Из глубины застоя

Мне нравится имя Янка,
А "янки" я не люблю,
За их небоскрёбы и банки
За их «Вери велл» и «Сенкью».
Я в школе учил английский
И русский язык свой ломал,
Учитель меня регулярно
"На осень" всегда оставлял.
Ребята гуляли, резвились,
А над английским корпел,
И мысли в башке появились -
Немецкий учить захотел.
Мне нравилось слово их «Данке»,
Из фильмов я знал «Хенде хох»,
Из женщин те, кто иностранки,
От Дитрих уснуть я не мог.
И так я учил английский,
А сам о немецком мечтал,
И шнапс полюбил, а не виски,
А "фатэр" меня лупцевал.
Я знал, что все фрау там стервы
(Ты лучше скажи, где их нет?)
Зато мужики там все "херры",
И даже любой импотент.
Мне нравились их пионеры
И Хонеккер был боевой,
Наш Брежнев  не был примером,
В ту пору совсем был больной:
Хватало лишь сил целоваться
(Старик это дело любил),
А мы лишь могли улыбаться -
Опять себе орден вручил.
Он шамкал с трибуны губами.
А я всё старался понять,
Куда полотенца пропали,
И щёток зубных не видать.
С утра я спешил к магазину
И был там всё время восьмой,
И только под вечер счастливый
Спешил с колбасою домой.
И дома меня всегда ждали.
Я был для семьи как герой,
Изрядно меня, пусть, помяли,
Зато я пришёл с колбасой.
Я ел колбасу ту и плакал,
Ведь я о копчёной мечтал,
От этой "зелёной" лишь какал -
Расстройством желудка страдал.
А "фатер", мой бедный "фатер"
Всё время меня упрекал:
"Не ел лебеду ты в тридцатом,
Так, значит, и горя не знал".