Безвозвратка

 ты ещё молодая, люлечка... но по всем симптомам узнаю в тебе очередную
 жертву обмана явлений жизни; по самим твоим пожеланиям сужу: ничего
из тебя не выйдет; в лучшем случае, проживёшь ты жизнь свою хорошей
актрисой, доброй матерью, женой, – но не матерью тысяч: шестерых
 тебе хватит... вместе с мужем. как печально хоронить тебя
в своём сердце, этом кладбище крестов и могилок девушек, частью
львиной не оправдавших ожидания, под звон фанфар и бравурно-траурных
маршей, воспИвающих члены и муру... гимны всякой-разной чуме слагающих,
 на пиру...
– Для чего же ты вызываешь меня опять из гроба, pizdУшку старую?
— Я надеюсь...

надеюсь оказаться хотя бы с тобой неправым, и...
— Не надейся... смертное принадлежит всем сёстрам, хто-
ническим царицам царства подземного, не оправдавшим ожидания
и не ставшим монахинями, как тебе угодно было бы, хотя ты и фрукт, жаждущий
умопомрачительного секся одновременно, – поровну. И как старшина
наш... то есть старший над нами, слушай же –
тебе говорю, иди ложись. Ради такого случая ещё раз придётся
 потрудиться давалкою – над палочкой. Если ж нет, люлечкою
меня не называй. Люлечкою... Не достойна я сего имени.