Нельзя

Еду ночью февральской, аномально теплой,
Запотело стекло, тьму пожрав, фонари
Освещают асфальт ржавым маревом томным;
Тихо, пусто в салоне. А может внутри?

Редкий дождь убаюкал — со временем в паре —
Слишком острую боль моей недолюбви.
Уходя долго пить, я забыл, что поранен,
Я забыл, что есть сердце, забыл, что есть ты.

Беззаботна, внезапно, волна накатилась,
Охладила мой ум и связала уста,
Для того, чтоб влюбиться, не надобно силы,
А вот чтоб разлюбить...  Мысль размыла волна.

Сидя на табурете в прокуренной кухне,
Взглядом стены буравлю, и, чтоб не завыть,
Все кусаю костяшки. Какой же я дурень,
Что узлом завязался на красную нить!

Эта тонкая нить пролегала сквозь сердце
И нещадно сжималась, чтоб выдавить кровь,
Ты ее собрала, всю по каплям меряла,
Был удачен исход, я же жаждал оков

Обоюдных и крепких, связующих в пару,
Только рано свои на руке я закрыл,
Ваши тонкие кольца не дали мне права,
Свой же ключ — по ошибке — тебе я вручил.

Протрезвевши, озябший стою на балконе,
Предо мной расстелился плаксивый туман,
В голове всполыхнуло, что ты — в этом море.
Зашугал эту мысль: прошла та пора.

Время быстро идет — зарубцуется рана,
Не волнуясь, смотреть буду прямо в глаза,
Знай, что наша нелепость — последняя капля,
И ко мне больше в сердце без спроса нельзя.

16.02.2014