Лилиенкрон. Голод и любовь. Пер. Добрынина

Голод и любовь

Тункомар и Тевтелинда –
Мало есть подобных пар.
Фуриозна Тевтелинда,
Он же – сонный дромедар.
Он вещает флегматично:
«Ты приятнее халвы».
Та вздыхает: «Неужели
Все мужчины таковы?»

Воскресенье: для прогулки
С превосходнейшей из дев
Собирает он продукты,
Лишь остатки после съев.
Перед кельей Тевтелинды
Ручку ей целует он.
Мышка в келье Тевтелинды
Натощак вкушает сон.

Громоздится вкруг невесты
Разных множество препон:
Мать, отец, нехватка денег,
И жених весьма смущен.
Можно помечтать о счастье,
Только это всё зазря:
Не бывать соединенью
У святого алтаря.

Выход – бегство, только бегство,
Не тянуть – скорей вперед,
И по царству Посейдона
Пароходик их несет.
Ах Америка – вершина
Счастия у них в душе!
Там клопы судьбы враждебной
Не кусаются уже.

Глаже зеркала стелился
Перед ними океан,
Вдруг неведомо откуда
Налетает ураган.
Стонут рыбы – гладь морскую
Ураган горою вздул.
Возле тонущего судна
Закипает пир акул.

Тункомару с Тевтелиндой,
Хоть и вымокшим насквозь,
Выкарабкаться на скалы,
Как ни странно, удалось.
До утра предоставляет
Им укрытье сикомор,
Что же утром? Лишь безлюдье,
Вспененный морской простор,

Пляж с обломками кораллов,
И представьте, господа:
На деревьях почему-то
Нет ни одного плода.
Тевтелинда хочет кофе,
Хлебца хочет Тункомар,
Но жесток проклятый остров
К превосходнейшей из пар.

Нет ни птиц, ни черепашек,
Ни улиток – хоть реви,
И вступает нагло голод
В обнищавший храм любви.
Выхода, похоже, нету,
Спасшимся несдобровать,
И на нежности супруга
Тевтелинде наплевать.

Голод крепнет, вырастает
Постепенно до небес;
Голод, словно пиротехник,
Подрывает политес.
Из культурной оболочки
Тункомар, свиреп и груб,
Вырывается берсерком
С пеной, капающей с губ…
Ах! Убита Тевтелинда,
Тункомаром сожран труп.