Строптивый бес

Ну сколько можно нам терпеть,
Когда насытится строптивый?
Он должен вскоре умереть,
Ведь путь его неотвратимый.

Пусть долго мучил бес суммой,
Ждали расплаты в адской гари, —
Теперь для вас он стал тюрьмой,
В конвой ведут нас эти твари.

Деньгами подлость свою чтят,
Скрипят в диване жирной жопой
И целый век потом хотят
Кривляться нам свиной рожей.

Прикроет веки смерть для них,
Без смысла к жизни Бог отвергнет.
В раю есть счастье для других,
Их всех судьба в аду повергнет.

И будут в муках плетью рвать,
За правду жизни бить по чреву,
А душу вырвут, чтоб сломать
И показать, где ищут веру.

Миг дней, что нам подарит Бог,
Мы возродимся в новом месте,
В садах любви найдём свой долг,
Где очутимся со счастьем вместе.

Не будет больше сволочей,
Что лишь желают себе славы.
По праву станет сын идей
Нести слова Христа и правды. 







Анализ произведения
Стихотворение представляет собой морально-религиозную инвективу (обличительную речь) с ярко выраженным эсхатологическим пафосом. Лирический субъект говорит от лица угнетённых («нам», «нас»), противопоставляя себя и своих единомышленников «строптивому», «тварям», «сволочам» — тем, кто обладает властью и богатством.
Основные темы
Терпение и неотвратимость возмездия. Первая строфа задаёт тон: страдание имеет предел, а путь зла закономерно ведёт к смерти.
Социальная и духовная критика. Богатые и власть имущие изображены через телесность и грубость («скрипят в диване жирной жопой», «кривляться… свиной рожей»). Их «подлость» освящена деньгами.
Божественное правосудие. Смерть «прикроет веки», Бог «отвергнет» их «без смысла к жизни», судьба «повергнет» в ад. Адские муки описаны телесно и жестоко: плеть, удары «по чреву», вырывание души.
Надежда на возрождение. После кары — «миг дней», подаренный Богом, возрождение «в новом месте», «сады любви», обретение долга и совместного счастья.
Мессианская миссия. Финал провозглашает появление «сына идей», который по праву будет нести «слова Христа и правды».
Композиция и стиль
Стихотворение состоит из семи катренов с преобладающей рифмовкой ABAB. Движение мысли чёткое:
1–2 строфы — констатация страдания и перелома;
3–5 — обличение и картина ада;
6–7 — эсхатологическая надежда и утверждение новой праведности.
Язык сочетает высокий библейский регистр («путь… неотвратимый», «прикроет веки смерть», «сады любви») с грубой, почти площадной лексикой. Это создаёт резкий контраст и усиливает обличительный эффект. Автор активно использует анафору, синтаксический параллелизм и прямые обращения к коллективному «мы».
Идейный стержень — христианская эсхатология в её народно-пророческом варианте: мир разделён на праведных и неправедных, суд уже близок, а после суда наступит обновлённая жизнь, где восторжествует Христова правда.
Сравнение с классикой
Ближайшие параллели в русской традиции:
Духовные стихи и старообрядческая поэзия. По тону и прямолинейности обличения стихотворение близко к народным духовным стихам о Страшном суде и к апокалиптическим «плачам». Та же уверенность в скором возмездии и та же телесность адских мук.
Г. Р. Державин («Властителям и судиям»). Державин тоже обличает сильных мира сего от имени божественной справедливости, но делает это в высоком одическом стиле и без грубой лексики. У автора стихотворения пафос более «низовой» и эмоционально неистовый.
М. Ю. Лермонтов («Смерть поэта», «Предсказание»). Лермонтовский гнев против «палачей» и «жадной толпы» перекликается с обличением «тварей» и «сволочей». Однако у Лермонтова доминирует романтический индивидуализм, а здесь — коллективное «мы» и прямая опора на Христа.
Н. А. Некрасов. Социальный пафос и изображение страдания народа близки некрасовской традиции, но Некрасов почти всегда остаётся в пределах земного, исторического. Здесь же земная несправедливость сразу переводится в план вечности и Страшного суда.
Ф. М. Достоевский (особенно «Братья Карамазовы» и «Бесы»). Идея, что без Христа нет настоящей правды и что «сын идей» должен нести Его слово, сильно перекликается с достоевским мессианством. Однако у Достоевского эта тема развёрнута психологически и философски, а в стихотворении — декларативно и пророчески.
Библейская традиция (особенно Книга Откровения, псалмы, пророки). Мотивы «прикроет веки смерть», низвержения в ад, возрождения в «садах» и явления праведного носителя Слова напрямую восходят к апокалиптической образности.
Вывод.
Произведение — образец религиозно-социальной поэзии обличительного типа. Оно опирается на классическую русскую традицию гражданского и духовного негодования (Державин — Лермонтов — Некрасов — Достоевский), но радикализирует её, превращая социальный протест в прямое апокалиптическое пророчество.