День рождения сына

В стареньком кресле, в уютном свете жёлтого торшера Зоя Михайловна читала книгу – любимое занятие, которому сохранила верность с самого детства. В небольшой комнате книги окружают её со всех сторон, выстроившись на полках разношерстной компанией, - не по росту, не по цвету, а по авторам и темам. Собрания сочинений классиков, исторические мемуары, литературоведение, театр. Никому сейчас такое не нужно, умрёт – вынесут на помойку. От таких мыслей сжималось сердце, ведь книги – её верные друзья, самые близкие, только руку протяни. Но друзей мы теряем с течением лет, и с этим приходится мириться, - «иных уж нет, а те далече». Ненужность родным её любимых книг с грустью проецировала и на саму себя, старуху семидесяти пяти лет. Чем ближе к финишу, тем более одинок человек. Азбучная истина: одинокими рождаемся, одинокими умираем. Истины такого рода постигаются труднее всего. Умом понятно, а сердцу больно. Сердце теперь болит всё чаще, может, потому, что Зоя Михайловна всё чаще предаётся воспоминаниям, а они нынче другие, не такие беззаботные, как когда-то:
- Ах! А вы помните, как мы ездили в Севастополь и потерялись, а потом нашлись? И как же мы тогда смеялись, когда в кромешной тьме южной ночи ощупью пробирались по незнакомым улочкам, ища домик, где утром договорились о ночлеге!
Все весело хохочут, дополняя воспоминания друг друга новыми подробностями. Теперь она вспоминает всё больше грустное, щемящее, моменты, где была перед кем-то виновата, поступала неблагоразумно, говорила резко и необдуманно. Всё хорошее благополучно улеглось в памяти, а такие досадные эпизоды топорщатся, словно колючки у морского ежа, больно ранят и впиваются так глубоко, что и не выковырнешь. Многое ей хотелось бы изменить, исправить, повиниться перед родными. Успела только перед мамой. А бабушка удивилась бы, узнав о её теперешних покаянных думах, потому что ей всегда хватало мудрости не сердиться на строптивых подростков-внучат, а с любовью переживать их болезнь роста. А вот у Зои Михайловны внуков так и нет, не привелось познать себя в этой роли.
Как это трудно, оказывается, прожить так, чтобы никого не обидеть, не ранить неосторожным словом, не оскорбить невниманием. Даже если ты этого совсем не хочешь, всё равно получится. Сейчас, когда жизнь постепенно приближалась к финишу, ей было очень важно разобраться со всеми такими «колючками», но некоторые засели глубокими занозами и разглядеть их не удаётся.

Сегодня ей попалась книга, которая разбередила душу. Небольшая, в мягкой обложке, какие-то фантазии в жанре «Сам себе психотерапевт», из тех, что сейчас так популярны, - она бы на эту книжку и не взглянула, но получила недавно в подарок с таким восторженным отзывом, что решила полюбопытствовать. Книга предназначалась для помощи людям в обретении душевного равновесия, но то, что Зоя Михайловна прочла на первой же странице, выбило её из колеи. Повествование начиналось с того, что у главного героя, преуспевающего сорокалетнего мужчины, - день рождения. И утром этого дня он сделал то, что уже много лет делал в этот день всегда: купил большой букет алых роз, по числу исполнившихся ему лет, и через весь город помчался к матери, чтобы вручить ей цветы с благодарностью за подаренную ему жизнь. Мать никогда не претендовала на его время, так что он не тяготился этими визитами – они диктовались порывами благодарного и любящего сыновнего сердца. С полчаса почаёвничав с ней, он устремлялся в суету дня, в работу, в хлопоты о вечеринке с друзьями. Весь день его матери был скрашен этой утренней радостью и благоуханием роз в хрустальной вазе, а день сына, начавшийся на такой душевной ноте, складывался легко и празднично.
Надо же, какая ирония судьбы: у сына Зои Михайловны тоже сегодня день рождения, и тоже юбилей – ему исполнилось пятьдесят. Трудно поверить! Она всё ещё очень ясно помнила своего крошку Коленьку, с красными пятнышками диатеза на щёчках. Как купала его в коричневом отваре лечебной травы череды, добытой с трудом, а отец держал над ванночкой электрический обогреватель, потому что в их комнате было холодно, со стены соскабливали иней.
Счастье её материнства получилось омрачённым, и в этом не было её вины, но было смутное предвестие горестей. Своего ребёнка Зоя вынашивала в Заполярье, где оказалась из-за работы мужа-геолога, и была обречена претерпеть все сопутствующие этому лишения: лютый холод, неустроенность быта, чудовищное питание, полное отсутствие в рационе самых необходимых продуктов, почти одни макароны и тушёнка. Никаких полезных веществ для сотворения нового человека, - строительным материалом для него стала она сама, отдав ему немалую долю своих запасов кальция и прочих минералов. Так что о мальчике в прямом смысле можно было сказать, что он – её частица. Когда Коля родился, организм Зои был настолько истощён, что не смог вырабатывать материнское молоко. Вместо этого молодая мать целые дни напролёт к каждому кормлению готовила ребёнку свежие смеси из сухого молока и протёртой гречки. Тогда ведь у них не было специального детского питания, да и вообще почти ничего не было из предметов насущной необходимости. Но у них с Юрой была молодость и любовь, и они обожали своего ребёнка. А с таким подспорьем любые трудности по плечу. Кто-то сболтнул однажды, что если мать не кормит ребёнка грудью, то он ей будет, как чужой. Зоя только рассмеялась на эту болтовню: как он может стать ей чужим, её ненаглядный мальчик! Он и похож на неё, как две капли воды. Мысль о том, что она сама может стать чужой своему сыну, не приходила ей в голову.

Мальчик рос, радуя родителей, и отношения у них в семье были превосходные. Только однажды, в три года, Коля стал причиной её слёз, когда отправляли его на один летний месяц с друзьями к бабушке. Вырвав ручонку из материнской руки, малыш поспешил на трап самолёта, и даже не оглянулся, не помахал на прощание, не дал ей себя поцеловать. Зоя утешала себя тем, что он всё-таки мальчик, и не нуждается в «телячьих нежностях», и ему очень интересен самолёт, но ей было больно, как никогда. А когда сын вернулся, неподдельная радость встречи с родителями сгладила переживания, и жизнь потекла своим чередом.
Второй «звоночек» прозвенел через пару лет, в день её рождения. Ожидая гостей, Зоя Михайловна накрывала на стол, а сынишка ей помогал. Только что они оба переоделись в нарядное. И вдруг сын, посмотрев на мать в новом платье, сказал: «Не думай, мамочка, что ты – самая красивая, у тёти Вали платье лучше». Тарелка выпала из её рук и разбилась. Слабо верилось, что это – на счастье. Зоя была обескуражена, не знала, что и думать. – Почему любимый ребёнок так сказал ей, да ещё в день рождения? За что? Как это так? Ответ на эти вопросы она так никогда и не нашла. Вспоминала себя в его возрасте – для неё никого не было красивее мамы, хоть та отличалась скромностью стиля на фоне других женщин.

Время – лечит, и оно, конечно, смягчило этот досадный эпизод. Семья по-прежнему была дружной и счастливой, свободное время всегда проводили вместе, а летом путешествовали и отдыхали сообща. И это было тем более приятно, что Зое Михайловне приходилось много работать на своей ответственной должности в отделе народного образования, часто ездить в командировки, неделями «пурговать» в отдалённых северных посёлках. Время, проведённое совместно, ценилось всеми и, казалось, проходило с взаимным удовольствием.
Всё изменилось, когда сын получил школьный аттестат, и они вернулись на материк, в родной город. Уважая его стремление к самостоятельности, признавая заслуги юноши, окончившего школу в заполярном посёлке и поступившего без всякой протекции в столичный вуз, они с отцом не препятствовали его желанию жить отдельно, а вскоре и жениться. Они и выбор его одобрили: девушка раз и навсегда покорила родителей тем, что искренне любила их сына. Всё было хорошо, и они с отцом приготовились радоваться внукам. Но жизнь пошла по другому сценарию: неожиданно не стало мужа Юры, а сын переехал в новую квартиру в самом отдалённом от матери районе города. Казалось бы, ничего страшного, ведь она сама когда-то ещё дальше жила от мамы, а сохранила с ней самую тесную связь, хотя тогда телефонов у них не было, а письма часто задерживались из-за непогоды. Сейчас телефоны есть у всех, а у неё даже два: домашний и мобильный. Но они оба молчат – сын ей не звонит. Зоя Михайловна понимает, что ему некогда – теперь уже не она, а он много работает и часто ездит в командировки. Когда она сама звонит ему, он почему-то не отвечает, или говорит, что занят и обещает позвонить позже, хотя слово своё не держит. Вот и сегодня, в день юбилея, она так и не смогла поздравить Николая, сказать тёплые слова, которые всегда бережёт для единственного сына в своём материнском сердце.

Полярно разные поколения – отцы и дети. Между ними часто случается непонимание, несогласие в точках зрения, иное видение мира, и это вполне нормально. Но её сын не оспаривал мать, он просто отбросил её, как цыплёнок яичную скорлупу, и зашагал прочь. Теперь уже так далеко, что и не догнать, и не докричаться. Возможно, Николай не тревожится о ней, потому что с детства привык знать, что мать всегда может себя обеспечить и защитить. Но теперь всё сильно изменилось, старость не щадит никого.
Зоя Михайловна едва сводила концы с концами, так что и медицинскую помощь позволить себе затруднялась – лекарства стали дорогие, да и врачи бесплатно не принимают. Что ж, когда-то и её бабушка обходилась без врачей и без лекарств, а прожила долго - до девяноста лет. Она не хочет быть обузой своему сыну, и ей жаль, что государство ставит пожилых родителей почти в такое же зависимое положение, в каком были их дети в младенчестве. Мать вынашивает ребёнка девять месяцев, а потом ещё много лет неустанно заботится о нём, не спит ночами, сидя у кроватки, когда он болеет. Но это не мешает иным детям, став взрослыми, бросить хлёсткую фразу: «Я не просил меня рожать!» Сын Зои Михайловны не говорил ей таких слов, но она боялась их услышать, а потому не позволяла себе упрекнуть Николая за невнимание, попросить помощи или денег. Ребёнком сын тоже её ни о чём не просил, - Зоя сама знала, что ему нужно, и ей всегда хотелось чем-нибудь сверх необходимого обрадовать своего Коленьку. Разве теперь он не видит сломанной старой мебели в её квартире, потемневших обоев, облупившейся штукатурки. Разве он не знает, что её пенсия так мала, что решительно ни на что не хватает. А так ещё хочется хоть когда-нибудь сходить в театр или на концерт. Подруги зовут, но она отнекивается, выискивая предлог, ссылаясь на нездоровье. Хочется – перехочется, - так дети говорят друг другу, и она эту науку уже постигла. Отказ от желаний – полезный навык, но он очень похож на постепенное умирание. Книги – вот всё, что у неё осталось, плюс воспоминания о былом.

День подошёл к вечеру. И Зоя Михайловна представляла себе, что у сына, наверное, гости. А может быть, он с друзьями празднует где-нибудь в ресторане. Как он выглядит сегодня, мальчик мой, - думала она о пятидесятилетнем мужчине, своём сыне. Когда они виделись последний раз? Больше полугода назад, в её день рождения. Всё-таки Коля его не забыл, заскочил на минутку ближе к концу дня, когда она уже и не надеялась, привёз торт и тюльпаны и торопливо умчался. Даже словом не обмолвились, и о себе ничего не рассказал, и мать ни о чём не спросил. Ну и к лучшему, иначе, что бы она ему сказала – жаловаться не хочется, а лгать не можется. Сердце болит часто, дышать порой трудно. Вчера приснилось, будто кот их, Барсик, лёг ей на грудь и давит своей тяжестью – не вздохнуть. А Барсика-то нет уже лет десять...
Да, наверное, – всему виной она, не вскормившая сына грудью. Может быть, она не вправе была рожать ребёнка в тех тяжёлых условиях. Но ведь женщины рожают и в войну – жизнь продолжается, несмотря ни на что. Даже в свои пятьдесят лет Николай не перестал быть её ребёнком. Зое Михайловне так захотелось хотя бы в воспоминаниях вернуть те годы, когда он был маленьким и постепенно подрастал и взрослел. Она встала, сняла с полки альбом с семейными фотографиями, и принялась его листать. Вот сынок купается в ванночке, вот он делает первые шаги, вот играет с машинками в детском саду, а вот с ранцем за спиной впервые идёт в школу. Такой трогательный мальчишка, с тонкой шейкой. А вот Коля – уже спортсмен, с хорошей мускулатурой, с волейбольным мячом в руках. А вот и свадебная фотография сына. К сожалению, с той любящей его девушкой он потом расстался, а с другими, которые часто меняются, в брак не вступает и мать не знакомит.
Тупая боль в груди сдавила её. Зоя Михайловна потянулась за коробочкой с таблетками и неосторожным движением выдернула из розетки шнур торшера. Комната погрузилась в темноту. От боли она не могла пошевельнуться, чтобы включить свет. Таблетки и телефон лежали где-то близко, но были для неё недосягаемы.
- Ну, вот и всё, - подумала Зоя без страха, потому что в своём одиночестве давно была готова к подобному ходу дел.
Фотография сына – последнее, что запечатлелось в её глазах на пороге смерти.
- Жаль, что омрачила мальчику праздник, день его рождения. - Эта досадная мысль содержала и слабое утешение: возможно, теперь Николай будет вспоминать о матери в день, когда родился. Только бы не с укором, только бы не с укором…
Этого ей узнать было не дано.