стекло кинопостановки

кусок человека
пристрастный. И ветер
толстый, непроницаемый,
резкий, будто стекло
кинопостановки —
по ломаной сноске, —
откровенно цепляется,
бьёт неявно и в лоб.

Атмосферным предательством,
словно было, что ждать.
Ветер холодно ластится,
он пристрастен, как тать.

2

      вэйя лалалэйя, я путь направил в Карфаген.
      Т. С. Элиот

наши нацисты —
сталин и гитлер
(я такой же любитель
доминировать, пусть и
иначе, в манере
западной
герметической
элиты
в лице с миной
Хаксли) —
умерли или
погибли,
увы ли?
Скорее, увы, раз
не переделать
историю. Всё же
этих бы гидр не
на Мандельштама,
а
на
нынешнюю
бюрократуру,
судопроизводственный шлак и
планктон, вытянуть выи,
жилы
их, жизни,
на хер кишки их
выпустить, по рукам
разрывущим
пустить.
Вэйя лалалэйя,
путь направил
в Карфаген.
А вы, которые камлали...
Давненько не хватало
вас строю, нет, режиму
реалий
сегодняшних.
Бей в бубен,
флейта, изголяйся,
юродствуй — с "бродский"
созвучно:
не стало:
умер ли,
погиб ли, —
Гитлер (,)
или
Сталин
(симулякрия,
маркетинг,
Малер,
девятая).
Дуче,
Маринетти.
Рано
ликуешь, планктон.
Весна отсрочки
недолго
длится
будет.
Часов в двенадцать по часам
поднимутся из гроба.