Лилиенкрон. Злись, Белопенный Ганс. Пер. А. Добрын

Злись, Белопенный Ганс

Над городом Рунгхольтом мы проплыли:
Давно-давно его затопили
Волны, – но даже и в наши дни
Злобы сдержать не хотят они,
Стонала машина, с их буйством споря,
И призывали жители моря:
Злись, Белопенный Ганс!

Северным морем, губящим души,
Отъединен навеки от суши,
В брызжущих злобой морских валах
Покоится Фризский архипелаг.
Тюлень на песке разлегся лениво,
И чайка вопит в полосе прилива:
Злись, белопенный Ганс!

Недвижное до известного срока,
Лежит на дне Мирового Потока
Чудовище: хвост – у бразильских песков,
Башка – у плимутских берегов.
Полсуток жабры вбирают воду,
Полсуток гонят вон, на свободу, –
Злись, Белопенный Ганс!

Но порой дыханье собьется с лада –
Глубже вдохи, мощнее выдохи гада,
Задыхаясь, хвостом ударяет он
И опять на столетье впадает в сон,
А на Севере в волнах этого всплеска
Города погибают, полные блеска.
Злись, белопенный Ганс!

Рунгхольт богатый всё богатеет,
Подобных запасов никто не имеет,
Кажется, Рим многолюдный воскрес:
Сирийцы несут господский портшез,
Носильщики-мавры плавны в движеньях,
И даже рабы – в золотых украшеньях.
Злись, Белопенный Ганс!

И всюду – на рынке, на улице шумной –
Пьяные люди с песней безумной:
«Ганс Белопенный, ты – тухлый пруд!»
Но слышит пенье глубинный спрут.
«Северный Ганс, мы тебя приручили!»
Но спрут шевелится в донном иле.

Птицы и воды – всё отдыхает,
В тихих сандалиях Бог шагает.
Луна проплывает среди планет,
Смешон ей рунгхольтцев пьяный бред,
И от Бразилии до Корнуэлла
Морская гладь как сталь заблестела.
Злись, Белопенный Ганс!

Мир почивает, странно спокойный,
Вдруг слышится словно посвист разбойный:
Вздохнул, заворочался гад морской –
И вновь на дне погрузился в покой,
Но встали валы от его движенья,
И неотвратимо их приближенье.
Злись, Белопенный Ганс!

Где пели гуляки в пьяном задоре –
Сегодня пасутся жители моря.
Люди лишь вскрикнули заодно –
И сотнями тысяч пошли на дно.
И Рунгхольт покоится в донном иле,
И мы сегодня над ним проплыли…
Злись, Белопенный Ганс!