сурковый парнасдыб

        По разным странам я бродил
        И мой сурок со мною.
        И сыт всегда везде я был
        И мой сурок со мною.

        И мой всегда, и мой везде,
        И мой сурок со мною.
        И мой всегда, и мой везде,
        И мой сурок со мною.

            Иоганн Вольфганг Гёте


    Владимир Высоцкий

я вышел ростом и лицом -
спасибо матери с отцом, -
с людьми в ладу - не понукал, не помыкал,
по разным странам я бродил,
и сыт всегда везде я был,
и мой сурок мне в этом очень помогал...
он был мне больше чем родня -
он ел с ладони у меня, -
а тут глядит в глаза - и холодно спине.
а что ему – ведь он сурок,
и кто там разобраться смог,
кто я сурку, кто я ему - и кто он мне!


    Василий Лебедев-Кумач

жил отважный капитан,
он объездил много стран,
и не раз он бороздил океан.
раз пятнадцать он промок,
погибал среди миног,
но везде-везде за ним ходил сурок.
и в беде, и в бою
пел сурок простую песенку свою:
"капитан, капитан, улыбнитесь,
ведь улыбка - это флаг моряка.
капитан, капитан, подтянитесь,
только глупый выйдет в море без сурка!"
но однажды капитан
был в одной из дальних стран
и влюбился, как простой мальчуган.
раз пятнадцать он не смог
для бесед найти предлог,
но ни разу не расстался с ним сурок.
он краснел, он бледнел,
но сурок ему по-дружески не спел:
"капитан, капитан, улыбнитесь,
ведь улыбка - это флаг моряка.
капитан, капитан, подтянитесь,
только глупый выйдет в море без сурка!"

    Льюис Кэрролл

варкалось. хливкие шорьки
пырялись по наве,
и хрюкотали зелюки,
как мюмзики в мове.
о бойся Ламармота, сын!
он так свпрлеп и вздрог,
а в глуше рымит исполин -
злопастный Граундхог!
но взял он лютней и гитар,
высоких полон дум.
идёт в глущобу савояр
под дерево Тумтум.
он стал под дерево и ждёт.
и вдруг граахнул гром -
бежит ужасный Ламармот
и просит есть притом!
раз-два, раз-два! гугнит гудок,
взы-взы – струна стрипит,
ува! ува! и мой сурок
здоровожив и сыт!
о светозарный мальчик мой!
ты победил слегка!
о храброславленный герой,
дарю тебе сурка!
варкалось. хливкие шорьки
пырялись по наве,
и хрюкотали зелюки,
как мюмзики в мове.