И это всё о ней

Писал вам стих один про водку.
Какое зло, и горе нам, она несла,
Несёт и принесёт вам,
Если наслаждаться ей всегда.
Она нам в жизни не мешает,
Когда разумно, мало пьём.
И каждый день не употребляем.
А повод ты всегда найдёшь.
Есть календарь, народный толстый.
И ты для смеху оторви,
В нём в середине, лишь листочек,
И в нём увидишь праздники.
А если отрывать листочки,
И отмечать все праздники,
То это есть, конец начала.
Начало было впереди.
Когда, купил тот календарь ты.
И по нему, решил ты жить.
Мы все простые, русские люди.
Кто без греха? И знаем мы,
Что нужно, праздники отметить.
Родных, однажды помянуть.
И в жизни, всё бывает нашей.
И я вам честно расскажу,
Какие случаи я видел,
Как будто, всю прошёл войну.
Я много ездил на рыбалки.
На зимнею и летнею.
И много случаев в запасе.
Как люди пили, то на льду,
То в лодке, лихо наливали,
И падали, и шли ко дну.
И как с трудом его спасали.
Всё было в практике моей.
Однажды с другом на рыбалку,
Поехали в свой выходной.
Весна была уже в разгаре,
И лёд стал, настоящим злом.
Его подмывала, и точила,
Вода, беднягу, изнутри.
А солнце сверху лёд топило,
И берега, все отошли.
Но, мы, не первый раз рыбачим.
Срубили дерево, как раз,
На лёд та ель, упала звонко.
И мы на льду, рыбачь, давай.
Но далеко ходить не стали.
Зачем нам жизнью рисковать.
Поблизости рыбачить стали,
И стала рыба так клевать,
Что не заметили, что с нами,
Другие люди прижились.
Рыбачить яростно так стали,
А рюмки полные налили.
Там оказался наш знакомый.
Он предложил нам закусить,
И выпить с ними за удачу,
За то, что снова встретились.
И мы, достав, свою бутылку,
По рюмочке, с ним пропустив,
Поговорили про рыбалку,
И в сторону от них ушли.
Мы знали, будут домогаться.
Давай по рюмочке за это,
Давай по рюмочке за то.
И тут опасность наступает,
Ты знаешь, лёд совсем  не толстый.
Ты вмиг становишься героем,
Теряешь страх, а это значит,
Беда к тебе уже бежит.
Настал поздний вечер, холодеет.
Мы чаем греемся пока.
И видим мы, костёр пылает,
Как, натаскали те дрова.
По этой ели добираться,
Без дров то очень нелегко.
Да, молодцы, вот это люди.
Но, всё плохое впереди.
Вот утро наступает быстро.
Морозит, холод жжёт лицо.
И вот туман, со льдом сроднился,
И слился в занавес сплошной.
Но в том тумане всё мы видим.
Мы видим, как горит костёр.
И тут раздался, вопль истошный.
Такой , что просто стынет кровь.
И видим мы, по льду помчался,
Танкист, подбитый, но живой,
Весь в пламени, и мчится быстро,
И так орёт, и так орёт.
Костёр подбил, их танк могучий,
А помогал тот алкоголь.
Так он напился, что не слышал,
Не чувствовал, что тот огонь,
Фуфайку, свитер, всё он скушал,
Теперь, закусит, телом он.
Он хоть и пьяный, боль почувствовал.
И от неё он,  в раж вошёл.
Так быстро мчался, как не старались,
Догнать его мы не могли.
Огонь, всё ветер раздувает.
И боль пронзает мозг ему.
Как мы догнали, я не знаю.
Нам просто очень повезло.
Залез ногой, промыло лунку,
Тут окружили мы его.
Тушили долго, осторожно.
Танкист, остался всё же жить.
Пошли обратно, к рюкзакам мы.
Но разве можно столько пить.
И посидев ещё немного,
И это всё переварив.
Пошли к машине,  к этой ёлке.
А у неё, костёр горит.
Сидит танкист наш, без фуфайки,
И свитера на нём уж нет.
Как нет и майки и рубашки,
Один, пиджак, друг подарил.
Я думал он давно в больнице,
Не слабо, сильно обгорел.
Он наливает водку лихо.
Её так много в рюкзаке.
Тогда подумал, только русский,
Подбитым быть, гореть, бежать.
Так обгореть, боль донимает,
Он не поедет не куда.
Он будет, мучатся от боли.
Он будет, просто замерзать.
А в рюкзаке, так много водки,
А  с ней домой, не как нельзя.
С другим я ездил на рыбалку.
Автобус нас до Чалмы вёз.
И мы, на лыжах, шли так долго.
Там было место у него.
Прошли года, мне не понятно.
Как не понимал его тогда.
Зачем идти, и даже ехать,
Чтобы напиться просто в хлам.
С собою брал он две бутылки.
И я одну, конечно брал.
Мы порыбачим вечер дружно.
Нальём по рюмочке тогда.
И разойдёмся, рыбачим дальше.
Бывает ночью, брал налим.
А утром я его не вижу.
Кричу, ответ, не получив.
Иду искать, вот он, в снегу весь,
И шапки нет на голове.
Он целую ночь, лежал без шапки,
А лысина его блестит.
Словами не разбудишь друга.
Ногами посильней давай.
Очнётся он, а взгляд испуган.
А на языке один вопрос.
«   В твоей бутылке, осталась водка?
Иначе, смерть моя идёт.»
Я доставал, свою бутылку,
Он лихо змейку делал так.
И всё, пуста моя бутылка,
Из горлышка, всю опростал.
И снова садился на свою банку.
И рыбака стал изображать.
Я посмотрел, какой ты друг мне.
И водкою, твоя полна душа.
И вот домой идти нам надо.
В автобус нужно нам попасть.
Он три бутылки выпил лихо.
Хоть на себе, но доставляй.
Идёт он очень, очень тихо.
Всегда я думал не дойдёт.
Но доходил. Ну, слава богу.
Дошли, а вот автобус,
Долгожданный мой.
Его спросил, когда был трезвым.
« Зачем,  так едет далеко?
Зачем, на лыжах, идёт долго?
Зачем, ты на рыбалке пьёшь?
Ты две бутылки, берёшь сразу.
Мою одну, ты пьёшь один.»
А он в ответ.
« Ты знаешь Женя, таким меня,
Видишь только ты. Не дети,
Не жена не видят,
Как напиваюсь сильно я.»
« Но, ты же, не поймал не рыбки.
Я  дал тебе её тогда.
Зачем  нагрузки организму?
Зачем на Чалму ехать нам?
Зачем на лыжах так трудится?
А утром сильно так страдать?
Ведь озеро есть недалёко.
И если ты не знаешь где?
Иди пешком, ты в ГОК любимый.
И озеро увидишь ты.
Бери свои бутылки смело.
И лунки в озере сверли.
И напивайся, спи без шапки,
А как проснулся, иди домой.
Идти тебе, совсем тут близко.
И нет таких больших проблем.
А он еврей, хоть очень, русский.
И будет пить он вдалеке.
И больше с ним не стал я ездить.
Но  не могу ему всегда,
Ту шапку одевать обратно.
Ведь я рыбак, а не слуга.
С одним мы ездили на Ёну.
К водозабору, просто так.
Попробовать,  а как зимою,
Бывает в речке, рыба там.
Зашли на речку, стол соорудили.
Закуску, водочку достав,
Мы по рюмашке пропустили.
Он там остался, я же сам,
Пошёл сверлить повсюду лунки,
За поворот зашёл, а там,
Поймал форели я немало.
Проголодался, пойду обратно,
И посмотрю, что друг поймал.
А вот и стол. А где бутылки?
И где, рыбак, рыбачит мой?
Он выпил их, и отдыхает.
Вода на льду, он весь сырой.
А голова, примёрзла даже,
А шапка в  стороне лежит.
О боже мой, моё несчастье.
Ты до трусов, теперь сырой.
Его бужу скорей, быстрее.
Как посмотрел, осенний лист,
Дрожит, гораздо его слабее,
Так задрожал, замёрший сын.
Ты сын порока, злого рока.
Недолго ты, потом прожил.
Ты застудил себя навеки,
И голову ты застудил.
Она, причиной твоей смерти,
И стала позже у тебя.
Причина вся, в проклятой водке,
Она и к смерти привела.
Я всё вам рассказать не в силах.
Как из костра я доставал,
Таких любителей напиться.
И много что не рассказал.
А вы то, поняли, всё точно.
Рыбалка, хобби у меня.
Но превращать, рыбалку, в пьянку,
Чтоб так гореть, и так кричать.
И в лёд вмерзать, на речке зимней,
И жизнь за это всю отдать.
Нет, никогда, я так не делал.
Она нужна, но выпей так,
Чтоб разговор полился с другом.
И мы обнимемся  тогда.
И песня зазвучит в округе,
Про наши здешние места.
Написал Буторин Евгений Игоревич.