1300

Ногами болтаю, на перилах сидя,
наблюдая за моральным падением пьяного инвалида -
лужа ссанины растекается на асфальте из-под его культи...
Все мы здесь лишь затем, чтобы уйти

обездвиженные и безмолвные мы впитываем новости. Войны и стагнации, эпидемии и экологические катастрофы. Но выглядывая в окна, мы все еще можем увидеть солнце… А значит – мы бесполезны. И вся эта виртуальная индустрия только зря пляшет на наших гниющих телах. Наши импульсы, извиваясь, покидают псевдо-реальность и растворяются в дыхании растущего светила. Годы самобичевания сплетаются в Вечность, превращая страдания в образ жизни. Новые буддисты лениво отращивают пузо и греют свои чресла, беспрестанно щурясь от яркого света ядерных вспышек и оргазмирующих комет. Их страдания рафинированы и отточены, их мантры собирают стадионы и звучат из всех аудиоустройств… Седовласый и насупленный христианский бог пока еще держит оборону, но чертовы куклы отбиваются от рук и освистывают его чудеса на проспектах и площадях. Век двадцать первый не стал космической одиссеей. Звездные катера и межгалактические попрыгунчики ржавеют за многотонными дверями космопортов, и трава пробивается сквозь растрескавшийся асфальт. Они воскресили, убили и вновь воскресили Эйнштейна только для того, чтобы безмолвно наблюдать, как рушатся гипотезы. Когда шаттлы с ревом сделали первый шаг к освоению Марса, никто и подумать не мог, что разумные формы жизни способны только на истребление. Космос пылал, агонизируя сигналами бедствий! Мертвецы восстали. Свергая правительства и выжигая все живое на своем пути, они триумфально восшествовали на железный престол Третьего Рейха. И Эйнштейн приветствовал их римским салютом! Все, что случилось в будущем, произойдет и в прошлом. Нелеп и тягостен был путь, но теперь, здесь и сейчас, мы остановились для того, чтобы оглянуться и разрыдаться, освежевывая собственные мечты слезами. Боги, даже если бы они и существовали, просто не выдержали бы этой пытки… Но они давно сданы в утиль истории, перегнивая вместе с полиэтиленовыми пакетами и цветными карандашами. Только огромное граффити на зазеленевших от влаги стенах Пале-Рояль напоминает об их былом величии: сияющий Будда выкуривает косячок из свернутого в "козью ногу" Апеннинского полуострова, Мухаммед, сидя по-турецки, доедает голубя, отделившегося от Триединства Иисуса и Отца его, воинственно сверкают доспехи Одина, собирающего вокруг себя в скандинавской песочнице множество мелких божков и героев... Даждьбог и Перун играют в преферанс на спине у матерящегося Миктлантекутли, Зевс вырезает ножичком имя своей новой возлюбленной на коре Мирового Древа... Конечно же, здесь живут люди. Сквоты и увитые плющем строения охраняют их абсорбированный покой. Без слез не взглянешь! Двухметровые руки-щупальца, дотягивающиеся до любой точки в их специально оборудованных комнатах-кельях-сотах, полное отсутствие обоняния и болтающийся в огромной черепной коробке двухсотграммовый мозг... А ведь всего пару столетий назад люди могли похвастаться тем, что восседают в терновом венце эволюции на самой вершине Олимпа из трупов самых немыслимых тварей, а также себе подобных! Увязнув в военных конфликтах, никто не хотел признавать поражения, оставляя своим детям право на объяснение причин и устранение последствий... Классическая партия, где вина не лежит ни на ком и на всех сразу. Твоя пятилетняя дочь, недоумевая, ощупывает твой протез, не зная, какое слово вытащить из мешка своего словарного запаса. Но и ты вряд ли смог бы объяснить, что скакал на одной ноге несколько сотен километров ради чужой нефти, чужих золотых запасов и перьевых ручек "Паркер"... Подпрыгивал и шлепался на задницу только ради того, чтобы от очередной демократии стало тошно в еще одной стране. Но дочка смотрит на тебя своими блымающими глазищами, и вот уже в памяти всплывает пыльный квадрат двора, где за мусорными баками ты испытывал свою первую ракету. Ну что, одноногий космонавт, готов выйти на орбиту? Воспоминания подогреваются в ларьке. Ушиб. Кома. Смерть. Я не знаю, что сказать... Все это - наваждение, фантазии, что приходят в те несколько секунд между бодрствованием и сном... метадоновый приход... Ба-бах! Твою мать, где моя нога?! Где она?! Ах, вот она... Но почему я здесь - в подвале полуразрушенной многоэтажки?.. Война продолжается! Она и не прекращалась ни на секунду. "Папа, папа, что случилось?!" - звучит голосок поверх новостей... Протез лежит на журнальном столике среди остатков еды. Боги сошли с картин и несут тебя на носилках. Пой, революция! Твоя почти безжизненная рука касается травы... Роса холодит пальцы.

Мир треснул, когда боги шагнули из небытия. Империи, выпотрошенные, словно коровьи туши, исчезают в огне. Никаких сожалений. Пепел героев удобряет землю, а невыносимые страдания женщин, стариков и детей придают блюду пикантный вкус. Так бейся же в конвульсиях, вопи о справедливости и милосердии! Ответа не будет. Небеса пусты, а их обитатели теперь среди нас... И нам нет дела до самих себя, ибо выкристаллизовавшийся коллективный разум ведет нас на убой под музыку наших сердец, сдирижированную кем-то прячущим ухмылку. Видения апокалипсиса все четче. Дурные пророчества безумных старух сбываются, разнося сор, колебля кишки, развешанные по деревьям... Трубы громогласны и спасения от них нет. Вот сандалии Гефеста коснулись земли... Он осматривается, потирает запястья. Доспехи отражают солнечный свет, испепеляя все вокруг. Он улыбается. Вот Христос, поигрывая мышцами, карает грешников - просто сворачивает им шеи. Мария отвернулась, чтобы не видеть деяний сына, делает вид, что ведет светскую беседу с Фрейей. Нас готовили к этому долгие годы, но когда гнев богов обрушился на наши головы, мы все равно запричитали, забились в конвульсиях... Устраивали крестные ходы и намазы... пытались сбежать в нирвану... Но праздник кончился. Старый добрый Рагнарёк уже сносит двери с петель. Войди же и властвуй! Боги не слышат, боги терпеливо ожидают смерти. История повторяется

не мир принес вам добрый человек,
не гербалайф и не благую весть,
не потное благоразумие толпы,
которая Благоразумие и есть,
не смятый лист, что тронут был и сердцем, и пером,
не выжженную линию огня,
не ярких звезд, летящих напролом,
не нас и не тебя, и не меня,
не сверху вниз, не несколько шагов назад,
не переломные моменты бытия,
не юности блестящей голый зад,
неврозы, невпопад и нихуя!

Маршируем
... не замечая ни друзей, ни врагов, словно львы в клетке, пребывая в нерешительности и не осознавая величия момента, не отрываясь...
по улице
... смешавшись со стаей псов, несущихся навстречу смерти, пожирающих собственные экскременты с застывшей маской гордости на тупых мордах...
в центре
... агонизирующие островки свободы исчезают за потными шторами век, чтобы не появиться больше никогда и это есть счастье - не знать ничего иного, кроме рабства, а если даже и догадываться о чем-то за пределами круга собственных интересов, то делать это как бы виновато, с оглядкой...
несбыточной мечты
... перекусывая наши берцовые кости как спички, гордые хищники   открывают   охоту   в   чарующей   пустоте индустриального леса, в чахлых, осыпающихся кронах небоскребов, и инстинкт...