Избегайте случайных знакомств

Эта легкомысленная история произошла больше сорока лет тому назад, так что вполне может именоваться «ретро», и прежде всего потому, что тогда ещё не перевелись тургеневские девушки, а теперь не всякий знает, что же это означает. А означает это, помимо романтичности натур, что девушки такого склада были воспитаны не хуже, чем в пансионе благородных девиц, сдержанны в манерах и проявлениях эмоций, и даже к подросткам обращались на «вы». Объективности ради, надо признать, что и сорок лет назад таких встречалось не слишком много, но Майя была именно такой. Её одноклассница Лида в глазах учителей и родителей не уступала Майе, с которой дружила и сидела за одной партой, но только близкая подруга знала, что Лидочка таит в себе ещё не спетую оду «Вольность». Её душа жаждала авантюр, но где же их найдёшь в их городке, разве только в романах.
После школы подружки вместе отправились в Ленинград, и там, как прежде, сидели за одной партой, но уже в институте. К началу учебного года до самого места новой студенческой жизни их провожал отец Лиды, инженер-технолог, серьёзнейший человек, у которого в Ленинграде были дела по работе. Семнадцатилетним девчонкам предстояло впервые остаться одним, без родителей, и Пётр Сергеевич дотошно их наставлял, пытаясь предусмотреть все случаи жизни. Чтобы ничего важного они не упустили, он изложил на бумаге глубоко продуманный кодекс, которого им надлежало придерживаться, дабы ничто не мешало успешной учёбе, не возникали щекотливые ситуации, всё у студенток шло благополучно, а их родители могли быть за них спокойны. Пунктов в кодексе было много, а самый первый из них, для большей убедительности написанный красным фломастером, гласил: «Ленинград – портовый город. Избегайте случайных знакомств!»
- Есть риск нарваться на неприятности. Да и зачем они вам, знакомства со случайно встреченными людьми? – растолковывал Пётр Сергеевич свои тезисы, - Только на вашем курсе - 125 студентов! Вот и общайтесь друг с другом, у вас интересы - общие.
Отец уехал, а у Лиды уже был готов для Майи кодекс номер два, регламентирующий новую стадию их дружбы. В соответствии с ним, договорились, что в общежитии они поселятся отдельно – надо расширять круг друзей, друг от друга обретают полную свободу, независимость и неподотчётность действий, но при одном жёстком условии, под которым Лида готова подписаться кровью.
- Зачем кровью? – удивилась Майя. – Если я даю тебе слово, то я его сдержу. Ты ведь тоже сдержишь, раз это твоя идея?
- Зуб даю! – ответила Лида, и договор был заключён, а то, самое жёсткое условие, гласило: «Если когда-нибудь, днём или ночью, одной из нас понадобится поддержка другой, обязуемся оказать её безотлагательно, в полном объёме, и не задавая никаких вопросов». На этом нюансе – «не задавать никаких вопросов» - Лида настаивала упорно.
- Вот так и проявляется настоящая дружба: я тебя попросила, а ты, молча, встала и выполнила. Ты же понимаешь, что просто так я не попрошу, а если попросила, то мне до зарезу надо!
Майя кивнула утвердительно. Она понимала, что выполнять этот пункт придётся только ей – уж она-то точно не позволит себе побеспокоить кого-то ночью. Она и днём была со всеми более чем деликатна. Эта её деликатность и создавала ложное впечатление о слабости характера. Но она была достаточно тверда, когда дело касалось принципов и идеалов. Во всём остальном – действительно, сама мягкость и покладистость.

«Час икс» наступил тринадцатого января, под Старый Новый год, в разгар их первой в жизни сессии. Утром четырнадцатого их группе предстояло сдавать экзамен, и, хоть и говорят: перед смертью не надышишься, - всякий порядочный студент в такой момент склоняется над учебником и конспектом. Майя, только что после душа, с ещё влажными волосами, сидела за столом и штудировала трудный предмет. Будильник показывал семь часов вечера. Сквозь неплотно задвинутые шторы было видно, что за окном хлёсткими косыми линиями густо метёт снег. Приятно сидеть в тепле в такую погоду! И тут, в эту благостную атмосферу, как камень в окно, влетела запыхавшаяся Лида.
- Собирайся быстренько! – затараторила она. – Ты помнишь наш уговор? Так вот, слушай внимательно, ни о чём не спрашивай и хорошенько запоминай, как разведчик, чтобы не засыпаться. – Нервно хохотнув, продолжила:
- Тебя зовут Вера. Ты – моя двоюродная сестра, живёшь в Москве, работаешь в Госплане статистиком. Что делает статистик? Не важно, это тебе не понадобится. Твой папа там начальник отдела, а ты после школы зарабатываешь стаж. И учти: в Ленинграде ты никогда не была, приехала сегодня утром на поезде и города ещё не видела. На Ново-Измайловском нас ждёт такси около дома, - вон того, смотри в окно, - будто бы я там живу, а ты у меня в гостях. Таксиста зовут Серёжа, и мы поедем к нему домой праздновать Старый Новый год.
Майе хотелось напомнить Лиде про завтрашний экзамен, спросить, далеко ли им придётся ехать и когда они вернутся обратно. Её шокировала необходимость ехать в дом к незнакомому парню, да ещё в столь поздний час. Знала бы мама! Сердце у Майи упало, но делать было нечего: уговор дороже денег. Она быстро оделась и перешагнула порог своей комнаты с такой решимостью, как парашютист, совершающий первый прыжок. Единственным послаблением, дарованным ей Лидой, было её настоящее имя. Она могла забыть, что её зовут Вера, - нагромождений лжи и так более чем достаточно.

Таксист Серёжа оказался симпатичным парнем. Явно влюблённый в Лиду, он радовался, что она едет к нему домой, где познакомится с его родителями и братьями, - парень имел большие надежды на её счёт. С Майей Серёжа был очень вежлив и словоохотливо, вроде гида, показывал попутные достопримечательности города, о которых мало что знал, но перечислял добросовестно:
- Это – Московские ворота. Это – Обводный канал. Это – Фрунзенский универмаг. Это – Витебский вокзал. Это – Загородный проспект.
Каждый день, вот уже почти полгода, Майя ездила этой дорогой на занятия, и чуть не каждый дом был ей известен. Но, входя в роль, спрашивала иногда: «А это что за здание?» Как же ей здорово повезло, ведь они могли сейчас ехать в другое, совсем незнакомое место. По счастливому совпадению, Серёжа жил почти рядом с их институтом. Выйдя из машины, она облегчённо вздохнула: по крайней мере, не заблудится.
Когда вошли в квартиру, там все уже были в сборе. Как оказалось, здесь жил Серёжа с родителями, а его старший брат Толик с женой Светой и двоюродный брат Федя приехали в гости на праздник. Они всегда празднуют Старый Новый год по-семейному.
Все присутствующие мужчины по профессии водители, только Серёжа с Толиком работают на такси в таксомоторном парке, а их отец и кузен Федя – на самосвалах, на стройке. Женщины же, свекровь и сноха, - заправщицами на бензоколонке.
Майя, выросшая среди учителей и медиков, впервые в жизни оказалась в среде рабочего класса, и не ожидала обнаружить столь резкий контраст. Ей было странно: почему? Ведь и в школе, и в институте с ней рядом - молодёжь из разных социальных слоёв, но это не бросается в глаза. Да и слои эти давно размыты, наше общество демократическое, и мы все равны. В чём именно равны – она не очень задумывалась. Равны в правах, в обязанностях – бесспорно, но могут ли люди быть равны по интеллекту, культуре, проявлениям этики и эстетики? – Нет, нет и нет. Этот вечер впервые поставил перед ней такой вопрос и тут же дал на него ответ.
Когда девушки вошли в просторную кухню, где хлопотала хозяйка баба Валя, – так стали называть её в семье после рождения внука, - Майя испытала культурный шок: на расстеленной газете крупными кусками нарезалась селёдка, прямо со шкурой и внутренностями. Рядом на плите в кастрюле кипела вода, и Света как раз опускала в кипяток слипшийся ком пельменей из картонной пачки. В комнате уже был накрыт стол, расставлены щербатые фаянсовые тарелки с надписью «Общепит», рядом лежали разномастные алюминиевые вилки и нарезанные прямоугольниками куски газеты вместо салфеток. Хозяйка торжественно внесла миску с дымящимся пельменным комом, ловко расковыряла его вилкой на порционные куски и водрузила в центре стола. Селёдка так и была явлена на пир прямо на газете, правда заменённой на другую, не испачканную рассолом и выползающими из рыбьего брюха внутренностями. В гранёные мутноватые стаканы разлили «Советское шампанское», отец сказал тост, все чокнулись, и Майя, преодолев брезгливость, пригубила. Ей казалось, что всё вокруг пахнет селёдкой, и стакан с шампанским тоже.
Как же так, - изумлялась про себя Майя, - ведь это люди, родившиеся в Ленинграде, культурной столице мира! Живут в самом центре – в десяти минутах ходьбы отсюда шумит Невский проспект, а тут, в красивом петербургском доме, знавшем, без сомнения, лучшие традиции застолья, - такое дремучее бескультурье. И ведь это не бедность, а равнодушие, безрукость и лень. Стыдно и гадко! Как могла Лида привести её сюда, и как она может улыбаться и болтать с ними по-свойски о какой-то чепухе!
За шампанским последовала водка, но Майя с Лидой наотрез отказались – крепкого не пьём! А слабого, к счастью, не оказалось.
- Не хотите – как хотите, нам больше достанется! – язвительно сказала Света.
Выпив, народ оживился, и Майя с ужасом поняла, что гвоздь программы тут она. Не Лида, на которую посматривали, как на возможную невестку, а она, гостья из Москвы, дочь госплановского начальника, да, к тому же, и сама – работник Госплана, статистик.
Перед чаем с тортом встали из-за стола. Майя очень надеялась, что на этом Лида простится с гостеприимными хозяевами, и они благополучно уедут на метро. Но Лида прощаться и не думала. Она чувствовала себя комфортно в этой экзотической для них обстановке, как хорошая артистка, была органична в предлагаемых обстоятельствах. Майе тоже удавалась роль девушки из хорошей семьи, ведь на самом деле она ею и была.
- А у вас в Госплане продаётся перламутровая помада? – спросила Света. Майя опешила, не зная, что сказать, но Лида пришла на выручку:
- Конечно, продаётся! – сказала она со знанием дела. – Вот, смотри, это Майя мне там купила. – Она достала из сумочки тюбик новомодной помады и протянула Свете. Света с детским восторгом выдвинула розовый перламутровый стержень:
- Ой! Я попробую, можно?
- Валяй! – разрешила Лида.
Заметим, что Лида не случайно поместила Майю в Госплан – у неё и в самом деле там работала статистиком двоюродная сестра, а её отец, Лидин дядя, был крупным госплановским начальником. И эту модную помаду, какой нигде днём с огнём не найдёшь, ей купили там. Шла эпоха тотального дефицита, и ничто не ценилось так высоко, как полезные знакомства. Майя стала предметом всеобщего интереса, прежде всего, по этой причине. Её обступили кольцом и со всех сторон на бедную девушку посыпались заказы. Деловитая Света уже писала список на обрывке листа в такой орфографии:
1. Пирламутравая памада.
2. Мебильный горнитур.
3. Запчасти для «Москвича».
4. Склодной зонтик.
С чаем решили подождать, объявили танцы под магнитофон. Мужчины, вкусившие водки, раскраснелись и жаждали лирики. К чести Серёжи надо признать, что к водке он не притрагивался, был совершенно трезв. Он танцевал только с Лидой, робко и нежно обняв её за плечи, и их пару никто не разбивал. Майю же Толик и Федя, фигурально говоря, рвали на части.
- Они оба в тебя влюбились! – шепнула ей Лида, улучив момент.
- Как это - оба? У Толика жена!
- Жена – не стена, - хихикнула Лида. – Уже отношения выясняют. Думаешь, чего она его повела курить на лестницу?
- Ничего я не думаю, и думать об этом  не хочу! Мы домой сегодня уедем? Прости, что спрашиваю.
Но Лида и сама уже начала волноваться по этому поводу. Дальше игры заходить она не собиралась. Но стрелки часов убеждали, что на метро им уже не попасть.
- А вы оставайтесь ночевать, - предложила баба Валя, - я вас валетом положу.
- Нет-нет, ни в коем случае! – отказалась Лида, и привела какой-то веский довод.
- Мы их на такси довезём! – громогласно заявил Толик, и, как вожак, повёл всю компанию за собой.
На углу Загородного проспекта, у автобусной остановки собралось несколько подгулявших компаний, весело отпраздновавших Старый Новый год. Ожидался дежурный автобус, но никто не мог сказать, в какой район города он поедет. Предполагалось, что в тот, куда будет больше людей. Толик и Федя наперебой уговаривали девушек ехать к ним, на Гражданку, продолжить праздник, у них и шампанское найдётся, и музычка хорошая. Девушки наотрез отказывались. И надо же, что именно туда следовал подошедший дежурный автобус. Медлить было нельзя, водитель торопил, и когда двери дрогнули, готовясь закрыться, Толик с силой рванул Майю к себе, ухватив за полы пальто на груди. Она вырвалась, автобус закрыл дверь и укатил, и Толик уехал, зажав в кулаке красивую синюю пуговицу. А в это время мимо них на всех парусах мчалось такси с зелёным огоньком, и Серёжа махнул ему рукой: остановись! Не успев вовремя затормозить, «Волга» промчалась вперёд и остановилась за полквартала от них, поджидая клиентов. Приказав Серёже отправляться домой, Лида схватила Майю за руку и они побежали по пустынному ночному Загородному к ожидающему их такси. И тут на обеих накатил такой смех, что сдержать его было невозможно. Сквозь хохот, не сговариваясь, они дружно повторяли на бегу одни и те же слова: «Ленинград – портовый город! Избегайте случайных знакомств!»
Лида села рядом с водителем и назвала ему адрес общежития. Расплачиваясь, когда приехали, дала водителю пятирублёвую купюру и получила сдачу – один рубль. Смех душил её, и едва такси отъехало, Лида расхохоталась:
- Майка, мы с тобой рубль заработали, артистки!
Оказывается, Серёжа незаметно сунул ей пятёрку в карман – на дорогу, она её только в машине обнаружила, когда варежку прятала. Рубль сдачи – чистая прибыль! Наш творческий гонорар!

Всё хорошо, что хорошо кончается. Потом, анализируя ситуацию, девушки понимали, что играли на грани фола, - тургеневские барышни! А там – всё по-простому: назвался груздем – полезай в кузов. Почти в прямом смысле слова, так как был момент, когда изрядно подвыпивший водитель самосвала Федя уж очень яростно тянул Майю за руки, замыслив увезти её к себе на такси.
Эта история была неприятна Майе, она примирилась с ней только потому, что честно исполнила долг дружбы и свой договор с Лидой. Всё её внимание переключилось на сессию, она усердно готовилась к экзаменам и сдавала их по графику. Однажды к ней в комнату пришла Лида, и они занимались вместе. Вдруг постучали в дверь, и мужской голос спросил Лиду:
- В её комнате мне сказали, что она тут. Я не ошибся?
Этот голос был Майе знаком.
- Да вот же она! – ответила Майина соседка и отодвинула шторку у двери.
Резким движением Лида сдёрнула Майю со стула, толкнула под стол и, нажав ладонью на голову, дала понять, что высовываться ей нельзя. Сама быстро шмыгнула за дверь и ушла, уводя своего гостя. Через несколько минут вернулась – смеётся:
- Сердцеедка ты у нас, Майка! Это ведь Федя с Толиком приходили, адрес твой московский просили дать. Собираются в Москву на Федькином самосвале ехать, в любви тебе объясняться. А ты будешь выбирать – кто тебе больше нравится. Я адрес не дала, сказала, что у тебя жених есть. Правда, имели они в виду твоего жениха, этим их не остановишь. Еле отбилась! Сошлись на том, что ты весной приедешь, а они до той поры пусть чувства свои проверят – испытание временем.
Майя только вздохнула, что ещё оставалось.

Потом эта история благополучно забылась. Прошло четыре года. На последнем курсе Майя вышла замуж за паренька из Макаровки – будущего покорителя морей. Тёплым весенним вечером они с ним шли по Московскому проспекту, как вдруг прямо перед ними резко затормозило такси, испугав прохожих визгом тормозов. Из такси выскочил улыбающийся Серёжа:
- Майя, здравствуй! Рад тебя видеть, честно! Ты когда приехала?
- Позавчера, - растерявшись, ответила Майя.
- Надолго к нам, в Питер?
- Нет, в субботу уезжаю.
- Жаль, а я думал – ещё увидимся.
- Извини, не получится. А это – мой муж, Игорь, - знакомьтесь.
Парни пожали друг другу руки. К счастью, времени для разговора у них не было, - Серёже уже сигналили, надо было ехать.
- Что-то я не понял, откуда ты приехала и куда уезжаешь? – спросил Игорь. – И вообще – это кто такой, с кем ты сейчас меня знакомила?
Пришлось Майе вытащить на свет ту давнюю глупую историю о встрече Старого Нового года, вспомнить наставление Лидиного отца. Она его всё-таки нарушила: познакомилась с Игорем случайно, на выставке Матисса в Эрмитаже. И как это хорошо, что Ленинград – портовый город, ведь в порту теперь работает её Игорь. Их случайное знакомство оказалось счастливой судьбой. Не зря говорят: из каждого правила есть исключения.