На Крестовском

На Крестовском холодно сегодня, ветер задувает за пальто,
Но хлопочут чайки всепогодно, падкие на подовый батон.
Люди у перил лениво крошат, рассыпая мякоть за карниз,
И кружатся чайки суматошно, и  кричат, в пике срываясь вниз.


Я принципиально без  батона, может быть, подобен был брюзге, 
И взираю с высоты бетонной с жалостью на хлеб и на багет.
Память режут мне сороковые, дней блокадных скорбный, тяжкий крест,   
Новый год и, к счастью, все живые, за окном сердито дул норд-вест.


Иней на стене и коркой плесень, у буржуйки - сломанный  комод,   
На подходе пара старых кресел - сорок первый мебель жёг зимой.
Скатерть на столе в косую клетку и чадит немыслимо фитиль,
Мать в сердцах ругает дым за едкость, мой живот от голода мутит.


Люди шли в убежище под вечер, наш квартал который день бомбят,
Мы остались, всем  противореча – взрослые и несколько ребят.
Стол придвинут к плюшевой кушетке, мать слаба, десятый день лежит,   
И дымится суп налитый жидкий, что спасал нам в день блокадный  жизнь.


Рёв сирен звучал без промежутков, мы, дрожа, молились всем святым,
Шквал огня летел шрапнелью жуткой, на полу разлитый суп застыл.
Мать стеклом порезана немного, говорит: - Сидеть нам недосуг,
Вой затих сегодня, слава богу, собирайте, дети, с пола суп.


Хлеб раскис, накрошенный в баланду, нет его вкуснее в этот миг,
Скрупулёзно  собран был командой детских рук, чтоб маму накормить.
Но она, отвергнув суп целебный, всё твердила: - Я не голодна.
В феврале, не тронув карты хлебной, умерла, спасая жизнь сынам.   


Поселились вскоре на погосте меньший брат, отец, потом сестра,
Часто к нам захаживала в гости по соседски смерть, шепча: -Пора.
Таял снег  апрельский непокорный, в целом свете я теперь один,
В дом зашёл с осмотром здешний дворник, сдал в приют, чуть смерть опередив.


И с тех пор я знаю цену хлебу, помня, как равнялась булке жизнь,   
Говорю "спасибо" тихо небу, что остался в этом пекле жив.
День нахмурен, ёжится, как зяблик, снег, срываясь, кружит над рекой,
Я принёс крикливым чайкам яблок, дольки бросив, им машу рукой.


В стихотворении использован материал из очерка российского историка,
филолога ИМ Ильинского " Истории блокадного Ленинграда."

Репродукция картины взята из  интернета, спасибо автору.