***

Зарастают брошенные пашни,
заводские трубы пахнут небом,
тихо умирает день вчерашний,
по желудку расползаясь пьяной негой.
В безымянной брошенной могиле
под червями шевелятся кости,
щерятся надгробия слепые,
словно злые каменные гости.
Тьма беззубо раздирает пуповину,
тянет тебя за ноги из чрева
Матери-Земли, раскинувшей красиво
ноги - корни Мирового Древа,
город спит, ему пока не ведом
страх, ползущий придорожной гнилью,
у кладбищенской сторожки бабка с дедом
прах отцов вдыхают вместе с пылью.
Мертвецы невинны и опрятны
из своих выходят макинтошей,
и избавлены тела их в трупных пятнах
от души невыносимой ноши.
Ворон плюнет в сердце невермором,
мухомор под сапогом поклон отвесит,
рядом скоро будет мёртвый город,
изуродованный оспинами леса.
Ты пришел сюда, печальный странник,
маленький, измученный апостол,
глаукомой по зрачкам твоим хрустальным
вышиты пластмассовые звёзды,
плача литрами зеленого шартрёза
по душе твоей тоскуют черти,
и в кривых теряется берёзах
озорное эхо русской смерти.