, что Россия, или какая-то другая страна, может не отвечать своим любящим детям взаимностью, да и детьми своими может их не признать. Я тоже знаю, о чём говорю, хоть кому-то всё это покажется досужими рассуждениями. Знаю, потому что живу с паспортом апатрида – человека без Родины, хотя и не родилась под придорожным кустом, и у моего рода есть глубокие корни. А что считать своей родиной детям апатрида – вопрос неоднозначный, особенно, когда жить им приходилось в разных городах, а по теперешним меркам, и странах.
Когда я была девчонкой, мне хотелось поскорее вырасти и уехать в дальние края. Моя мечта осуществилась с лихвой, - я дотянулась до самого краешка Земли. Но теперь я бы решительно скорректировала юношеские устремления мечтой о Родине. Многое в жизни ещё может сбыться, но эта мечта, как ни жаль, невосполнима: я бы мечтала всю свою жизнь прожить в том же месте, где родилась, чтобы это же место стало и Родиной моих детей. И только теперь поняла, что совершенно не имеет значения, что это за место, - крупный мегаполис или заштатный городок. Второе даже предпочтительнее, так как даёт больше возможностей для самореализации. Конечно, получать образование хорошо бы в престижных вузах, чей авторитет зиждется не на моде, а на качестве обучения. Но всю остальную жизнь я бы хотела посвятить своей Родине, большой или малой, участвовать в её судьбе, вкладывать в неё свои силы и средства. По-моему, только так можно ощущать себя цельной личностью.


Развод

Буквально на днях узнала о сибирском поэте Аркадии Кутилове, человеке огромного таланта и драматической судьбы, прожившем всего 45 лет, и большую часть из них в беспробудном пьянстве, но успевшем написать множество замечательных стихотворений. Среди них есть одно, под названием «Развод», - это одна из драм, которые довелось пережить поэту. Вот оно, в орфографии автора.

Уходит любовь, холодеет в душе.
Тускнеют слова и предметы.
На милом лице проступает уже
посмертная маска Джульеты.

Рассудок смиряет кипенье крови…
Твой взгляд – голубее кинжала…
И может, не палец, а горло любви
кольцо обручальное сжало.

Состарил сентябрь и фигурку твою,
твои очертанья грубеют…
Похоже, что я на расстреле стою
И НАШИ УЖЕ НЕ УСПЕЮТ.

Другой его современник сказал иначе, но смысл остаётся тот же: «Расставанье – маленькая смерть». Хуже всего, если расставание двух взрослых людей, не сумевших сохранить любовь, становится маленькой смертью для их ребёнка. Наблюдая подобное в реальной жизни, всегда считала развод катастрофой, а умение сохранить целостность семьи на долгие-долгие годы, – доблестью. Мне всегда казалось, что в семье, какие бы катаклизмы ни сотрясали этот союз, люди могут и должны договориться, найти компромисс, призвав себе на помощь воспоминание о тех исходных чувствах и надеждах, с которыми шли под венец. Всё могут и должны простить друг другу истинно любящие люди: увлечение и случайную измену, недостаток внимания к себе и детям, чрезмерную занятость по работе, несоответствие во взглядах, в том числе и на распределение семейных обязанностей, разницу во вкусах и увлечениях. Любовь жены к мужу и любовь мужа к жене не могут не помочь этому, не подсказать, как привести ситуацию к благополучному разрешению, если основаны на взаимном уважении. Но если вы любите себя намного больше, чем свою вторую половинку, дело значительно осложняется, хотя и не становится безнадёжным.
Так вот, я всегда считала, что любой брак надо хранить так же свято, как тот, когда пара венчалась перед алтарём. Но скажу крамольное: сегодня, с позиции довольно длинной жизни, думаю иначе, и не во всяком браке усматриваю святость союза. Поскольку знаю живые примеры, когда два хороших человека соединились в ранней молодости по влюблённости, приняв её за любовь, а все дальнейшие их усилия стать парой ни к чему не могли привести, потому что они – НЕ ПАРА. Что называется, «в одну телегу впрячь не можно коня и трепетную лань», тем более что «конём» тут неожиданно может оказаться и женщина, от которой зря надеялись получить заботу и нежность, а «трепетной ланью» - мужчина, от которого тщетно ждали крепкой опоры.
Своевременный развод при обоюдном понимании, что сложившаяся у них ситуация непоправима, мог бы помочь обоим найти свою подлинную половинку и обрести семейное счастье, а не длить агонию вечно. Бывает, и я встречала такие случаи, что люди потом даже дружат новыми семьями, дружат и их дети, как общие, так и рождённые потом. Но нет, стремясь во что бы то ни стало сохранить квазисемью, два порядочных человека обрекают себя на галеры нескончаемого мучения вдвоём, когда никаким клеем уже не склеишь и никакой смолой не засмолишь трещины в разбитой семейной лодке. Доблесть и благородство обернулись самоистязанием. Уважение друг к другу уже не всегда спасает от срывов с обеих сторон, когда не обойтись без резких слов и обидных упрёков. А они такие несправедливые! Каждый считает себя жертвой, а другого – тираном, испортившим ему (ей) всю жизнь. И на самом деле оба правы – так оно и есть. А тут ещё обязательно всплывут воспоминания о том, кто мог бы стать его/её женой/мужем, если бы не…, и как бы тогда было наверняка хорошо жить… Но поезд ушёл. Да и жизнь практически ушла, все поезда – в депо…
Могут ли дети быть счастливы в такой ситуации, даже если родители из благородства и хорошего воспитания будут старательно делать хорошую мину при плохой игре? Вопрос риторический.


Радио

Хорошая штука – радио. Сегодня, когда царствует интернет, этого так не оценишь, как довелось оценить радио мне, в отсутствие других средств познания мира, если не считать книг. Так сложилось когда-то, что радио заняло неоценимо важное место в моей жизни и донесло до моего голодного восприятия подлинные сокровища культуры. Радио XXI века на такое просто не способно, хоть и намного превзошло технически своего предтечу, - ведь дело не в качестве звучания, а в том, о чём вещает этот источник звука. Сейчас радио и впрямь всего лишь источник звука и шумов, потому что смысла и разумного содержания в его нескончаемой болтовне искать не приходится – их там и «не стояло». Хоть мне и неловко вести разговоры в духе того, что прежде и сахар был слаще, и вода мокрее, но, объективно говоря, во многом так оно и есть, так что спорить бессмысленно. А уж в том, что касается радиопередач, - это однозначно.
Говоря о музыке, я уже упоминала, как в самом раннем детстве слушала по радио звукозапись шедевров мировой классики, и это сформировало мой вкус, создало отличную платформу для дальнейшего восприятия и осмысления, чему нельзя не порадоваться. С 1961 года на протяжении шести лет мы жили в старом бабушкином доме, где о начале и окончании дня сообщало радио, - тот самый чёрный круг репродуктора, знакомый нам по кинофильмам о войне. От него мы, конечно, постарались поскорее избавиться, не озаботившись тем, чтобы сохранить реликвию ушедшей эпохи, и водрузили взамен новенький чёрно-белый пластмассовый «кирпич», ставший нашим незаменимым оракулом. Иногда я делала с мамой утреннюю гимнастику под руководством радио-инструктора, а каждое утро мы с сестрой собирались в школу под бодрые звуки «Пионерской зорьки». Воскресные завтраки за большим круглым столом неизменно проходили под музыкально-юмористическую передачу «С добрым утром», начинавшуюся ровно в девять часов пятнадцать минут. Она создавала нам настроение, придавая бодрости на весь день. В ней звучали премьеры песен, исполняемых всенародно любимыми исполнителями, такими как Майя Кристаллинская, Иосиф Кобзон, Муслим Магомаев, Лариса Мондрус, Мария Пахоменко, Эдита Пьеха, Эдуард Хиль и др. Помню, радиослушатели с интересом ждали новых песен из творческой командировки по Сибири композитора Александры Пахмутовой и поэта Николая Добронравова, часто радующих нас своими талантливыми работами. Тогда были написаны «Навстречу утренней заре, по Ангаре», «ЛЭП-500 не простая линия…», «Главное, ребята, сердцем не стареть» - их пела вся страна. А за постепенно рождающимся циклом песен, начатым знаменитой «А у нас во дворе есть девчонка одна», все следили, как сегодня следят за развитием сюжета в сериале. «Я гляжу ей вслед – ничего в ней нет. А я всё гляжу, глаз не отвожу», - недоумевал молоденький Кобзон ко всеобщему умилению.
Радио сообщило нам, какой грандиозный успех снискал Муслим Магомаев с песней «Бухенвальдский набат», от которой мороз продирал по коже и многие не могли сдержать слёз. Но это уже в другой радиопередаче.
Впервые бардовские песни, исполняемые под гитару у костра, я услышала не в реальной жизни, где была от такого крайне далека, а по радио, когда несколько вечеров подряд транслировался фестиваль туристской песни из пионерлагеря «Орлёнок». Тогда ещё у меня была счастливая способность запоминать песню целиком с первого прослушивания – и мелодию, и слова. Когда, спустя годы, в Ленинграде я оказалась в недалёком загородном турпоходе в компании орлёнковцев, и они стали петь песни под гитару, оказалось, что я могу им подпевать практически всё. Никто так и не поверил, что в «Орлёнке» я не бывала. Удивительно, но некоторые из тех песен я помню до сих пор, - спасибо, радио!
Но особая моя признательность радио - за передачи «Театр у микрофона». Благодаря этим потрясающим передачам, я до сих пор узнаю по голосам Михаила Яншина и Ангелину Степанову, Марка Прудкина и Софью Гиацинтову, и ещё многих других. Великое дело делало отечественное радиовещание, создавая аудио-фонд выдающегося русского театрального искусства. Трансляция спектаклей МХАТа, театра им. Моссовета, Вахтанговского театра и других, как правило, приходилась на поздний вечер перед выходным днём. Мы укладывались в свои постели, выключали свет, чтобы полностью погрузиться в сюжет и предлагаемые обстоятельства, и, замерев, слушали. Когда спектакль заканчивался, топали в ночных рубашках в «театральный буфет» - на кухню, пить чай с бабушкиными коржиками и делиться впечатлениями. Золотая пора моей жизни!
Получается, что радио для меня – настоящий университет культуры, в котором я плодотворно училась довольно много лет. Какие там были вечера поэзии, какие звучали стихи! Какие познавательные вещи сообщались любознательным радиослушателям! Даже у малышей была своя замечательная «Радио-няня».
Позднее, в те пять лет жизни в студенческом общежитии, мы тоже больше слушали радио по ночам, чем ходили смотреть телевизор в многолюдную телевизионную комнату. После часа ночи начинал работу радиоузел, где два наших студента предлагали вниманию полуночников-меломанов прекрасно подобранную музыку зарубежных авторов и исполнителей, а также много всего интересного. Кстати, один из них стал потом актёром театра Ленком, участвовал в знаменитой «Юноне и Авось».
Годы шли, а мой «роман с радио» не имел конца. Первые семь лет на Чукотке мы жили без телевидения и, соответственно, под радио. Больше, конечно, под проигрыватель, потому что радиопомехи в тех краях из-за гряды сопок были очень сильны, да и глушители не дремали: близость «Аляски» надо было учитывать, кому следовало. Но она-то всё-таки позволяла нам «пиратствовать», находя в сети немало интересного и неожиданного. Наш сосед по коммуналке, полярный лётчик, которому частенько из-за нелётной погоды выпадали выходные дни, преуспел в нахождении нужных радиоволн «вражеских голосов». У него, например, мы слушали урывками главы из недоступного никому «пасквиля» «Архипелаг ГУЛАГ».
Говоря на тему радио, замечу, что замуж я вышла за радиоинженера, чьей работой было обеспечение радиосвязи между самолётом и наземными службами аэропорта. Первые пару месяцев своей северной эпопеи я работала на том же объекте, что и муж, и тут однажды радио стало для меня источником очень болезненных переживаний. На базе нашего аэропорта проходили учения военных самолётов-истребителей, на которых один из МИГов разбился, а его экипаж погиб. Мне пришлось присутствовать при расшифровке записи «чёрного ящика», сохранившей последние слова командира, это душераздирающее, но так спокойно произнесённое: «Прощайте, товарищи!»

Радиозапись голосов была большим увлечением и первой профессиональной работой в молодости отца моего мужа, Георгия Александровича Надальяка. Он был первым, кто записал на радио голос Константина Эдуардовича Циолковского в 1936 году. Осуществить это непростое дело с человеком, потерявшим слух, помогло близкое личное знакомство, дружба их семейств, живших в соседних домах в Калуге. Эту запись Анатолий Иванович Лукьянов, приезжавший как-то в Ригу, чтобы рассказать о своей уникальной коллекции радиоголосов, назвал мне большой редкостью и удачей коллекционера, и мне было приятно узнать, что у него она есть. Великая вещь – радио!


Рукопожатие

Для человека аналитического склада самый простой способ понять, с кем имеешь дело, - рукопожатие. «Тест» длится меньше минуты, но недооценить его невозможно: вы уже знаете, как минимум, насколько энергично и по-деловому настроен ваш визави, можно ли ждать от него искренности, расположен ли он лично к вам, или пытается скрыть неприязнь. И у мужчин, и у женщин рукопожатия бывают энергичные, крепкие, такие, что невольно ойкнешь, слабые и вялые, про какие Марина Цветаева говорила: «Зачем вы дали мне подержать дохлую рыбу?!» Бывает, правда, что мужчина при знакомстве пожимает женщине руку с такой осторожностью, что его рукопожатие тоже кажется вялым, но не «дохлым» - это лишь знак уважения и того, что он опасается вызвать ваше неудовольствие, - мало ли, всякое бывает. Если у женщины на пальце оказалось крупное кольцо, оно может больно вдавиться в руку, вызвав её досаду и навредив дальнейшему ходу встречи.
Некоторые вкладывают в рукопожатие какие-то свои соображения, предположения и расчёты, которые, кстати, редко оправдываются. Лучше всего, на мой взгляд, быть самим собой, что и выразить со всей искренностью при пожатии протянутой вам руки. Самое хорошее рукопожатие, независимо от пола человека, - короткое, энергичное, крепкое, но не слишком сильно сжимающее кисть. Помню забавный случай, показательный в этом отношении. На одном светском мероприятии я знакомила двух известных в рижском обществе дам, и они пожали друг другу руки. Одна из них, по-боевому настроенная представительница мира бизнеса, вдруг резко потребовала: «Ещё раз!» Вторая, несколько томная дама творческой профессии, недоуменно протянула руку ещё раз. «Ну-ка, давай ещё раз!» - снова потребовала бизнес-леди, а затем, разочарованно отпустив руку новой знакомой, жёстко высказала ей всё, что о ней думает: «Вы – неискренняя, человек себе на уме! Дела с вами вести я бы не стала, вам доверять нельзя!» Повернулась и ушла. Мы остались обескураженные. Моя знакомая вообще не поняла, в чём, собственно, дело, уж не пьяна ли та грубиянка, я же огорчилась, что поняла, но, не ожидая такой реакции, не успела её смягчить. А дело в том, что полной энергии, кипучей, активной бизнес-леди, настроившейся на новое перспективное знакомство, творческая личность протянула ту самую «дохлую рыбу». И ведь сама она – тоже не лишена деловой энергии, успешно осуществляет интересные проекты, руководит людьми. Но это – на работе, а в жизни она считает, что женщине подобает именно так протягивать руку, словно бы доверяя её на короткое время - подержать, как некий хрупкий предмет. Потом мы втроём, конечно, воссоединились, и, посмеявшись, договорились о понятиях. Есть из чего делать вывод.

В теме рукопожатий меня не оставляет равнодушной и ещё один, совершенно иррациональный аспект. Все, наверное, слышали о «Теории шести рукопожатий». При всей своей простоте она взбудоражила мир уже давно, а сейчас даже находит практическое жизненно важное применение в виртуальном воплощении через социальные сети. На всякий случай напомню подробности. Теорию с таким названием в 1969 году выдвинули американские психологи Стэнли Милгрэм и Джэффри Трэверс, доказательно утверждая, что любые два человека на Земле связаны между собой опосредованно через цепочку общих знакомых, в среднем состоящую из пяти человек. Условно говоря, через пять рукопожатий от вас, шестым может быть любая мировая знаменитость. Поэтому и появилась когда-то расхожая шутка, что каждый из нас знаком с английской королевой. И вот, сама удивляюсь, но от меня до королевы Великобритании Елизаветы II оказалось всего одно рукопожатие – с Евгением Гомбергом, установившим в Риге памятник Джорджу Армистеду, открытие которого почтила своим присутствием эта августейшая особа. Ну а уже через королеву Елизавету – сами понимаете, какая потянется цепочка.
Мысль о Теории шести рукопожатий пришла мне на ум, когда я брала интервью у Джона Фриды, в прошлом успешного парикмахера, а сегодня – крупного британского бизнесмена, производителя именных средств по уходу за волосами. Конечно, мы пожали друг другу руки, а затем в разговоре выяснилось, что клиентами его отца, знаменитого лондонского парикмахера и владельца элитного салона, были ни много ни мало, как мистер и миссис Черчилль, Жаклин Кеннеди, когда бывала в Лондоне, и многие другие люди подобного уровня. Отойдя от дел по возрасту, мэтр Фрида передал клиентов своему сыну.
Плодотворно в этом смысле моё интервью с седовласым элегантным Жан-Пьером Гривори. Будучи двадцатишестилетним юношей без определённых занятий, он дерзнул прийти в парижский отель, где остановился именитый художник Сальвадор Дали, чтобы предложить ему идею выпускать духи под своим прославленным именем. И эти духи есть, нам они хорошо известны. Молодой Жан-Пьер, эпатажный художник Дали и его жена Гала, которой посвящался первый из парфюмов Dali, довольно долгое время регулярно встречались в доме Дали, пока шла работа по созданию скульптурного флакона, а ведь рукопожатия – неотъемлемая часть приветствия…
С помощью Анатолия Ивановича Лукьянова, последнего председателя Верховного Совета СССР, упомянутого мною в теме «Радио», цепочки рукопожатий множеством лучиков протянутся к крупным политикам всего мира, учёным, космонавтам, артистам, писателям и многим другим из числа тех, чьи имена вошли в Историю. Подобных примеров можно приводить ещё много, профессия журналиста в этом отношении обогащает «связями». Как передатчик «эстафеты», жму вашу руку, друзья!


Сс



Секс

Слова о том, что «в СССР секса не было» настолько часто и охотно цитируются, что уже давно набили оскомину. Привожу их только потому, что видела ту злосчастную телепередачу, из контекста которой вырван этот кусок фразы, чтобы затем годами эксплуатироваться недобросовестными людьми, любителями смаковать давно пережёванную жвачку. На самом деле женщина, имевшая неосторожность так выразиться под общий хохот, посмеявшись вместе со всеми, конкретизировала свою мысль. Разумеется, она имела в виду не отсутствие секса как такового (иначе, извините, прирост населения был бы равен нулю), а именно то, что интимная близость не была в обществе предметом огласки и обсуждения. Публикации откровенных и более чем откровенных фотографий и книг не допускались цензурой, да и самой моралью общества, исповедовавшего культ целомудрия и добрачной невинности – иными словами, - «русо облико морале», как говорил незабвенный Козодоев в «Бриллиантовой руке». Не станем лукавить, будто Страна Советов жила по монастырскому уставу, но я готова поклясться, что в молодёжной и студенческой среде, к которой я принадлежала в тот период, хоть и бывало всякое, но девушка стыдливо скрывала и от самых близких подруг факт своего грехопадения, если таковое случалось. Сегодня у значительной части молодых мужчин и женщин радикально иные этические нормы, свою интимную добрачную и супружескую жизнь многие не только не вуалируют, но и азартно обсуждают в прессе и в социальных сетях, нисколько не смущаясь общественного резонанса, возможных последствий для обеих сторон, для их родных и близких. Что называется, «ничего святого» - бьют наотмашь, как одна молодая кино-дама, поделившаяся не так давно со всем миром, что её муж, весьма знаменитый человек, способен только «обеспечить ей три сарказма за ночь». В отличие от меня, она не скрыла от читателей его имени. Причина такого поведения, как мне кажется, коренится не в эмоциях и чувствах, проявляет пару не как Мужчину и Женщину, а как самца и самку – только и всего.
Если «в СССР секса не было», а на постсоветском пространстве он наконец-то есть, то это означает, что наши «прогрессивные завоевания» состоят в том, что теперь можно смело и безнаказанно созерцать половой акт со страниц порно-журналов и газет, продающихся в любом киоске, а также с экранов телевизоров и через Интернет. Великим таинством любви он больше не является! Пытливому уму и взору предоставлены все мыслимые и немыслимые формы совокупления с любым составом участников. Поздравляем, вам повезло, вы имеете шанс выиграть: взамен нормального человеческого мышления легко можете приобрести мышление генитальное. Куда оно заведёт – жизнь уже показывает.
По телевизору был сюжет о том, что в России издали увесистую, щедро проиллюстрированную эротическую энциклопедию для детей младшего школьного возраста, где собрана информация не только о том, как и откуда берутся дети, но и о всяческих аномалиях и извращениях в сексуальной сфере. Энциклопедия свободно продаётся в магазинах, стоит на нижних полках среди других детских книжек и доступна для рассматривания ребёнку маленького роста. Родители в шоке, особенно от того, что школа приняла этот опус для программного изучения, а автор, молодая симпатичная женщина, чрезвычайно довольна собой, полагая, что внесла большой вклад в просвещение неразвитых детских умов. Этакая профанация благих намерений, которыми, как известно, вымощена дорога в ад.
В наши дни многие настолько озабочены обучением и просвещением в области секса, что, того и гляди, он станет олимпийским видом спорта. О технике секса говорят столь же охотно, публично и бесстыдно, будто речь идёт о технике вождения автомобиля. Бесстыдство первозданное в этом аспекте было дано животным – они не ели яблок из райского сада, а потому совокупляются, не таясь. Людям же, в отличие от тварей, дан стыд. Как, впрочем, дан и секс, то есть половая функция, исполнять которую мы умеем по милости природы. Но ведь у слова «секс» есть синоним – «любовь», а любовь – это тайна, и «тайна сия велика есть». И если паре нужно или хочется подучиться, чтобы ощутить силу Любви полнее, то это – дело взаимного – альковного!!! – творчества. Выставляя интимное напоказ, мы уподобляемся братьям меньшим, и это не есть путь эволюции.
ХХI век демонстрирует новые ошеломляющие научные открытия и технологии, но люди, которые умственно осваивают их легко и органично, зачастую, увы, находятся в состоянии упадка духа и деформации души, которые проявляются через осквернение тела, «боевую готовность» к тотальному эксгибиционизму.
Не очень давно, рассказывая журналистам о готовящейся премьере спектакля в одном из рижских театров, его постановщик так объясняет провокационную откровенность афиши: «Наши ребята сейчас абсолютно смело идут навстречу эротике. Мир свободен и делается всё свободнее»… Браво! Вот только чему предлагается радоваться, как далеко зашла свобода мира и каковы перспективы на этом пути?.. И, собственно, мир всё более свободен – от чего? Наверное, от глубоких возвышенных чувств, продолжением которых является близость. Стало быть, через эту фазу отношений можно перемахнуть, как через забор, и – в постель! А чего тянуть – «нажимай на все педали – всё равно война!» - когда-то песня была такая, отчаянная и разухабистая.
«Долой стыд!» - это мы уже проходили. Не мы, конечно, а наши предыдущие поколения. И ни к чему хорошему это «прогрессивное» движение начала прошлого века не привело. Искалеченные судьбы, поруганные чувства, преждевременная гибель, в лучшем случае – горечь воспоминаний. Век - новый, а «песня» - старая, так что не по спирали движемся, а по кругу, как цирковые лошади. Любовь же – это всегда взлёт, крылья за спиной, образно говоря, - сплетение крыльев. Sex – это пол, зов плоти, которая редко бывает права, особенно если тщится взять реванш у души.

Смерть

«Жить вредно, от этого умирают», - расхожая шутка, которая не наводит, однако, на мысль о бренности бытия и неизбежности финала. Как правило, мы вообще не думаем об этом, стыдливо замалчиваем безрадостную тему, обходим её стороной даже при общении с весьма престарелыми родными и близкими, словно надеясь, что и им и нам каким-то чудом удастся избежать этой участи. Увы нам!
«Все люди – подданные смерти,
Бессмертны лишь дела людей»,
- разумно подмечено поэтом, так что именно на дела свои, в широком смысле слова, и стоит направлять усилия, а при этом, как говорили древние, - memento mori.
Когда я, ещё ребёнком, узнала, что все люди смертны, то испытала глубочайший шок. С того момента мысль о неизбежности конца сидела во мне, как червяк в яблоке, и разъедала изнутри. Тщетно пытаясь её осмыслить, часто задавала маме один и тот же вопрос: «А КАК ЭТО – меня не будет?!» Аналогичный вопрос задала мне моя свекровь на 90-м году жизни, но тогда уже у меня было, что ответить. Мама же, атеистически настроенная, так и не нашла для меня слов успокоения. Где же их взять, если не в Священном писании, которого она не знала!
Одна знакомая, врач по профессии, дважды пережившая клиническую смерть, испытав на личном опыте близость момента отделения души от тела, говорила мне, что теперь точно знает: самое важное ждёт нас ТАМ, где ярко сияет свет в конце тоннеля, ведущего в иные приделы. А всё, что происходит с нами в жизни, - лишь подготовка к тому, главному. Об этих легендарных «тоннелях» многое написано и рассказано с тех пор, как в 1976 году доктор Раймонд Моуди опубликовал исследования переживаний смерти тела в книге «Жизнь после жизни», наделавшей много шума. То, что там сказано, звучит утешительно и обнадёживающе, хотя, конечно, противоречит и науке, и религии. Правду, скорее всего, мы узнаем на собственном опыте. А пока довольствуемся тем, что в живой природе только нам, людям, дана эксклюзивная осознанность факта своей смертности, понимание того, что процесс умирания стартует в момент нашего рождения, с каждым новым днём приближая нас к роковой черте. Никакого беспокойства по данному поводу не испытывают истинные христиане, за исключением неусыпной заботы о том, что Суд Божий – неотвратим. Так ведь тут - всё в наших руках, точно так же как и по отношению к суду земному, уголовному. Соблюдаешь все законы – спишь спокойно и бодрствуешь радостно.
Замечательный человек, художник, близкий друг писателя Валентина Пикуля Юрий Данилович Вовк (сейчас его уже нет с нами) делился со мной своими предположениями о том, что Природа не может быть столь расточительна, чтобы уничтожать без следа, предавая посмертному тлению, тех, кто обладал высочайшим умом, интеллектом и талантом. По его мнению, «начинка» гениев рода человеческого, наподобие магнитофонной кассеты или CD, хранится где-нибудь, условно говоря, на полочке, откуда может быть взята для дальнейшего использования. Гипотеза, конечно, интересная, но этот вопрос не суть важен для нас, поскольку решать его не в нашей власти. Самое главное – достойно подготовиться к последнему акту, когда неизбежно будет дан занавес.
В одной из книг Германа Гессе я прочитала: «Смерть – наша мудрая и добрая сестра, которая знает, когда ей явиться за нами, и которой мы должны довериться. И я начал понимать, что страдание, разочарование и тоска даются нам не для того, чтобы огорчать нас, обесценивать и лишать смысла нашу жизнь, а чтобы способствовать нашему созреванию и духовному преображению». Совершенно с этим согласна. На это с самого рождения намекала нам природа сменой времён года. Это и есть тот путь, который рано или поздно взрастит душу и приведёт к пониманию её божественного бессмертия.
Совесть

О совести очень метко и без присущего этому понятию пафоса высказался недавно в телепередаче сын академика Натальи Бехтеревой, её преемник на посту руководителя Института мозга человека Всеволод Медведев: «Совесть – не препятствие для того, чтобы совершать плохие поступки или подличать. Но она мешает наслаждаться результатом». Конечно, это высказывание не связано с результатами изучения функций нашего мозга, так как совесть – категория нравственная и зависит, прежде всего, от воспитания и убеждений. Первые её «кирпичики» закладываются ещё в раннем детстве, личным примером старших в семье, а уже потом, постепенно, формируется глубоко внутри некий скрытый «орган» с таким названием. Либо не формируется, что тоже довольно часто приходится встречать, восклицая: «Вот спрашивается, есть совесть у человека?!» Ответ, понятно, отрицательный. Это значит, что мы столкнулись с кем-то, у кого внутреннее понимание того, «что такое хорошо и что такое – плохо» не совпадает с нашим.
Мерило добра и зла, способность тонко различать эти два понятия – повседневная «функция» совести. Не всегда в жизни добро и зло бывают столь очевидны, как белое и чёрное, поэтому так легко ошибиться тому, чья совесть спит на дальней «полочке» в тайнике души, не находя себе применения. Сейчас, когда в обществе нет никакой идеологии, и довольно невнятно декларируются нравственные принципы, требуется хорошо тренированная совесть, пристрастная к добру и истине, отвращающая зло и ложь, способная не дать человеку сбиться с пути истинного даже там, где границы добра и зла размыты. Стоит их преступить, убедить себя в том, что «все так делают, другим можно, а чем я хуже», как начинается постепенный процесс распада личности. «Хорошо воспитанная совесть никогда не нападает на своего хозяина», - шутят острословы, - значит, что хочу, то и ворочу, без тормозов и угрызений. А ведь понятие совесть – универсально. Это она, совесть, решает, - брать взятку или не брать; выдвигать свою кандидатуру на серьёзный пост, или соразмерить свои амбиции с реальными способностями; приобретать баснословно дорогие автомобили и одежды, или обойтись умеренными; купаться ли в роскоши или поделиться благами с теми, кто обездолен. Между полюсами всегда есть выбор и золотая середина, которую совесть определит безошибочно.


Счастье

В школьных учебниках советских лет фигурировала крылатая фраза: «Человек создан для счастья, как птица для полёта». Её многообещающий смысл подкупал, в него предлагалось и хотелось верить, потому что счастье – это то, о чём безоговорочно мечтают все. Счастья мы щедро желаем друг другу в Новый год и день рождения, за него поднимают тосты на свадьбах и их годовщинах, а также по любому другому поводу. Стоило бы желать того, чего и так полная чаша? Счастье же, как ни парадоксально, вечно в дефиците, где-то бродит, заблудившись, и приходит не к тому, кто его так ждёт и заслуживает. Кстати, рассказ Владимира Короленко, из которого взята эта фраза, так и называется: «Парадокс», причём как раз касательно слов о счастье. Мало кто его читал и помнит, а сами эти афористичные слова часто приписывают Максиму Горькому, так что вкратце скажу, о чём там речь. Окутанный собственной бородой уродец-калека по имени Ян Залусский, от рождения не имеющий рук, но обладающий на редкость подвижными стопами на тоненьких паучьих ногах, зарабатывает на жизнь тем, что совершает пальцами ног то, что другие делают руками. Он снимает картуз с головы, расчёсывает волосы, а затем на листочках бумаги пишет афоризмы. Вот он-то и начертал нетленное: «Человек создан для счастья, как птица для полёта», а позже сделал существенное дополнение, ускользнувшее от авторов хрестоматий: «Человек создан для счастья, только не каждое счастье создано для него». Рассуждая на эту тему, Ян Залусский говорит своему сопровождающему, что у того есть голова, а толку от неё никакого – она тыква, а у него нет рук, но это, может быть, - его счастье. Всё так уныло и горько, но объективно, при всей гипертрофированности персонажа. Может ли быть вполне счастливым нормальный полноценный человек? Думаю, что нет. Сколько существует мир, в нём всегда происходят большие и малые войны, трагедии, катастрофы, драмы глобального и частного характера, люди гибнут от несчастных случаев, преждевременно уходят из жизни из-за тяжёлых болезней, терпят нужду, голод и холод. Если это не мешает кому-то чувствовать себя безоблачно счастливым, значит, с ним что-то не так. Другое дело, что невозможно, конечно, зацикливаться на бедствиях, особенно если они происходят где-то очень далеко. Жизнь неизбежно берёт своё и дарит нам счастливые моменты любви, удач, рождения детей, осуществления задуманного, сбывшихся мечтаний. Эти моменты и есть само счастье, которое тем более ценно, что быстротечно и мимолётно. Оно озаряет нашу жизнь яркими вспышками, воспоминания о которых тоже будут потом восполнять счастливые моменты.
Мне очень близко понимание счастья, о котором пронзительно сказано у Вероники Тушновой:
«Сто часов счастья…
Разве этого мало?
Я его, как песок золотой, намывала,
собирала любовно, неутомимо,
по крупице, по капле,
по искре, по блёстке,
создавала его из тумана и дыма,
принимала в подарок от каждой звезды и берёзки…
… Ворожила над ним, колдовала…
Случалось, бывало,
что из горького горя
я счастье своё добывала.
Это зря говорится,
что надо счастливой родиться.
Нужно только, чтоб сердце
не стыдилось над счастьем трудиться,
чтобы не было сердце
лениво, спесиво,
чтоб за малую малость
оно говорило «спасибо»…


Слёзы

Мне нравится выражение: «Слезами душа умывается», оно мне многое в жизни объяснило. Жаль, что не знала его раньше, а сама до этой истины не додумалась. Понятно, что применять его можно избирательно, поскольку причиной людских слёз бывают далеко не благостные эмоции: злость, зависть, обида, недовольство судьбой или отдельными обстоятельствами, физическая боль. Другое дело – слёзы жалости и сострадания, радости и умиления, творческого озарения, про которое сказал поэт: «Над вымыслом слезами обольюсь». Над вымыслом - да, но только бы не над домыслом досужих недобрых людей.
Про мою маму бабушка шутила: «Ей заплакать, что цыгану затанцевать». В самом деле, «источник» маминых слёз, очевидно, находился где-то очень близко у выхода, потому что глаза её блестели слезинками и когда она читала, и когда смотрела жалостливое кино, слушала душевную песню, рассказ о чьих-то бедах и невзгодах. И когда радовалась успехам дочерей, встречала их, приехавших на каникулы или в отпуск, и провожала в обратный путь. Своих «лёгких» слёз мама стеснялась. Не избалованная судьбой, о других она плакала частенько, но никогда, ни разу - о себе. Поэтому о ней теперь плачу я, светлыми благодарными слезами.
Когда-то, категорически не желая быть плаксивой, я умела держать себя в руках, управляя этим процессом, так что, пожалуй, лет до сорока практически прожила «всухую», а если и плакала, то лишь оплакивая потерю родных и близких. Никого из них, и даже маму, мне не пришлось хоронить, - судьба не дала мне такой возможности, так что в этих ситуациях избежать слёз я не могла. Зато смогла в другой достойной слёз ситуации... Но те, невыплаканные слёзы, заиндевели на моих волосах, превратившись в раннюю седину в мои двадцать семь лет.
Слезоточивые мои «шлюзы» открылись, когда после распада страны я, с двухлетним ребёнком на руках, внезапно оказалась гонимой, преследуемой, преданной некоторыми из близких и едва не лишённой средств. Каюсь, плакала тогда и от злости, и из жалости к себе, так что гигиеническая процедура умывания души слезами не была, наверное, столь эффективной, как если бы мне достало силы духа плакать о тех, кто были моими супостатами. Счастье, что обиды и зла на них не держу, да и тогда не имела, понимая всю тяжесть их неблаговидной миссии.
Сегодня и я могу чувствительно блеснуть слезами, слушая хорошую музыку, сопереживая и сочувствуя кому-то, но главное – взрастила, наконец, способность заплакать покаянно, возможно, и о том, о чём не было слёз прежде, и чем может, наконец, омыться душа.


Случайность

«Случайность – логика фортуны», - читаю у Владимира Набокова. Вот именно: логика. Это и поражает меня до глубины души. Когда прожита большая часть жизни, - есть размах для аналитических её рассмотрений, и там на каждом шагу – случайность, от которой тянется цепочка других случайностей, порождённых логикой бытия. Чем больше таких квазислучайностей, тем яснее понимаешь их предопределённость. Академик Наталья Бехтерева, видный учёный, исследователь мозга человека, под конец жизни призналась, что, по её наблюдениям и выводам относительно своей личной судьбы, всё, что с нами будет, уже давно распланировано. Нам, конечно, дана возможность сбиться с пути, но всё вернётся на круги своя, рано или поздно. Так что случайность – это только для нас, как сюрприз для маленьких детей.
Если бы я поехала учиться в другой город, то вышла бы замуж за другого человека и родила бы совершенно других детей. Но кто может поручиться, что в тот же город за какой-то надобностью не приехал бы тот человек, который стал моим мужем, и мы не пришли бы к тому же самому результату. Все встречи – случайны. Другое дело, что о некоторых случайных совпадениях мы не всегда понимаем – зачем и почему они нам даны. Например, когда мы, вернувшись с Чукотки в Ригу, долго искали тут квартиру и, наконец, нашли, оказалось, что женщина, у которой мы её купили, тоже приехала с Чукотки. А там ближайшим другом её мужа был В.С., - ближайший студенческий друг моего мужа, - они вдвоём двадцать лет назад получили после вуза назначение в те края, только в разные аэропорты. К несчастью, В.С. рано умер от рака, а следом по той же причине умер и муж этой женщины. Когда мы увидели фотографии, то были потрясены: муж этой женщины и В.С. были похожи, как близнецы!
Моя любимая ленинградская подруга юности уехала жить в Киев. Через много лет она мне сообщает, что в супермаркете у своего дома с некоторых пор стала часто встречать молоденькую женщину, очень похожую на меня, какой я была в студенческие годы. Это её очень трогает, даже был порыв подойти к незнакомке и сказать ей о таком удивительном сходстве. Когда я приехала в Киев, оказалось, что это – моя родная племянница, действительно похожая на меня. Она вышла замуж за киевлянина, который живёт рядом с моей подругой в этом огромном городе.
Живущая в США рижанка Т.Г., с которой мы дружим, вдруг узнала, что её давняя соседка по элитному обособленному дому в Нью-Джерси тоже, оказывается, из Риги. Для обеих это было неожиданностью, тем более, что сообщил им об этом близкий друг Т.Г., живущий в Риге, нашедший ту соседку в сети «Одноклассники» - с ней он полжизни назад учился в одном классе. Удивительно то, что он не раз бывал в гостях в том американском доме, но с одноклассницей своей ни разу не столкнулся. Хотя мир так тесен!
В редакцию, где я работала, пришла новая сотрудница.
 - В каком районе Риги вы живёте? - поинтересовалась я, и услышав ответ:
- В Пардаугаве! – неожиданно для себя уточнила:
- Случайно не на улице Эрнестинес, дом восемь? – это бывший адрес родителей моего мужа, которых давно нет. К моему изумлению она ответила:
- Да. А откуда вы знаете?
Да ниоткуда, я и не знаю вовсе, просто так «брякнула», и это – совпадение… Сколько же их ещё, если покопаться в памяти… Природа их уму нашему не постижима, можно только удивляться и догадываться, что мир не так прост, как мы думаем.


Сны

Тему снов всё время отодвигала на потом. Всё потому, что в моей жизни она занимает какое-то аномально большое место, и объяснения этому я не нахожу. Генератор снов - так называет меня одна приятельница, наблюдающая уже много лет, как многие мои сны становятся явью, предваряют эту явь, уведомляют о ней, если удосужишься обратить внимание. Она и сама как-то стала персонажем моего сна, неожиданно раскрывшего их семейную тайну, сокрытую дедом, но рассказанную мне во сне. Надо сказать, что ни этого деда, ни вообще каких либо её родственников я никогда не видела, они живут в другой стране, а дед вообще давно умер. Но когда я, ничего не подозревая, весело рассказала приятельнице свой сон, как забавный случай, она испытала лёгкий шок, потому что как раз недавно приехала от мамы, где и узнала ту саму тайну.
Не помню, как с этим обстояло в детстве, но с юности мне всегда снились замысловатые сны, вобравшие в себя перипетии хлопотливого дня и отразившие свойства активного характера, которому вечно «больше всех надо». Никогда не придавала им значения, а если и рассказывала их в семье за завтраком, то только для того, чтобы развлечь историей из серии «нарочно не придумаешь». Так продолжалось до 22 февраля 1990 года. В ту ночь я оказалась в окружной больнице Анадыря, куда меня и моего трёхдневного ребёнка доставили спецрейсом на вертолёте. Опустив медицинские нюансы, скажу, что у трапа вертолёта ребёнка у меня отобрали, даже не предупредив меня об этом, и положили нас в разные больницы на целый месяц. Испытанное мною потрясение описанию не поддаётся, обессилев от слёз, я уснула. И тут мне приснился сон, который я не забуду никогда. Он поразил меня изначально тем, что имел фантастический характер, никак не согласуясь с тем, что я резко чужда этому жанру, никогда не читаю фантастики и не смотрю подобных фильмов. Это – не моё! Но во сне я вижу буквально следующее, если вкратце. Мы с мужем на подмосковной даче у моей подруги. Пока она хлопочет с угощением в кухне, мы ждём в комнате. Внезапно солнечный свет померк, возникло магнитное напряжение, приковавшее нас к полу и не давшее приблизиться друг к другу, когда от страха возник такой порыв. Висящая на крючке сумка заходила маятником, а по стене вдоль потолка пошли ряды физических формул. (Физика и я – ещё одна несовместимость!) Потом в картинной раме образовалось изображение гравюры Гойи «Сон разума рождает чудовищ». Немного погодя вместо неё возникло огромное живое лицо с заиндевевшими от мороза волосами, и тот, кому оно принадлежало, вылез из рамы, словно вошёл в дверь, обретя параметры обычного человека ростом примерно метр восемьдесят. Стало темно, как поздним вечером, мы все мирно ужинали, а ОН сел рядом со мной и мы стали разговаривать телепатически – не раскрывая рта. Оказалось, он – с планеты Зуриган, где Гойя – один из главных художников, а у нас на Земле он был их посланником. Эта гравюра была нам показана потому, что разум землян – спит, и очень скоро этот сон породит «чудовищ», мы это увидим. Весь разговор пересказывать не буду. Настал момент прощаться, и нам всем было очень жаль. Мы вышли на улицу и там помахали ему рукой, а когда вернулись в дом, то в той картинной раме увидели раскидистый дуб (через несколько лет я узнала его на пятилатовой купюре). Наш гость уверенно взбирается на самую его верхушку, а оттуда подаёт руку двум нашим друзьям: мужу хозяйки этой дачи и мужу моей институтской подруги, которых на этом ужине не было.
Проснувшись, я немедленно при свете ночника записала содержание сна в блокнот. Блокнот и ручка – единственное, что я смогла взять с собой из роддома в вертолёт. Когда через месяц вернулась домой, меня ждали два письма от подруг, где каждая сообщала о смерти своего мужа – тех самых, что поднимались по дубу вслед за гостем с планеты Зуриган.
С этого момента мои сны материализовывались всё чаще. Иногда это были важные события, а порой просто картинка. Например, вижу книгу, поставленную вертикально, а на ней портрет мужчины и написано: «Владимир Маканин». На следующий день захожу в книжный магазин – вот она. Все книги стоят торцами к читателю, а эта – лицом, рядом с кассой. Конечно, я её купила, но ничего особенного она мне не открыла. Обо всём, что связано с моими снами, надо писать отдельную книгу, ведь эта загадочная история длится уже 24 года и накопилось множество удивительных, невероятных чудес. Перечитав бездну литературы на эту тему, но, так и не разобравшись в природе этого явления, я чувствую себя ответственной за сохранность содержания своих снов, а потому последние десять лет их записываю. Сильно удивил меня тот факт, что директор научно-исследовательского Института сна из Санкт Петербурга, где не один год исследуют проблему сна на профессиональной основе, в телевизионной передаче об их работе подвела итог, сказав, что самое важное продолжает оставаться неизвестным: природа сновидений, откуда они берутся, кто их нам «транслирует». Дерзну предположить, что существуют варианты, что каждый сновидец выполняет какую-то свою миссию. Моя задача – понять свою.


Собака

Почти до самого взросления никогда не имела «знакомых» собак и хоть какого-то опыта общения с ними. Ни у кого из моих подруг и друзей семьи собак не было, если не считать мамину приятельницу, чей муж, школьный учитель физкультуры, имел пристрастие к псовой охоте и разводил охотничьих собак. Кажется, это были легавые, - не поручусь. Такие пятнистые вислоухие симпатяги, медалистки советских и зарубежных выставок, имена у всех на букву «З»: Затейка, Забава, Забияка. Каждый день хозяин часами гонял на велосипеде ради собачьего моциона – чтоб не теряли поджарую стать. Это были не те собаки, кого можно погладить, потискать, поиграть. Такая возможность выпала мне впервые на Мысе Шмидта – у друзей была собачка Малышка, очаровательная смесь лупоглазого японского хина и мальтийской болонки. Большая умница, несмотря на маленький рост, умела делать сальто по заказу, пела под любой музыкальный инструмент, включая игрушечную шарманку. И любовь у неё была большая, постоянная и взаимная, к болонке Джульке из соседнего подъезда. Джульку выпускали во двор, и он стремглав бежал под Малышкины окна, садился и лаял, вызывая её на прогулку. Если кто-то в этот момент открывал дверь подъезда, то он бежал к Малышкиным дверям и лаял около них. А она отвечала ему радостным нетерпеливым лаем до тех пор, пока и её не выпускали погулять. Нагулявшись, оба возвращались домой, как послушные дети. Но у этих «детей» уже у самих случались дети, и не один раз. Джулька всегда присутствовал при родах, сочувствовал, заботился, как мог, вылизывал Малышку, и первые дней десять помогал мамаше управляться со щенками. Потом его забирали домой, и каждый день приводили навестить семью. Надо было видеть их общую радость! А когда через месяц всех щенков разбирали, всё в графике их собачьей жизни возобновлялось.
Желающих иметь щенка от этих любящих родителей было немало. Мы хоть и имели, как близкие друзья, приоритетное право, ждали, пока подрастёт наш сынишка. И так удачно получилось, что щенка можно было брать как раз тогда, когда у сына день рождения – три года. Выбрали щенка мальчика, принесли его домой в кармане куртки, чтобы не замёрз, - такая лохматая кроха, как игрушка, - копия отца. Малышка – белая с чёрными пятнами, шерсть довольно гладкая, мордочка открытая, а наш щенок, как Джулька, - белый и лохматый, с «занавеской» на глазах. Первым, что увидел сын, проснувшись утром в свой день рождения, был он.
- О! Маленький Тарзанчик! – воскликнул сын, обрадовавшись. Так и назвали собачонка – Тарзан. Правда, вскоре Рома спрашивал: «А почему вы назвали собаку Тарзан? Назвали бы Лампик, или Чемоданик…» Но это он так, не всерьёз, любил шутить с малолетства.
Тарзан стал нашим четвёртым членом семьи и прожил с нами семнадцать лет. Каждый год летал с Чукотки в Москву, оттуда – в Ригу, а затем обратно. Летать не любил, страдал в полёте, забившись под сиденье, тяжело дышал, высунув язык, и очень часто пил воду. Когда за пару недель до отпуска я доставала чемодан и постепенно собирала его в дорогу, Тарзан обходил его стороной, жалобно поскуливая: понимал, что ему предстоит. Щадя бедную собаку, однажды мы не взяли его с собой, так как летели не на два месяца, как обычно, а всего на неделю в Питер, где он не бывал и где не было возможности его устроить на эти дни. Пёсик остался дома, сосед по квартире водил его гулять и кормил в обычном режиме, но наш Тарзан от еды отказался. Не ел он и ещё пару дней, когда мы вернулись. Хуже того: он не вышел нам навстречу, тогда как прежде заливался радостным лаем и молотил хвостом об пол, когда мы только входили в подъезд, возвращаясь с работы. Не один день мы добивались прощения своего любимца, и он вернул нам свою безграничную любовь. Потом мы сменили место жительства в пределах Чукотки, и Тарзан претерпел все трудности переезда. Всю свою жизнь он оставался бобылём, хоть мы и знакомили его с очаровательными болонками. Одна из них, попрыгунья Матильда, даже жила у нас с месяц, пока её хозяева отдыхали на юге, но Тарзан на её откровенные чувства не ответил.
Дальше всё сложилось печально, и это моя незаживающая рана. Пёсик наш постарел, плохо видел, стал забывать, ел он или нет, возникли проблемы со здоровьем. Настала пора летом лететь на материк, тем более что у нас зимой родился второй сын. Из Москвы поехали с ним на поезде к моей маме на Украину, где Тарзану было хорошо и привольно пожить в её частном доме, погулять по травке. Привыкшая к чукотским камням, собака первое время старалась перешагивать травинки. За неделю до отъезда Тарзан сильно заболел и слёг, ничего не мог есть и, по многим признакам, потерял зрение. Нет тех слов, которыми можно передать наши страдания и тревоги, ведь задержаться нельзя ни на один день, все билеты бронировались ещё за полгода. Везти с собой в поезде больную собаку нельзя, её и здоровую, со справкой, проводники пускают в вагон неохотно. На этой станции проходящий московский поезд стоит всего две минуты, а у нас с мужем на двоих на руках пятимесячный ребёнок и куча вещей. И если раньше Тарзан шёл рядом на поводке, то теперь и его надо было нести на руках. Выбора не было: мы согласились с доводами мамы, что собаку надо оставить у неё, что она отнесёт его к ветеринару, полечит. Хотя перед этим нам ветеринар сказал жёстко: «Усыпить!»
Наверное, надо было так и сделать, тогда пёсик знал бы, что мы его привели к доктору, - это ему знакомо по регулярным прививкам, - и уснул бы спокойным вечным сном. Но разве могли мы убить свою родную собаку! Мы оставили её у мамы, а значит, получается, что предали, если, не щадя себя, называть вещи своими именами. Это мы знаем, что у нас больного Тарзашку могли безжалостно вырвать из рук или при посадке в поезд, или потом, при посадке в самолёт. Но он этого не знал… Когда мы уехали, наш старый пёсик расхотел жить, да уже и не мог, - его усыпили. И сколь бы ни были объективны причины, никогда не прощу себе того, что случилось именно так.


Стиль

Стилей существует великое множество, - в данном случае я имею в виду внешний облик человека. Каждый может выбрать, что ему ближе, и выстроить свою систему соответствия. Кто не справляется сам, тому помогут стилисты-имиджмейкеры. Подходящего случаю русского слова почему-то не нашлось, да и дело это для русского человека не столько природное, как благоприобретённое. Испокон веков у нас в вопросах такого рода равнялись на Париж, да и не только у нас. Что же касается создания имиджа, то это уже навеяно из-за океана, вместе с термином «бизнес», который первым вызвал к жизни потребность позаботиться о правильном стиле и внешнем виде, заметно влияющим на успешность.
Огромным успехом сейчас пользуется телепередача «Модный приговор», где из любой тётки сделают леди, гадкого утёнка превратят в прекрасного лебедя. Леди и лебедь – на час, боюсь, что так. Мало тех, кто сможет держать этот привнесённый из другого мира стиль, ведь наш собственный был нам дан при рождении – как комплектующая деталь к устройству. И эта «запчасть» - не унифицирована, значит, замене не подлежит. Условно говоря, воткнуть вилку в розетку удастся, но работать всё равно не будет. Таково моё убеждение, составленное из реалий жизни.
Масса людей спокойно живёт с неудачным стилем и вкусом, но это – их стиль и их «непричёсанный» вкус, которые менять можно только одним способом: воспитанием. Точнее, самовоспитанием. Тот, кто не пожалеет времени и будет часто и внимательно рассматривать альбомы живописи, различные произведения искусства, шедевры архитектуры, журналы мод, творения ювелиров, мастеров художественных ремёсел и прикладных искусств, рано или поздно научится отличать подлинно красивое от посредственного, понимать пропорции золотого сечения. Это обязательно проявится в его внешнем виде, в стиле одежды и даже образа жизни. А если ещё повезёт встретить на своём пути того, кто станет авторитетом в таких вопросах и сможет ненавязчиво дать дельный совет, - результат будет достигнут быстрее. История знает массу примеров того, как это срабатывало в реальности. Приведу лишь один пример: несравненная рыжеволосая красавица Викторианской эпохи Джейн Берден, чей облик знаком многим по полотнам Данте Габриэле Россетти и других художников Братства прерафаэлитов, была обыкновенной незаметной простушкой, пока не встретила Уильяма Морриса. Этот человек, основатель интерьерного дизайна, художник, писатель, талант во многих областях, женившись на Джейн, отшлифовал её природные данные, воспитал безупречный вкус, помог засиять прежде не огранённому бриллианту. Правда, из-за этого он её и потерял, - в новом качестве она стала желанна и другим, в частности, Россетти, к которому и ушла. Но, как говорится, «её пример – другим наука».


Старость

Известный стилист и имиджмейкер на своём семинаре для женщин зрелого возраста убеждённо сказала: «Современные внуки не простят своим бабушкам старения!» И дальше она призывала всеми средствами противостоять этому деструктивному процессу, с оптимистическим куражом осваивать ролики и велосипеды, больше бывать среди молодёжи, выбирать причёски и одежду ближе к стилю молодых, но, конечно, не преступая чувство меры, как это случается, когда «сзади пионерка, а спереди – пенсионерка». Продуманные советы профессионала иллюстрировались фотоматериалами, где перед нами представали элегантные и экстравагантные иностранные дамы в ярких и стильных нарядах и украшениях, которые, безусловно, привлекали к себе заинтересованное внимание окружающих. Но что-то в них мешало мне оценить явные старания не быть старухой. Некоторые, на мой взгляд, выглядели по нашим меркам, как городские сумасшедшие, хоть и одеты, допустим, от Chanel.
Скажу сразу: это не для меня, хоть я и хотела бы как можно дольше сохранять моложавость и лёгкость в движениях. Представила себе на минуточку в таком облике свою бабушку, которая скромно носила белый крахмальный платочек, или маму, чей стиль одежды всегда был классическим, сдержанным. Любили бы мы их сильнее, нарядись они в попугаячьи расцветки и вызывающие одежды? Смешно. Как мне никогда не было нужно, чтобы моя бабушка пошла со мной на танцы и там «зажигала», так и моему сыну в голову не пришло хотеть увидеть свою бабушку, мою маму, на роликах. И уж тем более ставить их авторитет в зависимости от таких параметров! Наше время сошло с ума, если мы всерьёз обсуждаем такие проблемы, даём за деньги подобного рода рекомендации. Грош цена тем внукам, которые не прощают бабушкам старения. А этим бабушкам следовало бы не «выпендриваться» в погоне за убежавшей молодостью, а помолиться за их и свои души, если не смогли повлиять на правильное воспитание потомков, сформировать в них благородную систему ценностей.
Признаться, в юности мне были симпатичны старые дамы с «изюминкой», которые встречались редко, как исчезающий вид, и выделялись из общего ряда аристократизмом своих манер и речи, не утраченным с годами нелёгкой жизни. А ещё - умением красиво и к месту приколоть брошь, повязать на шею шёлковый шарфик, надеть к лёгкому макинтошу светлые тонкие перчатки, когда все вокруг в эту пору их не носят, противопоставить старенькую элегантную шляпку бытующему тогда засилию головных платков. Изредка таких дивных женщин изображали в кинематографе, пока были живы старые актрисы золотого фонда русского искусства, для которых это было совершенно органично, как свойство их натуры. Очень врезалась мне в память подобного рода героиня фильма с уже забытым названием и сюжетом, блестяще сыгранная Софьей Гиацинтовой, то, как она неподражаемо изящно и лихо выпила лекарство из рюмки, заметив при этом, что она сейчас в том прекрасном возрасте, когда валерьянка бодрит как шампанское.
Трёх-четырёх уникальных дам такого типа я встречала в детстве и юности, исключительно среди преподавателей русской литературы и иностранных языков. Но самым главным в них, тем, что отличало этих женщин от обывательской массы, были прекрасное образование, высокий интеллект и хорошие манеры, не имеющие ничего общего с чопорностью, но с удивительной простотой подлинной интеллигентности. Вот это и есть мой эталон старости.
Недавно в какой-то телепередаче старец Фаддей из Сербии сказал, смущённо улыбаясь: «Старый человек живёт жизнью своей молодости». Думаю, что там-то он, не становясь на ролики с риском для целостности хрупких костей, черпает дух молодости, необходимый для поддержания жизненных сил. Но если человек, достигший преклонного возраста, сохранил здравый ум и умное сердце, то в большей степени он обращается в свою молодость за тем, чтобы проанализировать её ошибки, раскаяться в них чистосердечно и успеть исправить то, что ещё не поздно.


Синтетика

Сейчас это слово воспринимается крайне негативно, а когда-то звучало очень заманчиво. В Ленинграде даже был довольно большой универмаг, который так и назывался: «Синтетика». Со стороны его служебного входа стояло здание нашего студенческого общежития, так что мы туда наведывались частенько и очень вовремя, оказываясь счастливыми обладательницами чего-нибудь супердефицитного, синтетического: финского платья из кримплена или трикотина, польской юбки из лавсана, пушистой японской кофты из кашмилона, немецкого нейлонового свитерочка «лапши», испанской капроновой комбинации. Сегодня мне бы ещё приплатили, чтоб такое носить! Бесспорно, всё это – красивое, остро модное, но удушающее, как резиновая перчатка. Гигроскопичность всех этих прекрасных тканей и материалов была близка к нулю, поэтому носить их приходилось под девизом: «Красота требует жертв». Требовала она и финансовых пожертвований, потому что стоили эти вещи весьма недёшево. Как же мы были изумлены, когда отец однокурсницы ленинградки, инженер заводского конструкторского бюро, поехал в командировку на родственное предприятие в соседнюю Финляндию и там по настойчивой просьбе финского коллеги обменял свою простецкую, по нашим меркам, хлопчатобумажную рубашку на упаковку из десяти белых нейлоновых сорочек. Последний писк моды! Такая одна стоила у нас 25 рублей, если повезёт достать, а та, что из чистого хлопка, - не больше четырёх целковых. За границей же – всё наоборот: натуральное ценилось не в пример дороже. Удивительное дело, - почему у нас в стране так превозносилась синтетика и вызывали пренебрежение натуральные материалы? Неужели только потому, что легко стирались, и их не требовалось гладить, - они были не мнущимися? Но так ли уж ленив наш народ? Нет. Думаю, причина данного парадокса в том, что импортные искусственные материалы и изделия выгодно отличались от наших натуральных яркостью расцветок, оригинальностью выработки, красивой фурнитурой. Нам просто хотелось красивого и оригинального! И ради красоты мы тратились и претерпевали дискомфорт. В конце концов, всегда чем-то приходится жертвовать ради другого, более желанного. Такова жизнь.






Тт



Телевизор

Многие говорят, что телевизор – чёрная дыра, поглощающая нашу энергию. Кроме того, это, по моему мнению, братская могила неосуществлённых замыслов, умерших идей и утраченных иллюзий. Телевизор – это ещё и паралич ума и фантазии. В то же время – это источник информации, гарант того, что ты не выпадешь из информационного поля, на котором привык «пастись». И это, увы, – определённый вид наркотической зависимости...
Считается хорошим тоном с некой долей высокомерия говорить: «Я не смотрю телевизор!» Но при этом откуда-то знаю весь телевизионный репертуар и имею своё суждение о его, конечно же, низком качестве... Бессмысленно хвалить или ругать телевидение, тем более, когда есть возможность выбора. Телевизор – один из множества предметов и явлений, отвергать которые бессмысленно, а соблюдать чувство меры – необходимо.
Для одиноких людей, особенно живущих в глубинке, телевизор может быть единственным другом и собеседником, и за это честь ему и хвала. Когда-то давно видела по телевизору сюжет об одинокой бабушке из глухой деревни, которой таким товарищем по жизни было радио. Она никогда его не выключала и радостно, словно живому человеку, отвечала на приветствие, когда в шесть часов утра оно бодрым голосом говорило: «Доброе утро!» Именно это доброе слово побуждало бабулю ставить на огонь чайник и стряпать блинчики, а то ведь в одиночестве и кусок в горло не лез. Человек из телевизора не только обращается к вам со словами привета, но ещё и улыбается. И пусть это будет у тех, кому нужно. Все остальные могут, как и я последние три года, даже не брать в руки пульт, только и всего.


Телефон

Как мы жили без телефона когда-то – уму непостижимо, хотя и очень хорошо помнится. Особенно некоторые острые моменты, когда подступало отчаяние от неизвестности, но позвонить было невозможно и никакого выхода, кроме как терпеливо ждать, не существовало. Этого я хлебнула полной ложкой на Чукотке, тревожась о сыне. Бог миловал всех нас, ограничившись только этим, закалив наши нервы и воспитав выдержку. Приведу только пару примеров, но их будет более чем достаточно для понимания сути.
Пример первый. Мы живём в служебной квартире в жилом доме в аэропорту Залив Креста, прямо рядом со зданием аэровокзала. Естественно, аэропорт находится  не в самом райцентре Эгвекинот, где моя работа и школа сына, а на удалении в пять километров. Сущий пустяк, казалось бы, за час можно дойти пешком, но я напомню: это – Чукотка. Там можно не справиться и с расстоянием через дорогу, не более трёх метров. Каждый год кто-то гибнет в пургу на пороге собственного дома, потеряв силы и заблудившись в снежном «молоке». Автобусы из посёлка в аэропорт ходят редко, по расписанию, которое не всегда возможно соблюдать из-за погоды. Мы переехали сюда на жительство с Мыса Шмидта незадолго до того, как сыну Роману предстояло идти в первый класс, и он ещё не успел как следует адаптироваться в местных условиях. Пока родители на работе, уходил один гулять в распадок сопок и в тундру, которые начинались почти от самого нашего дома, по другую сторону от аэропорта, и где так же свободно гуляли бурые медведи. Пятикилометровое расстояние от школы до дома частенько в сентябре преодолевал пешком, не желая терпеть давку в автобусе. Сколько ни убеждай, что это опасно, - нет веры на слово. Но настал октябрь, а это уже – зима, и как-то в середине дня потянулась по дорогам снежная позёмка – верный признак надвигающейся пурги. Все, кто может, заторопились домой, был слух, что последний автобус уйдёт в семнадцать часов. Наш ребёнок должен был приехать домой после уроков ещё трёхчасовым рейсом. Но он не появился, ни в три, ни в пять, ни в шесть, ни в семь, а уже действительно началась нешуточная пурга. И без того плохая телефонная связь с посёлком прервалась. Чудом удалось связаться с водителем автобуса, который «обрадовал» нас сообщением: «Ваш пацан голосовал на дороге, а в автобус сесть наотрез отказался, сказал, что тут и так много народу, давка». Оббегав все окрестные дома, превратившись от непогоды в передвижной сугроб, отец вернулся ни с чем. Я металась дома, как в клетке, на тот случай, что вдруг ребёнок появится. Он появился после девяти вечера в сопровождении папы одноклассницы Оли, тоже живущей на пятом километре, но по ту сторону дороги, у подножья сопок, в доме геологов. Весёлый, румяный, довольный, хотя и изрядно заснеженный… Оказывается, Рома уговорил Олю не тесниться в автобусе, а прогуляться пешком. Ни одна попутка их не взяла – не было места, и семилетние дети топали пешком в пургу… Великое счастье, что она дула им не в лицо, а в спину, иначе конец истории был бы иной. Всё-таки они немного сбились с пути, но по вёшкам – шестам, обозначающим линию дороги, сориентировались. Самым трудным был короткий отрезок пути уже в районе аэропорта, когда Роман, как рыцарь без страха и упрёка, пошёл провожать Олю до её подъезда, а оттуда добраться домой самостоятельно был уже не в состоянии – пурга бушевала всерьёз. Дома у Оли тоже уже штормило от тревоги за дочь. Словом, всё хорошо, что хорошо кончается. Но насколько было бы легче, будь у нас всех мобильные телефоны, как они есть там теперь.
Подобные истории повторялись не раз, отличаясь лишь деталями. Но апогей моих эмоций наступил через несколько лет, когда Роману было пятнадцать, и он уже многое знал о том суровом крае, где живёт.
Пример второй. Мы тогда жили в центре посёлка Эгвекинот, совсем рядом со школой. Наши окна выходили к морю, точнее, к небольшому Заливу Креста, названному так Витусом Берингом, приплывшим сюда в восемнадцатом веке со своей экспедицией и установившим на вершине сопки памятный деревянный крест. Хорошо был виден противоположный берег залива, спускающийся с сопки водопад. На ту сторону летом многие переправлялись на лодках за грибами, но в восемь часов вечера погранзастава закрывала границу в акватории залива, так что к этому часу надо было успеть вернуться. В тот день Романа и двух его товарищей отец одного из них отвёз на своём катере на тот берег, условившись, когда и откуда он их заберёт. Но, заработавшись, спохватился слишком поздно, когда граница уже была закрыта и выход в море на лодке категорически исключался. Отличная завязка, не правда ли? Всю эту белую полярную ночь я простояла у окна, вглядываясь в дальний берег: не видно ли там моего мальчика? Сердце готово было разорваться. А тот незадачливый папаша вместе с Роминым отцом пытался на вездеходе объехать залив вдоль берега и добраться до того места, где предполагались дети. Им это не удалось. Но если бы и удалось, детей бы они не нашли. Разумно осмыслив ситуацию, ребята двинулись вглубь тундры, зная, что там встречаются охотничьи балки – избушки, где охотники оставляют друг для друга кто что может: немного сахару, чай, галеты, консервы. Желанный балок был найден, и хоть ничего съестного в нём не оказалось, чай и котелок были. Нашлись и спички, чтобы развести костёр и согреться, - по ночам там и летом морозно. Насобирали немного мидий на берегу, запекли их на костре, жарили грибы без соли, нанизав их на палочку, и слегка утолили голод. От холода спасались в балке, кое-как пересидев там до утра, пока за ними приехали. Чудо, что балок оказался близко, - до него могло быть и с десяток километров. Не окажись такой поддержки и защиты, кто знает, чем бы всё обернулось, ведь рядом – дикие звери.
Представляю, как тревожно было подросткам там, в тундре, и как отчаянно хотелось домой. Ведь они тоже видели с другого берега свои дома и свет в родных окнах, понимали, как тревожатся сейчас их родные. Были бы мобильные телефоны… Вот такое это великое изобретение! Сейчас в повседневной жизни мы частенько им злоупотребляем, подолгу болтая по пустякам. Один человек, старый американец, знакомый моей приятельницы, по этому поводу хорошо сказал: «Телефон – это не свидание, это – способ назначить свидание». С ним трудно не согласиться.


Театр

Мой театр начался не с вешалки, а с радиопостановок, о чём я уже рассказала. Хорошая, надо признать, школа – высочайший класс режиссуры, драматургии и актёрской игры. В этом отношении мне в жизни феноменально повезло: я вообще не видела плохих театральных постановок чуть не до наступления двадцать первого века. Начало моего взросления совпало с тем благодатным периодом, когда театральное искусство переживало бурный подъём, ведущие театры страны возглавила новая плеяда талантливых режиссёров, в чьих постановках блистали выдающиеся мастера сцены старшего поколения и молодые яркие дарования, чьи имена сегодня мы произносим с восхищённым придыханием. Вчерашней школьницей, приехав в Ленинград, на пять студенческих лет я с восторгом окунулась в пучину театральной жизни, купить билет в театр даже на последние деньги – это было святое. Познакомившись с большинством театров города, я основательно «прикрепилась» к БДТ гениального Георгия Товстоногова и Театру имени Веры Комиссаржевской, где видела весь репертуар, не пропустила ни одной премьеры. Кроме того, частенько бывала в Театре им. Ленсовета, почти рядом с которым училась, и в Пушкинском - бывшей (и настоящей) Александринке. И вот сейчас я буду хвастаться увиденным, прошу меня простить, потому что не могу отказать себе в удовольствии хотя бы бегло упомянуть спектакли и имена, составляющие гордость нашего театрального искусства.
Большой Драматический Театр на набережной Фонтанки неоспоримо был лучшим театром Ленинграда и одним из лучших в стране. В ту пору в нём работали Ефим Копелян, Павел Луспекаев, Юрий Медведев, Михаил Данилов, Юрий Демич, Кирилл Лавров, Олег Борисов, Владислав Стржельчик, Евгений Лебедев, Сергей Юрский, Наталья Тенякова, Олег Басилашвили, Леонид Неведомский, Николай Трофимов, Георгий Штиль, Зинаида Шарко и целый ряд других артистов выдающегося таланта, неповторимой индивидуальности. В едином ансамбле они одаривали зрителей незабываемыми шедеврами, ни больше и ни меньше. Прошло так много лет, а я очень хорошо помню постановки «Эзопа» по Г. Фигейредо, с которого когда-то начинался театр Г. Товстоногова, «Варваров» и «Мещан» М. Горького, чеховских «Трёх сестёр», «Цены» Артура Миллера, «Карьеры Артуро Уи» Бертольда Брехта, «Я, бабушка, Илико и Илларион» Нодара Думбадзе, «Истории лошади» по «Холстомеру» Льва Толстого. Невозможно перечислить всё, хотя очень хочется вспоминать, заново переживая те бурные эмоции. Например, «Карьеру Артуро Уи» с Евгением Лебедевым в главной роли я смотрела не меньше трёх раз. А какие в БДТ были «Горе от ума» с Юрским-Чацким и «Ревизор» с Басилашвили-Хлестаковым! Это истинный пир для души, которым она насыщалась так, что хватит до скончания дней.


В то же самое время соратник Товстоногова Рубен Агамирзян (это он ставил в БДТ «Я, бабушка, Илико и Илларион) начинал новую страницу в истории знаменитого театра им. Комиссаржевской, который при нём уверенно приобретал своё собственное лицо и своих преданных поклонников. Здесь тогда служили Николай Боярский, Иван Краско, Игорь Дмитриев, Станислав Ландграф, Юрий Овсянко, Владимир Особик и феноменальный пародист, гений этого жанра Виктор Чистяков, которому не было, и нет равных. На моё счастье я видела его близко, он приходил поздравить с юбилеем наш институт и, как всегда и везде, безраздельно покорил зал. Больно сказать, но вскоре, в 1972 году, он погиб в авиакатастрофе в возрасте всего двадцати восьми лет.
Гвоздём репертуара на этой сцене в то время был спектакль «Принц и нищий». Многие смотрели его по нескольку раз, наслаждаясь эзоповым языком пьесы и смелыми текстами песен-зонгов, которых было довольно много. Почему-то оттуда врезались в память такие надрывные строчки:
«Когда я подрос и маме задал вопрос:
«Мама, а я – зачем?»,
То милая мама равнодушно и прямо сказала мне:
«Проваливай! Давай, друг, проваливай!»…
И ещё:
«Если ты пришёл с работы на обед,
Видишь, что петлю намылил твой сосед,
Ты не гони его, а помоги залезть на табурет.
Ему ведь лучше знать, чего от жизни ждать,
Если жизни – нет…»
Такая вот рисовалась неприглядная картина мира, идущая вразрез с социалистическим реализмом.

Теперь я думаю, что стоило бы мне чаще бывать Александринке, но, увы, упущенного не вернуть, а тогда некому было надоумить. Могу порадоваться, что всё-таки я дышала её воздухом, бывала не раз и не два в тех стенах, которые помнят служивших здесь Марию Савину, Веру Комиссаржевскую, Всеволода Мейерхольда, сотрудничающих с театром прославленных художников и композиторов, таких как А. Бенуа, К. Коровин, А. Головин, Д. Шостакович, А. Галзунов и др. Тогда, будучи юной экзальтированной девушкой, сидя на старинном бархатном кресле в зрительном зале, невольно думала о том, что, может быть, сижу на том же месте, где когда-то сидели, не раз тут бывая, Пушкин и Лермонтов, Гоголь и Тургенев, Достоевский и Толстой. Впрочем, вот эта эмоциональная составляющая всё ещё восполнима, но спектакли, которые я тут видела, остаётся лишь вспоминать. В них играли Юрий Толубеев, Василий Меркурьев, Игорь Горбачёв, Бруно Фрейндлих, Эрнст Романов, Нина Ургант, Валерий Баринов. Спектакли этого прославленного театра вошли во все мировые энциклопедии. Между прочим, дата его основания, 30 августа 1756 года, когда был подписан соответствующий указ императрицы Елизаветы Петровны, считается Днём рождения русского профессионального театра.
Обо всех моих театральных впечатлениях 60-х - 70-х, плюс 80-х годов, когда наездами бывала в Москве, можно рассказывать много и долго. Но самые сильные и неизгладимые были получены от работ театра им. Моссовета. Прежде всего, это «Милый лжец» Джерома Килти с блистательным дуэтом Ростислава Плятта в роли драматурга Бернарда Шоу и Любови Орловой в роли его любимой актрисы Стелы Патрик Кемпбел, поставленный на основе их многолетней переписки. Как убедительна была несравненная Любовь Орлова, когда воскликнула своё знаменитое: «Мне никогда не будет больше тридцати лет, ни на один день!» А ей тогда уже было не меньше семидесяти. Колоссальное потрясение получила я от спектакля «Глазами клоуна» по роману Генриха Бёлля. Он почти целиком держался на обожаемом мною Геннадии Бортникове, который поставил его как режиссёр, был автором сценической редакции пьесы, художником, исполнителем главной роли клоуна Ганса Шнира и нескольких прекрасных песен. Песни, написанные для спектакля Юрием Саульским и Григорием Поженяном, и сейчас ещё не утратили популярность, их прекрасно исполняет Елена Камбурова. Недавно перечитывала эту книгу Бёлля, с одной целю: воскресить в памяти тот гениальный спектакль.

Скажу честно: в последние лет пятнадцать были театральные постановки, которые мне нравились, и даже очень, но потрясений – ни одного. Не берусь анализировать причины – их несколько, включая возрастные изменения восприятия искусства, в котором стало больше взыскательности и меньше легковесности. Но как знать, может быть, мне ещё предстоит пережить это сладостное чувство.


Танцы

В школьные годы, класса с третьего, я вдруг страстно полюбила танцевать. Это явление носило какой-то патологический характер, потому что я танцевала почти непрерывно, как заводная кукла, при всяком удобном и неудобном случае. Кроме того, во мне невероятным образом проснулся юный хореограф, который денно и нощно сочинял танцевальные движения и сюжеты, привязанные к определённым мелодиям. Мои творческие экзерсисы не пропадали даром, придуманные мною танцы на школьных концертах исполняли мои одноклассники. Концертов было много, мы их готовили к каждому родительскому собранию, плюс праздники, которых всегда хватало. Если в школе я руководила юными танцорами, то сама плясала от души в детском ансамбле при городском Доме пионеров, в репертуаре которого в основном были танцы народов мира. Спрос на наш ансамбль был большой, мы гастролировали по всему городу, танцевали в районном Дворце культуры, выступали перед участниками разных слётов и конференций, на больших праздничных концертах. Но как бы часто они не случались, мне всё равно было мало, так что я танцевала дома, продолжая сочинять танцы. Остановиться не могла, и даже когда домашние обращались ко мне с разговором, пританцовывала на месте.
К лету у мамы на работе выделили детям путёвки в очень хороший пионерский лагерь, но я заартачилась, так как пришла в ужас: где же я там буду танцевать?! Как я выдержу двадцать четыре дня без танцев, если я и дня выдержать не могу?! Но всё-таки пришлось ехать, деваться было некуда. Мама обещала, что заберёт меня через неделю, если мне будет невмоготу. И вот в родительский день она приехала ко мне в лагерь, а меня там не оказалось. Где же девочка? – Гастролирует в соседнем лагере.
В соседний лагерь, на крытую эстрадную площадку, мама пришла как раз в тот момент, когда ведущий концерта объявил сольный венгерский чардаш, и с первыми бравурными аккордами по диагонали сцены в самый её центр выскочила я, с цветком в волосах, горделиво звеня тамбурином. До сих пор помню мелодию того прекрасного темпераментного танца, которому научилась в ансамбле. Маме всегда было весело эту историю вспоминать. Конечно же, с ней я домой не уехала, а с удовольствием осталась до конца смены.
Учась в институте, тоже танцевала в аналогичном студенческом ансамбле, но как-то уже постепенно остыла к такого рода танцам. Теперь мы вытанцовывали вечерами в общежитии под песни Тома Джонса, Энгельберта Хампердинга, Шарля Азнавура и Адамо, заодно крутя романы, успешно осваивали рок-н-ролл, и это уже было началом взросления. Сколько же я натанцевалась за пять студенческих лет, словно чувствовала, что это моя лебединая песня, то есть, танец, - завершение моей танцевальной истории. К окончанию института я вышла замуж, а мой муж, как оказалось, категорически не танцует. Танцевал, пока не женился, да потом ещё пару лет из-под палки, и баста. А я погоревала, да и успокоилась, в конце концов, поскольку заметила, что не один мой муж, но и многие другие мужчины нашего поколения танцев почему-то стараются избегать. И вот что удивительно: не танцевала полжизни и совсем не хочется. Два и разучилась уже, скорее всего. Кто бы мог подумать! Хотя, конечно, жаль.


Тирасполь

В молдавском городе Тирасполе, как и в Ленинграде, я прожила всего пять лет – от пяти- до десятилетнего возраста. Но эти годы были такими ёмкими и насыщенными, что кажутся совершенно отдельной жизнью – золотой эпохой Детства. Помню этот период настолько отчётливо и ясно, со всеми запахами и звуками, разговорами и встречами, находками и потерями, словно это было вчера. И вот что интересно: сколько ни пытаюсь, не могу извлечь из недр памяти ни одного плохого или даже пасмурного дня. Сплошное сияющее солнце! Даже если бывали те или иные негативные моменты, общая радость бытия всегда одерживала над ними верх. Пять лет в Тирасполе я прожила на мягком, белом и пушистом облаке счастья. Это было время всепоглощающей Любви! Тогда я всем своим детским сердцем беззаветно и, кажется, взаимно, любила маму, папу, сестру, соседей по подъезду, свою замечательную подружку Свету Васильеву, соседского мальчика Толика Десятникова, заведующую детским садиком Марию Мироновну Цыганаш, первую учительницу Наталию Ивановну Кочеткову. А ещё - весь наш солнечный город и самый лучший в нём дом на центральной улице, рядом с Домом советов, где в первом подъезде на третьем этаже жила наша семья. В те пять тираспольских лет из самых прочных и драгоценных материалов созидался нерушимый и прочный фундамент моей жизни, моего характера и убеждений, меня, как личности. Потом было по-всякому, и уже совсем скоро подули злые ветры перемен, но я им оказалась не по зубам.
Маме после переезда всю жизнь потом снился Тирасполь – для неё это были лучшие годы жизни, радость и боль в «одном флаконе». Мне же так и не довелось вернуться туда во сне, а наяву пришлось уже в свои двадцать два года проехать на машине по пасмурному зимнему Тирасполю, вдоль бывшей родной улицы, мимо нашего дома, показавшегося мне не таким большим, как прежде. Признаться, выйти из машины и войти в дом я не отважилась, хотя меня уговаривали. Струсила? Да нет, не думаю. Скорее, хотела сохранить незамутнённым оазис в душе, боялась потерять место своей силы и драгоценной памяти. Хвалю себя за это, потому что до сих пор иногда черпаю оттуда горстями светлые чувства и уверенность в своих силах.


Терпение

На всякое хотение надо иметь терпение. Эту нехитрую мудрость внушали мне с детства, а потом уже я сама внушала её своим детям, успев проверить теорию на практике. Всё тут предельно просто и убедительно, но от этого не становится легче в обретении этой великой христианской добродетели. Из уст старших эти слова обычно звучат в той ситуации, когда ребёнку невмоготу, так хочется ускорить период ожидания грядущего удовольствия, приятного события, подарка, лакомства, развлечения, поездки. Всё это непременно будет, только надо запастись терпением и подождать – никто не отменит ни Новый год, ни день рождения. И ведь ждать приходится без отрыва от жизни, каждый день которой и так полнится своими радостями и удовольствиями. Другое дело – сидеть «в темнице сырой», томясь ожиданием свободы. Всегда найдётся, с чем сравнить ситуацию в свою пользу, облегчив процесс ожидания и укрепив своё терпение хорошей «подпоркой», вместо того, чтобы впадать в психоз, как это иной раз случается наблюдать даже у взрослых. Причём чаще – именно у взрослых. Им ведь вряд ли кто скажет по-отечески, с острасткой: «Ох, смотри у меня, лопнет моё терпение!» А тогда ведь сразу решается задачка, и минус на минус даёт плюс.
К терпению христианскому взывают переживания иного порядка, и те, кто преуспеет в нём, стяжают подлинную добродетель. Здесь уже речь о таких испытаниях, которые могут и не иметь временных границ, за исключением одной – окончания жизни. Когда человеку долгое время приходится ежедневно претерпевать страдания, лишения, неразрешимые трудности, несправедливости и обиды, житейские тяготы и муки, терпение даётся только тем, кто имеет ему в опору смирение и кротость. Такие примеры нам известны о тех, кто прошёл ГУЛАГ, сохранив свет внутри себя, не озлобившись, не проникнувшись ненавистью и жаждой отмщения. За ними не надо далеко ходить: артисты Георгий Жжёнов, Пётр Вельяминов, Татьяна Окуневская, писатели Лидия Гинсбург, Лев Разгон, Ариадна Эфрон, военный хирург и архиепископ Лука Войно-Ясенецкий, игумен Никон Воробьёв, протоиерей Михаил Труханов и ещё масса других громких и скромных имён. В экстремальных условиях, таких как лишение свободы, катастрофа или война, духовные ресурсы у некоторых оказываются неожиданно более глубокими и мощными, чем ожидал сам человек. В обыденной рутине жизни терпение нередко даёт сбой, прорываясь упрёками и ссорами, конфликтами и скандалами среди родных и близких, превращающими любовь в ненависть. Здоровым не хватает терпения на серьёзно больных членов семьи, тяжело заболевшим не хватает терпения выносить боль и зависимое положение от здоровых, молодые не в силах терпеть капризы стариков, а старикам отказывает мудрость в понимании молодых, имеющих собственные тяготы. И так – по кругу… Тем приятнее было вчера в маршрутке стать свидетельницей непростого разговора уже весьма пожилой дочери со своей старой матерью, к которой она как раз ехала. Мать капризничала «по полной программе», озадачивая дочь то одним, то другим, то третьим, разбивающим только что выстроенную цепочку решения первых двух «экстренных проблем», и уже предлагая четвертую всем трём вопреки. Дочь смиренно, терпеливо и безнадёжно убеждала, успокаивала, обещала: «Да, мамулечка, хорошо, мамулечка, как ты скажешь, мамулечка… Я тебя люблю, мамочка моя!» Закончив мучительный разговор и пряча телефон в сумку, тяжело и обречённо вздыхала, но за всё это время беседы с матерью христианское терпение не изменило ей ни на секунду. Я подумала, что и дети этой женщины будут столь же добры и терпеливы с ней, когда придёт время, - терпение всегда вознаграждается! Но, наверное, и она не заставит их вздыхать так горестно, как приходится ей самой.


Творчество

Не все люди тяготеют к творчеству и имеют к этому способности. Есть и такие, кому творчество чуждо даже с потребительской точки зрения, что мне известно, как факт, но совершенно не понятно. Должно быть, они в этом не виноваты, если взять за основу мысль о том, что творчество – это воля Творца, направленная через нас. Или не направленная, увы, и тогда очень жаль… У тех, в ком есть задатки творчества, жизнь становится намного ярче и интереснее. Это как две странички в книжке-раскраске: красивый цветной образец и чёрно-белая контурная заготовка. Некоторые так и проживают всю свою жизнь в виде подобной невыразительной заготовки, не удосужившись раскрасить её разными красками. Пока они уныло тянут свою лямку, их антиподы изнемогают от жажды творить и созидать, разрываются на части от обилия идей и нехватки времени на их реализацию, не спят ночами и обделяют себя простыми радостями бытия. Но разве может сравниться с ними лучезарная, переполняющая до краёв, победная радость творческого свершения! И не важно, в какой области простираются ваши творческие искания, сочиняете ли вы музыку или пишете картины, вышиваете крестиком или изобретаете кулинарные композиции, придумываете фасоны для платьев или новую жизнь для отслуживших своё утилитарных предметов. Мой старший сын, когда ему было шесть лет, уезжая после летнего отдыха из Риги на Чукотку, оставил бабушке свой подарок: альбом для рисования, от корки до корки заполненный необычными рисунками. На них он изобразил свои вполне приемлемые и довольно интересные варианты декоративного оформления праздничных блюд посредством овощей, фруктов и зелени, снабдив их пояснением, как, что и для чего надо нарезать. Возможно, у ребёнка, с самого рождения живущего в той среде, где ничего этого нет, возникло обострённое восприятие природной красоты «подножного корма» с бабушкиного огорода. Как бы то ни было, - это несомненное проявление творческого начала, которое затем проявлялось многообразно и неожиданно и, слава Богу, не имеет конца. Например, уже несколько лет он, владелец юридического бюро, увлечён созданием ювелирных украшений собственного дизайна.
Творчество – не только способ самовыражения, но и спасательный круг в трудные моменты жизни. Один пьёт горькую в часы отчаяния, другой – азартно мастерит дворцы и храмы из обыкновенных спичек, конструирует бальные платья из соломы и цветов, выпекает потрясающие картины из солёного теста, да мало ли что ещё... Лично я в период изнурительных судебных тяжб, о которых уже говорила, увлеклась вязанием кружев крючком в старинной ирландской технике, воспроизводила из тонких разноцветных ниток рисунок полевых цветов и трав из книжки о природе, и ещё многое другое, что не давало мне предаваться унынию. Оказалось, что этот труд не был напрасным, работы попали на выставки, в журналы, в престижный салон мод, а оттуда – к людям, оценившим их по достоинству, что вдвойне приятно.
Кто-то скажет, что к творчеству надо иметь талант, а он даётся не всем, но это лишь часть правды. От меры таланта зависит результат творческой работы, но ведь не обязательно нужно создавать выдающийся шедевр, когда можно порадовать себя и других чем-то незатейливым, но милым, хотя бы потому, что несёт в себе тепло ваших рук. Есть такие виды творчества, где нужен не столько талант, сколько усердие, - например, вышивка по трафарету, составление картин из больших наборов пазлов и др. «Дерзайте, вы талантливы!» - когда-то в 70-х был очень полезный научно-популярный фильм с таким названием, которое подойдёт для жизненного ориентира тем, кто всё ещё в этом сомневается.



Уу



Учитель

Мне выпало счастье иметь прекрасных учителей, которых я вспоминаю всю свою жизнь не только как хороших и умных людей, но и тем, что эффективно пользуюсь полезными навыками, которые они мне привили. Я не говорю о сумме знаний по конкретным предметам, хотя и они порой были поданы так, что забыть совершенно невозможно. Самое важное, что мои учителя, как я теперь понимаю, руководствовались идеей о том, что ученик – не сосуд, который надо наполнить, а факел, который надо зажечь. Они помогли мне сформировать мировоззрение, научили иметь и отстаивать свою точку зрения, но не тупо стоять на своём, а уметь принять чужие разумные аргументы. Благодаря школьным учителям, прежде всего математику Николаю Филипповичу Гузенко, стало возможным довольно рано понять, что в споре рождается не истина, а склока. Истина рождается в поиске, в тиши размышлений и вдумчивого рассмотрения альтернатив. Моё близкое знакомство с Николаем Филипповичем началось с того, что я ему с вызовом заявила: «Математика мне не нужна, я – гуманитарий, а потому ничего кроме учебника знать не хочу, мне жалко на математику тратить время». Гузя, как мы его называли, усмехнулся и ответил: «Там видно будет», а пока сдирал по три шкуры со всех без разбору – и гуманитариев, и технарей. Он не считал задание выполненным, если вы решили задачу всего одним способом, - «это для дураков, а умные, как вы все, должны решать минимум двумя (это на четвёрку), а лучше – тремя способами, и тогда – законная пятёрка в журнал». И ведь решали! По крайней мере, те, кто, как и я, числил себя среди умных. Так же плодотворно полагалось соображать и у доски, только со значительно большей скоростью, чем дома. «Промедление смерти подобно», - этого он нам не говорил, но мы и так знали. Однажды я, круглая отличница, получила у него двойку в журнал и дневник только за то, что выйдя к доске с заданием произвести какое-то действие на логарифмической линейке, совершенно праздным жестом двинула её центральную часть, которой полагалось в данном случае оставаться неподвижной. Как же я ему благодарна за тот урок, и за многие другие, когда, решая задачу на доске, нельзя было сначала писать, а потом рассказывать, - это действия одновременные! Ты бойко скрипишь мелом по доске, а Гузя кричит: «И говори!» Приостановилась, чтобы говорить, - кричит: «И пиши!» У некоторых от страха мел выпадал из рук. Всякая единица времени насыщалась полезным действием максимально! С этой его выучкой живу, работаю, всю жизнь жёстко требую этого от себя, своих детей, своих подчинённых по работе. От кого требовать не вправе – жду, но чаще всего - напрасно.
Первого сентября, когда мы пришли в девятый класс, Николай Филиппович объявил нам, что отныне не считает себя вправе обращаться к нам на «ты», потому что мы уже взрослые личности, достойные соответствующего отношения. И действительно, за два последних года учёбы ни разу никому не сказал «ты», повышая нашу самооценку, сохраняя вежливую форму даже в ситуациях, когда, возможно, стоило треснуть по лбу. К выпускным и вступительным экзаменам он готовил всех одновременно, независимо от того, куда ты нацелился поступать, безвозмездно по доброй воле тратя силы и время на дополнительные занятия и проверку лишних тетрадей, хотя был уж весьма пожилым и не очень здоровым человеком. А когда ушла в декрет наша классная руководительница и Гузя, заменив её, стал проводить с нами классные часы, мы получили счастливую возможность узнать, насколько он разносторонняя и глубокая личность, как много он знает и как захватывающе интересно умеет этим поделиться и увлечь.
После получения аттестата события в моей жизни резко изменились. И я, гуманитарий, неожиданно не только для всех, но и для себя, совершенно не готовясь, стала поступать в Ленинградский институт киноинженеров, где абитуриенты сдавали также устную и письменную математику. Мы приехали и поступили компанией – три девочки из одного класса, поразившие приёмную комиссию тем, что все задачи, включая ту, что прилагалась к билету на устном экзамене, решили тремя способами. Был конкурс тринадцать человек на место, то есть, на сто мест сдавали вступительные тысяча триста человек. И только мы трое так отличились. Да здравствует Гузя! Каждую из нас приглашали по этому поводу на личную беседу в приёмную комиссию, а потом мы узнали, что институт направил в нашу школу благодарственное письмо Николаю Филипповичу за подготовку хороших учеников. «А ты говорила – не нужна тебе математика!», - сказал он мне при встрече, когда я приехала за вещами. На сей раз его «ты» выскочило у него по-отечески, с любовью и радостью за меня.
В отличие от Гузи две другие учительницы – Дася Самуиловна Широкова, по русскому языку и литературе, и Ревекка Яковлевна Шкловская, по немецкому языку, - не скрывали своей досады на мой выбор. С ними обеими у меня была любовь взаимная, я горела страстью к их предметам, а они, педагоги милостью Божьей, стремились наполнить меня знаниями и эрудицией, выше головы загружали дополнительно, чему я была только рада. И ведь всё потом пригодилось! «Знаний за плечами не носить», - говорила моя бабушка и, как всегда, была права.
Очень ценное, что дали мне три моих любимых школьных учителя, помимо богатого материала по своим предметам, - это понимание того, что знаний лишних не бывает, они - единственное, в чём поощрительна жадность, которую они во мне и развили. Не будь в моей жизни этих педагогов, многое в ней сложилось бы иначе и, наверное, не так хорошо и интересно. Рада, что успела сказать им это при жизни.


Ум

Не знаю, кто это сказал, но я нахожу очень правильным выражение: «Душа нам дана, чтобы верить, сердце дано, чтобы любить, а ум дан, чтобы знать, во что верить и кого любить». То есть, ум поставлен начальником над душой и сердцем, их мудрым руководителем, и если он у человека достаточно развит, то позаботится о том, чтобы между этими «тремя китами» было полное согласие и гармония. А гармония – это и есть счастье, как мне кажется. Или, как минимум, залог счастья. Мудрость народная говорит: «Ума нема – считай, калека», потому что с таким недостатком спокойной жизни не предвидится и счастья не видать. Ум же, хоть и даётся от рождения всем в различных дозах, тем не менее, это та «мышца», которую можно и нужно тренировать, делая перерывы только на сон. Совершение всякого рода глупостей в молодые годы входит в классический «тренировочный комплекс», ведь не попробовав кислого, по достоинству не оценишь сладость. Вот и поэт Гейне о том же: «Кто жизнь без глупостей прожил, тот мудрым не был сроду». Потом будет с чем сравнивать, на что ориентироваться.
Можно сколько угодно шутить о том, что женщин умных не бывает, что даже если они не блондинки, то всё равно – пол декоративный. Подобные разговоры – удел мужчин, не очень уверенных в силе собственного ума и пытающихся перед лицом женщин создать для себя выигрышную диспозицию: молодец среди овец. Однако у неё есть и другая, неприглядная сторона: против молодца и сам овца. Зато как приятно, когда и женщина, и мужчина умны, когда их взаимоотношения строятся на совершенно ином качественном уровне. И хотя мужчина по своей природе женскую красоту неизбежно ставит выше ума, я не верю, что умному мужчине всерьёз нравится глупышка, если, конечно, отбросить физиологию. Хотя, куда ж её отбросишь, разве только сама отпадёт с годами. Возможно, на каком-то этапе приятно заливаться соловьём, ошеломляя красотку умными «инопланетными» речами, но есть ли мужчины, кому достаточно безответных монологов… В конце концов, захочется, чтобы их сумели оценить с уважением, а не принять молчаливо за умную тарабарщину. Ну да не моё это дело, мужчины сами разберутся, кто кому и зачем нужен. Про себя же скажу, что наличие ума у мужчины считаю крайне важным. Светлый и острый ум компенсирует многое другое. С недостатком эрудиции смириться проще – это дело наживное, но дефицит ума после сорока явление почти безнадёжное. Доброе любящее сердце, доставшееся глупцу, скорее всего, обречено страдать от одиночества или от недостатка уважения близких людей. Искренне жаль, но помочь нечем.
Увлечение

Увлечение – это то, что со временем проходит, будь то покоривший нас чем-то человек, или некое вызывающее азарт занятие, вроде бальных танцев или коллекционирования почтовых марок. Если не проходит, то это уже не увлечение, а страсть, любовь, стабильная приверженность чему-то.
Скучно жить, когда нет увлечений. Тогда их непременно надо культивировать, увлечь себя самому. Лучше чем-то, чем кем-то. Кем-то увлечься можно только по естественному порыву души. Это позже порыв такого рода можно развить, углубить и мотивировать фундаментально, если есть такая потребность, - вроде как в картине «Влюблён по собственному желанию», кто помнит. Получится – не получится, как знать, но не исключено, что будет больно. В фильме у героев удачно получилась любовь. Если же увлечь себя занятием или тематическим собиранием тех или иных предметов, то возникнет бодрящий импульс, который придаст осмысленность вашему внерабочему времяпрепровождению, неизбежно расширит круг знакомых и заполнит вакуум там, где он мешал.
Не понимаю тех женщин, которым не нравится увлечение мужей рыбалкой, охотой и футболом. Ведь это - три кита, на которых стояла и стоять будет сильная половина рода человеческого, потому что именно на этих «бастионах» мужчина может испытать полноту жизни и радость бытия, чуть ли не на генетическом уровне ощутить себя добытчиком, расправить «крылья», как вольная птица. А потом, на этих же, но явно окрепших крыльях, - в родное гнездо, где его ждут не с упрёками, а с любовью и гордостью. Разве это плохо?
На мой вкус и взгляд, самое хорошее на свете увлечение – чтение книг. Оно подходит всем, без исключения, разница только в выборе жанра и авторов. Чтение книг таит в себе такой могучий потенциал, который сравним с чудом, потому что может компенсировать буквально всё, чего человеку так хочется, но по какой-то причине недоступно: путешествия в дальние страны и минувшие эпохи, просмотр мировых художественных и архитектурных шедевров, личное «знакомство» с выдающимися людьми и даже остросюжетные любовные переживания. Не на себе самом, так на литературных героях, если включить своё богатое воображение, которое интернет и кино изрядно усекают. Увлечение книгами времени не подвластно. Единственное, что тут может и непременно сделает время – это изменит ваш вкус и тематику чтива. А это - только к лучшему.


Уныние

Ничего нет хуже уныния, и нет более неприятных людей, чем те, кто впал в уныние. Любой оправдательный повод для уныния, который вам приведут, при детальном рассмотрении не выдерживает критики и непременно опровергается сопоставлением фактов, логикой событий и объективным прогнозом их дальнейшего развития. В то же время склонность впадать в это тягостное состояние настолько проявлена в обществе, начиная с подросткового возраста, что уныние называют одной из распространенных духовных болезней нашего времени. Но если это болезнь, значит, её возможно и нужно лечить, иначе добра не жди. К тому же уныние в христианской традиции – один из восьми смертных грехов, а это само по себе говорит о том, что с ним надо бороться.
Что наводит на человека уныние, нетрудно определить. Обычно это недовольство тем, чего достиг и что имеешь в материальном аспекте, переживание по поводу неосуществлённых желаний и надежд, отсутствие средств на оплату образования, безответная любовь, недоступность каких-то страстных устремлений, потеря близких. Очень помогает исцелению переоценка ценностей, попытка честного ответа на вопрос: а так ли уж вам нужно то, чего вы так сильно хотите добиться? Взять хотя бы образование. Я за то, чтобы люди учились и приобретали хорошие профессиональные знания, но, объективно говоря, много ли сегодня тех, кто получил дорогое вожделенное образование за рубежом и работают в соответствии с приобретённой профессией? Большинство точно так же мается в поисках настоящего дела. В то же время, если уж стремиться к получению знаний, то сегодня, благодаря интернету, возможности для самообразования очень велики, так что повода для тоски маловато.
Сложнее справиться с унынием, если человек скорбит о смерти родного и близкого человека, и тут особенно тяжело приходится атеистам. Человек верующий, в частности, православный, знает, что физическая смерть – это ещё не конец, а даже наоборот – начало вечного блаженства. Стало быть, оплакивая близких, мы плачем о самих себе, о том, что нам предстоит скучать по ушедшему в лучший мир члену семьи или другу. Это надо прекращать и переключиться на позитивные мысли и дела. Как? Исключительно усилием воли. Без него вообще ничего в жизни не добиться и не осуществить, даже если вы, условно говоря, – сын или дочь Рокфеллера.
Люди, имеющие много свободного времени, которое нечем занять в отсутствие конкретных интересов, в большей степени склонны к унынию, чем те, кто очень занят и существует в рамках плотного графика. Не случайно только что говорилось о том, как важно себя чем-то увлечь и занять. Увлечённому человеку не так страшно и болезненно быть разлюбленным, обманутым, потерпевшим финансовую неудачу, так как есть на что переключиться в мыслях и делах.
Уныние начинается со скуки и сонливой лености, постепенно переходящих в тоску, от которой до депрессии рукой подать. Депрессия же и в самом деле болезнь, где уже не справиться одним усилием воли и понуждением себя к деланию, потому что процесс развивается уже на биохимическом уровне и требует медикаментозного лечения. Но я упорно веду к тому, что человек сам творец своего настроения, а уж затем и судьбы, что всякий день надлежит эксплуатировать и тренировать данную нам от природы волю и взнуздать, наконец, самого себя себе во благо. В Евангелии от Матфея на этот счёт говорится: «Царство Небесное силою берётся, и употребляющие усилия восхищают его» (Мф. 11:12).



Фф



Флаг

По моему глубокому убеждению, флаг страны – это святыня для её граждан и предмет почтительного уважения для всех прочих. Исключение составляют фашистские флаги и какие-то ещё, если они являют собой атрибутику человеконенавистнической и антигуманной идеологии. Горячо приветствую традицию тех цивилизованных людей, которые на своих частных территориях с почётом совершают утренний ритуал подъёма флага и вечерний – его спуска, как это было в пионерских лагерях моего детства и в студенческих строительных отрядах. Тогда даже самые хулиганистые ребята стояли по стойке «смирно» не принудительно, а из внутреннего побуждения.
Каждый государственный флаг имеет свою историю, и она, как правило, полна драматизма и омыта кровью патриотов. Один только этот факт даёт повод для его почитания. Флаг – это не просто прямоугольный кусок материи, но, похоже, сегодня не все это понимают. Флаг, или знамя, - это то, за чем стоит некая высокая идея. И если в приснопамятные времена провозглашался лозунг: «Под знаменем марксизма-ленинизма – вперёд, к победе коммунизма!», то в этой фразе слово «знамя» означает именно основополагающую идею существующего строя. Отсюда и отношение к знамени – патетическое. В военное время, ещё в славные суворовские годы, да и до этого, каждое воинское подразделение берегло свой штандарт, как святыню, солдаты целовали край знамени, принимая воинскую присягу. А если, не дай Бог, в пылу сражения знамя полка было утрачено, то полк подлежал расформированию.
Нельзя не отнестись с уважением к тому, как трепетно хранил народ Латвии верность и любовь к своему флагу в ту пору, когда он сошёл с исторической арены, как многие старались даже средствами композиции цветочных букетов отдать дань этому патриотическому чувству. Тем более странно видеть, что теперь, когда этому флагу возвращён его высокий статус, на многих домах, омытый дождями и потрёпанный балтийскими ветрами, он представляет собой печальное зрелище, напоминая предмет другого, весьма прозаического назначения.
Мне не понятно, почему звёздно-полосатый флаг США и флаг Великобритании так широко используются повсюду в предметах утилитарного свойства. Трудновато уважать флаг своего государства, если ты на нём сидишь, видишь его изображение на чьих-то стоптанных кроссовках, внутри пляжных шлёпанцев, на хозяйственных сумках, бесформенных полинявших майках и даже на нижнем белье. Каждый решает эту проблему в меру своего понимания, демонстрируя окружающим либо свою гражданскую зрелость, либо её отсутствие.


Фамилия

Когда-то достаточно было дать объявление в газете, чтобы брак считался заключённым или расторгнутым, а фамилия изменённой. У меня нет нужды менять семейное положение, но к фамилии назрели претензии, и с каждым днём их становится больше. Самая главная и решающая состоит в том, что фамилия, доставшаяся мне от мужа, со временем посягнула на имя, данное мне при рождении, и фактически лишает его на глазах у всех. Именем своей святой я не прочь гордиться и исправно почитаю его по календарю - каждый год 25 января. Всю жизнь наблюдаю некий феномен: подобно тому, как утюг, проходя сквозь россыпь металлических опилок, выхватывает их кучками, притягивая к своим бокам, так и я, перемещаясь на арене жизни, постоянно из массы людской притягиваю к себе Татьян всех мастей. Начиная с детства, и до сегодняшнего дня, в моем ближнем круге их неизменно пребывает никак не менее пяти-шести, не считая меня, а в лучшие времена число моих тёзок достигало 10-15. Например, свою трудовую деятельность я начинала в коллективе, где из пяти женщин пять звались Татьянами. Когда к нам привели новенькую, чуя, к чему идёт, я спросила: «Надеюсь, не Таня?» - «Таня», - испуганно ответила та, не догадываясь, что стала шестой. Мы подружились.
Словом, я привыкла, и мне нравится быть среди «своих». Как минимум, всегда есть с кем корпоративно разделить праздничное настроение в Татьянин день, не отмечать который при таком раскладе просто немыслимо. Это долго было нашей привилегией, ведь в России советских лет почти никто, кроме Татьян, именин своих не знал и не отмечал – не бытовала такая традиция.
Теперь о фамилии. Фамилия моя, та, что от папы, - вполне простая: Парфёнова. Это потом её прославили телеведущий по имени Леонид и моя тёзка и однофамилица - дизайнер моды из Петербурга. В 22 года я с ней рассталась по причине замужества. Мне завидовали: Надальяк – фамилия французская, что-то вроде Коньяк, Арманьяк и Марсельяк. А главное, - редкая, в телефонных книгах не встречалась. Если и встретишь, так только члена своей же семьи. Не то, что Иванова-Петрова-Сидорова, или та же Парфёнова. Мол, как корабль назовёшь, так он и поплывет. Ну, уж если не в Париж, так в Ригу, на родину мужа…
Атмосфера вокруг новой фамилии сложилась благоприятная. В Российской северной глубинке, куда мы попали после вуза, фамилия побуждала людей относиться к нам почти как к иностранцам. А иностранцев на Руси испокон веков любили больше, чем своих. И всё бы ничего, но настал момент, когда мы всё-таки перебрались в Ригу, где фамилия сразу утратила иноземный флёр. А вскоре стало наблюдаться неожиданное: в восприятии многих фамилия Надальяк трансформировалась в Натальяк и показалась именем – Наталья. Наталья Натальяк…Сначала оговорки допускали мало знакомые люди, с кем сталкиваюсь по работе, затем - хорошо знакомые, с массой извинений. Но когда Наташей меня назвала ближайшая подруга Ольга, я, признаться, взъярилась. Хорошо уметь жить, не теряя лица, а как насчет имени?! И его терять не хотелось бы!
Необъяснимый факт: обилие Татьян вокруг меня – вдохновляет, придает энергии, я на уровне подсознания радуюсь каждой новой встреченной обладательнице этого имени – нашего полку прибыло! А вот появление на моем горизонте однофамильцев почему-то коробит. Увидела на карте автомобильных дорог Франции городок с названием Надальяк, где-то в округе Бордо. Что, если там все - Надальяки, как в деревне Кузьминки все - Кузьмины… И тут зазвонил телефон. «Добрый вечер, Наталья, - сказали на том конце провода, - ой, простите!» Я простила, но вечер перестал был добрым, о чем я и высказалась мужу. «Смени фамилию!» - рассмеялся он.
– На какую?! Вопрос завис в воздухе.


Фотография

В том, что касается фотографии, технический прогресс меня разочаровал. На днях вытащила из шкафа стопку семейных альбомов разных лет, - хотелось предаться сладостно-горьковатой ностальгии, полюбоваться тем «как молоды мы были, как искренно любили», повидать родных и близких, с кем живём в разлуке далеко друг от друга, и особенно тех, кого уже давно нет с нами. И вот что интересно: старые фотографии, даже те, где бабушка с дедушкой сняты перед его уходом на Первую мировую в 1914 году, по-прежнему радуют ясностью изображений, позволяют заглянуть в глаза таким родным и дорогим мне людям, что-то про них навоображать, создав иллюзию общения. Иначе для чего вообще люди фотографируются и заказывают фотоснимки?! Ответ обозначен здесь же, на обороте фотографии, наклеенной на твёрдое паспарту: «На долгую и добрую память». И ведь действительно - добрая и долгая, ведь фотографиям этим ровно сто лет. Картонку немного подъел древесный жучок, но сам снимок – отличного качества.
Налюбовавшись своими предками, открываю альбом современный, с цветными фотографиями начала девяностых годов, когда в наш обиход только вошла эта легкодоступная радость фотографироваться на цветную плёнку и не иметь хлопот с её обработкой и печатанием снимков. Сдал кассету с плёнкой в ателье – и готово, - надёжно, выгодно, удобно! Но оказалось, что о надёжности говорить теперь не приходится, наши надежды остановить прекрасное мгновенье если и сбылись, то на довольно короткое время. Минуло каких-нибудь пятнадцать-семнадцать лет, а лица на некоторых снимках почти слились с фоном, всё на тех фотографиях помутнело и приобрело тусклую желтизну. Какая досада! А ведь и там есть люди, с кем встретиться больше не суждено, а сохранить память о них хотелось бы не только в душе.
Может потому и называются ширпотребовские фотоаппараты той поры мыльницами, что об их продукции резонно сказать: «Фотографа – на мыло!» Хотя фотограф ни в чём не виноват. Просто такая фото-технология не рассчитана на то, чтобы мы могли увековечить себя для потомков. О цифровой фотографии не хочется и говорить, потому что, при всей своей красивости, она эфемерна. Кто поручится, что через два десятка лет эти прекрасные снимки будут в первозданном качестве? А главное, кто поручится, что они будут доступны нам для просмотра, не потребуют многократного переноса с одного носителя на другой, пока не «прикажут долго жить»…Аналогичная ситуация уже сейчас имеет место с текстовыми компьютерными файлами, записанными на дискеты. По своему опыту знаю, что их скопление - это кладбище, где похоронено столько всего важного и ценного, но уже не живого, ведь сегодняшние компьютеры дискет не читают. Совсем скоро у этого «кладбища» появится новый «участок» - компакт-диски. И так далее, и так далее… Сохранится лишь то, что зафиксировано на бумаге. А также – на фотобумаге.
Очень правильно поступают те, кто копии удачных своих фотографий заказывает у хороших художников. Такие портреты не то что надолго, они – навсегда, из рук в руки, из поколения в поколение.


Фигура

Если бы человечество так же сильно заботилось о состоянии своей души и развитии ума, как оно заботится о фигуре, мы бы уже обрели рай на земле. Когда-то всенародный любимец Аркадий Райкин шутил о балерине, вращающейся в нескончаемых фуэте: «Если бы к её ноге подключить динамо-машину, она могла бы давать свет в отдалённые районы». Вот-вот, примерно так я думаю о тех затратах энергии, которые люди, не скупясь, расходуют на создание своей замечательной фигуры с кубиками и абрисом гитары. Да нет, я не против хорошей фигуры, да и кто же против?! Но я против того, что, говоря словами Марины Цветаевой, есть «трата времени на трату сил», да ещё с такой примитивной нарциссической целью. Аспект здоровья – другое дело. «Чем уже талия, тем длиннее жизнь», - гласит английская пословица. Не без основания, но и не с такой его весомостью, чтобы вогнать в стресс всех, кто превысил канонические параметры «доски». К ним стремятся и о них мечтают те, кому ещё нет двадцати, и те, кому хорошо за пятьдесят, что уже само по себе довольно абсурдно. Бабушка, мама и внучка не могут иметь одинаковые фигуры, и это не нуждается в доказательствах.
Я знакома с женщиной, которая ради тонкости талии удалила хирургическим путём нижнюю пару рёбер. Как могла эта умная и талантливая личность совершить такой чудовищный поступок – уму моему непостижимо. Как могут хирурги браться за такие операции, смело корректируя замысел Творца, который, должно быть, предусмотрел с помощью определённого количества рёбер надёжную защиту внутренних органов, да и защиту будущего ребёнка, наконец, если так случится? Кто знает, как всё обернётся с течением лет, ведь такого долгосрочного опыта жизни с неполным комплектом рёбер ещё нет… Масса вопросов и тревог, которые по беспечности не возникли у той, что так жаждала иметь осиную талию.
Мужчины в погоне за красивой фигурой не уступают женщинам. Только одни изнуряют себя диетами, другие – тренажёрами, в дополнение к которым глотают порой сомнительные таблетки и порошковые коктейли от неизвестных производителей, не задумываясь о последствиях, не консультируясь с врачом. Как скажется всё это на потомстве, да и будет ли оно вообще – знать нельзя.
Такая феноменальная тяга общества к красоте! Казалось бы, надо радоваться, но почему-то не пробирает, а даже наоборот, тревожит, вселяет не оптимизм, а пессимистические опасения. Гармоничными эллинами нам уже не стать, как ни тужься, если только не объявятся где-то отдельные эталонные индивидуумы, прекрасные в своём согласии ума, души и тела. Скорее всего, они будут принадлежать к актёрской профессии, модельному или шоу-бизнесу. Остальным всё равно не избежать дилеммы: либо душа, либо тело. Лично у меня колебаний в выборе нет.



Хх



Характер

Каждый человек рождается со своим характером, а некоторые – со своей бесхарактерностью, которую несут по жизни, сгибаясь от тяжести ноши и вынуждая самых близких разделять с ними это невыносимо тяжкое бремя. Если характер достался сильный, то это видно невооружённым глазом даже по младенческим фотографиям, а уж в реальной жизни и тем более. Это внушает уважение и интерес, потому что даже малолетнее существо такого рода – уже Личность. И хоть характер с возрастом меняется, адекватно принимая форму сосуда под названием «жизненный опыт», такие изменения крайне редко бывают революционными. Сильный остаётся сильным, а слабый – слабым, если только сильному не «сломать хребет», а слабому – не «воткнуть» мощный стержень ценой боли и страданий, как это порой бывает.
Хорошо, если человек сам озабочен тем, чтобы объективно оценить и разумно скорректировать свой природой данный характер. Это и есть самосовершенствование, без стремления к которому человек не может состояться, как Личность, хотя вполне может разбогатеть и урвать от жизни не один желанный лакомый кусок, если обладает силой и волей.
Мне встречались люди, прожившие на свете довольно долго, но даже пальцем не шевельнувшие для того, чтобы хоть чуть-чуть себя скорректировать хотя бы в личных интересах, если уж не для пользы других. Свой далёкий от совершенства характер, как правило, слабый, они несут гордо, как флаг, на котором, условно говоря, вместо герба просматривается кукиш. «Вот я такой!» - читается в каждом их неказистом действии, приносящем одни разочарования и проигрыши им самим и страдания их близким. Гордиться человеку абсолютно нечем, и он гордится тем, что его совершенно невозможно изменить, приспособить к требованиям времени и интересам своей семьи. Он счастлив собственными несчастьями, которым нет, и не может быть конца, пока продолжается жизнь. Противный характер – это когда против себя, против всех, считая родных, против здравого смысла, насущных нужд и веления времени.



Хлеб

Моё поколение выросло в такое время, когда хлеб делился на два вида: чёрный и белый, а его ассортимент этим же и ограничивался на большей части нашей тогда огромной страны. В столичных городах ещё существовали какие-то «изыски», вроде кисло-сладкого хлеба в Риге или бородинского в Москве, а в провинции жители зачастую только и знали хлеб, что серый, сильно крошащийся кирпич, а белый нарезной батон называли булкой и употребляли к чаю, как десерт. Впрочем, понятие десерт отсутствовало как таковое. Предполагаю, что в российской глубинке такая ситуация сохраняется и поныне, хотя утверждать не могу.
В наши дни, по крайней мере, в Латвии, когда количество сортов хлеба на прилавках магазинов не поддаётся учёту, само понятие «хлеб» давно утратило значение «хлеба насущного». На днях на фейсбуке наткнулась на рассуждения о хлебе незнакомого мне молодого мужчины с русским именем и фамилией, говорящего о хлебе с высокомерным презрением, как о продукте, без которого не может обходиться русский плебс, привыкший всё тупо заедать хлебом. Кто-то бодро ему поддакнул, мол, да-да-да, они такие, а я – никогда, уже много лет ем исключительно без хлеба, потому что хлеб - это фи…
Если говорить о диетическом питании, то специалисты в этой области действительно не советуют есть с хлебом мясо, тем более, если на гарнир к нему – картофель или макароны. По крайней мере, здесь присутствует разумная логика, а тон высказываний врачей-диетологов обычно не выходит за рамки корректности. Личное дело каждого – следовать советам диетологов, пищевым традициям своих предков или собственным вкусовым пристрастиям, - не собираюсь обсуждать эту тему, так как не усматриваю здесь повода для полемики. Но меня, как человека, знающего и уважающего историю своей страны и жизни предыдущих поколений, априори коробят такие уничижительные разглагольствования о хлебе. Как бы успешно ни продвигались мы по пути прогресса и улучшения качества жизни, для меня никогда не утратит свой сакральный смысл понятие «хлеб», которое в моём сознании всегда неотрывно от понятия блокадного пайка, хотя я и родилась после войны. Достаточно того, что я знаю об этом факте, чтобы относиться к нему с уважением до конца своих дней.
Бабушка моя, выросшая в почитании хлеба, который – всему голова, да ещё в таких условиях, когда его не покупали в магазине, а вынужденно пекли сами, наставляла меня, что никогда нельзя отправляться в дорогу, не взяв с собой немного хлеба. Уж она-то знала, о чём говорила, хлебнув на своём веку и революцию, и войны. А я только посмеивалась над её устаревшими советами, - зачем брать из дома хлеб, когда его везде можно купить. Но всё-таки был случай вспомнить об этом и пожалеть, что пренебрегла бабушкиным наставлением, когда трое суток «пурговала» в аэропорту Певек в прямом и переносном смысле без куска хлеба.
А вековечная традиция есть с хлебом коренится в том простом факте, что людям в иные времена редко приходилось есть досыта, питание было скудным и хлеб помогал хоть немного продлить чувство сытости. Наверное, для кого-то этот факт - белое пятно в познании мира. По своей сути хлеб – больше чем еда, это – первейший символ жизненного благополучия, понятие очень широкого и глубокого смысла. И дай-то Бог, чтобы он был всегда и у тех, кто ест без хлеба.


Хозяйка

Хорошая хозяйка – качество, которое прежде составляло одно из самых главных достоинств женщины. В старину этому обучали девочек с самого детства, чтобы не пришлось потом краснеть за неё, когда выйдет замуж и станет хозяйкой дома. Бесхозяйственная и неумелая жена – это беда. Хорошо ещё, если она легко обучаемая, сообразительная и ловкая, но если, как говорится, руки растут не оттуда, то счастье семейное явно оказалось под угрозой.
Девушек моего поколения не очень-то ориентировали на ведение домашнего хозяйства, всё наше образование в этой области ограничивалось школьными уроками домоводства, а там порой только и учили, что крестиком вышивать. Вот без этого уж точно можно обойтись! В большей степени нас нацеливали на получение хорошего образования и престижного диплома, причём по профессии, которая была бы применима в любой точке страны: учительница, медицинский работник, преподаватель музыки. Поэтому упоённо читать книжки считалось более полезным, чем суетиться у плиты. Когда я, поступив в институт, поселилась в студенческом общежитии, стало ясно, что мы тут почти все как на подбор, красавицы и умницы, которые только и умеют, что поджарить яичницу. Сварить яйцо, конечно, тоже, но не поручившись за результат: каким будет желток, - узнаем сюрпризом. Ещё мы могли жарить картошку, но не признавали друг за другом это умение, потому что разошлись в понятиях. Для одних жареная картошка – это значит, непременно хрустящими овальными ломтиками, тогда как для других – исключительно соломкой, и рассыпчатая, мягкая. К счастью, в любом девичьем коллективе всегда найдётся хоть одна светлая личность, у которой всё спорится в руках и она с радостью и энтузиазмом делится таким незаменимо ценным опытом. Остальные заводят специальные блокноты, куда старательно записывают в подробностях, сколько минут варить яйцо всмятку, как приготовить борщ или суп рассольник, что класть в котлетный фарш и так далее. С течением лет таких блокнотов становится всё больше, и вот уже мы сами диктуем кому-то в блокнот свои коронные рецепты особенно вкусных и красивых блюд не только для будничных обедов, но и для праздничного стола. И каких бы не издавали прекрасных кулинарных книг, всё самое лучшее мы перенимаем друг у друга, многократно проверенное на опыте. Помню, однажды  в декабре приехала я в командировку на горно-обогатительный комбинат. Проехав часов восемь в вездеходе, похожем на танк, только ближе к полуночи поселилась в гостиницу и буквально валилась с ног от усталости, а завтра - рано вставать. Но у соседки по номеру, которая закончила здесь свои командировочные дела и завтра утром улетала домой, душа горела поделиться со мной своим любимым кулинарным рецептом, тем более, что совсем скоро Новый год. Она так сильно настаивала, что я поняла: проще согласиться, чем отбиваться. Внутренне ворча и досадуя, я всё-таки сделала запись под её диктовку и должна честно сказать, что это блюдо, весьма трудоёмкое, но действительно стоящее усилий, неизменно принимается на «ура».
Хорошей хозяйке, конечно, следует не только хорошо готовить, но и уметь и знать многое другое. Уверена, что и сейчас не отпала необходимость основательно обучать девочек вести дом. Даже те, у кого жизнь вполне удалась и хозяйством занимается прислуга, должны превосходить своих наёмных помощников в знаниях и умении, чтобы толково ими руководить. И ещё один существенный нюанс: самому состоятельному мужчине, способному слетать со своей суженой на баснословно дорогой обед в другую страну, наверняка будет приятно, если что-то вкусненькое когда-нибудь она приготовит ему сама.







Цц



Церковь

Будучи много лет закоренелой атеисткой, я, тем не менее, любила заходить в церкви разных городов, любуясь их внутренним убранством в мерцании свечей, спокойной мудрой выразительностью иконописных ликов. Мне всегда нравился этот особый церковный запах воска и ладана, приносящий умиротворение и покой. Должно быть, на генетическом уровне, тяготела именно к православным храмам, только в их атмосфере находя ощущение внутреннего тепла. Все храмы иных конфессий такого чувства не вселяли, хотя и были, и остаются, весьма интересны своей архитектурой и интерьером. Особое чувственное удовольствие даже для меня неверующей неизменно доставляло церковное пение православных певчих, ради возможности слушать которое я обычно не упускала шанс сходить в концертный зал, где выступал тот или иной приезжий коллектив.
И вот сравнительно недавно церковь воистину стала для меня Храмом – Домом Божьим, где можно попытаться удостоиться «встречи» и разговора с его Хозяином. Во всяком случае, Он тебя услышит, если найдёшь, что сказать, а услышишь ли ты ответ – покажет время.
Как-то раз встретила на богослужении в рижском Кафедральном соборе знакомого мужчину, бизнесмена, которого ну никак не ожидала здесь увидеть. Впрочем, как и он меня… Потом, как два неофита, мы с ним с интересом побеседовали на новую для обоих тему, и этот знакомый поделился своим открытием, которое его ошеломило:
- Церковь – это портал желаний! Стоит прийти сюда, помолиться, рассказать Господу о своей проблеме, как она если и не исчезает полностью, то обязательно решается легче и надёжнее. Сколько раз уже в этом убеждался!
У меня на тот момент ещё не было похожего опыта церковной молитвы, потому что в таких вещах имею склонность к уединению. Но вот недавно попалась мне в книге притча, очень удачно и кстати сказанная совершенно конкретным человеком, отцом Василием (Росляковым). На вопрос, где легче молиться, в церкви или в келье, он ответил:
- Кому как. Но говорят, что в церкви, как на корабле, другие гребут. А в келье – как в лодке: сел на вёсла – и будь добр, греби сам. Хватит ли сил?
Получается, что тот мой знакомый – на корабле, а я чаще выбиваюсь из сил в лодке. Хорошо, что всегда есть корабль, куда тебя примут пассажиром.


Цвет

На вкус и цвет товарищей нет, - так и вертится на языке эта избитая фраза. Но потому она и избита, что абсолютно верна. Предпочтения в цвете, как правило, у каждого свои, даже у близнецов, а если пытаться докапываться до причин, - утонешь в дебрях, но до полной истины не доберёшься. Вот я, например, всегда любила и люблю красный, - будь то одежда или что угодно другое. Может быть, на мой вкус повлияло то, что мама с раннего детства одевала меня в красные платьица, туфельки и пальтишки? Но, в то же самое время, сестру мою одевали во всё синенькое или голубое, но что-то незаметно, чтобы сейчас она любила эту цветовую гамму Почему?.. А ведь тот и другой цвет равно прекрасен: красный – это цвет платья Богородицы, а небесно-синий – цвет её плаща.
Для себя самой мама отдавала предпочтение всем оттенкам зелёного, а больше всех любила сочный цвет изумруда, яркой молодой листвы и травы. Мне эти краски всегда казались неинтересными – кругом у нас и так зелени полно. Но как же я оценила этот цвет, поживя годы в чёрно-белом чукотском пейзаже! Неожиданно и мне захотелось носить что-то сочно-зелёное, кто бы мог подумать. Я даже заказала себе зелёное платье из шерсти, купленной когда-то мамой для себя, но почему-то оставшейся без применения. И мама была так рада! Потом, углубившись однажды в изучение темы цвета, я узнала, почему же маме так хотелось одеваться в зелёное. Оставшись одна с двумя детьми, она страшилась житейских проблем, нуждалась в самоутверждении и опасалась чужого влияния. По крайней мере, так считают специалисты.
Тема цвета неисчерпаема и очень интересна. Вот хотя бы мой личный пример с зелёным говорит о его компенсаторной роли. Важно только понять, что и чем компенсировать. Не поймёшь сам – помогут другие, ведь есть профессионалы в области цветотерапии. В жизни же чаще всего мы руководствуемся собственной интуицией, которая не обманет, если внимательно к ней прислушаться. И когда вдруг до странности потянуло на какой-то определённый, прежде чуждый вам цвет, то это повод поинтересоваться нюансами. Так, совсем недавно меня потянуло на оранжевый, чего я тоже от себя не ожидала. Маловато радостей в жизни, вот в чём дело, оказывается, но кто же нам устроит радость, если не мы сами, хотя бы с помощью солнечной оранжевой одёжки. Кстати, по мнению специалистов, оранжевый – любимый цвет людей с хорошо развитой интуицией, а вовсе не фиолетовый, как многие думают. Предпочтение фиолетового выражает присущую человеку внушаемость, потребность в поддержке и опоре. Ну, поддержка и опора нужны всем, но «фиолетовым», наверное, нужнее.
В наших краях большинство одевается в чёрное. Но этот весьма элегантный цвет выбирают многие из тех, у кого в сознании нет даже такого понятия, как элегантность, да и одеты они неказисто. Просто эти люди живут нелёгкой жизнью и испытывают неосознанную потребность в защите, которую им даёт простой чёрный свитер с юбкой или брюками.
Одна особа, психолог из Москвы, которую я интервьюировала, рассказала мне, что круглый год носит обувь исключительно белого цвета, находя в этом основу для позитивного настроя и хорошего физического самочувствия. Дело было зимой, и она посетовала на трудность найти в продаже белые сапоги для этого сезона, так что приходится донашивать разбитые старые, но всякие компромиссы с цветом категорически ею исключены. Что ж, может белая обувь помогает ей жить, в конце концов, ведь это – цвет чистоты, добродетели и радости.


Цветаева

Марина Цветаева – одна из немногих личностей, потрясших меня до основ и трагической биографией, и своим изумительным творчеством. Впервые прочитала её стихи уже довольно взрослой, замужней, родившей ребёнка, успевшей пережить какие-то свои жизненные катаклизмы и способной почувствовать и постичь глубину её прекрасной поэзии, облечённой в столь своеобразную, узнаваемую, никому больше не свойственную форму. Строки цветаевских стихов завораживают и воздействуют каким-то волшебным образом, вводя в упоительный транс, как камлание шамана, только вдобавок пронизывая особым, совершенно конкретным смыслом. Мне хотелось слушать их бесконечно, как музыку, и вместо музыки. Для этого я начитала на магнитофонную кассету подборку самых любимых стихотворений из двухтомника и крутила её бесконечно, пока стихи не врезались так глубоко в сознание, что пришлось бороться с искушением на любой вопрос окружающих отвечать строчками Марины Цветаевой. И сам этот факт стал для меня открытием: в её стихах на всё есть своя точная мысль, на все перипетии жизни, на все эмоции и ощущения, все радости и боли.
Впитав в себя эти стихи, я стала «собственницей» самой Марины Ивановны, хотя и не безраздельной, разумеется. Позже, при появлении такой возможности, пристрастилась к жадному чтению всего, что написано о многотрудной судьбе поэта, тернистой истории жизни, от светлого детства до попадания в западню, откуда оказалось - не выбраться. Как раз тогда, наконец, стали публиковать воспоминания тех, кто знал Марину Цветаеву, был ей близок, кого она любила, с кем сводила её жизнь. И тех, кто был частью этой биографии, – сестры Анастасии, затем - дочери Ариадны, и, не так давно, - дневники обожаемого сына Мура. И какая же тут открылась бездна! Какой ужас меня охватил, словно это не она, а я осталась с «содранной кожей», беззащитная и одинокая, страдающая так, что даже её всесильным языком невозможно выразить всю полноту этой муки. Я винила и виню тех, кто не помог, кто позволил этому ужасному финалу случиться. Да, и впрямь своя рубашка ближе к телу, особенно когда война, но ведь есть же в людской природе и самоотверженность, жертвенная готовность спасать других, тем более – гения! Марине Ивановне в тот роковой период не была дарована такая жертва от людей. Может, для того, чтобы люди потом содрогнулись, чтобы оценили всю тяжесть утраты… То немыслимое заявление, которым она просилась в посудомойки и получила отказ, ощущаю, как открытую ножевую рану. При этом не могу не признать за собой отсутствие права на такое обвинение. Не мне судить, не мне - миловать, мне – горько и скорбно сожалеть. А ещё – наслаждаться и томиться щемящими её стихами, над которыми время не властно. Например, вот этими «Стихами к Блоку» - так рано ушедшему собрату по поэтическому цеху.

Имя твоё – птица в руке,
Имя твоё – льдинка на языке.
Одно-единственное движенье губ.
Имя твоё – пять букв.
Мячик, пойманный на лету,
Серебряный бубенец во рту.

Камень, кинутый в тихий пруд,
Всхлипнет так, как тебя зовут.
В лёгком щелканье ночных копыт
Громкое имя твоё гремит.
И назовёт его нам в висок
Звонко щёлкающий курок.

Имя твоё, - ах, нельзя! –
Имя твоё – поцелуй в глаза.
В нежную стужу недвижных век.
Имя твоё – поцелуй в снег.
Ключевой, ледяной, голубой глоток.
С именем твоим – сон глубок.




Чч



Часы

Современные часы, которыми теперь пользуются люди, либо «копеечные» и до крайности простые по своему устройству, либо баснословно дорогие и начинённые архисложным и технически совершенным механизмом. Первые, как правило, - штамповка из Юго-Восточной Азии с батарейкой внутри, вторые – достопочтенные механические шедевры, сделанные в Швейцарии. Самое смешное, что те и другие показывают точное время, только первые не очень долго, а вторые практически вечно. У меня в кухне на стене больше пятнадцати лет висят китайские часы в виде красного чайника, которые давно бы надо выбросить, но рука не поднимается по той причине, что время они показывает исключительно точно, хотя устройство у них – это отсутствие всякого устройства. Недалеко ушли от допотопных жестяных бабушкиных ходиков с двумя гирями – еловыми шишками на медной цепи. То ли дело настенные часы с боем, какие были в доме маминого брата. Там всё сделано серьёзно, разнокалиберные зубчатые шестерёнки исправно вращаются в заданном режиме, вот уже пятому поколению семьи круглые сутки отбивая один удар каждые полчаса и должное количество ударов каждый полный час.
К хорошим часам у меня – и любовь, и уважение. Я вообще не могу жить без часов. Мобильный телефон и компьютер, за которым сижу днями и ночами последние четырнадцать лет, хоть и информируют о времени, но не удовлетворяют в этом смысле. Такой у меня «бзик»: мне всё равно необходимы часы, причём не с цифрами на табло, а непременно со стрелками, включая секундную, и полным комплектом цифр, желательно арабских. Первые часы появились у нас с сестрой в четырнадцать лет. Так считалось у нас в семье: в четырнадцать лет девочке нужны часы, это аксиома. В нашем классе тогда ещё часов не было почти ни у кого, да и необходимости особой в них не было. Сейчас даже представить такое невозможно, что мы отлично жили без всяких гаджетов и никакого значения не придавали часам (но не времени!), как и тому, есть они у кого-то или нет. Но с тех пор как они у меня появились, стало ясно, что это очень удобно, поскольку мой день был насыщен разнообразными делами, занятиями, кружками и секциями, и всюду надо было успеть вовремя. Маленькие изящные позолоченные часики марки «Заря» с чёрным циферблатом надёжно прослужили мне с седьмого класса и до окончания института. Возможно, они служили бы и дальше, но я как раз вышла замуж, и муж подарил мне новые часы, самой модной модели: внушительного размера квадратный «золотой» корпус, шириной с мою худенькую тогда руку. Так получилось, что эти часы без хозяина совершили почти кругосветное путешествие. По крайней мере, километраж их маршрута сопоставим с длиной экватора. Я тогда готовилась к защите диплома в Ленинграде, а муж улетел работать на Чукотку., где в местном универмаге купил эти часы, только что прибывшие из… Ленинграда, где они были изготовлены, и послал мне по почте в обратном направлении - в город на Неве. А совсем скоро, но уже на моей руке, часы-путешественники снова вернулись на Чукотку.
Это были добротные механические часы на двадцати рубиновых камнях. И тикали бы они на совесть долгие годы, да только мода менялась, а советские часовые заводы предлагали нам всё новые модели оригинального дизайна, с браслетами цельными и съёмными, с ремешками круглыми и плоскими, позолоченные и посеребрённые, с блеском и эффектом старого золота, круглые, овальные, квадратные. Сейчас я, между прочим, перечисляла не теоретически, а именно те часы, какие были у меня, - муж дарил мне их на день рождения практически ежегодно. Случилась незадача: каждая моя такая обновка очень скоро переставала ходить. Причина обнаружилась не сразу, а сначала, несколько лет подряд, я и мои коллеги и друзья возили якобы сломавшиеся часики по часовым мастерским страны: Москвы, Риги, Магадана, Хабаровска, Владивостока, Ленинграда, Киева, Ташкента, Уфы. Везде пожимали плечами: часы в порядке! И правда: на руке тех людей, кто брал на себя такие хлопоты, мои часы ходили исправно, но стоило мне самой надеть их на руку, как они замирали. В чём дело? Ответа нет. Пришлось обзавестись новинкой того времени: часами электронными, но не китайской штамповкой, а предметом «из приличного дома», от Tissot, хотя и довольно скромными. Они выручали меня несколько лет, пока я не сломала левую руку и мне не вшили в области запястья металлическую пластинку. Тут уже забастовали и часы электронные! Но я нашла всё-таки выход из положения: переодела часы на правую, невредимую, руку, где они возобновили точный ход, да так и живу благополучно. Если что, стану носить часы в виде кулона.


Чашка

Довольно давно, когда я была редактором журнала о красоте и здоровье Kosmetik Baltikum, мы с известным астрологом и врачом Александром Соколовым готовили в номер материал об астрологических аспектах, касающихся индустрии красоты. Закончив работу, пошли пить чай и вести неспешную беседу. Профессионально спросив дату моего рождения, Александр открыл ноутбук и, что-то там недолго посмотрев, сказал обо мне несколько фактов, поразивших меня точным попаданием. Среди прочего, весьма значимого, по сути, он сказал и о пустяке, - что у меня на каждый напиток и на каждый случай заведена отдельная чашка. И это действительно, правда. Почему? Потому. Не могу аргументировать убедительно. Я человек без всяких фанаберий, не привередлива, но почему-то мне не вкусно пить из чашек, взятых из сервиза, я не могу пить из такой же точно чашки, как у кого-то ещё за семейным столом. То есть, могу, конечно, но не получу удовольствия. Моя чашка должна быть штучная. Время от времени они у меня меняются, и, похоже, сейчас такой момент случайно настал. Обычно, например, утром пью кофе из тонкостенной конической красной кружки с восточным узором. Если чай, то из большой белой чашки с нежными розовыми пионами, подаренной подругой. Вдруг, паче чаяния, кофе захочется днём, тогда он будет налит в чашку-цилиндр с деколью на тему парижского уличного кафе, которую я как-то купила в Stockmann вместе с пробковой подставочкой с точно такой же парижской картинкой. За праздничным столом чаёвничаю из чайной пары ручной работы гжельских мастеров, привезённой мне мужем из Питера, а чёрным кофе наслаждаюсь из тонкой чашечки костяного фарфора с монограммой N, давным-давно случайно попавшейся мне в универмаге города Анадыря. Так вот ведь, оказывается, в чём причина такого непостоянства в чашках (но только в них!): это мне звёзды предначертали, а не какая-нибудь женская придурь.
Буквально на днях было предвестие счастья: мои домашние случайно разбили обе мои чашки: и красную кофейную, и чайную, ту, что с пионами. Я в поиске замены. Уже была в нескольких магазинах, но встреча с «моей» новой чашкой не произошла. А ведь их нужно две! Ну что ж, «будем искать», - как говаривал Семён Семёныч Горбунков.


Чемодан

Первый мой чемодан весил, наверное, не намного меньше, чем я. С трудом оторвав его от земли, я, семнадцатилетняя худышка, отправилась с этим багажом в большую самостоятельную жизнь. С этого момента и не появлялась в родительском доме иначе, как с чемоданом, а потом и не с одним, когда приезжала погостить всей своей семьёй, с детьми. Тот первый фибровый чемодан был неожиданно приятного прогрессивного бежевого цвета, коим выделялся из семьи своих коричневых родственников. Тяжеловат он был и пустым, а когда в него загрузили учебники, да мамины варенья-соленья, то сама логика отчаянным криком взывала к колёсикам. Жаль, до изобретения такого «велосипеда» оставалось ещё лет двадцать. С этим же единственным чемоданом входила я и в следующий этап моей жизни, когда вышла замуж и, получив диплом об окончании вуза, ехала на Чукотку к мужу строить молодую семью.
Обжившись, начав получать северную зарплату, мы приобрели лучшее, что выпускала тогда соответствующая промышленность стран социалистического содружества: два рыжих югославских чемодана из натуральной кожи, раздвигающихся гармошкой для увеличения объёма и стягивающихся двумя ремнями. Это было очень удобно, потому, что в отпуск мы ехали налегке, зато оттуда - набивали чемоданы битком. Кроме личных вещей, всяких обновок и подарков друзьям приходилось везти с собой чуть ли не годовой запас шампуня, зубной пасты, кофе и так далее.
Первое время мы жили в маленькой комнатке лётного профилактория, где из мебели была только кровать и стоячая вешалка для пальто. Так что чемодан служил и столом, и платяным шкафом.
Когда родился сын, нам дали просторную комнату в восемнадцать квадратных метров. Просторной она казалась после тесноты, а ещё потому, что была совершенно пустая. Заселились мы туда в декабре, а корабль с мебелью для торговли ожидался лишь к концу лета. Счастье, что диван был куплен по случаю заранее. Вместо платяного шкафа на полу расстелили клеёнку, а чемоданам досталась самая почётная и ответственная миссия. В один из них сложили всё детское приданное и закрыли, положив плашмя на пол. Сверху поставили второй чемодан, откинув крышку с шёлковой подкладкой и большим карманом на резинке. В мягком нутре этого чемодана «свили гнездо» для своего новорождённого детёныша, сына Романа. Здесь он спал до лета, а в том кармане на резинке было удобно держать погремушки и подгузники.
Чемодан на колёсиках появился у меня уже в 2000-х, и однажды с ним приключилась странная история. Закончилась туристическая поездка по Израилю и вечером предстояло лететь домой, в Ригу. Я и мои спутники уже сидели в микроавтобусе, «носом» в сторону аэропорта, а работники отеля грузили в него наши вещи. Вдруг мне резко захотелось выйти и посмотреть на этот процесс. На чей-то вопрос, зачем я вышла, отвечаю неожиданно для себя: «Посмотреть на свой чемодан! Теперь долго его не увижу!»
Так и вышло: в Риге багаж получили все, кроме меня. Целый месяц путешествовал по Европе мой беспризорный синий чемоданчик, а когда вернулся домой, то лишился уже не только своего внешнего реноме, но и, частично, внутреннего содержания. Взамен я купила большой, красивый и удобный красный чемодан и поехала с ним в Москву, но вот незадача: с тех пор ни разу не ездила далеко и надолго, а в коротких поездках обхожусь без чемодана. Бедолаге чемодану снится, наверное, ветер странствий, и он тоскует в домашнем плену. У него ещё всё впереди.


Чукотка

Так уж получилось, что Чукотка красной нитью прошла сквозь всю мою Азбуку жизни, и избежать этого оказалось невозможно. Убрать это слово из Азбуки тоже никак нельзя – его роль далеко не исчерпалась, а может быть и вообще неисчерпаема. Годы, которые прожиты в суровом и прекрасном краю вечной мерзлоты, сконцентрировали в себе всю соль бытия, сформировали меня, как личность, выработали самосознание и мировоззрение, помогли довольно чётко выстроить собственную систему координат. Всё это в полной мере удалось оценить потом, когда покинула эту обетованную землю и переместилась в бушующий мир великих перемен, где люди вроде бы устроены так же, но видят всё по-другому и меряют иными мерками. Конечно, я не ощущала себя Данди-крокодилом, но он был мне очень хорошо понятен, особенно когда речь шла об оценке подлинных ценностей. Совершенно естественным образом Чукотка подготовила меня к тем испытаниям, которые пришлось пройти в Латвии в начале 90-х, не потеряв человеческое лицо и не сломавшись. Теперь уже никто этого не вспоминает, но тогда человек по имени Равиль Ягудин сжёг себя живьём, оказавшись точь-в-точь в такой же ситуации, как я, когда несколько лет не могла легализоваться. Бог миловал, я дожила до хеппи-энда того марафона испытаний, если так можно сказать.
Кумир моего поколения Эрнест Хемингуэй сказал о Париже: «Праздник, который всегда с тобой». Поблагодарив его за красивую мысль, скажу то же самое о Чукотке, потому что каждый прожитый там день был, если вдуматься, маленьким счастливым праздником – Днём преодоления, Днём обретения, Днём восхищения, бескорыстия, чистой дружбы, новых знаний, открытий и постижений. Это - то бесценное накопление, которое дороже денег и материального благополучия. Я и сейчас, двадцать лет спустя, живу за его счёт, не теряя душевного равновесия. Спасибо тебе, Чукотка!



Шш



Школа

Часто слышу, как взрослые люди, вспомнив школу, клянут её и поминают недобрым словом. Не могу составить им компанию, потому что мои воспоминания о школе исключительно светлые, несмотря на то, что с ней были связаны и отдельные негативные моменты. Но ведь в жизни так не бывает, чтобы всё – в розовом свете, норма – это когда полный спектр.
Я очень хотела в школу, буквально рвалась туда уже с пяти лет, когда в первый класс шла моя старшая сестра. Смешно вспомнить, но мне тогда хватило нахальства пойти к директору в кабинет и просить его, чтобы и меня приняли вместе с сестрой. Происходило это накануне первого сентября, когда будущих первоклашек собрали на школьном дворе для знакомства и предварительного инструктажа, а затем устроили подвижные игры и забавы. Когда играли в «Гуси-лебеди», сестра моя споткнулась на бегу и расшибла коленки, я же лихо проявила сноровку. Преисполнившись уверенности в себе, потопала под шумок в здание школы, на второй этаж, прямиком к директору. Аргументов у меня хватало и помимо ловкости в игре, так что я ему выложила все свои козыри: бегаю я лучше некоторых первоклассников, хорошо и с выражением читаю, считать умею до бесконечности, научилась складывать и вычитать многозначные числа, а сейчас учусь умножать и делить. Похвалив меня, директор доводам не внял и предложил то, что мог: погулять ещё два года. Тогда до семи лет в школу не брали, хоть будь ты семи пядей во лбу. Конечно, за те два года я сильно продвинулась в знаниях, а когда пришла, наконец, сияя от счастья, первый раз в первый класс, то уже на второй школьный день радость моя померкла. Большинство детей в классе даже не знали букв! Почему-то мне очень запомнилось, как учили букву «В». На доске развесили картинки, где были изображены мальчик Вова с ведёрком в руках, велосипед, волчок, ворона, ваза… Мой сосед по парте никак не мог сложить слово из двух слогов, а я уже теряла терпение, мне очень хотелось стукнуть его книгой по лбу. Как же мне вдруг стало тоскливо, хоть плач! Не найдя другого выхода, на перемене подошла к учительнице и отпросилась домой, сославшись на то, что у меня болит правая рука. На следующий день болела левая рука, потом нога, за ней голова, - и так до тех пор, пока не закончились все мои части тела, и я не сделалась полным «инвалидом умственного труда». Тут в школу вызвали маму и они вместе с доброй и всё понимающей учительницей Натальей Ивановной Кочетковой стали думать, как же со мной быть. Думали-думали, да так ничего и не придумали. Экстерном переходить из первого класса в четвёртый районо не разрешило. Да что в четвёртый, не разрешили и во второй. Пришлось мне все начальные классы отсиживать уроки в смертной тоске, дожидаясь звонка, как манны небесной. Вот откуда и доныне моя сильная антипатия к любым занятиям в группе, которые я упорно избегаю, старясь всему учиться самостоятельно.
Но всё, что происходило тогда в школе за рамками уроков, было здорово. Наталья Ивановна и её муж, завуч школы и профессиональный музыкант Ростислав Николаевич были учителями-подвижниками. Весь класс, а это тридцать шесть шустрых ребят, они часто приглашали к себе домой, где мы пили чай с пирогами, пели, музицировали, читали вслух, просто разговаривали о чём-то интересном. Это нас очень сдружило, так что в школу хотелось идти ради встречи с одноклассниками.
А после третьего класса мы переехали жить на Украину, в бывшую гетманскую столицу город Глухов. Русская третья школа, куда я поступила, была в городе на особом счету, что-то вроде элитарной. И хотя такой термин к ней не применялся, фактически так оно и было. Я узнала и осмыслила это позже, а тогда, при первом с ней знакомстве, оказалось, что старого двухэтажного корпуса на всех не хватает, хоть и учились в две смены. Но через год нас ждало новоселье. Очень было радостно заселяться в новую школу. Мы все помогали её строить, и это было тем приятнее, что школу не просто строили, а возводили из руин, в которые её превратила война. Это был, кажется, 1962 год, но в центре города ещё оставались разрушенные бомбёжками здания, все из красного кирпича. Так что мы, хоть и родились после войны, воочию видели, к чему она привела.
Об этой школе можно писать похвальную книгу – она стоит того. Потому что в ней служили (именно так!) прекрасные учителя, не жалеющие для нас своего личного времени, очень грамотно организовавшие учебный процесс, профессиональную ориентацию и внеклассные занятия, и учились на редкость способные ученики, с лёгкостью поступавшие в самые престижные вузы страны. Наше «землячество» охватывало МГУ, Бауманку, московский физтех, все медицинские институты, а про университет и вузы Ленинграда я и не говорю – там наших выпускников было больше сотни.
Мало кто знает, что советские школы того времени полным названием назывались так: «Средняя общеобразовательная политехническая школа номер N». Конкретно для нас это означало, что на уроках труда мы всерьёз осваивали какую-нибудь профессию, так что «кусок хлеба» в руки получали вместе с аттестатом зрелости. Кстати, вот вам, пожалуйста, - позабытый архаизм. Знаю точно, что далеко не везде, но в нашей школе этот термин себя оправдывал, потому что овладение профессией – это уже признак зрелости. Наши мальчики сами сделали  для новой школы всю мебель и оборудование для кабинетов, удивив всех техническими «штучками», облегчающими учебный процесс и делающими его живее. Свои Кулибины есть везде, нужно только поискать. Наш директор, Михаил Григорьевич Мостовой, умел искать и находить. Эффект был большой, к нам водили экскурсии учителей школ района, но самое главное то, что стали поступать заказы, а это – деньги на школьный счёт. Девочки тоже зарабатывали для школы, но больше трудились на благотворительной основе: шили постельное бельё, ночные рубашки и фартуки для детского дома и больницы. И каждая, в меру своих способностей, ещё в школе могла сшить себе платьице, юбку, халатик и всё, что пожелает. Моя сестра Лара сшила себе отличное зимнее пальто! А я – костюм из твида, в стиле шанель. Красивые пуговицы от него сохранились у меня, как памятный сувенир.
Опыт школы, достойный подражания. Сегодня не всякий выпускник способен вбить гвоздь, а выпускница – вдеть нитку в иголку. Лично мне навыки, данные в школе, очень пригодились в жизни, за что я всю жизнь полна благодарности своей alma mater.


Шульженко

Клавдия Ивановна Шульженко – кумир моего детства. Может быть, кумир – не совсем точное слово, ведь я не была её фанаткой в современном понимании, не разводила никакой суеты вокруг имени певицы, не проявляла интереса к жизни её вне сцены и даже не хранила её портретов. «Всего-навсего» я очень любила слушать песни в её исполнении, ОЧЕНЬ, а больше всех – испанскую песню «Голубка», которая была у моей бабушки ещё в патефонной версии. В репертуаре Шульженко она появилась в 1953 году – в год смерти Сталина – и, сопровождаемая стуком кастаньет, звучала экзотично и романтически:

…Где б ты ни плавал, всюду к тебе, мой милый,
Я прилечу голубкой сизокрылой,
Парус я твой найду над волной морскою,
Ты мои перья нежно погладь рукою.
О, голубка моя, будь со мною, молю,
В этом синем и пенном просторе,
В дальнем родном краю.
О, голубка моя, как тебя я люблю,
Как ловлю я за рокотом моря
Дальнюю песнь твою.

В подлиннике песня называлась Paloma, как её и поёт много лет Мирей Матье. Две совершенно разные певицы, две разные песни – сравнивать невозможно. Клавдию Шульженко вообще ни с кем не сравнить – нет аналогов. Её исполнительская манера – штучная, уникальная, неповторимая. Копируемая пародистами – это да, пожалуй, по той как раз причине, что очень характерна и узнаваема из тысячи. Ну кто ещё пел или поёт так артистично, как исполняла она свою знаменитую песню «Три вальса», где за три не очень длинных куплета разворачивается целая жизнь любящей пары, от первого приглашения на танец до глубокой старости. «Ох, как крУжится голова, как голова кружИтся…», - это оттуда. Только недавно узнала, что этот драматический и очень глубокий текст сочинила Клавдия Ивановна сама.
Конечно, народ полюбил её больше всего за песни военных лет: «Синий платочек», «Друзья-однополчане», «Давай, закурим». Эта мужественная женщина со своим джаз-ансамблем проехала всю войну, пела перед солдатами Ленинградского фронта, а за то время, что длилась блокада, дала больше пятисот концертов для солдат, защищающих осаждённый город Ленинград. Сегодня заглянув в интернет, я была поражена, узнав, что в его анналах имеются записи пяти тысяч трёхсот тридцати девяти песен в исполнении Клавдии Ивановны Шульженко. И ведь каждая из них – событие. Свою певческую карьеру она начала в 1928 году выступлением на концерте в Мариинском театре Ленинграда, посвящённом Дню печати, а закончила в Колонном зале в Москве в 1976-м по случаю своего семидесятилетия. Оставшиеся восемь лет жизни она не концертировала.
Чтобы покорять сердца зрителей, Клавдии Шульженко не нужны были никакие «ужимки и прыжки», браки с малолетками и эпатажные выходки. С общепринятой точки зрения она даже не была красавицей. Талант, достоинство, проникновенность удивительная мягкая женственность, – вот её рабочие инструменты, да ещё хороший вкус, глубокая внутренняя культура, взыскательность к себе и всему, что связано с творчеством. Сейчас неожиданно вспомнилась известная афористичная библейская фраза: «Много званых, мало избранных». Несомненно, в числе избранных – она, незабвенная, непревзойдённая, великая Клавдия Шульженко.



Щщ



Щедрость

Словарь современного русского языка однобоко характеризует щедрость как «качество, обозначающее нравственно совершенную меру в обращении с личным имуществом». За бортом осталось главное – душевная щедрость, без которой не бывает и щедрости материального свойства, готовности делиться не только тем, что тебе не очень нужно, а людям – по зарез, но даже и тем, что необходимо тебе самому. Как говорят о таких людях с широкой душой: последнюю рубашку отдаст.
Должна сказать, что жизнь не обделила меня щедрыми людьми, так что у меня сложилось мнение, что их немало. Со мной не все соглашаются, значит, не всем повезло в этом отношении так, как мне. Очень щедрым человеком была моя мама, соответственно прививая это качество своим детям. Не знаю, смогла ли я ей соответствовать, но готовность делиться, одаривать, помогать во мне пока не искоренилась. Не износилось и благодатное чувство радости, которое я испытываю, делясь. Тут, кстати, сразу и выявляется степень подлинности щедрот человека. Если щедрость не показная, а идёт от души, - благодарности ждать не приходится и не следует, - скорее всего, её не будет. Люди крайне редко считают нужным рассыпаться бисером в ответ на благодеяния в свой адрес, но это – не ваша проблема, а самих потребителей, равно как и их мера ответственности перед взыскующим оком Всевышнего. Для тех, кто проявляет неподдельную щедрость, выход один: на нет и суда нет.
Мы часто сетуем на то, как много вокруг эгоистов. Но щедрость – альтернатива эгоизму действием, и её можно воспитать в себе самом, в своих детях. Ничего страшного, если она на первых порах будет даваться с трудом и смахивать на показную, - лиха беда начало. Постепенно войдёт в привычку, особенно когда почувствуется действие «закона бумеранга», и добро возвратится к вам той же монетой. Как в мультфильме, где мартышка нехотя поделилась бананом, но он вернулся к ней, став, конечно, ещё вкуснее, чем был.
Нужно также быть готовым к тому, что вашу добродетельную щедрость вменят вам в вину и не простят. Когда-то меня до глубины души поразили слова из православной молитвы к Пресвятому Духу, где молящийся просит простить ему множество разных грехов, перечисляя которые, называет и такой: «…доброту чуждую видев, и тою уязвлен бых сердцем». Сколько же веков этому греху, а он всё ещё властвует над некоторыми людьми. Что же остаётся с этим делать? Прощать. И доходчиво показывать, что может быть и по-другому.
Щепетильность

Характеризуя того или иного человека, сегодня не принято рассматривать такое качество личности, как щепетильность. Оно если и упоминается изредка, то в неодобрительном смысле, что-то вроде занудства, мелочности, придирчивости, требовательности к пустякам, которые и яйца выеденного не стоят. Смысл понятия «щепетильность» сильно изменился с годами со времён моего детства и юности. Тогда нас, девушек, семья и школа призывали к щепетильности в поведении, в отношениях с людьми, да и сами старшие готовы были служить примером в этом. Под щепетильностью подразумевалось, что девушке неприлично ходить в гости к мальчику одной, без подруг и друзей; что если ты засиделась в гостях у подружки, нужно немедленно искать вескую причину для ухода, когда видишь, что затевается обед; что негоже обременять других своими проблемами и потребностями; что нельзя ни у кого ничего просить, если речь не идёт о крайней степени необходимости, и ни под каким предлогом нельзя брать то, что тебе не принадлежит, даже если это какая-нибудь мелочь, - мелочей не бывает, когда речь идёт о щепетильности. А самое ценное, на мой взгляд, правило щепетильности я бы сегодня ввела на международном законодательном уровне: категорически недопустимо использовать служебное положение в неслужебных и личных целях.
Очень широкий простор для проявления этого редкого, но такого ценного качества предоставляет нам тема денег. Когда и за что вы можете принять денежное вознаграждение, наиболее точно и безошибочно вам подскажет даже не совесть, а именно щепетильность. С совестью ещё можно договориться, но со щепетильностью – никогда.
Очень верно кто-то сказал: щепетильный человек – гений уместности. С таким качеством трудно жить, непросто находить общий язык с окружающими, даже в собственной семье. Там скорее всего скажут, вздыхая: «В семье не без урода». Конечно, если сравнивать с общей массой, то щепетильные люди придают избыточную значимость мелочам. Да и само слово «щепетильный» об этом говорит, так как происходит от славянского выражения «до щепочки», где щепа означает мелочь, некую мелкую деталь. Но мне больше по душе то, что сказал на эту тему учтивый француз Ларошфуко: «Преувеличенная тонкость ведёт к пустой щепетильности; только в истинной щепетильности скрыта настоящая тонкость».
Есть у щепетильности и другая, не столь тонкая, но вполне практическая ипостась: без этого качества невозможно быть хорошим хирургом, честным бухгалтером и финансистом, порядочным инспектором дорожной полиции, председателем приёмной комиссии, и так далее, и тому подобное. Отсутствие щепетильности у некоторых приводит к взяточничеству и растратам, подкупу должностных лиц и тому подобным уродливым явлениям. В отношении этого тонкого человеческого качества бессильно правило: «где тонко, там и рвётся», ибо не рвётся, а делается прочнее и лучше - всем.



Ээ



Этикет

Я бы с удовольствием воспела оду этикету, будь он повсеместно принят в нашем обществе. Но пока это не так, вместо оды иногда хочется кричать «караул!» Думаю, что и не мне одной. Этикет в широком смысле – это не столь трудное дело, как щепетильность, но он способен очень облегчить жизнь и сделать её значительно приятнее. Даже странно, что мы сами себя не хотим порадовать, хотя речь идёт о сущих пустяках. Ну что стоит, например, не опаздывать к назначенному времени, а если опаздываешь или вообще не можешь прийти, то сделать предупреждающий телефонный звонок. Буквально на днях пришлось столкнуться с таким случаем, когда серьёзный бизнесмен говорит, что только что оставил для тебя пакет в означенном месте и в любой момент его можно получить. Ты через весь город приезжаешь завтра и обнаруживаешь, что пакета нет и не было. По телефонному звонку, не сразу, но появляется этот досточтимый господин и без тени смущения сообщает, что за пакетом ещё нужно куда-то идти. Хорошо, что не ехать. В сущности, никто не умер, ничего страшного не произошло, но ощущение осталось гадкое, а вывод сделан единственно верный: с этим человеком впредь – никаких договорённостей. Попутно замечу, что не я была в нём заинтересована, а он во мне. И что же? Обычный случай: сам себе враг.
Этикет – это не чопорность, а способ существовать взаимно удобно и приятно с окружающими. Можно трястись по бездорожью неуправляемого хаоса нечётких коммуникаций, а можно плавно ехать по накатанному шоссе делового и личностного этикета. Соблюдать его очень легко, если любую ситуацию мерить собственной меркой. Например, что из двух вам больше нравится. Первое: у вас были гости, вы их вкусно угощали и приятно развлекали, они уехали и были таковы, про вас забыв. Второе: у вас были гости, вы их, соответственно, встречали с широтой души, а они на следующий день позвонили вам по телефону или прислали письмо, пусть хоть е-майл, сказав, как им было хорошо у вас, как вкусно вы угощали, насколько приятно им было провести время в вашем обществе. Комментарии излишни, но не лишне задать себе щекотливый вопрос: всегда ли я выражаю благодарность и признательность людям в подобных случаях.
Норма нашей жизни – посылать электронные письма (бумажных мы уже почти не пишем) в бездонную чёрную дыру. Вам некогда ответить? Понимаем, сами такие же занятые. Но разве уже не долг вежливости кратко ответить реверсом: «Ваше письмо получил, прошу извинить, но отвечу позже». Всё! Человек вместе с таким письмом получает спокойствие и приятное чувство, что его уважают. Нет ответа – крепнет досада, раздражение и даже, может быть, обида к тому, кто пренебрегает вами.
Этим, конечно, не исчерпывается многогранность областей применения этикета. Хорошие манеры предполагают целый комплекс знаний, много условностей и нюансов. Чем-то, безусловно, можно пренебречь, но только не вежливостью и уважением к людям. Этикет – это то, чему легко, приятно и увлекательно учиться. По возможности, не упускаю такого шанса, покупаю и читаю соответствующую литературу от этикета пушкинской поры до наших дней. Существуют у нас и курсы на эти темы. Но вот курьёз: отправилась я на занятие по сервировке стола к известному в Риге профессионалу в сфере этикета, звоню в дверь салона, где оно было назначено, и дверь мне открыла сама та, кто будет нас учить за деньги. Открыв дверь, дама молча повернулась ко мне спиной и исчезла в глубине салона. Мне же казалось, да нет, я в этом просто уверена, что этикет начинается с приветствия. Мелочей нет, особенно там, где ставка делается именно на мелочи, дабы они не омрачали, а украшали жизнь.


Эзотерика

Эзотерическое мышление обрушилось на наши растерянные умы сразу после крушения империи. Тогда в безбожном сознании людей образовались унылые пустоты, заполнить которые было нечем, а так хотелось обрести для поддержки и опоры хоть какую-то привлекательную идею, по которой можно было бы выстраивать новый этап жизни, наступивший у всех нежданно-негаданно, так что и подготовиться не успели. Изобретать велосипед не пришлось – схема отработана исторически: как только смутное время на пороге, так уже тут как тут всякие экстрасенсы, маги, доморощенные астрологи, самоучки нумерологи, антропософы, теософы, каббалисты, суфисты, спиритисты и иже с ними. Так уже было в начале ХХ века, история повторяется и сто лет спустя, намного превзойдя все тогдашние тенденции. Так, шоу экстрасенсов на телевидении – это уже явление за гранью добра и зла, если смотреть на него глазами православного христианина.
«Мы рождены, чтоб сказку сделать былью» - с этим лозунгом мы выросли, впитав его с молоком матери, которая и сама в своё время впитала его тем же способом. Поколение моих родителей, бабушек и дедушек тех, кто сегодня в расцвете лет, воплощало этот девиз в смелых экспериментах по покорению «лесов, полей и рек», освоению Космоса. В наше время сказку и быль чаще всего соединяет уже не наука и техника, а таинственная эзотерика, в её наукообразном обличье, лукаво провозглашая единство науки, религии, философии, психологии и их взаимное влияние. Умно преподнесённое, всё это очень привлекает и увлекает, создаёт иллюзию практической полезности, вплоть до крайней необходимости, потенциальной способности решить не только чужие, но и мои личные проблемы. Чем глубже человек втягивается в постижение эзотерических практик, тем больше ему кажется, что вот-вот, ещё чуть-чуть, и его личная смысловая система координат будет воздвигнута, как новый забор вокруг дачного участка, через который ни один злоумышленник не проникнет, а вам будет за ним надёжно и уютно.
Я сама прошла по длинному и ветвистому эзотерическому пути, правда, не с надеждой набрести в этих дебрях на светлое будущее, а с журналистским блокнотом и диктофоном. И хоть с немалым скепсисом, но с любознательностью, и, честно говоря, даже с маленькой крупицей «а вдруг» на самом дне сознания. И это гипотетическое «вдруг» случилось, хотя и не так, как можно было предположить. Эзотерика – это не так всё просто и однозначно, с её помощью я, закоренелая атеистка во втором поколении, поколебала, а потом и вовсе утратила атеистическое мировоззрение. Очень ей за это благодарна! Эзотерическими средствами я разрушила здание своих отсталых безбожных убеждений и разровняла площадку для нового фундамента, где со временем и был воздвигнут храм моей православной Веры.
Никому не советую идти на поиски смысла жизни этим кривым путём, когда есть прямой и короткий – дорога в Храм.


Этажерка

Ностальгическая вещь – этажерка. В 50-60-е годы они были практически в каждой квартире. Небольшие почти квадратные полочки в несколько ярусов, четыре ножки, а над верхней полочкой - задняя стенка с каким-нибудь декоративным изыском. В приличном доме с каждого яруса этажерки свисал уголок белоснежной рукодельной салфетки, у одних – связанной кружевом, у других – вышитой гладью или крестиком по крахмальному полотну. Благородство сего предмета мебели состояло в том, что предназначался он, в общем-то, для книг. Помещалось их тут не так уж много, но и не совсем, чтобы мало – в самый раз для среднестатистического обывателя. В семьях интеллигенции хранилищем для книг служили просторные стеллажи или шкафы, а на этажерках вверху красовались изящные вещицы, внизу лежала журнально-газетная смесь.
Нам с сестрой мама купила этажерку для школьных учебников – две полки ей, две – мне. А на верхней, пятой, стояла подаренная мне знакомыми на первый в жизни юбилей – десять лет – основательная и совершенно бессмысленная розово-мраморная ваза с очень мелким позолоченным углублением, куда можно было разве что насыпать канцелярских скрепок. А ещё - тоже подаренная, но уже сестре, фарфоровая статуэтка с клеймом ЛФЗ «Девочка с голубями». Это была действительно красивая, художественная работа, какие теперь коллекционируют. Но от частых перестановок в процессе вытирания пыли у неё вечно что-нибудь отбивалось: то клювик у голубка, то нос у девочки, то складочка на голубеньком платье.
Как-то незаметно наша этажерка отслужила своё и исчезла по-английски. Остались только воспоминания и ощущение домашнего уюта и сердечного тепла, когда все ещё живы и многое – впереди.



Юю



Юмор

«Любовь как шпага, юмор как щит», - так сказано у Бернарда Вебера в «Энциклопедии относительных знаний». Не знаю, как на счёт шпаги в этом примере, но то, что юмор безотказно служит щитом, защитой от всякого рода сложностей жизни, - в этом я не сомневаюсь. Не этим ли объясняется и тот странный факт, что в постсоветские очень непростые годы юмор тотально овладел умами, а где-то даже их заменил. Никогда ещё целым странам, чуть ли не поголовно, не было так смешно, как теперь, когда юмором наполнена значительная часть экранного времени на ведущих телеканалах, когда смешливые и крикливые юмористы табором гастролируют по городам и весям, завоёвывая такую популярность, о какой выдающиеся серьёзные мастера искусств не могут даже мечтать. За исключением считанных единиц, вроде Дмитрия Хворостовского и Анны Нетребко, которым не иначе как Божьим промыслом посчастливилось снискать заслуженную славу в самых широких слоях населения. А так – безудержный хохот без всяких границ, и чем пошлее – тем смешнее. Когда-то, помню, говорили, что час смеха заменяет стакан сметаны. Так что тут не только развлекают, но и как бы даже кормят. «Кормильцы» и сами вполне сыты и обеспечены, тогда как шахтёру, медику или педагогу нужно долго трудиться, чтобы купить билет на юмористическое шоу. Что-то здесь не так, по-моему, если не «пир во время чумы», так чума во время пира жизни нашей…
Ну да, - юмор как щит, а жизнь давит со всех сторон так, что есть потребность защищаться, лечиться и кормиться смехом, сермяжным хлебом грубых шуток. Все так к этому привыкли, что уже и между собой часто разговариваем в формате стёба. Хохмить, острить, «прикалываться» - с удовольствием, а вот общаться серьёзно, участливо и вдумчиво – увольте. Даже книги последних лет зачастую пишутся глумливым языком стёба, а иначе мало кто будет их читать. «Над кем смеётесь? Над собой смеётесь!» - не мною сказано, но и теперь пришлось кстати.
Очень высоко ценю наличие чувства юмора у людей, подразумевая при этом умение тонко и филигранно шутить, остроумно играть словами, улавливать смешное в неожиданных и даже весьма серьёзных моментах, понимать чужие изящные и умные шутки. Такого рода юмор вряд ли вызовет буйное «ржание» и гомерический хохот, но заставит улыбнуться с подлинным наслаждением, какое бывает у гурмана от изысканного лакомства.
Шутки «ниже пояса», словесные конструкции из нецензурных слов мне не по вкусу, хоть я и не ханжа, - просто это мне претит и нисколько меня не вдохновляет. Ведь как бесподобно можно острить и в рамках корректных выражений! Это, скажу я вам, требует таланта. Но примеры всегда под рукой и, причём, в изобилии: Ильф и Петров, Зощенко, Аверченко, Тэффи, Влас Дорошевич, Эмиль Кроткий, Саша Чёрный, Станислав Ежи Лец, Никита Богословский, Леонид Филатов, Михаил Жванецкий, Игорь Губерман и другие. Юмор такого сорта – больше чем щит, это – спасательный круг в море житейском.


Юла

Старая детская игрушка юла, называемая также волчком, наверняка была у каждого ребёнка не только моего поколения, но и нескольких предыдущих. Простая, незатейливая, она завораживала своим неутомимым вращением, на которое, независимо от возраста, можно смотреть долго и упоённо, как смотрят на огонь и текучую воду. Достаточно завести волчка, чтобы успокоить плачущего малыша и вызвать улыбку на его личике. Ребёнку постарше хорошо крутить волчка в раздумьи, чем бы сейчас заняться, - он действует медитативно, умиротворяет, проясняет мысли.
Помню прекрасное детское стихотворение Елены Благининой, где упоминается эта замечательная игрушка:

Мама спит, она устала…
Ну и я играть не стала!
Я волчка не завожу,
А уселась и сижу…

В моей жизни была ситуация противоположная, но в ней я была не ребёнком, а мамой. Какое-то недолгое время на Крайнем Севере я работала на телетайпе в радиобюро, где были ночные смены, во время которых мы передавали метеосводки и принимали сообщения от лётных экипажей. Иногда ночи выдавались напряжённые, телетайпы то и дело включались с громоподобным шумом, не давая вздремнуть ни на минуту, зато каждые полчаса вводя в стресс. Как-то раз после такой изнуряющей ночи я дома утром легла поспать, а мой годовалый ребёнок играл рядом на коврике. Я выложила самые интересные игрушки, чтобы он хоть на полчасика мог увлечься. И он увлёкся. Больше всего ему понравилась юла. Новая модель классической юлы, тоже сделанная из металла в разноцветную полоску, выгодно отличалась наличием конуса-подставочки, а главное, – горизонтальной щели в боку, заделанной прозрачным пластиком. Оттуда при вращении яркими красками полыхали огоньки, будто маленький фейерверк. Игрушка так и называлась «Юла – салют». Великое дело – та маленькая подставочка, - она, на моё счастье, помогала юле не падать, а вращаться дольше. Быстро сообразив, как это работает, умненький мальчик то и дело подкачивал рукоятку, включая тем самым винтовую передачу, и – ура! Салют! Ну как не поделиться такой красотой с мамой?!
Мама же только миновала фазу бдительной «дрёмы часового» и плавно погружалась в тёмные глубины сна. И тут – бабах! Салют! Но уже из моих глаз…Ребёнок, поняв, что на зов голосом мама не откликается, не нашёл ничего лучше, как с размаху постучаться тяжёлой юлой в мамину голову: «Тук-тук, проснись!» Конечно, я проснулась, а на голове моей сразу же выросла знатная шишка. Пришлось встать и «радостно», с огоньком, заводить волчка вместе с сыном, пока папа не пришёл с работы.
Сегодня выпускают самые разнообразные волчки, которые даже не надо заводить, - они крутятся сами, при этом сверкая разноцветными огнями, да ещё исполняя девчоночьим голоском самохвальную песенку о том, какая это замечательная игрушка. Здорово, конечно, но не то. Не заводятся, и не заводят…



Яя



Яблоки

«Эх, яблочко, куда котишься, попадёшь ко мне в рот – не воротишься!» Кто сейчас помнит эту матросскую песню, а ведь без неё во времена моего детства не обходился ни один концерт художественной самодеятельности. «Яблочко» исполняли в матросских костюмах и бескозырках, лихо и задорно, - так, что ленточки с якорями порхали за спиной, будто чайки, под непременную бойкую чечётку, которой испокон веков славились русские моряки. Я и сама о ней призабыла, а тут вдруг неожиданно вспомнила, хотя хотела говорить о другом – о яблоках, как таковых. И не в том глубоком смысле, что они - плод с древа познания, со всеми вытекающими отсюда последствиями, а в самом обычном и непосредственном. Всё-таки, как ни крути, а большую часть моей жизни яблоки были главным фруктом нашего рациона. Чужеродные бананы, ананасы и киви появились в изобилии, когда я уже была взрослой, а апельсины-мандарины, во-первых, произрастали далековато от наших мест, а, во-вторых, попадали на прилавки не круглый год, а только ближе к зиме. Яблоки же росли рядом и были нам родными и близкими. В пору их розово-пенного цветения мы влюблялись. Грызя ещё твёрдые незрелые «зеленюхи», наслаждались роскошью летнего дня, а наполняя вазу румяными и сочными плодами, грустили о быстротечности времени. Вот и промелькнуло лето, и незаметно подкралась осень – начало учебного года и самая что ни на есть яблочная пора. Каждый день, собираясь в школу, укладывала в портфель завёрнутое в бумагу яблоко – похрустеть на переменке, утолив одновременно и жажду, и подступающий предобеденный голод.
Из всех яблочных сортов я предпочитала яблоки сладкие. Именно так они и назывались у торговок на базаре, поэтому подлинное название этого сорта мне не известно. По вкусу они напоминают латвийские «серенькие», только раза в три крупнее. А самые крупные и самые-самые вкусные яблоки из украинских садов – это «фунтовка». Без преувеличения так и есть: каждое яблоко - весом в фунт, то есть 400 граммов, а то и с полкило. Такое выдающееся яблоко за один раз самому не съесть – оно «коллективное» и делить его надо вместе с хорошими людьми. Фунтовку бабушка присылала нам в Тирасполь посылками, и мы встречали их с бурной радостью, охотно угощали соседей, горделиво принимая их восторги: «Это ж надо, такое большое яблоко! Никогда таких не пробовали!» С яблоками в Молдавии было неважно, зато с абрикосами и черешнями хорошо. Детям же всегда хочется того, чего нет. Ближе к зиме приходила посылка с антоновкой. Кислая и по мне вкусная только в шарлотках и пирогах, антоновка торжествующе благоухала райским садом. Её не есть, а нюхать, прижав к носу так плотно, будто хочешь втянуть через него в себя этот душистый плод, чтобы не «расплескать» ни молекулы дивного запаха.
Потом наступал Новый год, и к тому моменту, когда пора было наряжать ёлку, бабушка присылала новую яблочную радость: пепенку. Немного чопорные удлинённые плоды отличались аристократической бледностью, сбоку едва приукрашенной румянами. Их изысканный аромат не сбивал с ног мощной волной, как антоновка, а восхищал приятной тонкостью. Яблоки пепенка хрустели на зубах, как свежий новогодний снег, а внутри, там, где семечки, имели удивительную прозрачность. К хвостику каждого такого красавца привязывали нитку-петельку и вешали на еловые ветки.
Самые вкусные и красивые яблоки остались в детстве. Хотя и в юности в Ленинграде был сладок, сочен и хорош собой пунцовый венгерский джонатан. А вот потом, на Чукотке, нас снабжали тёмно-зелёными яблоками из Китая, которые пахли яблоком ненавязчиво, а на вкус только сладостью и отличались от рассыпчатой картошки. Но столько разнообразных яблочных сортов на любой вкус и цвет, как в Латвии, я ещё не видела нигде. Ни дать, ни взять, - яблочный рай.


Янтарь

Природа не слишком балует Балтию сиянием солнечных лучей. Не потому ли во имя гармонии здешним краям ниспослан чудесный дар: наместник Солнца, жаркий, золотой янтарь – «концентрат солнечных лучей, выброшенный волнами на берег», как говорили в античном мире. В древнегреческой мифологии есть красивая легенда о происхождении янтаря. Фаэтон упросил своего отца, бога Солнца Гелиоса, доверить ему управление небесными конями, запряжёнными в огненную колесницу. Но слабые руки юноши не смогли удержать взбесившихся коней. Разгневанный Зевс-громовержец разбил колесницу молнией, и тело Фаэтона упало в Эридан (ныне река По). Громко оплакивали Гелиады смерть своего брата, за что и были превращены в тополя. Смола - слезы тополей - падали в Эридан и превращались в янтарь.
Удивительная красота и загадочность янтаря вдохновила на поэтические строки Гомера, Гиппократа, Софокла, Эсхила, поэтов серебряного века и еще многих, сумевших найти яркие слова для своего восхищения этим чудом природы. Но еще больше тех, кто радуется молчаливо, теплеет душой, любуясь камнем Солнца, ставшим «визитной карточкой» Риги, улочки которой так живописно унизаны янтарными бусами.
Балтийский янтарь называется так, как мы его никогда не зовём: сукцинит, от латинского названия сосны, произраставшей здесь в далеком прошлом. Связь же между янтарем и сосной известна – это ископаемая смола. Миллионы лет назад резкое потепление климата вызвало повышенное отделение смолы хвойных растений. В ней увязала мелкая живность, летучие семена растений, перья птиц, шерсть белок. По этим останкам оказалось возможным воссоздать облик того таинственного леса, который рос миллионы лет назад, то есть янтарь послужил источником познания. Только благодаря ему было установлено около трех тысяч членистоногих и 200 видов растений прошлого. И чей только резвый бег не заключила Природа в янтарные саркофаги: тут рои пчёл и ос, скопления мух, жуков и шмелей, стрекозы с распростёртыми крыльями, пауки, бегущие по хорошо видимой паутине, лягушка, ящерица, скорпионы и клещи. Одних только бабочек найден в янтаре 51 вид. Не менее красивы в обрамлении солнечного камня частицы древних растений: веточки папоротника, жёлуди, кленовые «носики», цветы вереска, льна, гречихи, колокольчика.
Балтийский янтарь относительно молод: он образовался каких-нибудь 50 млн. лет назад, в середине палеогена. (Янтарям мелового периода, к примеру, 135 млн. лет). Но молодость никогда не бывает недостатком!
Увлечение янтарем издревле объяснялось и представлениями о его целебных действиях. Янтарь считался волшебным, ему поклонялись, приписывали способность утешать людей, охранять от дурного глаза, делать кожу матовой и чистой. Считалось, что нет такой болезни, от которой не исцелит янтарь. Литовский герцог Альбрехт свое пожелание скорейшего выздоровления, направленное Лютеру (основателю лютеранства), сопроводил кусками красивого янтаря. Да и теперь многие носят янтарные бусы в надежде подлечить щитовидку. Мундштуки и курительные трубки из янтаря делали тоже не столько ради красоты, сколько из-за якобы обезвреживающих свойств. И ведь народные верования имеют под собой научную основу, так как янтарь богат солями янтарной кислоты, а это - неспецифический биостимулятор. Она стимулирует нервную систему, укрепляет деятельность почек и кишечника, применяется как противовоспалительное и антитоксичное средство. О янтарных украшениях в прямом смысле можно сказать: «Носите на здоровье!» Однако рижанки в последние лет пятнадцать не очень-то этим пользуются, предоставляя это благо приезжим туристам, чей восторг к янтарю ещё не пресыщен. Я тоже всем на зависть щеголяла в янтарных колье, бусах и брошах, когда жила на Чукотке, а в Риге убрала эти свои сокровища подальше. Пожалуй, это решение требует пересмотра.


Языки

С самого раннего детства мне хотелось изучать иностранные языки и я предпринимала к этому активные усилия, но случился некий возмутительный парадокс и я так и не овладела в совершенстве ни одним из них. В школе, где я училась, основным иностранным языком был немецкий, которым я увлеклась всерьёз, заучивая наизусть вне школьной программы баллады Шиллера, читая в каникулы сказки братьев Гримм и другие книжки, которые мне с радостью давала учительница немецкого. Поощряя мой интерес, она приглашала меня к себе домой и там учила читать тексты с готическим шрифтом, рассказывала что-то полезное. Приехав с этим багажом в институт, на первом курсе я радовала педагога, седовласую даму Анну Сергеевну, закончившую, между прочим, Гёттингенский университет, как и поэт Генрих Гейне, создатель ядерного оружия Р. Оппенгеймер, канцлер ФРГ Герхард Шрёдер, а ещё, неожиданно, – пушкинские персонажи Онегин и Ленский. Но на втором курсе появилась другая «немка», которую несравненная Анна Сергеевна, давно уже пенсионерка, лишь замещала во время декрета. Тут наш «нормальный» немецкий закончился, а начались скучнейшие домашние переводы политических и технических текстов с изнурительной сдачей «тысяч». То есть, на семестр определялась норма объёма текста, допустим, в тридцать или сорок тысяч знаков, который полагалось сдавать индивидуально в рабочем порядке. Знаний языка это не давало, и даже наоборот, убивало те, что уже имелись. Никто не учил нас разговаривать по-немецки, так что к окончанию вуза мы благополучно забыли всё, что знали.
А затем – Чукотка. Там, обуреваемая жаждой одолеть язык, я поступила на заочные московские курсы «ИН-ЯЗ», откуда получила учебники, сборники контрольных работ и грампластинки с уроками, на основе которых надо было выполнять задания. Но вот незадача: купить проигрыватель долго было невозможно, а, следовательно, и сделать контрольные работы, из-за чего я отстала по срокам и учёбу бросила. Сработал ещё и тот факт, что на Мысе Шмидта была большая проблема с электроэнергией, и мы часто сидели при свечах, - какой уж тут проигрыватель. Как же смешно всё это звучит сегодня! Недавно в книге случайно обнаружила письмо от своего куратора с тех курсов, и в нём говорится, что я способна к языкам и меня готовы перевести на следующий курс. Но дело в том, что мне было всё равно, на каком я курсе, ведь стремилась я к получению не диплома, а знаний. Увы, не судьба. Потом я ещё какое-то время пыталась штудировать учебники самостоятельно, но систематическим занятиям мешала большая загруженность по работе, а без разговорной практики всё шло насмарку. Был, правда, года четыре назад сюрприз своего рода, когда мне надо было по делу общаться с человеком, который знает семь языков, но из них только немецкий мог как-то нам помочь. И я неожиданно справилась. Мой старый багаж знаний спал на дне сознания, но по воле обстоятельств очнулся. Окажись я в языковой среде, вероятно, он бы смог прийти в приличное рабочее состояние. Но на нет и суда нет. Мне очень жаль. Развею грусть и печаль ироническим стихотворением Аркадия Кутилова:

Испанский – дерзкий,
Японский – резкий,
Арабский – мёртвая вода!
К чертям собачьим
Немецкий-шведский!
Язык животных –
Вот это да!
Вот взять, к примеру,
Язык оленя!
Какая нега,
напев копыт!..
К тому ж –
несложен в приготовленьи,
к тому ж – покушал –
и долго сыт.


Я

«Я» - личное местоимение первого лица, единственного числа, «имя», которым каждый человек называет самого себя. Очевидно, оно же определяет нашу глубинную сущность, и это объясняет смысл понятия alter ego – «второе я». Я – это и моё самосознание, и, как теперь принято говорить, - моя самоидентичность. Если предложить нескольким людям на одном и том же листе бумаги расписаться, поставив вместо фамилии одну только букву «Я», то все эти буквы будут выглядеть совершенно по-разному, поскольку в каждом из нас – своё собственное, ни на кого не похожее «Я».
Каким оно выглядит со стороны – судить не нам. Но, формируя с течением жизни своё «Я», не лишне вспомнить слова поэта и философа С. И. Насими, дошедшие до нас с 1370 года:
«Бог – человечий сын,
И человек велик.
Всё создал человек
И многое постиг.
Всё в мире – человек,
Он – свет и мирозданье,
И солнце в небесах
Есть человечий лик».



*   *   *
Вот и подошла к концу моя Азбука… Во всяком случае, в рамках того узкого набора слов, который я для неё определила, не замахиваясь на объём энциклопедии. Много важного осталось «за бортом», ведь в том, что касается жизни, пустяков не бывает. Но как тут не сослаться на Козьму Пруткова, резонно вбросившего в Вечность нетленную истину: «Нельзя объять необъятное».
Если вам не было скучно, а временами хотелось поспорить, - значит, я старалась не зря.
Благодарю своих читателей за проявленный интерес, а особенно тех, кто продержался до конца!

Искренне ваша
Татьяна Надальяк





СОДЕРЖАНИЕ


Азъ
Арбуз
Абажур
Амбиции
Арктика
Америка
Артисты
Афоризмы
Анекдоты
Акация
Астры
Алкоголь
Азнавур

Баня
Бог
Балет
Болезнь
Базар
Барто
Борщ
Баклажаны
Будущее

Вдохновение
Воспоминания
Восхищение
Верность
Вера
Вещи
Вода
Война
Вина
Воровство
Время
Врач
Веер

Гагарин
Гордость
Гнев
Гадание
Грампластинки
Грибы
Горизонт
Галстук

Дружба
Дети
Достоинство
Двор
Деньги
День рождения
Диета
Духи

Еда
Ель

Жалость
Желания
Женщина
Жемчуг

Зависть
Запахи
Звуки
Звёзды
Золото
Зеркало

Интеллигентность
Игрушки
Игра
История
Искусство
Интернет
Интрига

Красота
Кино
Книги
Комсомол
Калейдоскоп
Кошки
Кофе

Ландыши
Ложь
Любовь
Лето
Ленинград
Львов
Лес
Луна
Лосось
Люди

Мама
Музыка
Мода
Москва
Маки
Мужчина
Магадан
Молчание
Маникюр
Медведи
Маяковский
Мальва

Надежда
Ночь
Наказание
Начальник
Нумерология

Огонь
Обида
Осуждение
Оружие
Одесса
Осень

Память
Политика
Пунктуальность
Погода
Путешествия
Психология
Паспорт
Поэзия
Провинция
Пушкин

Рига
Ревность
Родина
Развод
Радио
Рукопожатие

Секс
Смерть
Совесть
Счастье
Слёзы
Случайность
Сны
Собака
Стиль
Старость
Синтетика

Телевизор
Телефон
Театр
Танцы
Тирасполь
Терпение
Творчество

Учитель
Ум
Увлечение
Уныние

Флаг
Фамилия
Фотография
Фигура

Характер
Хлеб
Хозяйка

Церковь
Цвет
Цветаева

Часы
Чашка
Чемодан
Чукотка

Школа
Шульженко

Щедрость
Щепетильность

Этикет
Эзотерика
Этажерка

Юмор
Юла

Яблоки
Янтарь
Языки
Я.