Из книги Люди пустыни. Цикл Испанские стихи

БЫКИ ИСПАНИИ



КРАСНЫЙ БЫК  (TORO ROJO)

ТРУЖЕНИК

Его спина сверкает на рассвете
Алей, чем маки близ Гвадалахары,
Чем розы в старом парке в Альбасете,
Чем красноземы Сьерры-де-Гуара.

Как три тропы кровавые зардели
(Там, где ремни вонзились в складки выи)
И загорелись на могучем теле
Его мозоли — язвы трудовые.

В траве благоухающей и сочной
По склонам Сьерры, горною тропою
Пастух веселый — отрок худосочный,
Коровье стадо гонит к водопою.

Печален свет созвездий полуночных.
По гребню одинокого отрога
В долину пастбищ и садов цветочных
Сбегает их пустынная дорога.


БЕЛЫЙ БЫК (TORO BLANCO)

ЖЕРТВА

Там, где растут зеленые бананы
Подобно жестким парашютным стропам,
Наполнились притоки Гвадианы
Тягучим мандариновым сиропом.

Пока в зарнице огненной с востока
Его созвездье медленно скользило,
Зерцало неподвижного потока
Его большие ноздри отразило.

В последний раз его бока седые
Оливковые ветви приласкали
В том месте, где цыганки молодые
Малиновые юбки полоскали.

Уже назавтра, утренней порою,
Чтоб в праздник ублажить толпу людскую,
Как только солнце встанет над горою,
Его сведут на бойню городскую.


ЧЕРНЫЙ БЫК (TORO NEGRO)

БОЕЦ

А третий — грозный враг тореадора —
Круглей, чем андалузская гитара,
Загадочней арабского узора,
Черней смолы в порту Гибралтара.

Ни тяжкого ярма работ крестьянских,
Ни грубых рук цыгана-коновала,
Ни крепких уз торговцев кастильянских
Его спина доныне не знавала.

В его очах страдальческих сверкает
Нездешних слез таинственная влага,
А в сердце красным маком созревает
Бойца неукротимая отвага.
 
Среди страстей живого коридора
Он отомстит за бычую обиду
И на рога поднимет матадора
В ближайшую воскресную корриду. 

1996


АНДАЛУЗИЯ

Там, где толпой богомольной
Средь роскоши и разрухи
Спешат к ночной литургии
Набожные старухи

И всматриваются робким
Подслеповатым взором
В ворота старинной Ронды
С их хитроумным узором,

Ты — о великий город Севилья,
Танцующий хабанеру, хоту и сарабанду,
Когда проходят по площади к башне Торре дель Оро
Три твоих девушки Кармен, Люсия и Маритана.

А над арабской мечетью Кордовы загорается снова
Ночной полумесяц и звезды Абдурахмана-эмира
В час, когда лучший наездник Мигель Антонио Ривера
Седлает коня вороного над водами Гвадалквивира.

Цыганская ярмарка — город Гранада,
На северных подступах к Сьерра Невада,
Пристанище мавров и с древних времен
Надежный оплот африканских племен.

О, Андалузия — скорбь и утрата,
Сверкающий жемчуг в казне эмирата,
Блаженны средь стольких усердных трудов
Священные слезы твоих городов.

Средь темного дела и помысла злого,
(Не зря повествует Священное Слово)
На скорбной дороге, нечаянным днем
Утешится плачущий в сердце своем. 

1990


ЦВЕТОВАЯ СИМВОЛИКА

(ПРИЛОЖЕНИЕ К ИСПАНСКОМУ ФОЛЬКЛОРУ)

В годину блаженства, в дыму лихолетья
Кому не понятен язык многоцветья,
Причудливых красок веселый жаргон
Твоих — Андалузия, Лион, Арагон?

Молитва, согретая детской слезою,
Простая серьга — серебро с бирюзою.
Горят добротой голубые глаза —
Аквамарин, лазурит, бирюза.

Кастильское золото — солнце палящее,
Ты цвет возрожденья и жизнь настоящая.
В янтарных хоромах торжественный бал,
В вечерних огнях — драгоценный металл.

Ты нота прозренья в пророческом голосе,
Зерно ячменя в созревающем колосе,
На солнце сверкающий золотом злак
Хранит плодородья божественный знак.

Лиловое — траурный,
Желтое — ложное,
Ты белое — это мечта невозможная,
Цвет смерти и тщетности мира сего,
Мольба о несбыточном счастье его.

Ты тайна монашества — девственность вечная,
Ты в сердце невесты — фата подвенечная,
Ты в жарком горниле соблазнов и бед —
Не оскверненный изменой обет.

В тебе не отыщешь иного звучания,
Ты — грозный покров векового молчания,
Души, что не чувствует страхов плотских
Средь тьмы малодушных сомнений людских.

Плоть оживает, и в мире томления
Розовый цвет — это цвет вожделения,
Что в царстве соблазна — основа основ,
Цвет жарких желаний и чувственных снов.

Цвет торжества и возмездия — красный,
Не ты ли отметина крови напрасной?
Не это ль высокий и скорбный удел —
Свидетель преступных и доблестных дел?

Червонное знамя победы « El rojo» —
Великих надежд золотая эпоха,
Среди суеверья сгустившихся туч —
Божественный разум, божественный луч.

В горах Андалузии алые маки —
Сердечных восторгов секретные знаки
В краю, где сменяет полуденный звон
Ни с чем не сравнимый севильский жаргон.

Гвоздика на кофточке, ленточка алая —
Горячего сердца мечта небывалая,
Язык кастильянки  колюч и остер,
Бесчисленных юбок цыганский костер.

Загадочный шорох ее туалетов
Под звон серебра андалузских браслетов,
В зеленых бутылках настоянных вин
Сверкает на солнце священный рубин.

Рубиновый перстень червонного злата —
Богатый трофей боевого булата,
Не ты ли, возмездье, сокрытое в нем,
Терзаешь злодея кровавым огнем?

Огни Барселоны, Севильи, Гранады,
Таинственный говор ночной серенады,
Великое солнце грядущих побед —
Судьбы вдохновенной божественный свет.

Черный — само безобразие Ада
Тебе ль прекословье, тебе ли преграда?
Холодным созвездьем сверкнул антрацит, —
Тлетворная язва, чума, геноцид.

Язвящие душу цыганские очи
Во тьме марокканской тропической ночи,
Где некто, прильнув к жеребцу своему,
Спешит отомстить неизвестно кому.

Ты тайна и смысл сумасшедшего танца
Седого жреца — старика-африканца.
Ты стон ратоборца, что душу свою
Напрасно сгубил в недостойном бою.

Ты тайно взращенная, злая идея
Не то честолюбца, не то лиходея,
Которая в пропасть в годину невзгод
Способна увлечь легковерный народ.

Ты очи того, кто решил оглянуться
Затем, чтоб уйти и уже не вернуться,
И в прежний очаг догорающим днем
Последняя вера, угасшая в нем. 

1994




ИЛЛЮСТРАЦИЯ Александра Фролова