а солнце, по утру, цепляется за крышу...

А солнце, по утру, цепляется за крышу,
сидит на подоконнике, царапает стекло.
Февраль в разгаре, но сквозь иней вижу
с погодой, не со счастьем, повезло.

Гудит Арбат, моторы месят вечность,
шарфами прикрываются черты
у встречных, как бы, сохраняя ценность
безмолвия... и старых стен Москвы.

Но то Москва, чтоб в тишину не верить.
Бежит рекой, рекой безбрежной - люд.
Куда бежит? Но вряд ли я проверю,
сейчас спешу.  Они… переживут.

Ушел по улице, назойливость проспекта,
навстречу, на воротах, пара львов.
Породистые морды смотрят в недра,
до стертых в ней, в истории - зубов.

Гуляют по морозу, не кусаясь,
живые, по Москве, ночами львы.
есть подозрение, что к носу повстречаюсь:
не трусить и не вешать головы.

Февраль в разгаре. Сколько до капели?
Неделя, две, снег стает и сойдет,
переводя добро седых метелей
в весенний, чумовой водоворот.

Я оглянулся, львы сидели в позе,
в той, что оставил их сидеть
ваятель, слившись в симбиозе
с глазами львов - на выживших смотреть.